Как ПОТЕРЯТЬ ВСЕ и НЕ СЛОМАТЬСЯ | Максим Ноготков

Сколько прошло от момента вдохновения до 2,5 млрд? — 4 года где-то. — Как вот что это за скорость? — Чем дольше ты что-то строишь, тем дороже это обходится. Чем быстрее ты набираешь масштаб, тем больше шансов, что ты будешь номер один, в крайнем случае номер два, либо тебя просто нет. — Как можно потерять вообще всё в ноль? — Я всё инвестировал. Большая империя, несколько миллиардов долларов под управлением. — Миллионы бизнесов в этом году будут закрыты. Что эти люди будут дальше делать? Им надо предпринимать что-то. всё массовое автоматизируется, а с другой стороны, те люди, у которых есть деньги, начнут всё больше и больше. — В твоей картине мира как выглядит успех? — А? В Америке 800. 000 бездомных, это очень хреново. — Капитализм в одном месте лечит, в другом количестве. Для меня успех выглядит в том, что я нахожу новое решение, как управляется большое общество. — Делать такое - это сверхамбиция. Это не торговый центр сделать крутой. — Я считаю, что это возможно абсолютно. Братцы, сегодня хороший день, потому что у меня бродкаст. Броукаст с Максимом

Ноготковым. Легенда предпринимательства. Я помню, мы с тобой познакомились, когда я делал телемагазин и пытался тебе его продать, потому что у меня закончились все деньги. У нас было на счетах ноль уже полгода. И я пытался кому-то продать этот телемагазин, потому что показатели были хорошие. А ты строил Enter тогда, мультиформатный ритейл. И на самом деле он бы тебе пригодился, но вы отказали молодому. Ты помнишь вообще эту встречу, когда мы с тобой встречались? — Да, помню. — Ну, Макс, конечно, я не могу не спросить. Мы сейчас здесь, э, в долине

денег, да. Я вот каждый раз, когда смотрю интервью с тобой, я задаю себе вопрос: "Как можно потерять вообще всё в ноль? Почему ты не оставил хотя бы двадцатку? Почему ты не закопал плитки золота? Почему? Ну почему ты не отдал каким-то людям вот как делают предприниматели иногда отдают там 1%, да, когда чтобы вот эта неприкасаемая какая-то страховка вот в ноль? Как это вообще возможно? — Я всё инвестировал. То есть у меня было очень много азарта и очень много проектов и очень много всего хотелось сделать и строить. Это во-первых. А во-вторых, — ну всё равно. А почему? Вот понятно, что, ну, и, блин, взять какую-то маленькую сумму, которая на проекты никак не повлияет, просто типа это моя страховка жизни. Ну, должен какой-то инстинкт самосохранения или — Ну, у меня не было такого, то есть никогда вот такого, знаешь, желания выйти на пенсию. То есть я в каком-то смысле похож, наверное, по складу характера на Ворона Бафета, который вот хочет работать там, не знаю, до смерти. — Вот. И я всегда просто всегда знал, что я там, не знаю, платил там топ-менеджером по паре миллионов долларов в год. И я понимал, что если там будут какие-то сложности, но я просто всегда могу просто встать на позицию топ-менеджера и управлять там любой компанией, корпорацией там. — А твоя страховка были просто твои навыки, [откашливается] да, то, что ты знал, ты как человек не пропадёшь. А если там здоровье какой-то удар или, не знаю, люди же прогоняют мысли до паранойки там, а если я там стану больным? А если мои дети? А если моя жена? И вот каким-то образом после этих вопросов появляются какие-то швейцарские счета, образно говоря. — Слушай, ну я как-то спокойно, я не знаю, то есть я знал, что друзья, семья, там, если вдруг что-то такое случится, меня поддержит. Я, честно говоря, не

заморачивался никогда и даже не задумывался про это. — Ну, это, конечно, феноменальная история. Ты знаешь, я сейчас строю как раз аккумулятор, помогаю людям не попадать в эту ситуацию. Вообще весь мой смысл жизни сейчас помогать основателям не быть в твоей позиции. Хорошо. — В общем, они мне отдают как раз 20 млн. — Угу. — И всё. И потом со всем остальным ну играются, да. Как бы вот это наша фундаментальная, потому что Фалдер всегда верит, что его компания самая лучшая, что никогда вот его чёрный лебедь не прикоснётся. Да, я вижу каждый раз, когда с ними разговариваю — и, ну, 98% из них все деньги в одной компании. — Угу. — Все. И идея очень простая. Моя компания

хорошо себя чувствует, я в безопасности. — Ну, я, в принципе, точно так же думал всё время. — Какой чёрный лебедь прилетел? — Два или три одновременно прилетело, да, тогда — для меня, да, мы зависели от западных инвестиций, — и всё остановилось. — Чему можешь ещё поделиться? Чем ты ещё не делился? Вот с точки зрения ты достаточно рано стал миллионером, да? Ты достаточно долго был человеком, который был очень, ну, ты не думал про цены, да, деньги, просто там жил, делал, что хотел. — Угу. — И не было вообще вот этого фактора. Потом случился вот этот крах, да, и сейчас ты уже достаточно долго прожил уже после этого, да, уже целая жизнь. Вот, вот образно говоря, что — ты вынес для себя самое ценное из вот этих периодов, если их сравнить? — А, ну такой период российский, в котором я с 12 лет занимался бизнесом в России до, наверное, там 37-38. Ну, мне нравилось просто строить большие системы, большие компании. Нравилось создавать что-то красивое и нравилось создавать новую среду по сути в то в тот тоже, потому что я делал арпарк Николай Ленивец. Мне очень нравилось искусство. очень нравилась креативность, очень нравилось развивать это в себе и в людях. Ну и нравилось строить большие

компании. Ну, наверное, вот тот период - это такой период, когда я понял, как масштабируется бизнес, как управляются большие системы, как управляют си, ну, то есть, — да, как выигрывать. Ты стал номер один в Связдном, потом Связдной Банк, потом МТС, потом Пандора. Ну, образ столько истории номер один. Ты научился выигрывать реально. Ну, у нас было там разное время где-то шесть юникорнов. То есть было построено в тот период времени. — Очень счастливый период, — ты знаешь, и да, и нет. То есть на самом деле я себя сейчас чувствую лучше и моложе, чем я вот чувствовал себя там в каком-нибуд году там тринадцатом, четырнадцатом, когда вроде там Большая империя, несколько миллиардов долларов под управлением, но мне чего-то не хватало. То есть у меня не было какое-то

ощущение, не знаю, недостаточной наполненности, что ли, внутре — любовь, — любовь была. У меня трое детей, там три раза я был женат. — Ты знаешь, вот мы сейчас в долине миллиардеров. — Угу. — Вот, ну просто это кошмар, какое количество сейчас состояний, да. И каждый раз, когда человек достигает вот этого уровня, здесь прямо видно наглядно, почти все они после вот такой жизни миллиардера, они становятся спиритуальными, они становятся у сверхувлекаются простотой. Вот простые вещи: природа

поход. Самая высокая вероятность встретить миллиардера - это если пойдёшь здесь в поход в лесу. Да, как бы реально [тяжело вздыхает][вздыхает] простая еда, простой поход, простая жизнь, дисциплина, какой-то спорт, умень уменьшают наоборот, да. Сначала вот такая экспансия, а потом наоборот после такой великой экспансии они такие раз уменьшают количество людей. Вот как-то — ты это почувствовал тогда, ты понимаешь этих людей, потому что большинство людей же думают, что вот, ну, всё, вот он миллиард, все проблемы решены, вечное удовольствие, да, там поездки, путешествия без края, там лакшери, всё, что хочешь. А в практике мы видим противоположность. — Ну вот я недавно смотрел статистику, и очень интересно, что там чуть, по-моему, чуть ли не 1диница процентов, если не меньше процента людей делают второй юникорн после первого. А потому что на

самом деле это, ну, как бы для здоровья это большая очень нагрузка, очень большой стресс, очень большая ответственность и за бизнес, большое количество людей. — Ты делал это параллельно? У тебя прямо несколько проектов параллельно было, да, — порядка 10-15 разных. И в какой-то момент ты понимаешь, ты вот бежишь, бежишь, но это, в общем, даётся ценой такой нагрузки на здоровье, большого стресса и прочего. И в какой-то момент, чтобы построить юникор, нужно лет 10. Ну, раньше, по крайней мере, нужно было лет 10 в хорошем при хорошем раскладе. Тебе хочется передохнуть, то есть тебе хочется выдохнуть, тебе хочется посмотреть по сторонам. Там мне захотелось, например, там я в детстве очень увлекался историей, там очень много читал. Потом я 20 лет очень мало читал. Вот. И мне захотелось там я прочитал 200 книг за 2 года там в темах, которые мне по-настоящему были снова интересны. Там история, Social Sciences, там экономика. — Ну, это базовые человеческие такие вещи, которые доступны. любой человек может взять книгу, сесть под дерево и читать, да? А вот удивительно, что вот в детстве мы любим картошку из костра, да? Потом мы богатеем и мишелиновые рестораны, самые лучшие повара. Вот. И потом какое-то время, а потом опять вот здесь встречаешься с человеком, ему всё, что нужно - это картошка из костра. Да. Вот. Но это уже другая картошка из костра, потому что он теперь уже всё попробовал, — и он её ценит по-другому. Вот тоже книжка, образя книжка. Ты когда уже всё попробовал, ты ценишь это по-другому, да? Разговор с человеком. Вот я вот вдалине всегда удивляюсь. Ты сидишь с очень богатым человеком, у которого очень дорого стоит время, и он даёт тебе больше внимания, чем когда ты говоришь с обычным человеком, потому что он ценит разговор с человеком. Для него это важная вещь. Он не обесценивает простые вещи, да. Вот, вот как бы парадокс, казалось бы, да, его час стоит там 100. 000 долларов, он должен постоянно смотреть, как, ну, как же быстрее, чтобы

