Он потерял миллионы, но всё равно построил бизнес с нуля в кризис! Узнай, как он этого добился

Как родилась сыроварня? Давайте попробуем это. Давайте попробуем то. — Двухмиллиардная компания, построена на любви. И вот они говорят: "Сри, у тебя нет времени на уныние или думать там про то, какой ты несчастный и так далее". Бизнес - это про интерес. деньги. Всё равно, как-то не крути. — Будете заниматься деятельностью, которая очень нравится, но в которой маленькая прибыль. — Счастливый, богатый человек - это разные вещи. Мы знаем, что богатые люди тоже бывают несчастными.

Дорогие друзья, здравствуйте. У нас сегодня очередной легендарный подкаст. У нас замечательный гость Дмитрий, который является основателем и совладельцем сети ресторанов сыроварня. Вот есть такой ресторан сыроварня. Я в нём регулярно кушаю. Мне часто заказывают доставку, кстати, и специально, чтобы набраться, так сказать, вайба этого заведения, я прямо буквально полчаса назад в нём кушал. Здесь на соседнем торговом центре прямо рядом я был. — Да, хорошо. Торговый центр. Хорошо. Да, — да, я в нём был. Я заказал себе, как обычно, лосось терияки с огурцами в сметане. Это моё такое самое favorite блюдо с помидорным салатом, с лучком. Вот мы замечательно служили. Всё покушал, пришёл к вам сюда. Довольный, сытый. — Отлично. Я очень рад, что наш почитатель. Ну, я сразу немножко вас поправлю. Я сооснователь и соучредитель. Как бы нас три партнёра, — да. — Есть наш главный партнёр Аркадий Новиков. Вот есть ещё Игорь Соловьёв и я. Мы втроём, так сказать, создали этот проект. И продолжаем его продвигать сейчас. — Супер. Давайте для начала какую-нибудь, может, небольшую справку такую для зрителей, кто там с вами пока лично не знаком и может ответить первый раз. Там просто интересны какие-то фактуры, там возраст, а какие есть активы, чем занимались и там чем больше в жизни гордитесь. Как визитка такая на несколько минут? — Ну мне 64 года, нет, 65, да, кокетниче, видимо. Вот. А, ну я бизнесом занимаюсь ещё с советских времён. С тех пор, как это было, сказать не совсем законно, даже, я бы сказал, ну, тогда не только я, многие пытались как-то зарабатывать, а, какими-то торговыми, в основном, операциями различного толка. И я вот не был исключением. А мне было это всегда интересно. Поэтому, когда появилась возможность заниматься бизнесом легально, а это произошло в восемьдесят седьмом году, 1987, когда появились комсомольские такие центры НТТМ и Досуга молодёжи, две линии было. И из них, кстати, родилось много больших компаний потом, да, современных, которых мы уже знаем, да, там сказать, многие, а, бизнесмены достаточно известные вышли оттуда тоже или там начинали, там сказать, свою деятельность легальную. Вот поэтому я оставил свою работу и переключил. — Кем работали? — Кем работал? Ну, вообще у меня диплом психолога есть. Я когда-то МГУ закончил. Сейчас это не актуально уже абсолютно, да. Ну тогда лет пять я проработал по специальности, да, — психологом — в компании? — Нет, тогда не было компании. Это был Советский Союз, не забываете. Да, — государства — не Я заработал в экспериментальном психологическом центре, который был создан при Московском авиационном институте. Это, так сказать, тогда психология была очень идеологизированной наукой, как вы понимаете. Советский Союз был, да, и была правильная советская психология, воспитание коммунистического мировоззрения там и так далее. Но нас, тем не менее знакомили э с мировой психологией, так сказать, и так далее. Поэтому как-то кругозор это расширял. — И почему решили уйти из специальности и попробовать бизнес? — Потому что мне бизнес нравился больше. Если бы — Как вы это поняли? — А потому что я вам говорю, я ещё когда учился студентом, я уже там приторговывал как-то. форсовщиком были по те времена. — Ну, форсовщик всё-таки в той терминологии тот человек, который где-то там на улицах и в гостиницах отлавливает иностранцев и что-то у них покупает, да. А поскольку у нас училось много иностранных студентов, это в основном было вот такое. Они привозили, что я-то что-то продавал там. Ну, я думаю, что это было не только желание заработать деньги. Это реально почему-то вызывало интерес только, — несмотря на то, что за это можно было, в общем, и в тюрьму сесть. — Так, и дальше вот вы закончили психологическую карьеру через 5 лет, — да? Пошёл в комсомол, где центры молодёжи вот эти и так далее. Это был ещё не частный бизнес по сути дела, но уже такой получастный, я бы так сказал, чтобы появилось больше возможностей. Ну, потом в девяносто первом году, ээ, аэ, Союз распался, появилась Россия и стала жить уже по другим принципам. Тогда стало можно делать компании уже. И я сделал, сказать даже не одну. И занимался в начале, как и многие предприниматели моего поколения. — Там около 30 лет как раз было, когда распался Союз, получается. — Ну да, 31. — Угу. — Вот, как и многие, я занимался всем подряд. То есть начинал с электроники, поскольку занимался этим и до там, ну вот до распада Союза популярная тяло была компьютеры, например, да, компьютеры покупали госорганизации, а возили их частные лица или кооперативы какие-то там и так далее. А это была очень такая, наверное, самый большой бизнес был, да. Ну вот я занимался в девяностые годы электроникой, я занимался автомобилями. У меня даже был автосалон небольшой, но это так название только, да, по — продавали АвтоВАЗ или иномарки? — Нене, не иномарки. Мы возили из Америки, из Швеции Volvo, как ни странно. — Автосалон это назывался небольшой офис, там где-то на первом этаже дома и просто так небольшая огороженная парковка, да? То есть масштабы другие были на Ну, в основном импортом. Я всю жизнь занимался импортом и работал с западными компаниями. Аэ, мы стали возить выпечку из Европы, то есть у упакованную такую готовую, которая, ну, сейчас и виновалом печенье, кексы, рулеты, вот всякая такая Угу. — история. Но когда у нас объём дошёл до 50-70 фур в месяц, уже в те времена это, ну, достаточно было заметно, да, — решили. — Мы решили с нашими партнёрами французскими построить фабрику. Построили первую в Солнечногорске, потом вторую в Уфе. Они до сих пор успешно работают. Бренд на полках находится ещё, поэтому. Ну, я продал свою долю, не помню, в 2000 шестом что ли году. — Выгодно продали? — Да, хорошо продал. Но у нас была запрограммирована в наших отношениях уже call option, put option. То есть они могли меня обязать продать, а я мог обязательно их купить. Да. — И да, ну я ещё потом 4 года у них в сайте директоров был. То есть он — А сколько у вас была доля в этой вот торговой компании, которая из Европы випчику возила? — В торговой компании у меня были партнёры, но у меня было 50%. — А в это которое уже производство? — А в которое производство? Там произошёл такой казус. У меня должно было быть 25%. Но мы открылись в девяносто восьмом году, точнее построили в девяносто восьмом, когда уже случился кризис страшный, как вы знаете, да, то есть дефолт — у нас был по облигациям государственным. Фактически страна была банкротана тогда. И поскольку это был импорт, там у меня курс влиял очень сильно, курс за месяц летел в три раза тогда. Ну и было много других проблем. То есть у меня физически не было возможности оплатить эту долю, поэтому у меня осталось 11% только. — М. То есть если бы не этот как бы чёрный лебедь девяносто восьмого года, то у вас было бы 25? — Да. Ну, было бы 20, — а стало 11. — И вот вы их и продали в итоге. — Я в итоге их продал, да. — А вот это бизнес, получается, это владельцы французы были, правильно? — Владельцы были на тот момент французская группа Евробейк. А, э-э, буквально через 3-4 года после запуска, в начале дх000чных, Евробейк купила Бариillла группа — уже наша местная. — Не-не. Барила - это крупнейшая пищевая компания Италии. Вы наверняка видели их пасту макароны в магазинах Бариillла. — Угу. — Вот. И номер один в мире производитель макаронных изделий. — Они вот — это крупная компания. Они выкупили? — Они купили французский концерн. И в числе всего прочего — актив перешёл к ним тоже. — К ним тоже перешёл актив, да. Ну мы с ними какое-то время поработали ещё успели там. Ну — экзит вы сделали ещё с французами илиже уже и с итальянцами. — Уже с итальянцами. Да. — Уже они вас выкупили, — да? — Понятно. И эта компания до сих пор работает на российском рынке. — Конечно. Это, ну, это вообще огромная компания, пятимиллиардная компания. Там уже, по-моему, шестое поколение руководит, — да? Это Барилы - это их фамилия. Да. То есть они — А из-за санкции сейчас двадцать второй год, они не ушли из России или как они? — Вы знаете, я, честно говоря, ну, сейчас контакты уже как-то утратил, но я вижу их на полках, они продаются, потому что они здесь производят. Они же локализовались очень так мощно, поэтому. — Понял. Так, и после выхода. — Ну, после выхода я просто у меня много разных бизнесов было. У меня, я говорю, было производство мебели, у меня было был салон мебельный, который там тоже 15 лет просуществовал. У меня, а, была детская одежда, например, у меня было восемь брендов. Я был эксклюзивным дистрибьютором, а, Birbрихлоидми Sony. У меня было восемь брендов от одного поставщика — эксклюзив на Россию, — на СНГ. На СНГ, на бывшую, на бывшую даже, там на бывшую территорию СССР. Вот так. — Угу. — У нас было что-то восемь стран. И — Бёрбери, Эскада, — Хло. Sony, — это большие бренды известные, — да? Их производил по лицензии, а компания, ну, CWF она называлась, она производила по лицензии — детскую одежду. Она купила лицензию у брендов и производила детскую одежду под этими брендами. — И эта компания куда потом делась? Торговая. Ну, там сложились так обстоятельства одновременно, что с одной стороны эта компания потеряла Брbри бренд, потому что Бёрбари не продлил им лицензию, а Бёр была нашим локомотивом, то есть 40% продаж, так сказать, приходилось на этот бренд. А случился четырнадцатый год, когда курс подскочил и всё, что связано было с импортом, так сказать, сильно просел. Поэтому, ну, этот бизнес я закрыл тогда. Просто закрыли, не продали, а просто он закончился. — А продать его было нельзя. Там просто по условиям договора — То есть фактически это был такие хорошие дивидендные потоки до какого-то периода, а потом просто — Да, он работал, по-моему, лет восемь. Мы работали очень хорошо, успешно, и все были довольны. Та сторона была довольна, что мы поставляли и крупным, и мелким поставляли и в Боско, и в ЦУМ, и в нижний возраст. Тогда был магазин известный там. Ну

