# Зицер, Архимед и ИИ: с чего все начиналось...

## Метаданные

- **Канал:** Дима Зицер
- **YouTube:** https://www.youtube.com/watch?v=kzZL144BuQ8
- **Дата:** 15.01.2026
- **Длительность:** 49:52
- **Просмотры:** 8,468
- **Источник:** https://ekstraktznaniy.ru/video/15260

## Описание

Дима Зицер в музыкальном шоу Деда Архимеда "Поющая оппозиция" 

Ютуб канал Деда Архимеда: https://www.youtube.com/channel/UCcO762BN2bx6tyw_VlsDagw

Всё о Диме Зицере: https://zicerino.com/Все выпуски «Любить нельзя воспитывать»: https://www.youtube.com/playlist?list=PLtyzqtfQN7QC6zwBNszh0qhARgtDqejz2


Помочь программе можно тут: https://www.patreon.com/zicer 

Смотрите любые видео и открывайте любые сайты без проблем: ZICERVPN -- https://t.me/zicervpnbot

Форма для ваших вопросов:
https://forms.gle/5Ft7QSHtFUnPiWas7

Рубрикатор ЛНВ: 
https://templateresque.notion.site/c3cf4e50a4754645ad93b26cb43bc14c

Подкаст «Любить нельзя воспитывать»
https://pc.st/1622007687

## Транскрипт

### Segment 1 (00:00 - 05:00) []

Привет, дорогие мои друзья. Кое-чем решил с вами поделиться. Дело в том, что прямо под Новый год позвал меня в гости мой друг дед Архимед. Позвал поболтать о том о сём. Ну вот мы и поболтали о том о сём, и разговор получился для меня очень неожиданным и очень важным. Было там много-много всего, сами увидите, и искусственный интеллект, и песни, имеющие отношение ко мне. Но главное, получился разговор о двух людях, о двух женщинах, которые критически повлияли на мою судьбу, критически изменили моё мировоззрение, знаете. Но этокое видео на тему, откуда что берётся. Вот посмотрели мы на это видео, а Дед Ахимеда говорит: "А давай-ка сделаем так, чтобы увидело его больше людей. Давай-ка поделимся им и на твоём канале, что я с огромным удовольствием и делаю. Приятного просмотра, дорогие. И пусть на ваши судьбы влияют потрясающие люди, такие же, как влияют на мою. — Здравствуйте, дорогие друзья. В эфире снова программа Поющая позиция на канале Дед Архимед. Я дед Архимед только без бороды. Мне помогает Александр Орчагов, прекрасный психолог. Александр, — приветствую. Приветствую, дорогие наши зрители. — Итак, спасибо ему большое за помощь. А что же сейчас снова произойдёт? Уже в который раз у нас в программе будет гость, который расскажет какую-то свою историю и нейронка деда Архимеда буквально за 2 минуты сочинит и вам продемонстрирует песню по мотивам этой истории. Вот такая у нас простая задумка, но очень действенная, очень интересная, местами смешная. Будем посмотреть, что будет сегодня. А сегодня у нас как минимум, это мы знаем точно, Дима Зицер. Аа, ну просто ведущий педагог тия русскоязычного населения планеты. Это на мой взгляд. А плюс ко всему театральный режиссёр-актёр. А, ну я-то его просто ещё помню по маяку. И я всё время ехал на машине и слушал Диму Зицера. Его прекрасная педагогическая это была программа. Я как раз возил детей в какие-то секции школы и так далее, и так далее. Я был просто покорён этой мудростью, добротой и любовью, которая шла из этих из этого эфира. Поэтому, Дим, спасибо тебе за это уже за давнишние заслуги. Ну и, естественно, Дима Зицер иноагент, активный, скажем так, ну, я бы не сказал борец, но высказывающий своё мнение, однозначно покинувший Россию. Это тоже нас во многом связывает. Дим, ну скажи что-нибудь. — А ты знаешь, ну хорошо, давай скажу. А ты знаешь, что я один из двух, по-моему, всего иноагентов, у которых нет и не было гражданства России никогда. — Дададада. Как это? — Ну как минимум ещё гонгент. — То есть это какая-то странная такая байда. Но у меня и уголовка есть, понятное дело. Тоже это очень странная байда. Я должен вам сказать, что я прочёл название программы, я же не знал его. Я, конечно, не отношу себя ни к какой оппозиции, какая оппозиция? Да. Я действительно гражданин другой страны, всегда им был и так далее. Но невозможно не реагировать просто, понимаешь, не не говорить, не шутить иногда и не злиться очень-очень часто. Ну не знаю, что тебе сказать. — Дима у Димы есть YouTube канал, который так называется, Дима Зицер, на котором он публикует своё общение с людьми, у которых есть проблемы с детьми. У кого их нет, у кого есть дети, у того есть с детьми проблемы. Это нормально и вполне естественно. — У кого есть кайф общения с детьми? Ты чего? Проблемы почти всегда есть у детей. У родителей это проблема надуманные. Обычно у детей с родителями есть проблемы, конечно. И понеслась. — Ну вот это вот примерно такого рода там — там и общение и очень мудрое, с любовью и прекрасное. А сегодня Дима здесь для того, чтобы рассказать какие-то свои истории, на которые мы нейронка деда Архимид пото потом сочинит какие-то песенки. Дим, есть что-нибудь на памяти? Так, Эдак, слушай, ну я тебе скажу, у меня есть на памяти одна история, например, я смотрел твою программу, ээ вашу программу, извините, да, с моей любимой Олей Романовой просто — так — -э, ну и, значит, она рассказывала там историю про Новодворскую просто, ты понимаешь, а я смотрела с такой тоской: "Я люблю так всех, и вас люблю, и Олю люблю". И вдруг у меня в память восплая, которую я бы мог назвать, знаешь, как