это закончилось, но нет, он наоборот. Ты можешь это как-то ты прочувствовал вот это на своей шкуре? — Ну, конечно. Мне кажется, у нас есть в жизни такие семилетние периоды, когда у нас меняется смысл, меняется внутреннее намерение, что мы делаем, ради чего мы делаем и так далее. Я помню период, когда мне очень были нужны деньги, там, не знаю, с 12 лет до 20, там 19 лет было. Там 7 лет, когда вот очень важно было зарабатывать деньги, получить свободу, там отселиться от родителей, купить машину, там ещё что-то. То есть бывают периоды, когда ты вот абсолютно такой хаслер, да, то есть там сфокусирован, у тебя там одна цель, вижу цель, не вижу препятствий и так далее. Бывают периоды, когда ты мне, по-моему, рассказывал, что вот в спорте важно идти циклами, что ты какой-то цик какой-то цикл, ты очень сильно напрягаешься, потом ты отдыхаешь, напрягаешься, отдыхаешь, делаешь что-то другое. Вот. Но вот в предпринимательстве очень сложно, когда ты строишь там — инновационные компании, новые, большая конкуренция, и очень сложно пойти в таком режиме. И ты накапливаешь, накапливаешь много стресса. В какой-то момент есть, мне кажется, и маленькие циклы, и длинные циклы, когда ты 7 лет что-то делаешь, потом ты чему-то за это время научился, пересмотрел, что ты делаешь, зачем пошёл в следующий цикл семилетний. И мне кажется, вот люди живут и короткими, и длинными циклами. — Итак, братцы, разбирать идеи по разным критериям это моё большое увлечение. Поэтому мы создали Unicorn Lab, где мы постоянно, в постоянном порядке следим за всем, что происходит в мире. Все мегатренды, все проблемы, всё, что достигает успеха, всё, что проваливается. Разбираем эти кейсы по всем критериям, вместе это обсуждаем, вдохновляемся на новые бизнесы, на новые направления в существующих бизнесах. И

если вы хотите быть в таком информационном потоке, вам точно по пути, переходите в Unicorn Lab по ссылке в описании. Когда вот это всё ушло, у тебя это произошло достаточно резко, да, ты попал в опять в уязвимую ситуацию, да, где есть ограничение свободы, всего того, что ты почувствовал это прямо ярко как-то или ты к этому философски относился уже? Ну, у меня, честно говоря, свобода увеличилась, потому что когда ты управляешь вот большими компаниями, у тебя много ответственности. И в этом смысле как раз я наоборот себя отпустил и стал чувствовать намного свободнее. То есть я не мог, э, там, не знаю, несколько месяцев пожить в другой стране там или там заняться тем, что мне там интересно какими-то хобби. У меня не было такого там чтением книг. То есть я в этом смысле наоборот себя почувствовал свободнее, потому что, ну, какой-то огромный груз ответственности с меня сня снялся. И в этом плане, мне кажется, деньги они в какой-то момент могут

давать свободу, но когда Но в какой-то момент они её и забирают тоже, — да, хозяйство становится большим. Но сейчас очень многие, сейчас непростые времена, очень много движений одновременно, и геополитические, и деньги, и искусственный интеллект, и много всего одновременно. Угу. И этольши, это как де, который ты пережил, да, как бы где мир — меняется до неузнаваемости, да, образно говоря, Россия девяносто пго года и Россия 2015 года. Примерно такое же время мы сейчас проходим, да? Сейчас двадцать пятый год будет до неузнаваемости мир изменится. Но многие предприниматели э теряют всё, потому что их бизнес перестал быть актуальным, потому что г Ну вот у меня там компания в Дубае должна была выйти на IPO в этом году, да, там началась бомбардировка, да, там опять чёрный лебедь, каждый год какой-то чёрный лебедь, да, [откашливается] есть люди, у которых проекты и в России, и в Дубае оба сейчас свалились, да, и у предпринимателей такой страх опять, потому что многие из них из нищеты вышли. И самый большой страх опять стать нищим. Вот что ты можешь таким людям сказать? Вот это сумасшедший страх, да, вот потерять всё. Ну я их понимаю хорошо, потому что я тоже вышел из ничты. То есть мы жили в коммунальной квартире, у меня не было денег там я просил родителей купить мне аудиокассету, они не могли себе этого позволить. Поэтому я хорошо понимаю людей. Но у меня отношение такое, что то, чего мы боимся, обязательно с нами случается. То есть, чем больше мы в это вкладываем внимание, энергии и сил, чем больше мы привязываемся к каким-то ощущениям страха, тем больше вероятность, что это с нами произойдёт. Поэтому мне, на самом деле, очень понравился вот твой рассказ про твой опыт в телевишоу, где — где ты, да, без денег там позволил себе пожить неделю на севере, на севере России. И мне кажется, вот этот опыт, он освобождает. То есть он освобождает, и ты убираешь страх, а вместе с ним, как бы уже пройдя этот опыт гораздо проще и снее становится, что делать с бизнесом, потому что страх он убирает ясность, и ты начинаешь принимать некоторые решения не оптимально. То есть мне кажется, что вот этот страх очень важно людям отпустить вот в том числе вот через какой-то опыт типа твоего. Ну это то

что ты сказал, что ты говоришь: "Моя страховка была, мои мозги". — Конечно. Да. — Вот и есть моя страховка. Всё остальное можно у меня отнять. Да, — но я в любом случае — Ну, конечно, да. У меня есть там, не знаю, образование, опыт, отношения свям случае пойду работать на любую систему и сделаю там ещё раз там проходку. На самом деле, Макс, меня очень сильно

впечатлил. Мы были с тобой на бале, и ты встал просто и свободно сказал речь. И меня она очень сильно впечатлила. Я много раз про неё думал с тех пор, ведь даже видишь, мурашки пошли, потому что ты как и ты очень большое внимание дал, что твоя идея была стать номер один. Вот как ты как предприниматель, ты сейчас другой уже, мы поговорим сейчас про это, но тогда, да, ты был — Максим Ногодков, киллер, машина, да, как бы стать номер один. И вот очень я вот основатель единорогов, да, вот это вот эта амбиция, вот почему стать номер один так важно. в бизнесе, в принципе. — Ну, есть несколько вещей. На меня в своё время произвела впечатление книга Джека Велча, основателя, ну, не основателя, одного из таких легендарных директоров G. Это такая крупнейшая индустриальная корпорация, американская восьмидесятая. И у него была очень простая стратегия, что либо его подразделение номер один, номер два в бизнесе, либо он считает, что это подразделение нет перспектив — в любой бизнес в любом бизнес-Юнити, — да, и он продаёт этот бизнес. Либо один, либо два, либо продаю. — Да, Это была супер успешная стратегия, и я видел, как она работает на самом деле в нашем рынке. То есть на рынке электроники, например. А, и вот, особенно в нише, ээ, смартфонов, как правило, в ком на рынках оставался один игрок независимый, кроме операторов. То есть такой Carphone House. Например, Великобритании. А в Америке остался всего один Bestbй. Было очень много разных компаний, продававших электронику. В какой-то момент осталось две CCK Сити, в какой-то момент осталась одна без Best без besty. Вот. И мы работали на рынке, в котором я понимал, что консолидация этого рынка неизбежна, и ты либо на этом рынке номер один, в крайнем случае номер два, а, либо тебя просто нет. И

— а вот на чём это основано? Вот это правило космоса. Ты либо номер один, либо тебя нет, да? На каких фундаментальных правилах это основано? Это место в потребительской голове, да? что любой потребитель, он говорит: "Хорошо, хлеб я покупаю здесь, электронику здесь". Да. Ну, образ на — Да, у людей в голове в каждой категории максимум там один пара брендов. А если ты в какой-то категории занимаешь позицию в голове человека, что ты номер один в чём-то, то это увеличивает там на 30% шансы, что он у тебя это покупает. Ну или, не знаю, сокращает расходы на маркетинг на 30%. То есть это достаточно большой гэп и огромный — У тебя просто другая экономика, — да? У тебя сразу другая экономика. Мы в Москве, когда начали делать первую рекламную кампанию, у нас было 140 магазинов, мы сделали первую рекламную кампанию, потратили, я не помню, там пару миллионов долларов на неё. У нас продажи выросли на 30% в этих магазинах. А, то есть я увидел, насколько влияет просто знание о тебе и доверие к тебе, насколько влияет на продажи. Ну, как бы это факторы номер раз. У тебя уменьша у тебя уменьшаются там логистические косты, становится проще. То есть у тебя больше — эффект масштаба, да. больше объём. Вот я сейчас был в Китае месяц и я был на заводах, которые там к Xiaomi, вот все компании основные, которые производят смартфоны китайские, они начали делать автомобили. И сейчас даже в торговых центрах смартфоны отошли на второй план. — Это странно, — да? Продают автомобили, и у них за счёт их объёмов китайских, у них там, по-моему, процентов на 40 дешевле себестоимость производства этих автомобилей. То есть тебя объёмы объёмы — в три раза, чем в три раза дешевле машины, чем Америки. Да, там машины на порядок ниже стоят и при этом лучше сейчас уже, чем в Америке. В общем, это эффект масштаба — это эффект масштаба костов это эффект знания потребителей. — Поставщики к тебе по-другому относятся, когда ну ты вот был на первой позиции, был на пятой позиции, с поставщиками какая динамика? — Ну точно то же самое. То есть там были компании Nokia, например, с которой мы там, не знаю, лет 10, наверное, бились за то, чтобы получить у них прямой контракт. И для них вот то, что мы там были на втором, на первом месте, стало аргументом дать на такой контракт. У нас на нашем рынке было такой первое охлаждение. То есть сначала был супербурный рост где-то с 2000 года по 2004, а в 2004 году рынок остановился и огромное количество и там был такой мини-кризис, по-моему, в четвёртом году что-то так. В общем, с четвёртого по