много. — Так и после этой компании что было дальше? А это всё было одновременно и параллельно. У меня мебельный салон был в то время и так далее. В 2002 году, если я не ошибаюсь, я начал работать с компанией Ш. Это косметика английская. Я привёз её сюда. — Это вот эти вот магазины знаменитые такие бомбочки для ван, мыло всякое такое очень модное. — Я покупал ещё, когда я в школе учился такие. — Я рад, что вы тоже обратили на это внимание. Но — я любил подарки дарить из этой штуки все. Да, ну тогда было это интересно, потому что — мыло на развез нарезали, это вообще что было невероятное? — Да, это было очень странно для многих, на самом деле, потому что мне вообще всегда нравилась какая-то новизна. Вот всё, что почти всё, что я начинал там в своё время, это было, ну, чем-то новым, да, потому что вот эта выпечка, которую мы начали возить, люди не знали, что с ней делать. Многие думали, что это внутри запаянный там микс из муки там и каких-то ещё цукатов и изюма, да, которые надо выпекать там, я не знаю, да. То есть на настолько мы были тогда, так сказать, не сведущими, я бы так сказал. Вот. А там шкафы купе, которые я начал производить в девяносто шестом, по-моему, годы году, тоже были абсолютно вообще новые вещи, потому что их делали на заказ под размер, а такого до этого в стране не было, да. Ну и так далее, и так далее. Поэтому мне нравилось что-то новое. Поэтому я вот когда увидел L, влюбился в неё и притащил. — Ну, увидели эту модель там она работа, — я увидел в Англии вот. Да, но тоже мировой бренд. Сейчас он присутствует в пядесятх странах мира и у него там порядка 2 млрд оборотов — долларов. — Да, долларов, да. — А в России он закрылся после четырнадцатого года. — Ну, к сожалению, в двадцать втором году он взял и ушёл. — Просто ушёл и всё. — Просто сказал, что да, не будет работать с нами. И вы потеряли бизнес по сути второго года. Этот — я потерял бизнес, который стоил, ну там, не знаю, наверное, миллиарда полтора рублей, как минимум, может, два. Ну — как бизнес стоил бы. — Ну да, потому что, ну это розничная компания, она прибыльная была, имела примерно по 2 млрд оборота у нас были. Поэтому вот. — И просто одним днём они сказали: "Спасибо, Дмитрий". — А нет, спасибо не было. Тоже — даже без спасибо, просто до свидания. Нет, но они, конечно, сказали своё ссори, но они сказали, что они могут продолжать бизнес с Россией по известной причине. — А все сотрудники, арендаторы, вот арендодатели, вернее, магазины, то, что вот это было на вас же записано, это всё на вас легло? — Ну да, это была такая тяжёлая достаточно история, но, во-первых, морально тяжёлая, потому что мне пришлось уволить там 600 человек. Компания была очень, это вообще духлаж английского, да, она такая очень тёплая по атмосфере компании, — да, всегда пое сотрудники все были очень прият и сотрудники компании - это даже какая-то вот не не рабочая, так сказать, афера, а фанклуб какой-то, да? То есть люди любили продукт. У них даже в манифесте написано, что мы верим в то, что продукты, которые сделаны из ингредиентов, которые, сказать, произведены правильно без нарушения экологии, там, условий труда и произведены руками людей, которым любят этот продукт, они несут вот это всё, — эту энергию, вибрацию в мир. — Да. В мир и а покупатель в первую очередь, да, мы это как-то, в общем, сказать, ассимилировали это всё. И люди работали долго, все друг друга знали. И когда увольнялись или увольняли мы их, да, то есть, ну, как у кого-то ипотека, у кого-то там ещё какие-то, ну, то есть люди тоже непростом положении были, к

сожалению. — Это очень интересно, потому что, ну, мне там 33 года сейчас, и я знаю, что наша аудитория в основном сейчас возраст 30 там, 35-40 лет. То есть я уверен, что вам есть очень много чем поделиться с вашим опытом, а-э, с нашим следующим поколением предпринимателей в России, которые тоже очень хотят, э, соответствовать этим стандартам успеха и развивать нашу экономику. Вот это очень интересный опыт. Двадцать второй год, двухмиллиардная компания, построена на любви, на вашей это вот просто вот душе. Э, насколько я помню, я смотрел, у вас 66% было, да, в этой компании. Доля — у меня было. Вла — 65 — 65. То есть вы были мажоритарным партнёром в главном. — Ну да, на самом деле это стандартная схема у них захода в другие страны. У них либо 50, либо 35. — А 35 это было у них, а 65 у вас было. — Да. — Вот и вот они говорят: "Сри, вот вы могли бы поделиться вот что как вы действовали в этот момент? " — Нет, слушайте, это я думаю, что для многих компаний была стандартно. Много же компаний ушло, да? — Угу. А на самом деле компания она особенна, она всегда развивалась как бы против течения, потому что она никогда не платила деньги, нам запрещала за прямую рекламу, да, мы никогда не вкладывали деньги в маркетинг, продвижения там какие-то и так далее, потому что всё продвижение строилось на честном, на честной коммуникации с потребителем и на качестве товара, да, и они сумели это сделать. — То есть весь мартинг - это продукт, по сути. Это продукт и коммуникация, потому что это fairт. Это — мы никогда не говорили, что мы там биорганические там и прочее, потому что чаще всего это не совсем так. Мы всегда честно говорили, ну, мы вместе с Лаш, да, что у нас есть ненатуральные ингредиенты там какие-то, а этого не может не быть, понимаете? Потому что, ну, во Франции, например, чтобы написать органик продукт, достаточно, чтобы там 15%, сказать, присутствовало, да? Про наш рынок, к сожалению, приходится говорить, что если там говорят, что это органиду, там натуральный продукт, то, ну, чаще всего это не выдерживают критики проверок, потому что, ну, как минимум там должно быть должен быть сертификат какой-то и упоминание этого сертификата с номером там и так далее. чаще всего этого не бывает. Вот Лаш всегда был честен со своими потребителями. И действительно они очень много есть LH Foundation, такой фонд, да, который там значительные суммы от процентов какой-то от продаж своих тратил на а экологию, так сказать, пропаганду и борьбу там и так далее на защиту всех видов меньшинств. А на самом деле они реально боролись. Например, м у них все поставщики сырья. А поставщики сырья вот такого, это же ингредиенты растительные, это же веганская компания была, да, абсолютно. Все продукты там, не было ничего животного происхождения. Вот и они проверяли всех поставщиков, не знаю, в Гане, в Уганде, там где-то по всему миру, чтобы там не нарушалась экология, не использовался детский труд и, честно, труд оплачивался. В противном случае они не покупали, они не поставляли. — Какая принципиальная позиция? — Это они принципиальные люди были, да? И были, и есть. Они поставляли продукцию в Китае, хотя спрос был сумасшедший в Китае. Китайские челноки закупали у нас здесь, ну, какими-то не мешками, ну, тут сказать, какими-то большими коробками и возили в Китай там на перепродажу, потому что в Китае не отменили тестирование на животных. косметики, они считали, что это — неправильно, несправедливо там и так далее, что животные мучаются. Вот. Ну, поэтому вот в этом контексте легче понять их решений. Я, конечно, был очень расстроен, честно говоря, в общем-то, и был зло на них тоже в большой степени, но потом как-то вот переварилось. Мне, сказать, поступали предложения судиться с ними, и, наверное, были шансы как-то отсудить что-то, но всё-таки они решил идти по этому пути. — А сделать подобную продукцию свою в России были мысли? — А мы сделали, да, мы сейчас его развиваем потихоньку, но это стартап, он такой пока зачаточный, ну, не в зачаточный. У нас есть шесть магазинов, у нас есть онлайн продаж Умф он называется. — Умф. Ум. — Вот — операционно-прибыльный уже бизнес. Ну, мы подбираемся к этому, скажем так. Ну, — понятно. Ну, все шансы выйти хорошие. — Ну, шансы есть, но это, ещё раз я говорю, это стартап. Мы оказались в ситуации, когда мы вот в одночасе решились всего. Была огромная проблема закрыть магазины, потому что у нас было там за 50 магазинов, они были в торговом центрах, договора некоторые не допускали, не предполагали выхода, и нам говорили: "Нам плевать, что у тебя товара нету". Мне говорили: "Да ты плати деньги, у тебя есть договор". Поэтому это была сложная история. Мы, ну, до конца года двадцать второго закрывали лаж, уволили всех, как я вам говорил, у нас ни одной претензии не было. Мы всем выплатили всевсевсе. — Сколько это минусов для вас в итоге случилось? Личного? — Личного? Ну вот прямых потерь у меня вот таких, наверное, не было. Всё-таки мы очень грамотно всё это сделали. Прямых потерь, что денег до вкладывать не пришлось, слава богу, но, но был потерян бизнесом, да. А у нас был товарный запас достаточно. — И вы по сути вот его и при его доста — Ну мы его потратили весь. У нас был товарный запас там миллинв на 800 руб. И мы его весь потратили на — закрыть компанию. То есть фактически это были ваши активы. — Закры фактически да, — которые были за 20 лет накоплены. 20 лет прорабо. — Вы вы, грубо говоря, не ничего не доложили, но 800 млн вы не достали своих, которые могли. — Не как я ничего не вложил. Я вложил всё. — Не, не к тому, что вот когда закрывали компанию, что вы не докладывали, чтобы закрыть. Но вот эти 800 по факту были ваши деньги, это же ваш товаростаток, это ваши капитал, которыльно они были, наверное, мои отчасти в размере доли англичан, — да. Ну, грубо говоря, там 500 млн там примерно, — да, порядок такой. — В товаре вы не забрали себе в карман, а вложили, чтобы сохранить лицо перед сотрудниками и торговыми центрами. — Ну а выбора не было другого. У меня же были обязательства, они в том числе и формальные. Ну, кроме обязательств у меня не было и моральной другой позиции. Ну, как бы.