### Segment 2 (05:00 - 10:00) [5:00]

мои 6 минут общения с Новодворской у меня такая была. Так что если не претит вам, э, что был уже, так сказать, сюжет на такую тему в программе, я могу продолжить прямо с той же точки, знаешь. — Отлично. Никаких ограничений у нас в программе нет. Захотелось рассказать про Новодворскую welcome. Как только Ольга отошла от Новодворской, сразу Дима к ней подошёл. Правильно я понимаю? — Подхватил инициативу. — Ну да, в этом смысле я должен сказать, что она, конечно, великая. У меня вообще было две женщины, которые очень сильно повлияли на мою судьбу. Одна Валерия Линишина Новодворская, другая Нина Соломонна Михойлс. Ну неважно, может если хватит времени и про Нину что-нибудь расскажу. А про Мадворскую история была такая. Значит, было это, чтобы не соврать вам, мне кажется, в восемьдесят девятом году, значит, была такая организация, во-первых, демократических союз Валерия Ленишна Новодворская. Я, значит, немедленно в эту организацию вошёл. Это было ещё там за год до этого. И Валерия Ленинщина, значит, в какой-то момент придумала или придумала вместе с какими-то другими организаторами такую акцию зажигания свечей в память о жертвах советских репрессиях. Вот советских репрессий, извините, да, понимаете разницу, не сталинских, которые уже как бы было можно более-менее, да, а советских. То есть весь советский период, э-э, представлялся, естественно, и правильно абсолютно как период репрессивный. Значит, происходило это в Ленинграде, тогда назывался Петербург, ээ, возле Казанского собора. И, значит, ну что, партия сказала надо, так сказать, да, и мы вперёд. Естественно, было абсолютно понятно, что, правда, было абсолютно понятно, что то, что говорит Валерий Линин, надо выполнять, тем более, что идея нам была очень-очень близка. Конечно, не было речи о том, что я с ней каким-то образом увижусь, с какой стати. Значит, дальше происходила следующая история. Дальше, естественно, нас повязали очень-очень быстро, ну, прямо очень с какой-то безумной скоростью. А, и мы оказались такой, значит, митингующий не очень опыт. Смех был в том, что народа было столько на этой акции, что они не знали, куда этот народ девать. И поэтому они устроили такую ротацию отситки, понимаешь? Ну, это времена-то, ну, сейчас смешно об этом говорить. Слушай, это вообще вегетарианство какое-то. То есть, иными словами, забирали людей. Люди сидели часа три. После этого их выпихивали, значит, из отделения милиции, да, и приходили следующие люди на их место. Буквально вот так. Я, к слову сказать, оказался там дважды, но это отдельная история. Захотите, расскажу. Ну, всё, значит, я, соответственно, отсидел твои свои 3 часа, откинулся ээ и вышел, значит, на свободу с более-менее чистой совестью. А там Валерия Линишна Новодворская стоит вдруг сама. Но я рот разинул, потому что ещё раз это как, ну, не знаю, на тот момент, ну, солнце с неба спустилась. Я по-прежнему считаю её величайшей, между прочим, деятельницей, женщиной, умнейшей. Ну, в общем, что говорить. — Так вот, стоит Валерия Линична, и вокруг неё кружок, так сказать, молодых людей, и она что-то, э, вещает. Я подошёл как раз в тот момент, когда она сказала следующую фразу. Она сказала так: — "Так — евреи в Израиль, остальные в леса". И, значит, ну, как такую фразу говорится, значит, и народ под козырёк, и пошли явно выполнять, то есть так в разные стороны как-то такие, да, побрели. — А я, поскольку не слышал начало истории, я подумал, что, может быть, можно было бы, так сказать, узнать поподробнее, что имеется в виду. И говорю: "Валерий Ленишина, вы простите меня, пожалуйста, а что, так сказать, как мне там поступать в этой ситуации? " Она так посмотрела на меня и говорит: "Ну, вы явно относитесь к первой группе упомянутой, так что вам само собой, значит, в Израиль". Я говорю: "Почему тут? " Я по-серьёзному спросил её. Я говорю: "А почему такая постановка вопроса? " Она говорит: "Ну, потому что у вас есть страна, демократическая страна, своя страна, вам повезло, в которой нужно, значит, ехать развивать демократию и заниматься всякими прекрасными делами. Валите, и вы не поверите, через год я уехал в Израиль навсегда. Это было в девяностом году. — Послушались. — Так что вот такая вот история, пожалуй, это это, ну, ты знаешь, повлиявшая очень сильно на мою жизнь, да, потому что я, ну, знаешь, не буду какетничать и говорить: "А нет, если бы Валерия Линишина не сказала, мы бы не уехали". Я думаю, что уехали бы, но это была такая очень точная такая ээ шпала на этой железной дороге, понимаете, которая меня привела туда. — Ну что ж, это конец. А я правильно понимаю? Вот в общем и вся история — там есть, если, если хотите, там есть продолжение уже не про Валерию Ильюнишну, но оно вполне забавное такое, как люди присоединяются к м борьбе. Хотите? Могу. — А давай тогда, может быть, пока запустим, — давай — нашу нейронку и дослушаем.