пятый год у нас там компании номер три, номер четыре, номер пять на рынке обанкротились. То есть вот у нас вот этот процесс консолидации начал происходить э достаточно быстро на рынке. — С точки зрения сотрудников есть преимущество быть номер один для найма людей? Там есть такое, что более умные люди идут? — Да, конечно, это влияет. То есть люди хотят быть работать у лидера рынка, они хотят идти в компанию, в которую они верят. То есть это тоже влияет, — да, на обычном уровне продавцов, образно говоря, они чувствуют какую-то безопасность, а на уровне топов, вот ты много привлекал топов, тратил на это время, образно говоря, там, когда ты там, не знаю, привлекал Майкла Тача, да, как раз он из G пришёл к тебе, да, из своей компании, которая А как влияет твоя позиция в рынке на этот процесс? — Немножко по-разному. То есть, ээ, привлечение топов есть немножко другой момент. Часто люди из больших корпораций, они хотят идти в таких андердогов. А потому что они считают, что эта компания ещё вырастет, они поучаствуют в этом росте. То есть топы, наверное, скорее смотрят на потенциал. — Угу. — Потому что это им интересно. И — и тут они встречают основателя, который говорит: "Наша цель стать номер один. Мы сейчас номер пять, мы будем номер один". Да. — Да. То есть топы больше смотрят на потенциал и на амбицию. То есть там немножко по-другому работают. — Они делают же ставку на предпринимателя, по сути, да? — Ну, конечно, да. — Ты сколько вообще своего время тратил на топов вообще в своей вот империи? — Ну, я много тратил. То есть сначала у нас команда была больше из людей, с кем я вместе учился в школе в институте. И где-то вот с 2000 года я начал там работать с Вортхаулом сначала, потом с другими хтхантерами тоже. И я начал брать, я очень любил брать людей, кстати, с американским образованием, с которые выросли в Америке. Мне было с ними немножко проще с точки зрения там их менталитета. И я брал, старался брать максимально сильных людей, которых мог найти, и платить им большие деньги. — Да, большие деньги. Ну, кстати, выходцы из твоей империи очень успешны. — Так, — много прямо заметных предпринимателей твоих. Ну, можно сказать, выпускников твоего [откашливается] университета. — Да, много это много тратили время на это. У нас было был большой учебный центр, там было 100 тренеров. Приглашали внешних тренеров очень много. Я проходил тренинги вместе с командой. Э, то есть для нас это было — ещё не было искусственного интеллекта, надо было тренинги делать. — Очень важно. Ну, искусственный интеллект бы не помог всё равно, потому что мы меняли мы давали людям новый опыт проживания и в играх. Мы через игры, а, через поведение в этих играх давали людям новый опыт. И в этом плане у нас было много такой, ну, в том числе это условной гештальтерапии. То есть, э, мы меняли внутренние установки человека. То есть искусственные мы это не просто знания, а это больше поведение и ценности. — Вот как раз вот для меня вот это самое важное, Макс. Вот сейчас смотрят

предприниматели, да, я просто переживаю, потому что я вижу мир, в котором действительно победитель забирает всё. Ну, просто концентрация [откашливается] ценности, которые уходят номер один, она растёт с каждым годом. Да, при этом я вижу очень мало людей, которые ставят себе эту цель. Вот я получаю каждый год, не знаю, сколько тысяч предложений, инвестиций. И почти все они, очень многие из них стать номер пять. Там вот есть такой рынок, я хочу в него тоже встать очередным, да? [откашливается] Угу. — И это изначально — ложное цело. Это всё это не это, это уже проигрышная позиция изначально. С первого дня у тебя проигрышная позиция — с первого дня, да, как бы. И как вот донести эту мысль? Вот что в твоей голове за установка? Вот это я буду номер один в и Да. Ну, сколько раз ты это сделал? Много раз. Да потом тебя даже на МТС нанял тебя с командой, типа сделайте нас номер один, пожалуйста, быстренько. Ну, кстати, им удалось с нашей помощью, — да. Сколько там 1. 500 вы открыли или скоро? — Ну, там 2. 200 магазинов мы консолидировали, открыли за 2 с2 года. — Ну, как что вот какая установка? Это что должно с человеком произойти, чтобы он перестал ставить цель стать номер 15 в рынке маленького города? — Я не знаю. Ну вот у меня это было всегда. То есть, а, то есть у меня больше я скажу, что там, где мне, я чувствовал, что у меня не получается стать номер один, я из этих профессий уходил. — Откуда ты ушёл, например? — А, из программирования. То есть я вот начал программировать, я чувствовал, что да, я супер хороший программист, но есть ребята более талантливые в этом, чем я. В математике, например. Я пошёл на Михмат МГУ, например, на вечерний кружок и начал учиться там на Михматен МГУ. Я достаточно быстро понял, что в математике есть ребята гораздо сильнее, чем я. Я оттуда ушёл. Там я пошёл в цирк. Напри. — Это, кстати, сейчас очень то, что ты сейчас сказал, это прямо вопрос дня, потому что сейчас 10 млн человек занимаются вайб-кодингом. — Угу. — Сейчас стало легко кодить и все пошли кодить, да? Но из этих 10 млн человек, которые сейчас пошли кодить, никто не станет номер один вообще. Вот просто ноль шансов, да? Соответственно, люди, которые с фундаментальным образованием, которые знают, что такое бэкэнд, как это работает, ну, понимаешь, да, они, те, которые знают, как работают чипы, сервера, они будут выигрывать против тебя и каждый раз получается ты изначально идёшь в проигрышную позицию. — Ну вот, мне кажется, что любому человеку

очень важно найти свою уникальность и аутентичность и очень правильно определить, вот в чём он может быть номер один. Это может быть, один, я не знаю, в очень узкой сфере, — да, можно придумать свой там, — не знаю, он лучше всего делает там итальянский ресторан там в городе таком-то. А он может очень узко определить нишу, в которой он номер один, но мне кажется, он очень хорошо должен понимать свою уникальность. — Ну, это мы делаем в детстве, да, мы пробуем себя во всём, да, там пробуем, пробуем, но некоторым достаточно. Они попробовали себя там заняли в какой-то Вот я вот со сборной тренировался, да, там в сборной есть люди, которые не претендуют — войти в тройку. — Угу. — Они просто такие: "Ну, я тоже есть". — Угу. — Не, я в группе. Они такие бо они более коллективные, они там помогают команде, да? Угу. — Вот это, кстати, вот номер один часто он даже отдельно тренируется. Вот. Вот что это? Вот этот уровень тестостерона, это какие-то в детстве произошло что-то с тобой. Вот ты пробуешь себя и ищешь, где ты можешь стать номер один именно выигры, да, где ты вот — чёрт его знает, я не знаю, но я вот я Водолей по — Ты там чувствовал это? — Я Водолей. Мне с одной стороны очень много всего интересно, я очень широко смотрю на мир, я очень много всего пробую, читаю, знаю и прочее. Вот. Но если, ну, бывают вот какие-то сферы, если я решаю, что я вот именно делаю что-то, что-то в какой-то сфере сам, я в ней хочу быть номер один. Я могу её узко определить, могу её широко определить, но мне важно, это для меня вот какое-то, знаешь, не знаю, соверше внутреннее совершенствование. То есть я стараюсь э каждый день там — по чуть-чуть, по чуть-чуть подкручивать, но при этом я вот, я не знаю, играю в какую-нибудь игру. Вот я люблю играть в Цивилизацию, например, я 30 лет в неё играю. А это такая стратегическая игра. Я там ставлю себе максимальный уровень. Я на этом уровне там, не знаю, могу выигрываю там один раз из двадцати. Вот. Но я всё равно себе ставлю уровень максимально сложный, потому что мне как-то интересно. Так, то есть — Угу. Интерес, конечно, это точно интерес. Но я вот всё пытаюсь понять, это врождённое или это всё-таки вот ты сказал, вы тратили на тренинги, чтобы поменять установки в голове человека. Вот к тебе пришёл топ, да, но он не совсем тянет с точки зрения, ну, выпить всех оста, есть другие мужики, которые хотят тот же торт, да, как бы это как бы как поменять установки. — Ну, вообще я, честно говоря, старался брать людей, у которых это уже есть. — Уже есть, да, отбор, — да. Я в основном спрашивал у людей хорошо, как они учились там, как они учились в школе, там были отличники, не отличники. Если отличники, хорошо, значит, у них есть вот эта тяга к совершенству. А если есть, если не отличник, были ли какие-то сферы спортивные хобби, какие-то предметы, в которых они были сильно-сильно впереди всех остальных, там, на уровне олимпиад или на уровне достижений? Были спортивные достижения? То есть мне это важно. Я вот на самом деле вспомнил там сейчас японскую культуру. вот японскую культуру как тяга к совершенству, — да, — как стремление к совершенство. — Это это, да, это не как цель стать номер один, а просто процесс, да, ты настолько шлифуешь процесс, что, ну, просто это логичное последствие, да, что твой нож лучше всех ножов в мире. — Ну, у нас вот в Связном, например, мы когда собрались командой, 120 человек, уже там 2. 000 человек всего работало в группе, и мы собрались, чтобы понять, а какие у нас там три наиболее важных ценности. И вот это там ценность номер один была развитие. Развитие внутреннее любопытство, стремление к совершенству. У — это был номер была ценность номер один, собственно, по которой я собирал к себе людей. А люди такие притягивались. И поэтому вся компания, она была очень молодой, там нам было там 20-30 лет. Вот. И были голодные люди, которые как — голодные. Это, кстати, главное, ну, противоречие с счастьем, да, потому что для счастья самое номер один - это принятие, а развитие - это противоположность принятия. Да, это неудовлетворённость. Ээ, ну, возможно, это можно как-то совместить и вот и принятие, и развитие. В основном люди хотят из чего-то во что-то развиться, да, как бы это стремление противоречит частью, конечно. — Ну, это можно совместить. Я считаю, что это можно совместить, но это уже ближе к сорока приходит понимание, как это совмещается. А тогда это скорее вот, — ну, юношеская такая — юношеская, да. А, — ну вот и для меня, мне кажется, ты с этой мыслью можешь прямо выступать, потому что сейчас смотри, что будет, да? Что будет? Тридцать пятый год.