А, и в итоге как родилась сароварня? Как это произошло? — Как родилась роварня? У меня бизнес с импортом. Я пытался раз. У меня был на тот момент ещё бренд сумки, багаж. — Угу. — Французский бренд, большой тоже бренд. Его называют Viton для среднего класса. Тоже тоже. — Угу. — Вот этот бренд мне, слава богу, удалось продать им обратно. Ну неважно, у меня был были различные бизнесы, связанные с импортом. И в четырнадцатом году санкции, курс взлетел в 2 с2 раза, и все бизнесы стали, сказать, с импортом, ну, в лучшем случае, нулевыми или убыточены на какой-то период времени. А я в тот момент, у меня был офис на Бадаевском заводе, там, где сейчас идёт большая стройка. Сейчас строят там такие дома красивые, — да, парящие — на набережной. Парящие, да. Вот. И я там взял очередное помещение в аренду. У меня там несколько тысяч метров арендовал разных. Там хорошие были условия. Я взял у них в аренду помещения, в котором планировал расширить там один из своих бизнесов. Просто сказать. Вот. И шарахнул, значит, этот кризис опять. И помещение стало ненужным, а я уже там в него что-то вложил. Я думал, что с ним делать. Ну то сдать в аренду хотел. Потом пришёл, а может ресторан открыть. Там не было ничего в это время. И я Аркадию знал давно, предложил ему, он сказал: "Подумаю". А думал он полгода, даже побольше. — А вы в это время платили это помещение? — Ну там, на самом деле, аренда была очень Вот я взял его, оно было в жутком состоянии, я взял его за символическую вообще аренду, но привёл его в паре, как бы, да. А и как раз Соловьёв тогда ко мне Игорь присоединился, и мы с ним пытались это помещение предложить многим другим рестораторам московским, которые все приходили, отказывались, сразу махали руками. Это, сказать, неинтересное место. Там ещё обстановка была такая полуразрушенная и всё. Но потом вдруг Аркадий сказал: "Давай попробуй". Вот мы попробовали и — родилась сароварня. Да, она с первого дня стала работать на ура просто. Просто вот с первого дня, несмотря на то, что это было конец декабря, это мы открылись 25 декабря пятнадцатого года. Сразу народ пошёл прямо с первого дня. — Кто придумал концепцию, почему сароварня называется? — Вы знаете, мы начали строить ресторан, у Аркадия были идеи, естественно, он ресторатор, поэтому он сдавал тон в этом. Вот мы стали строить, у него были какие-то идеи, но потом вот мы же как раз в процессе нашего продвижения мы сами наложили эмбарго на поставки еды какой-то продукции там сказать, да, съедобной из Европы и в том числе на сыры. И как в какой-то день он мне говорит: "Слушай, вот сыров сейчас нету, а там какие-то итальянцы вот здесь торгуют технологией, посмотри, может интересно будет". Я посмотрел, действительно, они делали бурату, моцареллу, там мягкие сыры эти. Вот показалось интересно. Мы с ним это обсудили, решили купить технологию, переформатировали уже по ходу дела ресторан, сделали там цех сырный прямо в ресторане. — В каждом ресторане сейчас есть сырный цех. — А сейчас уже нет. Сейчас уже не в каждом. Сейчас не в каждом. В каждом практически ресторане, который один в городе, в других городах есть. В Москве там, ну, наверное, в половине есть, в половине нет. — Понятно. Ну, уже фишка это известно всем, поэтому, может быть, не так важно стало. Хотя, наверное, может быть, до сих пор и важно. Но мы в любом случае делаем свежие сыры с сельного молока каждый день. Каж, — конечно, с самого начала, да, безусловно. — О'кей. И так вот родилась идея. То есть из-за того, что сыры эмбарго, поэтому сыроварня. Знаете, на самом деле это вот, ээ, если — молодым предпринимателям чему-то учиться, это очень важноя, так сказать, важный момент, потому что можно вот в моё время, особенно в девяностые, там в нулевые годы, бизнес был больше интуитивным. То есть, ээ, поскольку не было культуры, не было статистики, не было науки, а люди не просчитывали бизнесы так подробно. Может быть, только какие-то крупные там западные компании участвовали, да? А так не считали ничего. Вот скажет: "Давайте попробуем это, давайте попробуем то". Вот мы попробовали, но учитывали обстоятельства и меняющуюся обстановку. И мы поймали момент вовремя, очень важный тренд. — А тренд был рождён обстоятельствами, понимаете? И вовремя очень, сказать, повернули этот корабль в другую сторону. Да, мы не планировали делать сетевой ресторан. То есть вообще ресторан стал успешным, он заработал. Аэ, площадка стала сразу стала мегапопулярная. Мы там открыли с Аркадием ещё четыре ресторана. Ну, ещё кроме нас открыло ещё там многие люди открыли там было ресторанов 15-17, я уже не помню сколько было. — Было модное место было, — да. Но фактически мы его, так сказать, вот — сароварня была центром притяжения — абсолютно, да. То есть она была первой ласточкой и м вокруг этого всё, так сказать, центр кристаллизации был такой, вокруг этого всё сложилось.

— За сколько на точка вот эта первая окупилась? — Ну капец, — не поверите, за полгода. — За полгода отбились. А ничего себе. А сейчас средне за сколько ресторан покупается? — Вы знаете, сейчас я думаю, что сейчас реальные сроки, ну, думаю, что не меньше 3-че лет. Это вот сейчас это актуальные данные, последний год, может быть, да? А когда мы начали развивать франшизную свою тему, это было — сечас франшизной точки остальные, — да? Ну, смотрите, Бадаевский был закрыт, потому что там — стройка, да, 3 года назад произошлогу — и там закрылось всё, соответственно, да. — А у нас сейчас два своих ресторана, остальные франшиза. Всего у нас 57. — Пятьдесят седьмой открылся несколько дней назад. — Сколько сейчас стоит пушальный зна? Сколько ролти? — А, ну мы на самом деле роллати у нас 6%. Пушальный взнос, ну, предмет договора, потому что мы всё-таки ранжируем, там сказать, потому что, ну, условно говоря, у нас последняя открылось в городе Саранске, да? А сравнивать там Саранск или и Сочи, например, или Новосибирск или Дубай сложно, да, разные возможности, разные потоки, разные обороты, поэтому — Ну, 6% выручки - это вот ваше роллати, — то, что вы зарабатываете. — Дадада, конечно, это самое главное. — Круто. Если что, это не реклама. Нам ничего не платили за то, чтобы мы рассказали про Староварню. У нас все подкасты это абсолютно по иногда люди думают, что сколько там заплатили, сколько вам заплатить, чтобы вот люди пришли и рассказали про свой бизнес. Я говорю: "Нисколько". — Ну, поэтому спасибо большое признательно за это. — Это искренне даже интересно вот