### Segment 3 (10:00 - 15:00) [10:00]

— Дададада. Всё, тогда мы по дослушаем историю. Пусть он думает над историей на над Новодворской, а ты нам дорасскажешь какую-то продолжение этой истории. Давай. А, слушай, я же упомянул, что я был дважды в Кутуске в этот день. Да. Так вот, действительно, они выпускали, забирали и так далее, и так далее. Значит, второй раз был следующий. Значит, мы, э, пока тусовались там, я уже не помню, что было первое, что было второе. Вот тут врать не буду. Мимо проезжал велосипедист. Ну, натуральный велосипедист. Значит, он посмотрел на это, на всё красиво. Слушайте, Казанский собор, ну, вы же понимаете, да? Такая декорация такая шикарная всё это. Ну и людей винтит, да. И он достал фотоаппарат. Фотоаппарат тогда натуральный фотоаппарат. Вы понимаете, речь идёт про восемьдесят девятый год. Никаких телефонов. А и начал это фоткать его. Хвать. И, значит, повязали вместе со всем народом. А он явно не имел ни к чему отношения. Ну то есть, ну, проезжает человек. И я заелся и пошёл ээ писать заявление, что ээ его, так сказать зря арестовали. Ээ то есть даже не так. Я пришёл тебя. Не зря. — Что? — А, а его зря. — Ну, конечно, он ничего не делал. Он не это как человек, который проходил, условно говоря, по какой там мимотной, да, там что-нибудь такое. Меня не зря, меня правильно арестовали. Вот так, да. Короче говоря, я сначала пошёл и сказал, что, ребята, это вообще не годится никуда. Выпустите его ещё раз. Вегетарианские времена, братья. Вегетарианские времена. Но мне сказали: "Нет, пиши заявление". Я написал заявление. Ну, в общем, короче говоря, никто его никуда не выпустил. Я про это забыл, конечно. А дальше прошло, наверное, недели две или может месяц, и вдруг я в почтовом ящике из почтового ящика достаю письмо. И в письме написано вот такое: "Уважаемый Вадим, о Вадим, уважаемый Вадим, э пишет вам тот самый велосипедист, за которого вы заступились". А я действительно впервые, так сказать, увидел со стороны какую-то там, значит, акцию против власти. Хочу сказать вам огромное спасибо за заявление, которое вы написали. И хотя оно мне не помогло, и хотя мне сломали ногу и велосипед, и хотя я отсидел 15 суток, я понял, насколько важным делом вы занимаетесь. И я хотел бы, значит, как-то там примкнуть к вашим рядам. Что было дальше, я понятия не имею, потому что сам я не то что, понимаешь, ходил там в строю постоянном ээ демсоюза и так далее. Ээ, ну не знаю, действительно, я не был в первых рядах, но вот такая вот история была, и мне она кажется тоже довольно любопытной, когда бы вы знали, из какого ссоры растут стихи, неведая стыда. Понимаете, какая история? Вот поучаствовали в индоктринации человека, а может быть, вдруг он нас посмотрит. И вот это было бы вообще волшебно. — Кстати, да, ты когда-нибудь рассказывал где-нибудь вот эту историю про это? — Вы знаете чего? Да. А так может особо публично может и не рассказывал. Нет, ну там сям мог говорить на выступлениях мог говорить, но пожалуй так. — Если кто-нибудь знает это велосипедиста или велосипедист он, — да? Как пишите, звоните, — прокомментируйте, да? Можете ещё раз поблагодарить Дмитрия. Так, ну у нас, по-моему, какого Дмитрия? Ну, ну-ка скажи быстро. Четыре раза послушай меня. Спокойно. Дима, спокойно. Вадим, Вадим Семнозицев. Давай, говори. Давайдим Семно, надо скороговорку какую-нибудь придумать. Вадим Семёнович Димазицер. Зимацер можно, да? Вот. — Давай. Вот она педагогическая профдеформация. Как человек с пебразованием прекрасно. — Он нас сейчас он сейчас деформирует, я чувствую запросто. Вадим, Дима, прости, пожалуйста. Дмитрий, как только Дима, там сразу Дмитрий появляется. Ну что же, не в первый раз тебе, в конце концов. — Дада. — Дима Зицар. Дима Зицар. А у нас готова песня про Диму Зицара. — А, серьёзно? — Да. Про его приключения на у Казанского собора в восемьдесят девятом году, я так понимаю. А, Саш, я тебе прислал уже. — Да, всё, мы готовы. Давай, — а я крепищу. — Сидел он там, где в клетку небо. Лепил заточку острую из хлеба. Пацанчик ровный, он как говорится. Авторитет с погонялом Зицар. А чёрная всё длилась полоса. Сидит уже он целых 2 часа.