— Ага. — В мире будет 10. 000 новых победителей. — Угу. — Только 10. 000? — Угу. — Это всё, что есть. Не будет миллион, не будет 10 людей, которые хотят стать предпринимателями. Сейчас по статистике там 53% всех студентов, да, там получается сотни миллионов. — Это как футбол. Сотни миллионов хотят играть в футбол. — Угу. — В Лиге чемпионов — там 400 мест. — Угу. — Всё, 400. Как бы воронка будет такая. И то же самое в бизнесе, да? Только в футболе есть хотя бы. В футболе как первая лига, вторая лига. Ну они тоже хорошие, да? — В бизнесе нет. В бизнесе есть 10. 000 победителей. — Угу. — И рабы. Рабы системой, которые подключенык какой-то айтишной иа там. — Вот как объяснить предпринимателям, что надо стремиться туда? Если ты туда не стремишься, ты там точно не окажешься. Определить свой рынок, в чём ты хочешь быть номер один- это тоже важно, да? Определить и потом уже бить. — Сложный вопрос. Мне кажется, это вот на уровне поколения и культуры происходит. Ну вот мне сейчас понравилось, знаешь, что в Китае, например, а вот Китай силовым образом умеет менять культуру очень быстро. А они в какую-то в какой-то момент времени мне человек расска человек, который там живёт 20 лет, рассказывал, что в какой-то момент времени, одно утро он проснулся, и все китайцы начали останавливаться на машинах перед пешеходными переходами, где не было, где нет светофоров. То есть до этого они не пропускали пешеходы партия правительства выписала там за день до этого какие-то большие штрафы. Ну, штрафы и указания, что вот, а теперь мы делаем вот так. И все взяли под козырёк и пошли это делать. Вот культура, она меняется либо под какой-то угрозой, в связи с какой-то угрозой, как сейчас, например, да, если ты там, не знаю, не номер один в какой-то индустрии, да, — да. А — бывают индустрии, в которых ты начинае ты вылетаешь из них, — да? Это вот это и есть угроза, да? Угроза такая: ты либо номер один, либо тебя нет. Вот и есть угроза, да? Либо ты селлер носков на Wildberриies, да, такие таких как ты ещё 50. 000, да, и пожалуйста, ну, развивайся, да, как бы — вот это и есть угроза. Люди просто её не чувствуют. Люди ошибочно думают, что быть номер 35. 000 тоже ок. — Нет, это всё, на самом деле, это всё зависит сильно от индустрии. То есть индустрии, где ты можешь быть номер, ээ — отель, например, да, — отель или ресторан то есть или у тебя очень уникальный продукт. То есть есть, — ну, ты на самом деле номер один в этой локации. У тебя просто как бы твой рынок определяется вот на этой горе, — да. На на этой горе, среди ресторан, среди итальянских ресторанов, которых средний чек там 100 долларов плюс, я лучший. — Да, да. Если ты единственный, да, это правда, ну, — ну ты можешь не единственный, ты лучший, но такие ниши есть. Но, но главное, чтобы человек — как был комфортен, во-первых, с этим, и во-вторых, чтобы рынок позволял быть номер один вот в таком в такой теме. Но просто айтишные рынки, в которых ты, софтверные рынки, они могут быть очень консолидированные. То есть там действительно, может, ты сделал решение и оно сразу раскатывается на весь мир. — Я думаю, это очень ценная мысль. Ну, будем дальше развивать её в детях. Действительно, в IT-бизнесе, конечно, сумасшедшая концент. Можно с этим спорить сколько угодно. Это будет так, да, сколько бы не было. Сейчас единственноя единственный шанс, что ещё какие-то региональные чемпионы будут за счёт фрагментации мира, да, там, которая сейчас происходит, будут хотя бы отдельно там победитель в Индии, победитель в, ну, отдельные страны хотя бы, да, которые если бы сейчас не было этой фрагментации, вообще мировые лидеры

бы забирали всё. Ну, смотри, Макс, ты сейчас вот уже в другом состоянии, в другом периоде жизни, в другом сезоне, да, но вот, ну, сейчас ты, ты же видишь, что в мире происходит, да? Если бы тебе сейчас было опять 25 лет и ты вернул себе вот этот надо майндсет, — чем ты бы сейчас, чем ты бы сейчас занимался? Какие уже ты сейчас уже ходишь, тебя это уже не возбуждает, возможность вот лежит и такой: "Ну и пусть". — Ты про женщину например рассказываешь. Да. — Да. Я не знаю, как ты про женщин, но, видимо, — не, ну я про бизнес всё-таки. Вот в бизнесе сейчас ээ самые большие возможности в истории человечества. — Ну я так отвечу. Смотри, когда мне было 25, я хватал все всё все возможности. Здесь возможности хватает, здесь возможности хватает, а сейчас я и в отношении с женщинами, бизнесами совершенно по-другому. То есть я уже там много чего попробовал, я уже знаю, вот это мне подходит, это мне не подходит, здесь я буду получать удовольствие, здесь нет, здесь сложно, здесь не сложно. Я сейчас наоборот сужаю всё это. То есть есть, — а, ну, ты сейчас ищешь то, что вообще твой и кига и по философии всё должно совпасть. Да. Ну, если бы ты был опять молодым тупым. — Если бы я была опять молодым тупым, — что бы ты сейчас сделал? Перечисли прямо все возможности, за которые ты бы схватился за последние 2 года. — Слушай, ну их миллион. То есть мне кажется, что, ну, и меняют вообще все индустрии. То есть можно в любую старую индустрию приходить, там покупать старые компании, их автоматизировать лучше. — Любую компанию можно сделать там в два

раза более прибыльной. Да. — Да. То есть берёшь старые индустрии, смотришь, как на них повлияет. Скорее всего, эти компании не успеют поменяться, потому что у них там большое legгаacси, много народу, сотрудников. В этих индустриях можно с помощью там тех же и агентов других. — Менять, кстати, сложнее. Почему не поставить рядом просто новую? Да. — Да. То есть ставишь просто рядом какой-то новый сервис, который уже построен по новым принципам. А — какие индустрии тебе кажется вот самые уязвимые для нападения? — Ну, мне кажется в целом, что вот Иваль Хараря в книге Сапиенс сказал очень правильную вещь, что XXI век - это век внимания человека к самому себе, к своему здоровью, к своему образованию, к тому, как человек, как человек живёт. И мне кажется, эти индустрии, они в развитых странах занимают колоссальное место уже и быстро растут. здоровье, образование, культура, туризм, вот такие темы. Здоровье будет полностью меняться, то есть везде, где вот такие knowledge, knowledge based экономика, где огромные затраты на именно то, что человек что-то знает, там юриспруденция, всё это будет меняться очень быстро и очень сильно. — Кстати, вчера у меня такой просто инсайт был. Я захожу в Apple магазин в Сан-Франциско — и там просто 50 продавцов — клиентов 20 продавцов 50. — Интересно. — Хотя у них все знают их продукты, да? Угу. — Ну что там? Видимо, они это тестировали и, видимо, магазин с 50 продавцами лучше продаёт, чем типа вот заходите, берите, что хотите. — Ну я думаю, что произойдёт в