поразбираться, поковыряться. — А вопрос, вы сами кушаете в сароварне или нет? — Конечно, конечно. — Часто, как на сегодняшний день как часто кушаете? — А вы знаете, что, ну, поскольку у нас регулярно происходят дегустации, вот, и мы пробуем новые блюда какие-то и так далее, естественно, часто относительно вот так, чтобы просто прийти посидеть, может быть, не так часто, ну, пару раз в месяц, наверное, в месяц, да, — пару месяца. Ну, на самом деле, это не только, ну, я, во-первых, сам люблю сыроварную, потому что это понятная еда. Вы знаете, сейчас вообще тренд гастрономический на простую понятную еду. У меня есть своя теория, почему. Мне кажется, что у меня такое ощущение, что когда экономика развивается, расширяются связи, в том числе международные и так далее, люди очень открыты к навизне, к любой. А они жаждут нового, они хотят открытий во всех сферах, так сказать, в путешествиях, и в приобретениях каких-то, и в технике, и в еде тоже. Они готовы пробовать разные кухни и так далее. Как только ситуация меняется и идёт некий спад, — локализация, — да, то люди становятся очень консервативными, потому что это их возвращает, это им даёт больше уверенности, наверное, психологически такая внутренний механизм. мне кажется, действует, и люди садятся на такую более привычную и понятную им еду. Поэтому сейчас такой тренд, мне кажется, сейчас такой тренд, но на самом деле он последние вот сказать 3 года наблюдаем, до этого у нас хороший рост был наблюдался даже после вот пятнадцатого года и так далее. Тем не менее, сыроварня очень хорошо развивалась, да, но в целом, мне кажется, после вот волны гастрономию, которая захватила нашу страну, э-э, наверное, люди всё-таки, особенно для ежедневного употребления, хотят еду более понятную и — простую. — Простую, да. О'кей. А сегодня сароварня - это ваш основной бизнес? — Или есть какие-то другие, которые фокусни внимания направлены? Ну, у меня есть вот умф, косметика, да, и сыроварня. Ну, — ну за сыроварни был лаш главный, по сути, получается, на чём фокус, — думаю, да, думаю, да. — А потом всё изменилось, сейчас роварня и вот задача построить новый стартап

— да. А вот с точки зрения вашего фокуса, там вот наверняка вы там думаете как стратег на 5-10 лет вперёд, вот вы скорее видите, через 5-10 лет у вас меняется, ну, как бы ваши личные приоритеты, какой бизнес или продолжить сорваню качать и на сколько она вообще ещё может вырасти как бизнес. Вот у Е57 точек уже — я могу сказать, что у нас там мы считали, пытались так посчитать, это не точная цифра. У нас человек миллионов 17 человек прошло за эти годы через наши рестораны. А сколько всего сотрудников работает сейчас вот во всей сети совокупно уча партнёровзёров? — Ну 57 умножить на — 30-40. — Нет, в ресторане не меньше 100 в каждом. У нас же большие рестораны, — да? Не меньше 100. Поэтому ну — 1. 6 работает. Да. — Управляющая компания туда же. — Управляющая компания работает у нас до

псяти. — Угу. Здорово. А хочу такой вопрос задать. Очень интересный опыт. А вот если бы вот есть такая, можно знаете, суперселенная героев Marvel, там где есть всякий Железный человек, там Капитан Америка, такие люди, у которых есть свои суперспособности, один там бегает быстрее всех скорость света, кто-то там Халк там, он очень мощный. — Если бы мы всех предпринимателей обсуждали с позиции супергероев вселенной Marvel, то как бы вы ответили на вопрос, какие были бы у вас суперспособности, какой предприниматель? Ну, понятно, что герои Marvel - это метафора такая, у всех есть какие-то способности. — А, ну я лучше знаю твои недостатки, а их много, но это отдельная тема, может быть. М я думаю, что две способности, которые мне помогали, так сказать, в предпринимательском деле, хорошо помогали, это коммуникативность. Я достаточно контактный человек, и у меня широкий круг общения. И, как мне кажется, ну, и я легко общаюсь, со мной легко общаться, и умею находить общий язык с людьми. Да, вот это сильно помогло. Раз. Второе, поскольку я всегда интересовался чем-то новым, какой-то новизной, да, не только в сфере, но я ещё, условно говоря, в детстве там читал фантастику и науку жизни, другие журналы, которые связаны с наукой интересовался и так далее. Я думаю, что вот какое какое-то чутьё такое, которое сейчас называют визионерством, наверное, да. Хотя надо быть честным, если это сильно связано с возрастом, да? То есть сейчас а тренды определяют уже люди других поколений, и я их уже так не

чувствую, конечно, и трени тренды, ни людей, — но я это понимаю. — Спасибо. А еслини недостатки какие у вас? И как вы поняли, что это ваши недостатки? То есть это же наверняка не сразу в жизнь пришло. Ну, слушайте, это понять не сложно по результатам, да, всегда результат важен. Вот я думаю, что недостаток. Я думаю, что я не недостаточно организован, да. Есть люди, которые — вы более такой человек системы, — да? Ну, то есть это это, знаете, да, ну всегда полка в двух концах, да? Если я открыт к на визне там и пытаюсь чувствовать тренды и так далее, ну это может быть некая творческая составляющая, так сказать, как бы если можно так сказать: "Хочу там что-то новое открыть, привести или там создать". А хотя нет, наверное, это не противоречит дисциплине какой-то, наверное, нет. Ну, наверное, у меня вот

с дисциплиной, может быть, какой-то внутренней организованностью, системностью не сложилось так, как хотелось бы. Спасибо. А и такой вопрос, а представьте себе ситуацию, что вот вам приходят врачи, говорят: "Вам осталось жить 10 минут". Это всё, ну как бы, ну у вас есть 10 минут точно есть, да? Дальше всё. А к вам пришли ваши дети или близкие вам очень дорогие вам люди и говорят: "Расскажи, пожалуйста, вот ты за свою жизнь там прошёл столько кризисов, а ты из каждого нашёл возможность выйти и нашёл свою силу. Вот поделись. Вот мы планируем тоже заниматься бизнесом, планируем становиться успешными. А какие вот ты бы поделился, там, дал бы ключевые нам советы, как действовать в кризисе, как действовать в сложной жизни ситуации, когда вот, ну, вот не из-за тебя, не из-за твои там тупости, а вот, ну, как пример, там девяносто восьмой год, четырнадцатый год, двадцать второй год, когда, ну, реально всё сильно поразворачивается и ты терпишь убытки или проблемы. Вот как бы вы ответили на вопрос вот квинтесценция вашего опыта прохождения тяжёлых жизненных ситуаций, кризисов какие-то, может, есть уже успешные модели, установки, метод, что вы ответили? — Первое, самое главное, что все правильное решение принимаются, так сказать, холодным умом, рассудком и так далее. не терять рассудок, не испытывать лишних эмоций, а в любой ситуации, так сказать, собираться концентрироваться и делать план, так сказать, и ему следовать. Это первое. Второе, может быть, не менее важное. У меня вот есть некий принцип жизни, чтобы со мной не происходило, я в первую очередь себя спрашивал. сказать, в чём я ошибся или я виноват в том, что эта ситуация произошла, та, которой я не хотел бы, например, да, и в любой ситуации, даже связанной там с событиями текущими, а, ну, допустим, я не могу повлиять там на глобальную мировую, так сказать, политическую ситуацию, да, но я могу себя спросить, почему я этого не предусмотрел, не предвидел, не почувствовал, что это может произойти, почему я к этому не подготовился? Да. И вот этот принцип очень важен для любого предпринимателя, потому что если человек говорит, что, ну, вот тут как бы это произошло из-за этого, а вот тут такие события, а тут мне помешал вот тот человек, а тут у меня конкурент компании, он фактически говорит: "Ну, я сам ничего не решаю, я не хозяин, так сказать, своей судьбы, своего бизнеса. На меня всё влияет, поэтому я плыву по течению". Он этого не говорит, но по сути говорит, да? А если человек говорит, что во всём виноват я и за всё отвечаю я, то у него есть шанс это исправить. Внутренний окскунтроль получается. — Ну, конечно, да. — Так, супер. Ещё что? Ну вот это получается больше про настрой. Первое - это не терять рассудок. Второе - это признать, порефлексировать, где я допустил в прошлом ошибки, что в будущем их не допустить, не перестраховался. Ну да. — А теперь как справиться с ситуацией? Какие есть вот успешные действия? Может быть, вы там, не знаю, обращаетесь к каким-то близким людям за поддержкой эмоциональной или за там ресурсами или наоборот всё на себе замыкаете. Или, может, там 3 дня надо уехать в лес там без всего и сидеть думать, что делать. — Какой у вас личная стратегия кризи? На самом деле думать всегда надо, безусловно. Для меня самое лучшее лекарство в таких ситуациях - это действие. То есть, когда ты действуешь, что ты делаешь, чтобы это исправить, противостоять, спасти что-то, у тебя нет времени на уныние думать там про, так