### Segment 4 (15:00 - 20:00) [15:00]

Ну чем бродяги заниматься тут? И на спине купола растут. На свободу выйти нету варианта. Вдруг прокурор с погонами сержанта. Зашёл он в автозак и говорит: "Ну нахер все, кто больше часа тут сидит. Да, на свободе Новодворская Валерия. На митинге Амоныка Валерия. И слушает Валерию народ куда вот скажет, туда он и пойдёт. Не видел Дима на водворскую ни разу. Вдруг гениальную он слышит фразу: "Мо, разделиться должен коллектив, в лес русские евреи, Тельвиф". Звучала фраза громогласно, ярко, и началась у Димы биполярка. Пойти в леса имеет он мотив. Фамилия же тенеет в Тельвив. Так растерялся Дима, прям беда. Кричит: "А мне куда? А мне куда? Эй, провидение, подай мне знак. менты схватили и обратно в автозак. А на свободе Новодворская Валерия на митинге Амоны Валерия. И слушает Валерию народ куда вот скажет, туда он и пойдёт. Опять из хлеба лепит он за точку. Освобождения ждёт, чтоб поставить точку. И на плече ещё набив портак. Покинул снова Дима автозак. Добрался он, наконец, до героини. От партаков и от фингалов синий. Спросил, когда на браневик залез, а мне в Израиле или всё же в лес. И повернув к нему небрежно нос, она ответила вопросом на вопрос. Сказала: "Мальчик, ты чего, дурак? И в третий раз ты хочешь в автозак". Запомнилась надолго, Диме эта сцена. Всё понял сразу зицер без рефрена. свой выбор сделал ей благодаря, а мы не сделали и очень-очень зря. А Новодворской нет теперь Валерии, зато Росгвардии полно и кавалерий. Не слушал новодворскую народ. И на убой он на войну идёт, а Новодворской нет теперь Валерии. Зато Росгвардии полно и кавалерий. Не слушал наводворскую народ и на убою на войну идёт. История трагическая получилась. Но интересно, почему он выбрал такой стиль у тебя? Просто такой розбаумовнях, я бы сказал, — наверно, — ну история бандитская. — Ты услышал прямо там ноты розенбаумовские местами. При настолько похожи, — конечно, чуть я вот это единственное, что мне в этом помешало, понимаешь? Всё остальное было в порядке. Но, конечно, розенбау, — ну, видимо, отсидка она такой сильный промпт, который, значит, всё тянет за сабо. Это просто ирония над твоим огромным сроком, который ты тянул. — Это да. Нет, всё понятно. Всё понятно. И в конце получилось трагически. Тут я ничего не могу сказать. И по делу, безусловно. — Ну, времена такие, что вот прямо про смеяться ради смеха, конечно, будет довольно тяжело и не всегда, как говорится. — Всё так, всё так. Да, да. — Ну ладно. Интерес опыт, друзья. — А какого рода? — Вот это только что был интереснейший опыт у меня. Как какого вот такого приложения, да? Ну отлично. — Истории на песню. Угу. — Давайте повторим этот опыт. Хочется ещё историю и снова песенку. А, слушайте, а знаете что? Поскольку я упомянул уже, я сказал уже, что, ну, вот, ээ, две женщины были в моей судьбе, которые очень сильно повлияли на мою жизнь. Понятное дело, что я не говорю при этом о близких женщинах, да, не говорю о маме, о жене, о дочерях и так далее. Вторая была Нина Сломовна Михоиловска. Я её имя уже произнёс. Хотите про неё историю могу рассказать какую-нибудь?

### Segment 5 (20:00 - 25:00) [20:00]

— Да, конечно. — Ну, например, ну, давайте, давайте. Значит, смотрите, тут история такая. Значит, я действительно вы уже произнесли, — я правильно понимаю, что это дочь Соломона Михоилса? — Это дочь Соломона Михай. Это дочь Сломона Михайлови Соломона Михайловича Михуилса Нина Соломоновна, которая ээ после того, как его убила советская власть, в частности Сталин и так далее, они с сестрой были под домашним арестом очень-очень долго. Э и всю жизнь преследовались КГБ, пока не уехали как раз в Израиль. Произошло это у них в семьдесят втором году, если мне не заменяет память. И с семьдесят второго года они жили в Израиле. Нина была режиссёром. Ээ, и она режиссёром была, между прочим, в театре Мостсовета всю жизнь. И в Израиле продолжала работать, продолжала ставить спектакли с молодыми людьми в театральной школе Bйсви, ээ, преподавателем которой я стал впоследствии. Но эта тропинка другая, на самом деле. А тогда произошло вот что. Мы с моим другом ээ придумали, знаешь, все же придумывали кооперативы такие, все придумывали, чем бы заниматься, чтобы такое делать и так далее, и так далее. Мы придумали, что у нас будет кооператив, который будет заниматься привозом театральных школ друг к другу, так сказать, да, в Советский Союз, откуда-то из каких-то стран, а из Советского Союза в другие страны. Были мы молоды, — серьёзный бизнес, — серьёзный абсолютно. Мы не подумали о главном. Ты абсолютно прав. Откуда деньги на это, на всё и как устроен заработок, собственно говоря. То есть, да, и первое, и второе. Мы об этом не подумали, но вы удивитесь. Ээ, довольно быстро нашлись спонсоры у этой истории. Их, конечно, не интересовал заработок. Заработать тут не начем было, но их интересовала Слава более-менее. Они, так сказать, хотели подписывать своё имя под афишками. Тогда это было очень-очень модно. Даже лезный занавес со скрипом поднимался. Ээ, — это какие года у нас? — Это мы говорим про восемьдесят восьмой, опять-таки восемьдесят девятый. Примерно то же самое время. время. — И это было очень круто, если бы появлялось, так сказать, да. появлялись такие вот гастрольные инициативы. Значит, одна из театральных школ, которую мы решили привести, театральная школа Бийцви из Израиля. Там я сейчас вот вопрос, понимаю, что я же сейчас развилка, в сторону какой истории пойти, но я попробую быстренько пробежаться по обеим. Значит, во-первых, мы не подумали совершенно о том, что у Израиля и Советского Союза нет дипношений никаких абсолютно. То есть деньги-то мы истратили и группу заказали и заказали на очень высоком уровне. Мы были, нам с моим другом было по 20, наверное, один, по 22 года, может быть. — Ну, всё, они отнеслись к этому серьёзно, — да, и прислали выпускной спектакль в Советский Союз, значит, во главе с Ниной Соломонной, да, которая была одной, ну, вот одна из организаторов этой поездки с их стороны. Значит, они каким-то сложнейшим образом долетели до Москвы. Значит, мы их встречали в Шереметьево. И в Шереметьева их, естественно, не выпускают. То есть просто не выпускают и всё. говорят: "Слушайте, вы чего? Да не то, что вы, э, с визой не могли бы, без визы не можете пролететь. Вы и с визой не можете пролететь, потому что визы никакой не бывает, да? Из Израиля людей мы не принимаем". Ну, в общем, короче говоря, так и так. А мы подошли, там вот барьер такой, знаете, ну, 15 м примерно, и Нина кричит оттуда, которую мы видим живьём первый раз в жизни эту великую женщину. Она кричит: "Ну вы же нас звали, и мы приехали". В общем, короче говоря, я был отправлен в МИД моим другом прекрасным. Я поехал в МИД, ввалился туда, ээ, значит, внизу мне зло сказали. А у вас вообще матом можно ругаться в программе? — Ну, если ты очень хочешь, давай мы записываем. Я хочу процитировать замминистра иностранных дел, но я могу заменить, вообще нет проблем. — Не отказывай себе ни в чём. Дима, поехали что-нибудь. Да, короче говоря, меня встретили и сказали: "Вас ждут на каком-то там этаже на Смоленской площадью. Я даже поднялся туда, там вот эти коридоры, красное дерево, там двери со скрипом открываются. Я открываю дверь, и там вдалеке, так мне показалось, знаете, где-то в километре от меня стоит человек, и он говорит: "А это ты, [ __ ] этот мудак? " Вот так вот меня встречает на Смоленской. — Это ты аккуратно сейчас? Да. — Это сейчас было самое аккуратное, на что я спаты. Или а это ты этот могу так, да, чтобы у вас была опция отрезать первую часть или А это ты, [ __ ] этот муль — Это прямо как в том анекдоте про прачную министерство культуры, да, это прямо оно — абсолютно абсолютно. И он берёт вот так вот папку со стола и швыряет в меня и там визы, соответственно. То есть они подготовились к моему приходу, ну, значит, вот выстрелили от пояса, но визы, соответственно, мы