ближайшие несколько лет. То есть, с одной стороны и как бы всё массовое автоматизирует, все массовые услуги, — а с другой стороны те люди, у которых есть деньги, начнут всё больше и больше ценить такой human touch. — Да, да. Это кши будет. Это по сути дорогой магазин, да. Это поэтому и — Да, это будет Human T. То есть всё, что я после им очень много всё равно останется сфер, где важна забота о человеке, то есть забота о пожилых, там тема здоровья, тема образования. То есть всё равно останется будет больше цениться и больше внимания всё равно будет к индустриям, где human TCH важен. — Да. Ну вот что ещё хорошо ты бы взял какие-то индустрии, посмотрел, где можно рядом компанию поставить, которая ту же самую услугу делает, да, сильно дешевле, — да. А, ну сейчас все переделывают такие скучные индустрии, бухгалйтерские услуги, аудит, управление, всё, что связано с управлением чего-либо, да, управление чего, управление компаниями. Пом помнишь, как на Кипре компании управлялись? У тебя тоже, наверное, было много компаний на это же про это вот управление компаниями, это же кошмар, насколько это поломано. Это полностью поломано, да, там — и вот сейчас делают — переделка вот таких индустрий. в первую очередь скучных, да, управление чем-либо, мониторинг чего-либо, тебе ты бы занялся таким скучным бизнесом, потому что у тебя всё-таки все бизнесы были такие интересные. — Нет, я бы не занимался ими, потому что я всё равно даже тогда искал бизнесы, ну, в которых была какая-то красота, то есть был какой-то опыт для клиента, общение с клиентом. Но меня тянуло вот финтек — просто потому, что это большая система, красота размера, да, там, я думаю, вряд ли ты тебе нравились кредиты. Ну, мне нравилось, знаешь, что? Я хотел развивать тему доверия в целом в тот момент. Мне хотелось, чтобы там транзакции были прозрачными, люди платили налоги. Мы очень страдали, потому что у нас мы работали там девяностые, двухтысячные, мы работали в индустрии, которая где наших много наших конкурентов, средние компании, небольшие, не платили ничего и — горбушка, — да, и нам было очень сложно с ними конкурировать. Я вот решал такую боль, что мне хотелось, что — вообще боролся когда-нибудь с горбушкой, такое гигантское такой товарооборот, всё там. — Не, я не боролся, потому что мы тоже оттуда выросли. У нас там было 20 магазинов. Горбушка была интересная дема, что мы там не по несколько раз в день мы меняли ценники. То есть это суперконкурентный по цене рынок. Да. — Я не знаю, как Горбушке. Я последний раз на горбушке купил новый iPhone за день до того, как он вышел в Америке. — Я не знаю, как они это делают. Как они это делают? Как? — Ну, слушай, огромное количество разных путей до сих пор. — Да, ну это кру Да. Вы боролись с такими, короче, и хотел сделать доверие. Ну, потом Пандоora красивый бренд. Да, Пандора. — Мне нравилось делать новый экспириенс, то есть мне нравилосьдела делать новые экспириенсы для людей. И вот вокруг этого как-то это собиралось. — А ты бы сейчас попробовал? Хорошо. Вот переделка скучных индустрий. Ну, можно какую-то весёлую индустрию, там ритей ритейл, новый ритейл какой-нибудь построить, да? Или ты бы ты бы пошёл сейчас такой делать эллэмку, например. — Сейчас появляются специализированные элмки с другими данными, с другим принципом обучения. — Ну, ты знаешь, я сейчас всё-таки стал как я уже сказал, знаешь, если вино, то там, не знаю, я могу выпить там полбокала в месяц, но это там, не знаю, супервино будет, я не буду пить ниче ничего другого. Вот. И есть какие-то сферы, где я знаю, что у меня есть сильная сторона и мне это нравится. Есть какие-то нет в Лэмке? Ну нет. То есть это возврат там, не знаю, в мои там 15 лет, когда там я сидел за экраном компьютера, программировал. Есть люди, которые сейчас от этого фанатеют. Я от этого фанател в 15, сейчас я не фанатею от этого. — Ты любишь, кстати, очень оффлайн опыты такие вот. Вот мы сейчас здесь будем 4 дня. Ну так с людьми, да, там. — Ну мы сейчас про это поговорим, про твою текущую миссию. Я просто многие, кто сейчас смотрит, пойми, у многих перестала актуально быть бизнес-модель. Им нужно закрывать бизнес, открывать новый бизнес. [откашливается] Да, миллионы бизнесов в этом году будут закрыты. Миллионы, — да. Что эти люди будут дальше делать? Им надо предпринимать что-то, да? Люди сейчас думают, кто-то вынужденно закрывается, кто-то уже потихоньку умирает, кто-то игнорирует знаки, да? [фыркает] — Вот какие возможности. Сейчас всё-таки ты, у тебя такое, ты вот в Китае, да, каждый раз, каждая поездка в Китай - это взрыв мозга. После, вот последний раз у меня был взрыв мозга, я вот просто смотрел рыбный ресторан. — Угу. — Вообще нет больших рыбных сетей, кроме в Германии есть Норзы, да, там такой чуть-чуть, но всё равно маленькой. Смотрю Китай. Номер один 3020, номер два 3019. Они 10 лет вот они вот так. Вот так просто. — Угу. — Как антроopй. Да. Вот они и представляешь себе, какие рождаются фантастические компании за счёт вот этой конкуренции, да, вот в Китае вот везде.

Что вот что ты сейчас видишь вот такое очевидного? Вот если бы молодой человек просто можно брать и делать тупо, чтобы потом — Я бы на самом деле просто путешествовал, — а — потому что я много что начинал, много что в России делал, я просто подсматривал. — Ты видел в других странах? — Я видел в других странах. Я просто немножко это, может быть, перекомбинировал, но я смотрел, что уже работает других ран. — А почему надо путешествовать? Почему нельзя просто в искусство открыть чат в искусственном интеллекте и с ним переписываться? Ну, образно говоря, я могу поехать в Китай посмотреть этот рыбный ресторан, да, побыть в нём, почувствовать там 10 штук, либо я могу вот так приписываться, типа ага, ага, расскажи мне историю. И вот, ну, в чём преимущество? — Ну, можно начать, конечно, с Иишкой это делать, но вообще это надо чувствовать и видеть, а потому что точно совершенно. Вот я могу сказать, что вот Bрningмен, например, в Неваде, вот всё, что я про это читал, смотрел, фотографии, то, как я приехал, увидел это, это разные опыт. В Китае, например, я читаю всё, что Китай развивается. Я там был там, не знаю, в конце девяностых, в 2000, в 2010. Вот я приехал сейчас в этом году в Шенджейн, и то, как он изменился, и то, что я увидел, меня поразило. И я это вот мог увидеть только вот, ну, не знаю, почувствовав, э-э, какие люди, какие места, что — это создаёт вот эту эмоцию, да, которая способна тебя сдвинуть на какое-то новое начинание, да, потому что ты же как человек, ты, ну, не хочешь двигаться, нужна энергия активации. — Это даёт вдохновение. То есть я приезжаю, например, вот в Майами на, вот в Майами, например, торговый центр, там лучший торговый центр в Амери, в Америке Avвеentра Мол, там лучшие бренды, всё. Но я приехал в Шинжени, я зашёл там, там новый торговый центр построили буквально там. И я обалдел, насколько это там выше по уровню всего, что я видел в Америке, вообще в любой стране. То есть я считаю

что на самом де — это как газета из будущего, — да? Это газета из будущего. То есть на самом деле во всех индустриях там, не знаю, рынок недвижимости, огромный рынок девелоперский. То есть тот же Шеньжень там, ну да, там 20 лет назад там поставили там шестнадцатиэтажные, двадцатиэтажные здания там, но выглядят они страшненько, там, не знаю, кондиционеры на улицах, окна небольшие, новые здания там совершенно другого уровня, остеклённые, там, не знаю, умные дома, прочее. На самом деле в любой индустрии можно добиться совершенства и можно продолжать её совершенствовать. Там хоть рынок недвижимости, хоть рынок, не знаю, торговых центров. То есть я считаю, что в любой сфере есть возможность шага вперёд. И нужно путешествие, чтобы поймать это вдохновение, поймать, что сделано лучше в этой сфере, в других странах и сделать. То есть, — а расскажи, как ты поймал вдохновение

Пандору делать? — А, тоже вот через вдохновение я не собирался это делать. Мне позвонили ребята с которые делали нам дизайн магазинов Свзной 3 ещё в 2003 году. Это английская компания Shopworks она называется. Они делали магази Они делают магазины там для Nokia, для сотовых операторов и для других розничных брендов. Они мне, они для своровски делали. Вот они мне сказали: "Смотри, вот мы сделали сейчас магазины дизайн для Пандора, они ещё дистрибьюторы в России. У них там 20 кандидатов. Вот. Но можете тебе тоже будет интересно. франчайзером. Я говорю: "Да, а я был, в принципе, я уже от операционного управления связным отошёл. Я ей сказал, что бы такое поделать ещё". Вот я говорю: "Дувай, интересно". Я полетел в Польшу, посмотрел, ну, это вот офис, который там занимался Восточной Европой. Мне захотелось это прямо пощупать, посмотреть. Пока я это видел на картинках, я, ну, — Ювелерка. Вот. А когда я приехал, посмотрел магазин, я понял, в чём фишка. То есть я увидел в самих вещах вот это ощущение. что это сделано, что это как ручная вещь, то есть это как искусство. Я потом съездил уже на заводы в Таиланде, там шесть заводов у Пандоры в Бангкоке, и я попробовал сам это поделать. Я понял, что это действительно вот какой-то элемент, в котором в который вкладывается душа, не знаю, человека. То есть мне понрави это руками делаются вещи. Я увидел, мне очень понравилось, я решил сделать. Ты, а тебя возбудила именно вот это опыт в магазине [откашливается] или тебя возбудил табличка финансовая, которую ты увидел по результатам одного магазина? — Меня возбудил опыт в магазине, потому что на тот момент Пандоora она была не очень большой. То есть там вся компания глобальная стоила там, может быть, миллиард. Ээ она была не супербольшой, она только начиналась. Я думал, что в России, ну, этот бизнес будет стоить там 3 с поно. Ну, я думал, что у меня по бизнес-плану думал, ну, 35 млн где-то, ну, 30 млн будет стоить, 40 млн что-то такого размера, — соответственно, будет типа 10 млн прибыли, да? — Нет, тогда повыше это всё оценивалось.