сказать, про то, какой ты несчастный и так далее. Единственный вариант, я считаю, — сразу идти в действие. — Конечно, ну, в действие, но действие надо продумать, запланировать. Я не знаю, ну, мне кажется, что мне, по крайней мере, легче всего. Так, — здорово. У вас в бизнесе было, мне кажется, если не все, ну или, ну, даже по рассказу, почти все компании так или иначе строили через партнёрство, либо с холдингами, ну, или это конкретные люди, и даже сейчас там роварне тоже партнёрство, целых два партнёра ещё помимо вас есть на борту. — Угу. — Что вот вы за свои 65 лет поняли про партнёрство? — Ну, это не совсем так. У меня большинство моих компаний были а-а или мои совсем, или с партнёрами номиналитар. То есть я был всё равно — главный. — Главный, да. Но даже если это касается лаж, то в России практически англичане решений не принимали никаких. То есть у меня был картбланш полностью сказать. Ну он появился не сразу, через несколько лет. И, ну, хочу там, может быть, похвастаться, мы долгое время по проценту прибыли были номер один среди птисяти стран, там с лишним — у них. — У них, да. — Вот. То есть мы достаточно успешно действовали, получалось, да, сейчас так сложились обстоятельства, вот мы работаем в траве. Ну, это тоже интересно очень. — Ну вот и какие-то у вас есть личный там чек-лист партнёрство или вот опять же, если о таком вопросе передачи опыта близким людям? Ваши внуки посмотрят интервью, ваши правнуки посмотрят это интервью, интернет всё помнит. Через там 50-100 лет, может даже уже нас с вами не будет. Они увидят: "О, это же наш предок. И вот он такую мудрость изрёк про партнёрство". Мне кажется, партнёрство в бизнесе - это очень важный навык. — Я согласен с вами, да. Я думаю, что партнёрство оно бывает разным, на самом деле. И, конечно, бизнес - это про интерес, да? деньги. Всё равно, как ты не крути, там душа у тебя там или нет там у тебя души, всё равно главный критерий - это деньги, да, в бизнесе. Бизнес - это то, что приносит прибыль. Если какой-то, сказать, то, что называют бизнесом, прибыли не приносит, приносит убытки, это не бизнес, а что-то другое, хобби, развлечение, не знаю что, или мучение, не знаю, что угодно. Вот поэтому м для меня партнёрство - это в первую очередь, ну, это работа такая, да, это построение отношений, потому что вот не случайная история российского бизнеса - это огромное количество партнёрских конфликтов. А это происходит часто потому, что потому что люди, а у них разные ожидания. Они не проговорили всё на берегу подробно. Почему, например, у западных компаниях вот такие договора, там корпоративные договора, всё прописано там, сказать, до последней, потому что люди понимают, что вот сегодня мы с вами начали бизнес и мы как бы воодушевлены и видим примерно одинаково по общению. Во-первых, завтра видение может измениться. Во-вторых, мы ожидания наши внутренние были разные, да, и когда это вот зреет внутри тебя всё больше и больше, кончается это, как правило, взрывом. Вот поэтому партнёрство - это путь компромиссов, это путь регламентов, договорённостей, как решать вопросы. Это очень важная история. Это путь уважения к чужому мнению. И мне один мудрый, большой, очень крупный предприниматель посоветовал, что когда заходишь в бизнес, уже надо знать, как ты из него будешь выходить. То есть, чтобы выход тоже был просчитан в случае, если — у вас есть сейчас роне такой корпоративный договор и сценарий выхода каждого партнёра. — Ну, у нас есть ээ в уставе прописанные какие-то моменты, но такого подробного договора нет. Ну пока, слава богу, у нас а на уровне отношения мы решаем все вопросы наши. — Как часто вы встречаетесь на предмет бизнеса? Обсуждаете, что и что обсуждаете? Ну, поскольку операционный операционным управлением занимаются Игорь Соловоев и я в основном встречаемся часто. Аркадий, безусловно, в курсе всех вопросов и ключевые вопросы все мы обсуждаем вместе, но вот так, чтобы его вовлекать, потому что у него очень много бизнесов, и я думаю, что его просто не хватит на операционку и так далее. Мы стараемся его беречь в хорошем смысле этого слова, потому что Аркадий, э, гениальный человек на самом деле. И — и он приходит на какие-то процессеи, накидывает идей. Вот как вообще у вас распределены роли в партнёрстве? Кто за что отвечает и почему так вышло? — Ну, у нас, к сожалению, может быть, а может к счастью, не знаю, так жёстко не расписана роль. Мы все занимаемся всем. Но, естественно, мнение Аркадия, оно очень значимо. Поскольку мы в ресторанном бизнесе не так давно, а он уже всю жизнь, он фактически создал индустрию, то в этой стране Аркадий, не побоюсь этого слова.

Я думаю, что в огромной степени то, что ресторанный бизнес в России сейчас на очень хорошем мировом уровне находится, обогнав многие, в том числе развитые страны. Я без шуток говорю, а мы должны быть благодарны Аркадию, он гениальный визионер и а сделал очень много, да, всего. Ну, поэтому мы его слушаем. Ну а так вот я не знаю, у нас операционка, мы регулярно встречаемся, у нас совещание проводим, допускается вопросы. — Ну как минимум раз в неделю. — Раз в неделю. А что вы любите смотреть в на этих совещаниях? Какие-то всё у нас есть отдел. У нас управляющая компания работает. Она нормальная структурированная компания. Кстати, а во многом благодаря этому наша франшиза развивается так успешно, потому что это не только сама идея ресторана, да? Это то сопровождение, которое мы даём на протяжении всего всей жизни проекта. То есть, начиная от подписание договора, проектирования всего, мы всё сопровождаем. Наши сотрудники участвуют в дизайне, в инженерных всех проектов планировании кухни. Всё-всё. Потом мы контролируем стройку. Потом у нас на запуск выезжает команда большая там, которая иногда 2 недели там сидит и настраивает, так сказать, всё, чтобы уже дать добро на открытие. Потом открытие и потом мы контролируем, проверяем, следим. И я думаю, что в этом существенная часть успеха нашего. Да. — Ну, операционно как бы главный, кто там за прибыль, показатели, это вы или — Ну, у нас нету, мы формально не имеем, что у нас SEO есть, да. У нас есть генеральный директор, который, собственно, вот — как он появился, как вы выбрали его? — Ну, он у нас не первый, у нас было до этого три или четыре. Мы выбирали, да, — это с рынка пришедший человек или выращены? Нет, не выращены с рынка. — А почему не растили? Почему взяли с рынка человека? И почему? — Ну, у нас, вы знаете, что у нас так получилось, что мы же не планировали сетевой проект. Мы попробовали, это пошло, и мы стали развивать. И у нас, а, как-то так спрос наш и развитие такое органическое, а, опережало наши управленческие возможности, я бы так сказал. То есть мы догоняли процесс нашего собственного развития. Так получилось — к спросу по отношению к спросу рынку, — да, — и поэтому приходилось брать с рынка людей. — Но вы больше сторонник брать с рынка, готовых профессионалов или вызращивать внутри? — Ну вот влаш, например, мы выращивали всех. Это принцип, который мы, так сказать, унаследовали от материнской

компании и там было время и возможность. Потом, а, сказать, ДНК, если можно, ДКР СЛАЖ, она очень особенная, да, то есть там обычные методы управления не всегда и подходы работали, да, там надо было, сказать, и там успешно мы выращивали. Здесь, конечно, у нас есть у нас работают люди, которые руководят там отделами, например, которые выросли из управляющих ресторанами там, а эти управляющие выросли из замов там, например, там и так далее. То есть процесс какой-то, какая-то лестница у нас, так сказать, карьерная присутствует, безусловно. Ну, каких-то людей мы берём с рынка, это нормально абсолютно, я считаю. — Угу. — Свежая кровь - это тоже важно. — Спасибо. А как бы вы объяснили, чем вы занимаетесь своему пятилетнему внуку? Чем заниматься дедушка? — Чем я занимаюсь? Хороший вопрос. — Сложный вопрос. Пятилетнему внуку даже — я просто сын спросил. У меня сыну семь. — И я задал это. Я каждому сейчас чиновнику-то там предпринимателю задаю. У меня теперь интересные у всех настолько интересные ответы. — Ну вы знаете, я — ты же не можешь объяснить ему сложным языком. Он не понимает. Я пытаюсь в любом вопросе найти кор какого-то, да, так сказать, этого, но по большому счёту мы все пытаемся получить от жизни удовольствие, удовлетворение, да, — по большому счёту, это как бы такая общая цель, которая нас в каком-то смысле объединяет, даже, наверное, ну, если не брать больных людей, там, маньяков, я не знаю, кого там и так далее, нормальных людей. Аа, ну, в рамках этого, ну, бизнес, наверное, это то, чем, то, что я выбрал, то, чем мне нравится заниматься там, сказать, я надеюсь ещё какое-то время позаниматься, хотя возраст уже, сказать, я, в принципе, пенсионер уже, да, как бы по стандартам, хотя им себя не чувствую и хочу ещё поработать. Мне это интересно, мне это нравится. — То есть это деятельность, которая ты выбор, который будешь заниматься и который тебе нравится, — да? — У вас все бизнесы были, которым нравилось заниматься или нет? А, да, я думаю, да, слава богу, никто не заставлял ничем заниматься. Ну, в плане, что, как я услышал ещё там из молодости ещё из там Советского Союза, в принципе, бизнес манил как идея зарабатывать деньги, прибыль, организовывать деятельность пролечению прибыли. — Да, я реально, я даже — Ну, щебнем бы вы поторговали или нет оптом? — Ну, пошли бы эту нишу. Щебень оптом. — Не пробовал даже. Даже не пытался. Даже не пытался, — потому что нет отлика на это. — Нет отклика. Да. И вы знаете, на самом деле, я вот оборачиваюсь назад, так получилось, что поскольку я пошёл в Комсомол, а я работал сначала в Гуркоме Комсомола, который потом — я переместился в ЦК Комсомола. Это всё 3 года не прошло, да, но это был бурный период очень. Это был период трансформации как раз перемен, перестройка. Вот заканчивалась уже, э, так сказать, Россия маячила на носу развал Союза. Это было очень бурное, такое динамичное время. И, а-э, менялся строй, менялась палитра людей, которые принимали решение. У меня тогда девяностые, конец восьмидесятых был выход на очень многих людей знаковых. Мы общались тогда и с министрами, и с какими-то, сказать, ну, вот ещё не ставшими олигархами, олигархами там, сказать, и так далее. Было огромное количество возможностей тогда, а, за что-то зацепиться и, может быть, приобщиться к какому-то крупному бизнесу там. и так далее. Ну я сейчас оборачиваюсь назад, смотрю, думаю, почему я этого не сделал. Да, возможности были однозначные. Ну вот не зацепил, потому что цеплял что-то другое, занимался тем, что вот вызывало интерес. — Но прибыль вы любите? — Абсолютно, конечно. Но это же, понимаете, прибыль в данном случае - это оценка результатов твоей деятельности. — Ну будете заниматься деятельностью, которая очень нравится, но в которой маленькая прибыль. Ну, я сейчас занимаюсь, надеюсь, на большую. — Ну, это потенциал. Вот, например, у меня моя сестра младшая, она 7 лет мне младше, она логопед по образованию. Она никако не работала по специальности, но у неё много подрог и логопедов. — И мы с ней недавно, она говорит: "Я, говорит, решил открыть логопедический центр, вот их же нет". Я говорю: "Давай рынок посмотрим". И мы открываем рынок. И я был удивлён, что вот как думаете