### Segment 6 (25:00 - 30:00) [25:00]

получили. Всё. И группа, значит, поехала, э- въехала в Советский Союз. И дальше мы из Москвы едем в Петербург. В Петербурге надо выступать. Значит, тут надо сказать, что мы же не знали, что мы зовём, правда? И мы, ээ, сказали, что мы хотим самый, ну, модный спектакль, который вы играете, последний. И вот просто, значит, да, хотим, чтобы он вы его привезли. Значит, соответственно, мы не знаем, о чём идёт речь. Я подчёркиваю, это важно. У нас сюрприз. мы, сказать, да, слышали о том, какая это прекрасная театральная школа и так далее. Значит, ээ сняли мы, естественно, для игры ээ то помещение, которое показалось нам наиболее дешёвым, понятное дело. — И мы простому принципу, — что — по простому принципу, — по- простому абсолютно нет, ну, зал есть, слушай, свет есть, звонок есть, не знаю, да, гардероб есть, всё в центре города. Значит, и мы, соответственно, не даже не зафиксировали, что это за помещение, как оно называется и так далее. Всё. Значит, за день до спектакля мы идём на сцену. Значит, идёт, соответственно, Нина Соломоновна, идут, значит, ребята, все артисты. Мы подходим к дверям этого дома, и вдруг Нина начинает лихорадочно хохотать. Причём хохотать, да, невозможно остановить просто. Я и Да, слёзы на глазах. Она ржёт, извините, ржёт. Что же выясняется? Выясняется, что мы, значит, в нашем запале, ээ, гастрольном мы сняли, ээ, дом КГБ с под именем Дзержинского или имени Дзержинского. — То есть это был реально это был дом культуры офицеров — госбезопасности. Ну, я чуть-чуть сейчас импровизирую, да. И — А куда ещё привозить евреев? Ну куда ещ Феликса Эдмундовича Дзержинского. Значит, теперь смори. — Как они вам его сдали? Вот интересно. — А что его не сдать-то? Ты что, это как называется? Перестройка, хозрасчёт. Ты что, прикалываешься? А как нам не сдать-то? Всё нормально, да? Ээ, соответственно, у неё таким образом замыкается круг, потому что она, ну, выслана практически из Советского Союза. Они, да, в начале семидесятых уезжают после домашнего ареста, после всего. И в первый её приезд она встречается непосредственно, значит, с именем Держинского. Но круто и символично, что после этого они должны выйти играть на эту сцену. И мы что-то такое ей говорим, говорим: "Нинте Соломон, ржачно понимаем вас, но вы подумаете, как круто. Вот, значит, они выдавили вас из Советского Союза, а сейчас вы, значит, на сцене сыграете". Это, вы не думайте, это не конец истории. Могло бы быть концом, но это не конец истории, потому что дальше ребята начали прогонять, и мы вдруг поняли, о чём идёт спектакль. О чём спектакль? Значит, спектакль был действительно на тот момент очень-очень известный и очень-очень модный. Ставила его режиссёрка Уфира Кени, не помню, как он назывался. Вот пытаюсь сейчас вспомнить, не помню. Но это, впрочем, и неважно. Это был спектакль о геях в концентрационном лагере. Значит, это Дададада. Да, это жёсткая тема. Это, между прочим, тема, на которую почти не говорят. И тогда не говорили, и сейчас почти не говорят, потому что на самом деле понятное дело, что мы знаем про лагеря уничтожения евреев, знаем много-много чего, да, но мы забываем действительно, что у Гитлера же это было отдельная, на самом деле, фобия и мания, значит, про гев на сцене, на в концерционном лагере, простите, это был мобиль дома культуры КГБ. на сцене дома культуры КГБ. Но это ещё не всё, потому что была вишенка на тортике, потому что в этом спектакле была сцена, когда эти ребята выходили на сцену совершенно голые. И когда мы это увидели на прогоне, вот сейчас я в пору сказать второй раз матерное слово, но я обещал Хорошо, ял — и вместе со мной. — А как ол зал? — Да охумели остальные. Слушайте, это был полный, да, но мы это мы поняли, что сейчас это произойдёт. Боже мой, какой ужас. Но всё уже. А что уже прогоняют уже уже, да, на сцену надо выходить, не отменишь? А как отменять? А зачем отменять? Это же, так сказать, мы попросили самое передовое привести, нам самое передовое привезли. Короче говоря, значит, приходят люди, ну, я могу для, так сказать, яркости сказать, что приходят офицеры в форме с жёнами. Этого не было, но, но можете себе это представить, как будто это было. Но невается полный зал. Слушайте, ну это приезд израильского театрального коллектива. Ээ до этого железный занавес. Это круто, да? Люди хотят это видеть, слышать. Значит, ээ э ведёт этот коллектив Нина Соломонна Михойлс, отца которого убили те люди в э дворце культуры, которых сейчас она будет играть этот спектакль вместе со своими учениками. Значит, спектакль на самом деле о геях. При том, что существует ещё не помню какаято статья была в Советском Союзе, да. Ээ, вот, ну