Вот. Но я думаю, такого будет размера. А в какой-то момент нам предложили за 2,5 млрд выкупить обратно российскую. — 2,5 млрд долларов. Это сколько прошло от момента вдохновения? — Максим такой: "Ух ты, как классно. до 2,5 млрд, — 4 года где-то. — Как — как? — Вот скорость, вот что это за скорость, Макс? У тебя какая-то вот МТС вы открывали как бешеные, как будто завтра мир заканчивается. В чём смысл? Я

понимаю стать номер один, но в чём смысл такой скорости? Го, есть цель номер один, но можно как Warn Buffet, типа, ну, станем номер один там 90 лет, да? — Угу. — Скорость. Почему такая скорость? А вот у меня всегда была вера в то, что вот на самом деле эта вера из долины пришла. То есть я вот так думал про это, что чем дольше ты что-то строишь, тем дороже это обходится, потому что чем быстрее ты набираешь масштаб, пусть заливает это деньгами, тем больше шансов, что ты будешь номер один, и тем быстрее ты выйдешь на окупаемость, на прибыль. То есть я верил в ма в масштаб. Чем быстрее ты выходишь на масштаб, тем скорее ты выходишь на прибыль. И поэтому, э-э, вот это случае с МТС-ритейлом так получилось, что мы там из минус, то есть там стали на 40 млн долларов в год стали больше зарабатывать просто за счёт того, что там быстро это отмасштабировали. А с Пандорой так получилось. То есть — это такая ты создаёшь такую инерцию мощную, да? Вот, ну скорость - это такая, ну активация, да? Сначала вот ничего нет, — ты поехал в магазин, твоё тело сказало: "Я иду туда". Да. — Угу. И дальше создаётся инерция большая. Да. Вот. — Ну да, потому что так проще и команду заряжать. Потому что вот считается так, что если проект не запускается за первые 9 месяцев, то мотивация команды начинает падать. — То есть это держит и мотивацию команды, держит какую-то такую энергию внутреннюю. Ну и нам это очень нам это удавалось за счёт внутренней культуры. То есть мы вот за счёт разного рода тренингов сделали так, что люди начинали между собой вот как знаешь футбольная команда, как в которой Месси играет, а он ещё мяч ну как бы не полетел, а люди уже команда уже знает, куда бежать. То есть мы создавали очень такое через игры разные. И мы создавали понимание между участниками команды очень быстро. То есть они понимали, что делать, друг другу доверяли. Э-э, и было была такая спаянность, слаженность команды, и мы эти команды перемещали. То есть мы на там на МТС переместили там 40 топ-менеджеров, например, там. То есть мы сразу перемещались слаженные команды в банк мы тоже пере переместили часть людей. И вот это давало возможность так двигаться. Значит, ты сейчас живёшь, ты видишь эти возможности, да, ты видишь, что искусственный интеллект Китай, да, там видишь вот эти все ээ в торговом центре новые модели. Ну, ну ты не у тебя не хватает вот этого чувства активации взяться за это, да, потому что ты сейчас всё-таки ищешь нечто больше, чем просто, ну, вот газета из будущего, бери, делай. — Угу. — Ну, как бы что тебя там в этом торговом центре возбудило, например, в этом в Китае? Ну, во-первых, уровень китайских брендов новых, то есть огромное количество интересных новых, самобытных китайских брендов. А второе меня возбудило, что они сделали такой экспириенс, что у тебя два отеля. У тебя мандарина ренentл отель, отеel, то есть у тебя торговый центр и отели как бы являются таким единым комплексом. Там же у тебя улица с ресторанами, которая выглядит прямо как — именно как улица с ресторанами. То есть у тебя в торговом центре опыт, а, такой прогулочный. Потом, э, они взяли на крыше. На крыше они построили просто, а, тоже вот опыт именно прогулки по, э, по городу какому-то итальянскому, европейскому. То есть вот сам опыт того, как это сделано, это не торговый центр, куда ты приехал там, потому что тебе надо что-то купить, — тебе не надо ничего купить, но там прикольно проводить время. там какая-то вот как именно вот сделанный экспириенс, — да, это не МР, это то, что не умрёт, да, как бы образ сейчас электронная коммерция всё смещает, да, но вот этот торговый центр он будет жить, — он да тебе просто приятно находиться, потому что там ты получаешь новые впечатления, короче говоря, — да, очень приятно находиться и в конце дня 500 долларов меньше. — Очень приятно находиться. — Понятно. Ну вот это девемент проект, да, вот это большой размер, масштаб. Ты в принципе мог бы это сделать в другой стране, там где-нибудь. — Ну у меня просто я сужаю сейчас. То есть — есть сферы, которые считают там наиболее важными для меня, наиболее мне интересными. И мне интересна одна тема

связана с социальными инновациями, и вторая тема мне связа интересна наставничество. То есть мне сейчас неинтересно — быть героем. — Быть героем, лидировать. У меня там, мне уже всё-таки 49. И а у меня сейчас период, когда мне интересно в паре с кем-то. Ну на самом деле я это и в России в какой-то момент к этому перешёл. То есть я стал уже председателем совета директоров и всё делал в паре с генеральными директорами. Вот мне сейчас интересно, э, с кофаундерами, с партнёрами что-то делать, где я помогаю как стратег я очень хорошо вижу. — Они должны быть моложе тебя, — ну, по возможности, да. То есть мне кажется, что вот такая основная энергия что-то делать, она если бы молодость знала, если бы старость могла. — Ну вот, — да. — То есть вообще лучший возраст для стартаперов там ультма 42, наверное, по статистике, но мне кажется, что всё равно там в 30 лет энергии очень много, но знаний очень мало и опыта мало. Вот мне интересна сейчас комбинация, что я даю личная стратегия, бизнес-стратегия, и кто-то является драйвером, который кто как SEO строит проект. — Ты хочешь быть как наставник и акционер этого проекта? — Ну, в таком в таком формате мне больше нравится. — Ну, вот я вижу у в тебе такой большой, ну, такая добрая душа, которая точно не капиталист, да? Твоя душа, несмотря на шесть единорогов, а у тебя душа всё-таки коммунист больше. — Ну я вырос в Советском Союзе. Что-то должно было остаться. — Да ты, что бы ты не заработал, я всё равно всё раздам. Ты там особо не старайся. Э, я вижу твои проекты, да, ты сделал сейчас вот наставничества, вот эти вот ты делаешь вот эти ретриты, да, там, ну, на природе в красивых, ну, такие, я бы сказал, это такие человечные проекты, да, это просто это на самом деле правильно, да, это человек, да, мы все люди, — но я задаю себе вопрос: почему Макс не построит тупую ювелирную сеть где-нибудь, чтобы эта ювелирная сеть приносила там какие-то десятки миллионов долларов, ты потом можешь — камни там собирать в горах и так далее. Почему вот нет ли смысла разделить? Деньги зарабатываются всё-таки в капитализме, а вот эти проекты красивые это просто соц. — Ты знаешь, я пытался так сделать, у меня тоже была такая гениальная мысль, вот, но я наткнулся на то, что а у меня нет энергии. То есть я начинаю делать там, не знаю, ювелирную штуку какую-нибудь или что-нибудь такое. Я понимаю, что у меня туда не идёт энергия, мне это скучно, я это уже делал 10 раз. И если мне это руками надо делать, а не советовать просто людям, которые этого сами делают, то у меня энергия оттуда уходит и мне не хватает. — Ну, как наставник, тебе нравится? — Как наставник, да, потому что я могу помочь там человеку увидеть какие-то ошибки, проблемы, показать, как сделать. Как наставник нравится, а как вот, э, такой операционный фаундер не нравится. И я понял, что у меня получается, что я думаю, что я сейчас вот так сделаю и там будет много денег. У меня так не получается, потому что энергии нет. И всё равно у меня внимание и всё остальное уходит в тему, которая мне интересна. А интересно мне вот всё, что связано с человеком. То есть мне интересно раскрывать потенциал человека, мне интересно, как работает там, не знаю, уровень энергии, превентивное здоровье, образование. То есть мне интересно всё, что связано с человеческим капиталом, как его развивать и как из этого делать новый социум. Да, ну этого вот этого всего, например, очень много на Бале. Это очень красивый мир. — Угу. — В котором по абсолютно нет денег, да. Как бы это очень красивый мир, который, э, с каждым годом становится беднее, да. А вот, кстати, в Америке здесь, э, столицы капитализма, они действительно разделяют. Они говорят: "Смотри, мы делаем вот эти там, мы строим казино, если люди хотят играть, ну, кто я такой, чтобы говорить людям, что делать? Свобода". Но рядом я делаю социальный проект. Здесь у меня вот дети играют, эээ, делают там своими руками. Вот. Ну я согласен с тобой. Вот есть люди, которые делят это. Они говорят: "Ну, здесь я зарабатываю, а потом здесь лечу те последствия, которые я там создал". Да. — Ага. — А, а есть люди, которые говорят, хотят, чтобы всё было в одном. Я хочу, чтобы у меня одна вещь удовлетворила все мои потребности. Да, соответственно, у тебя же финансовая потребность тоже есть. Слушай, я решил, я вот пробовал, как ты рассказываешь, вот здесь мы, так сказать, зарабатываем здесь для души. Ну, если у тебя уже есть что-то большое построенная, да, наверное, так можно, да? То есть я построил уже когда-то в России несколько-то бизнесов, и я вот ээ после я начал, я там, не знаю, 50 млн долларов положил там в разные нонпрофиты. — А там артпарк сделал в Николу леницу, ещё что-то ещё чем-то занимался, политикой занимался, то есть её йоплюс был. То есть у меня и тогда это, ну, как бы рабочий вариант, когда у тебя уже что-то построено есть. А если вот я сейчас там со своим там новым понимание мира что-то хочу начать делать, а мне вот придётся прямо переступать. То есть, если я буду видеть, что я делаю какую-то штуку, которая, а, разрушает, ээ, там, не знаю, энергию людей, продаёт им какую-то историю, которая будет на самом деле иметь там большие негативные последствия для них самих, там здоровье, там, не знаю, ещё что-то, и они идут. Ну нет, я туда, я не хочу туда идти. То есть я не хочу, — ты не можешь сам себя обманывать, да? — Да, я сам себя обманывать не могу. Я слишком много сейчас знаю. Это будет просто жрать у меня, у самого энергия. Мне будет не нравиться моё состояние. и так далее. Поэтому я ищу только то. Я согласен с тобой поводу Бали. То есть я не хочу я не ищу чего-то вот, знаешь, такого ретритного отдыхающего, типа Бали. Я ищу что-то, где совмещается там максимальная польза, э максимальный