сколько рынок логопедических услуг в России? Весь рынок. — Понятия не имею. — Ну вот предположение. Ну, думаю, что не очень большой, мне кажется. — Это логично учитыва какой в контекл. Не знаю, — ну, миллиард — 5 млрд руб., да. Но интересно другая статистика. Если посчитать, сколько специалистов в рынке труда — на выручку, то получается, что одного логопеда приходится в год всего лишь 150. 000 руб. рынка. Представляете? — Фантастика. — А если посмотреть, мы посмотрели рынок стоматологии, то стоматологии в Москве рынок 150 млрд. И соотношение выручки в Москве рынка к специалистам. Получается, что на одного стоматолога 15 мл 15 млн руб. в год. И поэтому мы видим огромное количество стоматологии, но мы не видим ни одного логопедического центра с вывезкой логопедии тут. Знаете почему? Потому что жевать, видимо, важнее, о чём говорить. А, да. Так вот, если бы вам очень нравилась такая вот деятельность, как логопедии, вы бы пошли заниматься, зная, что там размер рынка 5 млрд? — Если бы он нравилось, пошёл бы. — Пошли бы. — Угу. Но вам — если бы нравилось, но я не знаю, — там прибыли нет, там очень маленький рынок. — На самом деле я иногда думаю, что вот вообще не только сейчас с возрастом, но всю жизнь пытаюсь, так сказать, понять смысл жизни, может быть, в каком-то и понять людей там лучше. Это всегда мне было интересно. Да. И есть мнение такое, что наиболее счастливые люди в мире - это не самые богатые люди. Да. То, что не самые богатые, мы, наверное, знаем, потому что счастливый и богатый человек - это разные вещи. Мы знаем, что богатые люди тоже бывают несчастными, да. — А вот одни из самых счастливых людей - это учёные, да? Потому что это, как правило, увлечённые люди, которые занимаются своим делом, для которых, ну, они, может быть, не получают прибыль

они получают какую-то оплату своего труда там, да, м но они увлечены, занимаются, они открывают для себя что-то новое. Тут как бы это это эти виды занятия, эта деятельность, она в чём-то схожа, потому что бизнесмен по натуре своей, он близок к учёному, потому что учёный хочет что-то открыть, создать что-то новое. Бизнесмен, а он внутри всегда, во-первых, оптимист, потому что иначе бы он бизнесом вряд ли бы занялся, да? Во-вторых, он строитель, потому что бизнесмен всегда что-то создаёт. Ну, по-другому не бывает, да? он создаёт или бренд, или — здание, или продукт какой-то там и так далее, и так далее. Поэтому — я думаю, что я бы, наверное, пожертвовал прибылью, даже, может быть, если бы мне вот, ну, вот так вот, если мне что-то понравилось и понравилось бы и захотелось бы этим заниматься, я, скорее всего, этим бы и занимался, независимо от того, был бы это бизнес или нет. — Ну, это вы так рассуждаете, потому что вы уже состоятельный человек, у вас уже есть активы, уже есть там закрытые все базовые потребности. Вы знаете, сейчас это интересно, вотмне мне кажется, сейчас, а, если позволите, немножко на отвлечённую тему, да, аа мир претерпевает определённую трансформацию такую, да, вот, мм, ведь мы же вот, ну, как бы человек рождается, считается как бы свободным, да, то есть, э, чистый лист, ничего нет, да, вот он хочешь туда, хочешь сюда. На самом деле не совсем так, потому что, а, мы рождаемся в определённой среде, где есть язык, где есть какие-то нормы поведения, нормы воспитания. Всё это вкладывают, вкладывают человека, пока у него ещё фактически нет самостоятельного сознания. И вот ребёнок там в 5-7 лет, поскольку я детским психологом был, да, а меня всегда удивлял этот факт. А вы заметили, какие дети вот в младшем возрасте активные, весёлые, такие счастливые, жизнерадостные, буйство энергии и так далее. Если просидеть школьный школьную, так сказать, программу, то фактически с каждым годом это всё уходит. Счастье, энергия, веселья, а всё больше серьёзности, то есть человека ставят в рамки. — Всё больше залома вот здесь, — да. И нам фактически цивилизация даёт, а в том числе и набор ценностей и целей, к которым мы все стремимся. Мы их не сами придумали. И у нас есть выбор просто. Мы можем выбрать или это, или то. Ну вот хорошо быть богатым, да, условно говоря, да? Значит, мы бежим за деньгами, хорошо иметь дом, мы бежим туда, хорошо иметь там красивую жену, я не знаю, там что угодно. Хорошо есть вот это, а не то. Мы не особо выбираем. То есть мы выбираем, но из набора из какого-то — предложенного нам общество, — да. И вот чему я это всё говорю, потому что сейчас, а-э, мне кажется, происходит такая трансформация ценностей. Вот последние там 20-30 лет, а, мир, в том числе и мы, Россия, я имею в виду, да, бежали вот за некоторыми набором ценностям, которые, э, являются атрибутами главными там капиталистического мира, скажем, да, материальными. Материальными в первую очередь, да, це ценностями. То есть мы хотели лучшего качества жизни, мы хотели, а, больше, так сказать, одежды, — машин, самолётов, поездок, да, и, в общем-то, к этому стремились. Если у тебя сегодня там Лада, завтра, не знаю, BMW, послезавтра Rolls-Royce, прогресс очевиден, счастье близко. Вот если, а, в частности, поэтому там предметы роскоши, да, были очень популярны и произошло бурное развитие, так сказать, этого рынка. Я помню время, когда Gucci и Louis Viton были такими, а, пыльными магазинами для очень пожилых людей, такой какой-то, сказать, э, маленькими, не модными, не современными совершенно, ну, добротными, дорогими, тем не менее, это в девяностые годы, да. Потом они пошли вот фэшн, потом они стали развиваться, потом этот фэшн, так сказать, развился до каких-то огромных размеров. И сейчас, я не знаю, если не следить, LVMH, да, то есть холдинг Бернар Бернардо Арно, — он за полтора года потерял по половину капитализации, то есть 80 млрд потерял. Это такого не было ещё, да? То есть индустрия, видимо, достигла пика и стала это сейчас происходит не только с ними, ещё со многими люксовыми брендами. Это в значительной степени падение там восточного рынка всего, там Китая в первую очередь. Ну и не только. Интерес падает. — В Москве тоже, я чувствую, — да, потому что люди поняли, что платить, переплачивать и многократно переплачивать за эти фетиши не имеет никакого смысла. То есть они не приносят счастья. Более того, они перестали быть знаком эксклюзивности какой-то. Да. — Вот поколение, которое сейчас, мой сын, которому сейчас 27 лет, он айтишник, он очень коммуникабельный парень. Он, например, гораздо меньше ходит в рестораны, чем я. Они с друзьями как-то по-другому времени проходят. Сейчас происходит некая трансформация ценностей, на мой взгляд, а, ну, в рамках, может быть, вообще изменений в мире больших, да, вот изменений модели, так сказать, вот мира той, который мы прожили там, может, последние 50 лет. Вот. И в этом смысле это очень интересная тема вообще. А, отвлекусь немного от темы самой. Мне кажется, в этом контексте происходят изменения ресторанов рынка. Вот, в частности, тот тренд, который на простую еду, он замещает тренд на сложную еду. Вот почему на патриках у меня тут Коммерсант FM тут пару дней назад. — Я слышу, что у них там большие проблемы в ресторанах на патриках. — А, большие проблемы, да. У меня там тоже есть несколько ресторанов. У меня есть ещё рестораны там свои вот или с другими партнёрами. А небольшие. Что-то работаешь, что-то нет. Два ресторана мы закрыли на Патриха недавно. — Вы закрыли? — Я закрыл лично. А вообще шесть ресторанов за последние несколько месяцев закрылись там. Аа ну это связано с тем, что аудитория меняется на патриках, а это тоже, возможно, поколенческий такой процесс. А в значительной степени, на мой взгляд, что мне кажется, что вот та еда, которая была очень похожа во всех патричных ресторанах, несмотря на то, что там много было шефов талантливых там разных, еда стала очень похожей, она немножко приелась, и тренд уходит. И приходит тренд на более демократичную, может быть, простую, понятную еду. А я думаю, что мир ждут большие изменения. Я думаю, что новому поколению предпринимателей, а надо будет вообще на какие-то другие ориентироваться вещи, потому что сейчас искусственный интеллект, так сказать, приходит в нашу жизнь семимильными шагами. И как он её изменит, мы не знаем. Есть как бы абсолютно апокалиптические, то есть что это конец света надвигающийся, что тоже вполне вероятно. Вот. А-а, может быть, это будет помощью большой, потому что на самом деле вот, а-э, в XIX веке в конце, когда была мощная индустриализация, которая высвобождала огромное количество