### Segment 7 (30:00 - 35:00) [30:00]

так называемы, ну, вот, да, дадада, да. — Значит, и более того, сейчас на сцену выйдут, значит, голые мужики. Ну что вам сказать? Значит, мы вот шли, шли к этому моменту, шли, зажавшись, мне кажется, мы даже обнялись с моим, значит, партнёром, с которым, знаете, так закрыв глаза, с которым мы это всё организовывали. И так-то, в общем, спектакль тяжёлый, и он так тяжело раскручивается, и люди, да, если на поржать пришли, то вообще непонятно, что там происходит. И вдруг, значит, действительно, а вот это я эту сцена я очень хорошо помню, там такое вот так сиреет, как будто небо, и становится так как-то очень неуютно такой стальной свет. И вот сзади так с разных сторон выходит несколько, значит, этих молодых людей. Ну, в зале, что такое звенящая тишина, я понял тогда, короче говоря, не было слышно дыхание, естественно, кашля, шарканье ног, ничего просто и голые мужики играют. Они не до конца понимают, что вдруг, почему такой успех именно у этой сцены, на самом деле. Да, просто а дальше, когда эта сцена закончилась, она была недлинная, вы не подумайте, там, ну, минута она какая- она была оправдана абсолютно. Это не было, как вы понимаете, да, не было стриптизм, да, — то есть это не кич, это не на потребу, это была абсолютно слуша дада, действительно, нас услышали, да, как нынче сказали бы, нам привезли то, что мы просили. Самый такой проблемный, интересный, яркий спектакль, про который спорят в этот момент. Да, так про это спорили в Израиле. Представляете, что в Советском Союзе произошло? Ну всё, значит, дальше, когда ребята ушли со сцены, эта пауза продолжалась. Знаете, как в мультфильме, когда вот если так человек должен упасть с горы, да, вот так вот его тык-тык-тык-тык-тык, да, его заносит и он падает уже куда-то туда. Вот такой у нас занос был с этой паузой. Ну всё в конце, слушайте, ну аплодисменты были, врать я вам не буду, но это ещё был такой вот период, когда они переглядывались так: "А хлопать-то, [ __ ] это не можно вообще? Это да". Это как так? Ну такое, да, и так далее, и так далее. Так что вот такая вам история ещё была про очень значимого для меня человека. И это значимое событие тоже было в моей жизни, кстати. — Ну история потрясающе, конечно, — потому что, да, сейчас такие вещи просто кажутся невозможными. — Всё, неронка пошла сочинять. Ой, то есть опять трепе то, что вы то, что рассказываете, да, в современной России невозможно абсолютно. — Это очень интересно. — Я даже не понимаю, как он, — как дедушка выкрутится, что он там такое придумывает про и голые тут мужики, и КГБ, и это чтото что за приём должен быть. — Можно много наковыварять, — да. Саш, между прочим, мы можем быть на ты абсолютно. Это как-то так ещё. Ой. А пока соответственно неронка там мучается, э маленький м блиц опрос, я назвал бы его попаданцем. А вот представь, что ты просыпаешься с утра, а за окном 1917 год, а ты, Феликс Эдмундович Держинский. И тебе нужно, тебе поставили задачу, похож. — Да. И тебе поставили задачу. создать, значит, ВЧК ОГПУ. А — твои действия? — В семнадцатом — я не ожидал такой подставы, Саша, честно говоря. Это я не имею. — Да ладно, а что у меня только так много вариантов действий. Слушай, ну это же Феликс Эдмундович. Это же я как будто Феликс Эдмуундович, правда? Это же — Нет, смотри, ты Нет, нет, ты со своей головой, да, со своей психикой, со своим опытом, а, просыпаешься и понимаешь, что ты в теле этого человека. Ты не он, ты это ты, но ты в его теле, — да? Угу. — Прекрасно. А что я сделаю тогда в этот момент? У меня варианта, вообще-то, только два. Первый такой, ээ, ну, такой прорывный, революционный, а второй, мне кажется, более вероятный. Особенно, если я просыпаюсь утром, я, может, уже знаю, что потом произошло, вот это вот всё и так далее. Первый. — Ну вот, не знаю, знаешь или нет. Это же вопрос. Придума, ты дай мне дополнительное водные. Ты Да, смотри. Нет, но мне кажется, что первый вариант, конечно, мы собираемся вместе. Я зову каких-то людей, близких мне. Мы садимся в кружок и после того, как мы спели, вихри враждебные веют над нами, я говорю: "Значит так, братья и сёстры, никакого чека мы создавать с вами не будем. Сейчас мы здесь, да, развалим всё быстренько, всё это, так сказать, да, и мы наш, мы новый мир строить не будем. Мы спокойно дадим людям возможность строить то, что они хотят. А мы с вами пойдёмте на Катин". Это вариант номер один. — Что ты рассказываеш? — Вот так погиб погибли спецслужбы в Советском Союзе, не начавшись. Какой? — Вот так разлагалось дворянство. Что ты говоришь? — А, второй вариант, прошу прощения. — Мудрый человек. Я говорю: "Конечно, надо