масштаб и деньги. Поэтому я стараюсь это совместить. То есть в этом плане я считаю, что это возможно абсолютно. То есть я считаю, что в сферах превентивного здоровья, в сферах образования, в сферах культуры, туризма, раскрытия потенциала человека, вот в этих сферах — я иду ровно в том направлении, которое где я э абсолютно органичен. — Удовольствие, да, все люди хотят удовольствия. Есть удовольствие, после которых ничего не остаётся, — ничего. — Наоборот, аккумулируется убыток, да, ну, долгосрочный. А есть удовольствие, где аккумулируется на самом деле, ну, плюс, да, как бы удовольствие хорошего разговора. Я, например, очень люблю исследовая делать. Ну, просто обожаю, да, как бы если у меня есть свободное время, делаю исследова. И вот после таких удовольствий идёт это аккумулирование положительных вот таких. Складываешь как бы в свой счёт, да, как бы я тоже верю, [фыркает] что это возможно, но для тебя как ты сейчас вот как выглядит успех? Тебе сейчас 49, да? Вот там следующий период начнётся там 62 13 лет. Угу. Как выглядит вот тебе 62, в твоей картине Мирок? — Как выглядит успех? — Нет, для меня есть такая картина. Я 2 года назад вышел мир с проектом Урабо. Движение Арабора, в котором мы, в котором я хочу сдвинуть культуру от в чистом виде материальных ценностей, на ценность реализации человеком своего призвания, на реализацию задач души, на приоритеты эволюции сознания в целом в мире. И я хочу на базе этих ценностей построить

новый тип объединения людей, который называются системы государством. По сути, это объединение не на базе национальности и не на базе места жительства, как сейчас построено национальное государство, а на базе ценностей, смыслов общих целей по другим критериям. Вот. И я хочу это сделать достаточно массовым явлением. То есть я хочу за 20 лет собрать 10 млн человек в такое объединение. И для меня успехом будет, если люди, приходя в это объединение, смогут э значимо менять свой уровень энергии, свой уровень внутреннего состояния, свой уровень, не знаю, ясности, свой уровеньрели самореализации, реализации своего призвания. То есть вот такую структуру, по сути это такое общество нового типа я хочу сделать. — А ты в этом где? Моя роль, она, наверное, больше идеологическая, в смысле медийная, вещательная, писать книги, собирать людей. Она как, знаешь, как автор концепции, то есть автор, автор системы. То есть вот Кремневая долина, например, она является такого примера средой. — То есть когда есть и общая культура, и есть там много разных инновационных центров, есть центры притяжения. Вот я хочу создать что-то вроде условной кремневой долины, то есть какой-то новый слой культурный, новый тип среды, в которой у человека будет совмещение и материального, и духовного пути, — да, — в котором, — кстати, здесь вот это как раз вот долине этого нет. Саморефлексия, вот это всё, образ говоря, здесь такой, ну, мы фигачим, короче, — и как бы особо назад не смотрим. — Я в некотором смысле с ними согласен. То есть в некотором смысле вот идеальное состояние человека - это состояние потока. Вот когда ты катаешься там, не знаю, на сноуборде, на лыжах, и в этом состоянии у тебя нет какой-то саморефлексии мысли, ты полностью глубоко в процессе. И в этом, в этой

части он прав. И я хочу такое же состояние ловить сам и передавать людям. Вот. Но есть ещё одна важная вещь. То есть я считаю, что капитализм, как ты сказал, что он делает двойную работу. Он в одном месте лечит, в другом калечит. — Да, капитализм ужасная вещь. Вот просто каждый раз, когда я приезжаю в Сан-Франциско, я вижу поздний капитализм в своей красоте. — Это ужасно. Это очень хреново. Но лучше ничего мы не нашли. Просто как из всех самых хреновых вариантов это наименее плохой, ну как бы это же, ну, понимаю, это же просто кошмар, — да? Это кошмар. В Америке 800. 000 бездомных, и это число удвоилось за последние месяца. Просто через дорогу может быть дом, который стоит 80 млн долларов. Просто вот там вот такие заборы, красивый вид Golden Gate, э, вот всё свой личный пляж, и они вот вместе как-то вот существуют, да. Вот это как бы и каждый ребёнок видит контраст, я могу вот этим стать или вот этим стать. И вот рождаются как раз те будущие [откашливается] предприниматели, которые, ну, не видят, что без разницы, что я делаю, да, все одинаковые. Вот в Германии, где я живу, все одинаковые. Ну вот, ты знаешь, в Китае я не видел в Шинжине ни одного человека на улице. Я увидел абсолютную чистоту. Я не увидел грязи, я не увидел ни одного человека на улице. — Они соединили как раз эту философию с всё-таки с капитализмом, да, есть иници есть миллиардеры, они как бы не против, что они есть. Они говорят: "Да, будьте". — Ну, это выглядит, по крайней мере, вот, ну, не будучи китайцем, не там не вникая какие ценой каких ограничений, каких свобод это достигнуто, но выглядит это намного привлекательнее, чем Америка. То есть я вот сейчас приехав из Шийнженя там в Лос-Анджелес или в долину, как будто приехал, я не знаю, там как из города в деревню. Ты спросил, как выглядит успех для меня? Вот для меня успех выглядит в том, что я нахожу новое решение. Не коммунизм, не социализм, не капитализм. Я нахожу новое решение, как управляется большая большое общество, как создаётся новая среда. — Это же А ты не боишься? Смотри, вот то, что ты сейчас сказал, это вот если говорить про уровень амбиции, — Угу. — Вот это стать номер один в бизнесе - это четвёртый уровень амбиций. Это такой низкий уровень там. Потом есть ээ сделать религию какую-то, движение какое-то, намного больше амбиция, да, ну основать нацию. Такие вещи существуют тысячи лет, из которых почти все вымерли. И сейчас есть вот эти выигравшие вот эти, ну, образно говоря, Франция - это просто одна из цивилизаций, которая выжила, да, там Россия это вы это одна из самых уникальных культур. И ты ставишь себе