сельское хозяйства, например, эффективность, в разы там увеличилась, крестьянам некуда стало деваться. Куда делись крестьяне? — В города пошли. — Пошли в города в работы. — Революци, — ну, революция - это побочное уже явление такое, а так в целом индустриализация во всём мире, да? — Урбанизация городов, да, фабрики должны, — да, фабрики и так далее. И а люди, которые освободились там, стали заниматься производством. Они стали производить эффективнее намного товары, услуги там, ээ, и опять освободились. Освободившиеся люди, наверное, пошли куда-то в науку и предпринимательство, потому что стали появляться новые технологии, всё больше они стали развиваться там и так далее, и так далее. Поэтому есть надежда, что искусственный интеллект станет тоже каким-то этапом веха, — как промышленная революция, — наверное, да. Хотя, знаете, вот почему-то люди возомнили себя венцом цивилизации. Всегда так принято считать, что человек венец творения Божьего или там эволюционного, я не знаю, и так далее. А кто сказал, что это так, никто не знает. На самом деле вполне вероятно, что, а, оглядываясь на эволюцию, так сказать, назад, да, что те виды животных, которые существовали там миллионы или миллиарды лет назад, каждый, там сказать, вид, доминирующий в какой-то период, он порождал новый вид, который, в общем-то, в каком-то смысле мог статьвщиком предыдущего. Поэтому, ну, не исключено, что следующий этап развития жизни, так называемой, на Земле - это не органическая жизнь. — Я читал исследование, где приводится такой финал, — что жизнь на земле останется и будет очень успешная и эффективная и познание космоса галаксии. Только это будем уже не мы делать, а машины. — А нужно им это будет или нет? — Да. — Машинам сложный вопрос. — Да. Вы всегда были таким скромным человеком. — Я? — Да. Но я не считаю себя очень скромным, во-первых. Во-вторых, ну не знаю, как-то для меня этика отношений, поведения всегда достаточно важная история была. Кто вам это привил? Как это опыт, ошибки, жизнь? Э пинки или это воспитание родителей или что? Или это были наставники? — Ну, я думаю, в первую очередь родители. родители, конечно, потому что, ну, я, во-первых, один ребёнок был, вот, а родители у меня были педагоги, учителя. — Ну, папа был сначала учителем, потом директором школы, потом закончил он карьеру свою профессором, доктором наук, завкафедрой. Вот он много книжек написал, которые сдавались. Вот он ещё живописью занимался. Очень чувствуется, что вы из очень интеллигентной семьи. — Ну — это прямо вы даже вошли когда в комнату сегодня сюда. — Спасибо большое. — Сразу те вибрации пошли. — Ну может быть, да. Ну, конечно, родители в первую очередь, потому что родители, во-первых, это была моя среда, первичная среда, во-вторых, круг общения первычный там и так далее, тоже как во многом был заданный. Поэтому — У вас много друзей? — Да. — Сколько? — Ну вот понятие друг, оно такое сейчас. — И кого вы считаете своим другом? Вы знаете, это сложный вопрос, на самом деле. Это сложный вопрос. Я думаю, что друзей вот так вот в глубоком смысле этого слова, наверное, немного, но они есть там буквально два-три человека. Но близких людей, знакомых, близких по духу вот, сказать, на которых можно положиться, думаю, что довольно много. — А близких сколько? близких, ну, десяток, наверное, полтора, я не знаю, да, то есть людей, люди, с которыми я часто общаюсь, сказать, провожу время там и так далее. — Вы в среднем много с каждым из них уже вместе дружите времени? — Ну, в основном, да, в основном — это люди, которые пришли к вам вот недавно в жизнь, может быть, пять лет или те, которы Есть люди, которые недавно пришли. Есть какие-то старые связи открыто. У меня есть достаточно близкие люди, которые там, которым сейчас 30 лет, например, там небольшим, да, я с ними общаюсь и мне кажется, ну, обеим сторонам общение интересно. Я вообще считаю, что моё, может быть, главное достижение в жизни, а, ну, семья, дети не обсуждаются, это понятно, да? А, ну бизнес, бизнесмен я средний, честно говоря, я, может, слишком увлечённый человек. хваталось всё время за что-то новое, хотя можно было довести что-то до конца. Это вот я бы посоветовал молодым предпринимателям быть системными и последовательными, да, и дисциплинированными. Это то, чего мне не хватало, да, это очень важно. А вот можно метафору маленькую, да?

Вот мне как-то казалось, у меня было вот реально такое ощущение, что вот буду нескромны. Мне казалось, что я в принципе не глупый парень, да, как бы у меня было такое ощущение, что я хорошо соображаю, часто ловлю то и вижу то, чего не видят другие. И поэтому я могу, ну, что-то сделать больше. Вот, грубо говоря, я могу перескочить через ступеньку, через две, а может быть, через пять. Но жизнь меня всё время возвращала к ситуации, что вот на третий этаж ты запрыгнуть, хоть ты какой умный способный, ты не запрыгнешь одним махом, а по лестнице ты дойдёшь спокойно. Но может быть не за одно мгновение, но ты должен пройти каждую ступеньку, и тогда ты будешь на третьем этаже надёжно, спокойно, без риска для жизни. Очень важно проходить ступеньки. Иногда, когда ты идёшь по ступенькам, возникает возможность прыгнуть далеко. Ну вот для этого надо идти по ступенькам каждый день всё равно. Что для вас сегодня было бы третьим этажом? Или есть ли такой третий этаж? — Третий этаж, куда вы идёте по ступенькум? Ну я сейчас закончу мысль про — общение. Я хотел сказать, что, возможно, самым большим достижением в жизни я считаю то, что мне, а-а, не приходилось общаться с людьми в жизни и работать, с которыми, которыми мне не хотелось бы или неприятно было работать, или, например, ну, так сказать, жертвую какими-то своими ощущениями и эмоциями, а общаться с тем, с кем было бы выгодно общаться, но, но прямо не очень приятно, я считаю. Считаю, что это очень важно создавать вокруг себя среду, которая комфортна. — Угу. И какой третий этаж сегодня? — Если он, — ну, вы знаете, я боюсь показаться сумасшедшим основам, но больше всего я хотел бы разгадать загадку человечества. Вообще — какую? — Ну вот основную. Кто мы, откуда пришли, зачем мы здесь? эти вопросы, которые мучают людей, не я их придумал, да, так сказать, мучают философов, учёных

писателей уже тысячелетия, так сказать, они мне тоже интересны. И — вы куда-нибудь продвинулись в их анализе? — Ну, я очень много читал всегда и сейчас интересуюсь и литературой, и, как вы сказать, какой-то научной литературой тоже. Ну, в принципе, думаю, обсуждаю. У меня есть друзья, с которыми, которые это, которым это не безынтересно, и мы рассуждаем на эту тему тоже. — Какой текущий статус этой задачки? — Текущий, вы знаете, у идеала есть одно нерушимое свойство, недостижимость. Потому что идеал - это то, к чему ты стремишь. Это не похоже на третий этаж, который можно последонно прийти. Сколько сотен лет люди пытаются прийти на этот этаж? — Бороться искать, найти и не сдаваться. — Да. — Ну, вы знаете, а в бизнесе в том числе часто важнее бывает процесс, чем цель. Цель очень важна, безусловно. Но если тебе важна только цель, а не неинтересен процесс, это практически обречённый вариант. Понимаете, — почему? А потому что для того, чтобы дойти до цели, ну, надо выкладываться, надо вовлечённость большую, так сказать, прикладывать туда. Если тебе это не интересно, это мучительно, не нужно. Здорово. Сколько лет вы бы хотели прожить? — Да сколько получится. — Ну, есть какая-то там амбиция, нет. — Или просто То есть вы можете — Нет, нет. — О смерти много думаете? Я не очень верующий, но как бы воля Божья, да, наверное, или воля случая, я не знаю. А о смерти, конечно, думаю. Все думают об этом. Я думаю, что все, большинство людей, подавляющее думают об этом. Думают по-разному, в разном вора. Ну, вы помните, да, у Булгаково что написано было, да? Главный атрибут смерти - это её неожиданность, непредсказуемость. Да. — А на сколько лет сегодня себя ощущаете? Вы знаете, я не чувствую разницы большой между собой сегодня и там 30 лет назад. Физически, да, наверное, уже какие-то признаки есть. А так в зеркало иногда смотрю, удивляюсь, думаю, ты что ли, что-то не так? Да нет, внутри пока, слава богу, есть желание жить и оптимизм. И я всем этого желаю, на самом деле.