### Segment 8 (35:00 - 40:00) [35:00]

накатить". Ну а что тут? Что? — Ну а смотри, у смысла нет, да? Поскольку я в этот момент всё равно у меня такая ситуация, тут, наверное, ходит где-то Ле, я понимаю, что у нас предлагаемые обстоятельства сохраняются все, да? Я Держинский. Вот если и Ленин тебе, и Сталин, и вся эта и та, да, вот это вот всё и Да, о'кей. Ну тогда нет, тогда мы, конечно, я начинаю таким образом подпольную работу, да, и потихонечку сделали вид, накатили и пошло, пошло, пошло. И развращаем, так сказать, народ, да, наконец-то делаем то, в чём в любом случае обвиняют евреев меня и всё остальное. Развращаем народ. Только мы этого никогда не делали, оттуда бы мы это сделали. — Просто ты начал это делать в восемьдесят девятом году, привёз голых евреев на сцену ДК КГБ. А, а так бы начал это делать в 1917. Вот и всё. Правильно. — Ну да, абсолютно так. Да, да, да. Ну всё. А второй вариант, прямо противоположный, это подумать, как в этом не участвовать. То есть дождаться, пока все заснут и тихонечко через, не знаю, финскую границу, например. Так тихо, тихо, тихо. — Ха. Вот такое либо туда какие вариант ещё есть. через финскую границу и в Израиле, естественно. Тем более, что было бы КГБ имени — И сбежавшего Зержинска. — Абсолютно. Так что Ну да, да. Мне кажется, что вариантов просто больше нет. Да, — да. Ну что, — спасибо потрясающим. — Так, Саш, — ну что, мы готовы? — Да. Ну вот, всё вроде готово. Я тебя отправляю. — Угу. — Ну что, тогда — слушаем. Давай расслабьте руки и ноги, впадите в глубокий транс. Это не просто пьянка, спиретическое это сеанс. Вижу, что вы спокойны, на стульях удобно уселись. Приди к нам, герой революции. Приди к нам, Держинский Феликс. парапа. — Здорово, предатели, сотрудники Гостепа. Сорян, что обращаюсь я к вам рэпом. Там, где я сейчас сплошной не уют. Нам воду друго слушать не дают. Теперь о главном долой детали, раз уж меня вы оттуда достали. Есть такой зицер, есть мой спич, это ему моя месть. Потомки революции идей храня построили ДК. Имени меня, чтоб было где слушать. Квинты и терцы. людям с холодной головой, горячим сердцем пели там, что Ленин такой молодой. Слушали про урожай и удой. Ежова там читали сане апрельские тезисы шёл там балет. Не меньше майора, там каждая муха. Последний оплот кгбэшного духа и жёны сотрудника в белом сице. И тут появляется — этот джицер. — Рапапампам. Для меня это удар подых в декагб святая святых обидно понимаете аж до слёз голых мужиков он привёз это равнозначно родине измене голые о мужики на сцене прямо голые мужики на сцене это равнозначно родине измене и с голыми бабами на сене Ак на сцене, но не были они голыми. Просто болталось у них кое-что не по ГОСТу. Явились они в КГБ, вчину с ГОм своим укороченным. Но, несмотря на укороченный ГОСТ и то, что не был выше моего рост, — невооружённым глазом видно у них длиннее. Вот что обидно. Кого космополитами мы называли голые в ДК. КГБ залей. Тут уже неважно длиннее чей. Вспомнил я сразу дело врачей. У меня мороз буквально по коже. Они убили Кирова и меня тоже. Они убили всех поклясть. Готов у кого фамилия Иванов, замечены все они во вредительстве. В мировом все поголовно правительстве пьют и сейчас нашу воду из крана. Те, кого не довезли мы до Пиробиджана. В Симбирь у нас тогда для них не хватило рейсов. И вот стоят голые, даже без пейсов. Описывать чувства свои я не стану.