амбицию сделать такое- это сверхамбиция, — да? Это такая амбиция, да? Это не торговый центр сделать крутой, да, как бы это, — слушай, ну это, знаешь как, я это называю таким вопросом к Вселенной, в том числе. То есть это то, что мне, то, что я хочу сделать, это огромный вызов. И я это делаю, а я 20 лет назад начал этим интересоваться. И 20 лет назад я начал инвестировать там в социальную валюту, в пощрение волонтёрского движения, там в экономику заслуг. То есть я в 2006 году начал думать, а как может экономика быть устроена по-другому? Там, если брать Йополис, например, то я начал думать: "А как может политика быть устроена по-другому? Может ли политика быть, ну, фактически таким онлайн-приложением, в которой ты, в котором ты постоянно участвуешь в принятии решений? " Я начал разбираться с религиями, с традициями, когда уже переехал в Америку. То есть мне это интересно 20 лет. То есть я 20 лет интересуюсь глубоко темой социальных инноваций. Никола Лениц такая первая попытка ещё с 2006 года развивать человека через творчество и понимать, как творчество может создавать а другого типа среду. Для меня это такой, знаешь, как опус магнум. То есть мне кажется, что вот весь опыт, который за мою жизнь накоплен, и всё, что мне было в жизни интересно, он применим, да, в этом проекте. — Ну нет смысла вообще своё время тратить на что-то другое, если есть такая мысль. любой другой проект кажется просто очень мелким, — скучным. — Ну что там открыть ювелирную сеть там какую-то, ну где, ну это просто спуститься на четыре уровня, да, вниз, как бы, образно говоря. Утопия, как не умереть вместе с этими иллюзиями, потому что есть какая-то реалии, да, как бы когда компании в каких-то странах начинают обретать некую культуру, их просто государство как бы быстро прихлопывает. Сейчас, кстати, здесь, да, будет ой, блин, то, что сейчас происходит вокруг искусственного интеллекта, это, по сути, госпроект. Угу. Пусть там это мотивационная система для вас. Вы там заработаете какие-то миллиарды долларов, но это наша тема, короче, да. Как бы они их очень чётко расставляют по приоритету. И как только какая-то компания, вот Алибаба в Китае, только один раз Джек Ма сказал: "АлиIба страна", — Угу. — он сделал вот это движение: "Алибаба- страна". — Угу. Его больше не видели 5 лет. — Да, в Китае есть свои минусы. — Как ты к этому относишься? Вот это вот то до таких как ты не сколько там 200-300 человек в мире? — Не знаю. Я думаю, что сетевых государств проектов около 2ше сейчас разных разного уровня зрелости. И вообще сама тема, ей 4 года всего. И она там, не знаю, как в крипто 2006 год. Она только-только начинается. была же книга какая-то вот это на — Да, Баладжи с Среванасом, партнёр Андринхуровец написал про эту книгу. Вот это новая совершенно история. Вот. Но я считаю, что — они поч, по-моему, вот это вот они написали книгу, потом поэкспериментировали. Сейчас, по-моему, они пришли к выводу, что всё-таки нам нужен какой-то кусок земли, потому что без куска земли, ну, в итоге нас — они договорились о куске земли небольшом. Ну да, эта тема должна жить как либо отели, либо анклавы, либо свободные экономические зоны по всему миру. Она может жить это раз, ну, как бы разный уровень договорённости с государствами хостами, э, таких проектов. И некоторые государства там типа Америки, может быть, России, Китая могут долго ждать, прежде чем эта тема покажет, ну, как бы свою пользу и успех. То есть это может начаться вот так же, как крипто там, не знаю, сначала Дубай, там Сингапур, Швейцария, маленькие прогрессивные страны это взяли, а потом уже там, не знаю, через 15-20 лет это попало в Америку, уже к этому стали относиться более-менее нормально большие страны. Вот здесь то же самое, что сначала такие структуры будут развиваться в развивающемся мире, скорее всего. А, и только через какое-то время они могут переходить уже в большие страны. Это первая мысль. А вторая мысль, я считаю, что вот утопия, а, к ним надо относиться так же, как к стартапам. У стартапов есть полуторагодовые циклы, есть ограниченный набор там рисков и инвестиций на каждом шаге. А вот к социальным инновациям тоже надо относиться как к стартапам, что есть ограниченная сумма денег, ограниченное количество людей, которые стараются создать новое общество, и они, э, делают это там, как на брнмене это происходит. — Ну да. Брningмен - это вдохновляющая история. Да. — Кто тебя ещё вдохновляет из таких, кто смог что-то подобное сделать? — Ну, сложный вопрос, на самом деле. Примеров не супер много. — Угу. — То есть мы больше знаем и неудачных. Ну, — ну попыток много было, да. — Да. Ну там те же коммунистические эксперименты, они же привели к тому, что в Америке, в Великобритании, в других странах возникло социальное государство, то есть возникли пенсии, возникло здравоохранение, возникло образование датируемо. То есть до этого ничего не было. И коммунистическая революция, по сути, заставила сделать этот переход э в капитализме. Вот. И те социальные инновации, которыми мы экспериментируем там в рамках наших кэмпов, в цифровой среде, в том числе будем это делать, мы что-то нащупаем. То есть мы что-то нащупаем. Но важно вот не делать, как Владимир Ильич, не пытаться сразу на там силовыми путями на всю страну раскатывать какие-то непроверенные идеи. — Угу. — То есть важно идти постепенно, постепенно. Поэтому я думаю, что вот то, что я делаю, это проект там я для себя заложил там 20 лет. — Мало, да? — Может, может и мало, да. Вот — я заговорил с королём Бутана. — Угу. — Он город хочет построить и взял себе 50 лет, — потому что город построить - это целое, ну, это очень сложно. Ну, прямо реально. Это даже если ты король, если у тебя все ресурсы есть, которые могут быть в принципе построить новый город на пустом месте, — да, это — скорее всего не получится, чем получится, да, ну как бы — так он думает. У тебя, скорее всего, твой проект тоже он, скорее всего, не получится, чем получится. Да, я мне очень хочется, чтобы у тебя получилось. очень, да, ну как бы шансы просто ээ как бы в этот мир вбить что-то новое с точки зрения организации людей удалось за всю историю не так многим, да, как бы почти все цивилизации вымерли. — Ну, ты знаешь, там что-то получается, то есть мы в любом случае там сделали, например, 13 слётов за последние там полтора года. То есть мы создаём новую среду, объединяем людей, э пробуем, то есть мы в любом случае по этому пути идём, — да? А дальше — идеи все хорошие, Ма. Смотри, идеи и смот я буду к тебе ездить. Мне это очень нравится. — Просто потом мы сталкиваемся с такой циничной реальностью, когда просто Трамп берёт и просто без учёта моего IPO в Дубай. Мой IPO в Дубае очень низко был моего приоритета, да, как бы, ну, понимаешь, да, приходят жёсткие силы, да, вот сейчас, да, мы же думаем, мы живём в современном веке, потом вот этот пролив Хамуз, да, представь себе, да, кто бы вообще подумал, что пролив Хамуз может сейчас в этом году есть реальный риск, что мировая экономика сократится, да, как бы есть искусственный интеллект, который двигается всё вперёд, и есть пролив Хамус, который возможно сильнее сила, чем весь искусственный интеллект вместе взят. Вот тебе вот это или ты думаешь, это просто такие временные такие? — Слушай, ты знаешь, я про это думаю так, что там за то время, которое там у меня есть, и я могу показать прототип, то есть я могу показать систему, которая работает на каком-то количестве там культурнообразовательно дошедших до этого людей. То есть, может быть, этих людей там, не знаю, 1% на земле, может быть, меньше. А, но я могу показать, знаешь, как маяк, я могу показать, что, а, вот так возможно. И вот есть пример, что это возможно. Вот так же, как, не знаю, Северная Корея является примером, как не надо делать, я могу сделать систему, которая показывает, а вот так можно делать. Вот Кремнева долина показала, что, а, вот смотрите, а стартапы - это возможно. — Да, да. Burningмен тоже. Кстати, в Брningнмене есть сочетание и классных идей очень производительных членов сообщества. Там есть вот эти девочки, которые там, ну, они как бы как вот как хиппи, да, как бы, а есть суперпродук. И вот эти там инсталляции, арт, они стоят миллионы долларов, да? Это кто-то, значит, достаточно продуктивный в этом сообществе. Чего, кстати, на Бале часто не хватает, да, как бы вот этих бое 10. 000 тысяч вот этих, которые суперпродуктивные, которые создают больницы, системы, ювелирные сети и так далее, — чтобы потом вот BNM хороший пример, кстати, сочетание. — Через него прошло миллион человек уже по

миру, а она система расползлась в Португалию, в Южную Африку, в другие страны, в Майами и так далее. — Там каждый брningмен стоит, чтобы собрать-то миллиард долларов. При этом эта система абсолютно децентрализованная, то есть там центральное финансирование миллионов 30, всё остальное делают кэемпы люди. И мне кажется, вот это, э, является таким примером и образцом, э, возможностей создать новое общество. И понятно, что это будет сначала очень маленькая история, но постепенно, постепенно это может становиться мейнстримом. На это может уйти, на это уйдут десятки лет, но, ну, важно это начать делать сейчас. — А почему не влиться вот в Burningмен движение, ээ, типа сделать филиал там, чего тебе не хватает в этом движении, что есть в твоём? Ну, BN он прежде всего всё-таки такой развлекательный проект. То есть там очень много музыки, там очень много разного рода веществ и — Да, это, кстати, проблема, — да? То есть то, что я делаю, я хочу сделать больше, более глубокую, с одной стороны трансформационную историю с людьми, больше акцент на творчество, театр, музыка, танец, но такое вот проявление человека в творчестве. Но я главное, я хочу это приземлить. То есть Брон показал, что о'кей, там пару недель в жанре фестиваля это возможно, а я как раз хочу такую среду приземлить на обычную жизнь. А вот в этом основной переход, — да, чтобы это было постоянно. В общем, это новый Макс, да? Старому Максу ты уже не хочешь возвращаться. — Нет, невозможно. — Только как наставник. Я видел, ты собираешь и мастер группу, да, которую ты ведёшь. Это ты вот по сути придаёшь свой опыт людям, которые ещё хотят делать просто больши. — Ну я, понимаешь, как я ещё вижу, что вот в рамках то в рамках раборы вот этой вот этого сетевого государства движения мне будет нужно много предпринимателей, которые захотят делать какие-то кусочки этой системы. И я их делать не буду, но я могу быть наставником людей, которые захотят в этой, ну, по сути, это как среда, да, в этой среде делать свои проекты, сами ими управлять. Но мне нужно будет много предпринимателей, которые в эту идею поверят и захотят вместе со мной эту среду создать. — Я буду с большим удовольствием наблюдать дальше. Макс, спасибо большое, что так делишься открыто своей историей. Это, конечно, очень ценно вообще для мира. И ты, видишь, всё равно поставил себе большую амбициозную цель. Я очень рад. В следующий раз сделаем подкаст через 5 лет. Хорошо. — Спасибо, Макс. Спасибо. Очень круто. Ребята, обязательно напишите в комментариях, какие вы главные цитаты, интересные мысли для себя выхватили.

Многие сейчас переживают. Вот Макс прожил на своей жизни, показал, что это не конец. Потерять всё - это далеко не конец. Возможно, это начало вообще э чего-то абсолютно нового. Главное не терять. Самое главное - это свой разум. Да, свой разум, свой мозг, свои навыки, свои отношения. Это очень хороший пример. И найти, всем желаю найти вот этот игигай, да, когда всё сходится в одном, когда ты действительно не чувствуешь себе противоречия того, что ты делаешь и то, что ты веришь, да, что это всё в одно. И давай какой-нибудь розыгрыш сделаем. Есть что-нибудь, что можем разыграть? За лучший комментарий я подарю вот такую свою штуку. Вот смотрите, новая вещь для телефона.

Вот так ставится. с единорогом. — Хорошо. А у меня я подарю личную индивидуальную консультацию по — О, — ребята, личная индивидуальная консультация э человека, который построил шесть единорогов. Что может быть лучше? Давайте пишите, лайкайте, мы выберем лучше комментарии. Yeah.