Какие бы три вещи вы посоветовали людям, которым сейчас 20 лет? Ну, во-первых, жить здесь и сейчас, каждый день проживать, так как это банальная вещь, но она, знаете, у банальных, у банальности есть атрибут один и тотже. Они, как всегда, как правило, правильные, да. Вот жиз, если сейчас получать удовольствие, удовлетворение от жизни, потому что все мы к этому стремимся так или иначе, именно в моменты заниматься тем, чем нравится заниматься. Для того, чтобы понравилось то занятие, которым ты занимаешься, надо в него тоже вложить что-то. Надо найти что-то своё и заниматься именно этим. И быть вовлечённым, вкладываться, добиваться результатов. Я думаю, что это самый такой правильный и понятный путь. Какие бы три вещи вы сегодня бы посоветовали с колокольни возраста людям, которым сейчас 30? Ну вот примерно я, мне 33, — да? — Мм. В 33 я думаю, что человек уже определился, большинство людей с тем, что чего они хотят. в 33 хороший возраст вообще, да, вспоминая историю христианство. Вот. А я думаю, что в 33 очень правильно не тратить зря время, потому что время - это самый, а, невосполняемый, так сказать, самый важный человеческий ресурс. Надо каждый час, минуту там использовать с какой-то целью, с какой-то с како с каким-то пониманием это этого прожитого времени. Неважно, это может быть и развлечение, удовольствие, но должно быть понимание. Всё равно это первое. Второе, что бы я посоветовал - это так сказать

управлять собой своим временем полностью. Не в этом плане дисциплины важная вещь, да? То есть как бы я думаю, что мы часто бываем вот в ситуации, ну, я не знаю, там самый примитивный пример. Пришёл куда-то на какую-то вечеринку, думаешь, посижу недолго и уйду, а потом раз, завис, застрял. Вот это уже если есть план, значит, надо его исполнять. В следующий раз может быть планировать по-разному. Угу. И третье. — Третье. Даже не знаю. Ну, наверное, учиться всё равно учиться, узнавать что-то новое, это важно. Знаете, кто-то, по-моему, Генри Фор сказал или кто-то сказал из великих, что человек, а, умирает, когда перестаёт учиться, а похорон лишь формальность. — Какие три вещи поставители бы людям, которым 40 лет? 40 лет это, знаете, я помню, когда мне было 40 с чем-то, у меня был, наверное, кризис среднего возраста или что. — 40, — да? 40 с чем-то, да? 40 с чем-то. Я бы посоветовал в первую очередь вот не обращать внимания на пресловутый кризис среднего возраста, потому что он, а, накрывает, как мне кажется, большинство мужчин. Вот что понимать, что впереди ещё очень долго интересная жизнь. и что каждый возраст открывает новые горизонты. — Так и ещё. — А в 40 лет - это время, когда надо, если этого не делаюсь ранее, начать уделять внимание своему здоровью, потому что это

важно, это критический возраст для того, чтобы — поймать ещё себя, — поймать, поймать и, так сказать, продлить свою жизнь, насколько это возможно. — Не в 30. Ну, в 30. Я думаю, что в 40 это более актуально. Угу. — Вообще есть, понимаешь, что а 30, 36-38 лет - это возраст переломный, когда организм начинает вот стареть, да, как это не грустно звучит, — да? — Вот. И третье, я бы вот в 40 лет посоветовал бы ещё обращать внимание на свои связи, потому что а с каждым десятилетием заводить друзей, так сказать, или близких людей становится, ну, несколько сложнее, да. Вот. И поэтому беречь, беречь то, что есть вокруг тебя, свои седь. Потому что, что такое человек? Человек - это набор его социальных связей. Потому что если человека поселить в лесу в избушке одного, он фактически человеком не будет. У него может будет еда там и возможность существовать физически, но без коммуникации это не человек. — То есть быть более аккуратным и оберегать свои связи, — да? Беречь свои связи в 40 лет и быть внимательным к ним. Да. — О'кей. 50 лет. — Всё сложнее. Сложнее, вы знаете, — даже не каждый день есть уникальная возможность спросить опытного, мудрого человека с результатами в жизни. Про его взгляд на каждого. — Я не уверен, что я мудрый человек. Я, честно говоря, в 50 лет об этом. Хотя каждый рубеж вот для каждого. — Мы выяснили, что вы также не очень скромный. — А — мы также выяснили, что вы не очень скромный. — Да, и не скромный. Вот. в 50 лет, вот каждый рубеж, я помню, когда мне было лет 13, а я очень много читал действия, очень много литературы читал, и какому-то герою литературному было 40. А, ну это было бы было что-то из средних веков произведения. И я подумал, вот 40 лет жить, наверное, уже вообще незачем.

40 лет - это уже какой-то дикий возраст там и так далее. На самом деле не так. Каждый возраст интересен, но в 50 лет я думаю, что — что нужно обязательно сделать в 50 лет или попробовать с ним. Я думаю, что вот сейчас, особенно в этот период жизни, 50 лет для мужчины, по крайней мере, это возраст такой зрелости, да, это возраст, может быть, пика его возможностей, когда он физически, умственно ещё абсолютно, сказать, способен, активен и так далее, но у него ещё есть богатый опыт за спиной, да? То есть как бы он уже прошёл какие-то, сказать, и 50 лет я бы посоветовал максимально бы его использовать. максимально. То есть вот в отрезке 50-60, а, мне кажется, можно добиться максимальных результатов. И вот а особенно, если занимаюсь любимым делом, надо вот с особой страстью это делать. — Угу. Здорово. Спасибо. Вы как человек, который из ресторана отрасли, а какие назвали бы сейчас три ресторана, которые вы поставили бы максимальную оценку собственного Мишлена? И нельзя называть рестораны, которые ваши. Вы знаете, мне очень сложно дать такую оценку, потому что рестораны бесконечно перемалываются, и они мы смотрим на них по-другому уже. Я ходил в рестораны часто и до того, как начал ими заниматься. Вот. Но сейчас взгляд совершенно другой. Вот из недавно открытых мне очень понравилось то, что открыл Аркадий Новиков. Это Брасырей мост. Там сочетание дизайна. само помещение архитектурное историческое, так сказать, но этот ресторан мог бы быть топовым, ну, в любом крупном городе мира, так сказать. — Плюс там шеф блестящий, на мой взгляд, тоже, поэтому еда там очень вкусная — из новых, да. — Из тех ресторанов, которые — ваша самые любимые, может быть, — любимые. Ну вот вот лент нет у меня любимого ресторана, к сожалению, вот из того, что долго живёт, ну я не знаю. Мне кажется, вот Сахалин Зарькова, например, очень хороший ресторан, потому что он, а, долго работает, держит уровень качества, и сервиса. И он меня удивляет. Я там последнее время как-то достаточно часто бываю, то на каких-то мероприятиях, то просто. И меня удивляет то, что там и в будни, и в выходные. Выходные вообще понятно, но в будне даже в понедельник там почти полный ресторан, он большой. — Угу. — Вот. — И третий. — Третий. Ну не знаю. Мне очень нравятся рестораны Веню в Париже, если это — супер — сказать, да. — Почему? Чем он нравится? — Ну, там очень простое меню, очень атмосферный, очень такой, тоже работает очень давно, очень стабильно. Качество прекрасное. Ну, главное - это атмосфера там, там вот какая-то она как сложилась, они её держат, там меняются люди, но вместе с тем вот атмосферы остаются. Очень хорошее место. — Здорово. И финальный вопрос. Интернет помнит всё. Это видео переживёт, скорее всего, нас, учитывающе нашествие искусственного интеллекта. И это видео смогут посмотреть все ваши потомки. У вас есть возможность сказать всё, что угодно в будущее своим потомкам, внукам, правнукам, — киберправнукам. — Киберправнукам, да. Что бы им сказали? — Всё, что угодно можно. Ну, я бы им сказал бы одну простую вещь, что если они меня слышат, то я счастлив. — Всё, здорово. Спасибо огромное. — Спасибо вам. Спасибо, — дорогие друзья. Подписывайтесь на наше сообщество на сервисе ВК видео. Там наши подкасты выходят раньше всего.