### Segment 9 (40:00 - 45:00) [40:00]

Просто рука потянулась к ногану. — О, это равнозначно родине измене. Голые о мужики на сцене, голые, мужики на сцене. Прямо голые мужики на сцене. Это равнозначно родине измене. Голые го мужики на сцене. И с голыми бабами на сене, а в ДК КГБ на сцене. Берегите Зицера, друзья. Он вообще сказал, что детей бить нельзя. Спасибо за свиданку, было приятно. Ну а мне пора в котёл обратно. Не лучшая идея в дни предновогодние доставать Зержинского. Из преисподней в свете событий нынешних дней и сейчас полно таких упырей. — Браво. Я могу сказать только браво. Вот так. Пока линия ещё лирического героя, да, у него даже арка своя тут есть. — Абсолютно. — А самое главное, что это же абсолютно, ну, история про театр и абсолютно театральный же приём. Ну, то есть физический сеанс — и всё это так вот. — Круть, я ничего не могу сказать. Круть, круть полная. — Но я так и думал, что это будет что-то всё-таки вы на тему антисемитизма, потому что куда же отдаваться, куда же без него. Секс и антисемитизм у нас две темы, которые из передачи в передачу. Что-то в нейронке на там интересное. — Ну что ж, две истории, две песенки. Вроде бы — автора историй вроде бы мы удовлетворяем. Я на искренне надеюсь. Человек с — Абсолютно нет. Абсолютно. Особенно вторая, прямо мне кажется просто хит. Спасибо, — спасибо. — Ну мы припосли уже как бы заготовочку, потому что отпускать тебя без песни, что-то о детях, ну, было бы совершенно неправильным. — Мм. Ну-ка. — Потому что я забыл сказать, что Дима основатель школы, очень известной школы Апельсин. А, который там, ну, мои дети там не учились в силу как бы другой географии, но я очень много слышал от людей, которые там учили, ну, от родителей те, которые там учились. Это сплошной кайф и свобода, любовь и правильное воспитание. Если это слово вообще по поскольку у Димы есть книга "Любить нельзя воспитывать", которую я призываю всех прочесть. А поэтому слово воспитание тут и вроде как бы и употреблять-то странно. Вот. То есть Диму с этим миром плотно связывают дети, не только свои лично собственные, а ещё и воспитанники. Опять это слово. А его школ. Сколько их сейчас? Школ. — Кого школ? А у меня всегда одна школа. школа была школа — апельсина. Она была Москве теперь. — Нет, она была в Петербурге. Школа апельсина нет. Сейчас совсем другая школа. Сейчас это школа Ома, которая находится в Таллине. — Да. Мне не кажется, я никогда не делал, не делал. У меня нет идеи сделать из образование бизнес. Да. И у меня ещё главная идея, что школы должны открывать те люди, которые живут в том или ином городе. То есть мы можем только помогать. Поэтому я, где живу, там школу открываю. У меня простая история. — Угу. — Вот. Ну и, в общем, мы, я попросил нейронку деда сочинить что-нибудь про детей или от детей. Ну и, естественно, о той жизни и о той ситуации, атмосфере, которая нас сейчас всех окружает, где бы мы ни жили в России или где ещё. Аа я надеюсь, ты её послушаешь и, — ну, и, в общем, и скажешь, можешь ли ты подписаться, как бы про тем, о чём будет идти речь. Давай, сочай, — давай. — А можно мы будем немного другими, когда нам будет по 20, по 35? Пусть годы эти не будут такими лихими.

### Segment 10 (45:00 - 49:00) [45:00]

Не будет нужно нам на войне умирать. А можно мы будем жить там, где захочем? Страна вообще будет не очень важна. Можно мы родиной будем считать мамин почерк на книге на первой, что нам подарила она. А можно мы будем другими хотя бы немного? Можно, когда непростой настанет момент совета мы попросим всё же у Бога. И он посоветует он, а не президент. Можно делить на своих и чужих мы не будем. Ни двор, ни город, и весь вообще шар земной. — А можно любить мы будем того, кого любим, а не того, кого к нам прибило волну. А можно нам весело будет чаще, чем страшно? Радость мы будем испытывать чаще, чем стыд. — У каждого будут свои уроки о важном. И пусть важным каждый своим дорожит. А можно на вас мы немного не будем похожи? Хоть вы умны и бываете часто правы. Просто мир этот скоро мы уничтожим, если останемся такими, как вы. А можно мы будем немного другими? А можно мы будем немного другими? мы будем немного другими? — Ну, мощно, — когда слёз, как говорится. Да, — нужно, наверное, чтобы м наши дети были немного другими. Главное, пусть они нас перестанут спрашивать, можно ли. — Ну, это единственное, что они сделали неправильно в данном случае. — Да, тут потому что Ну да, не, ну круто, на самом деле. Круто. Спасибо, — Дим. Спасибо тебе большое за то, что ты пришёл к нам в программу. — С удовольствием — рассказал свои истории. — Дедушка отреагировал, как умел. Спасибо тебе большое. Удачи тебе в тво в твоей школе, а в твоих трудах. Обязательно подписывайтесь на YouTube канал Дима Зицер. Будет ссылка в описании. — Это очень интересно. Каждый, по крайней мере, ну тот, кто родитель, там обязательно найдёт что-то. Там очень много мудрого и интересного, свободного, и очень много любви. И это главное. А-э, и я вас, я рекомендую всем посмотреть и выбрать для тебя там что-то интересное. Там интересно всё. Ну, — спасибо тебе большое. — Хорошо сказал. Спасибо, друзья дорогие, с вами прикольно очень, действительно. И опыт новый, и вообще приятно поболтать и рассказать такие секретики всякие. Вы знаете, в память же всплывает сразу. Ой, я сейчас просто пойду всё это вспоминать. Так, сяду на пенёк и Да, сорокалетние- это давности. Сорокат, почти сорокалетние. Слушайте, вообще — заплачу. Ну да, всё. Так, — жизнь идёт. Мы давайте меняться. Давайте будем становиться светлее, легче, проще. — Давайте. — А, да, — согласен. — И Димин YouTube канал в этом абсолютно точно помогает. А, ну мы, наверное, стараемся, делаем что-то подобное. Поэтому всем большое спасибо тебе, Дима, в первую очередь. — Всем спасибо. — Целуем. — Спасибо, друзья. Пока. — Пока. папа