Будущее Без РАБОТЫ и ДЕНЕГ | Либерманы

Сейчас однозначно пузырь. Миллионы бизнесов могут потерять вообще свою маржинальность и компании начнут всю её съедать. Деньги перестанут иметь какое-либо значение. — Единственный способ продолжать быть актуальными - это мы не очень хотим, чтобы это решение принимало небольшое количество — государст или корпорации. — 1% шанс. Но если сработает это триллионный бизнес. Что вам даёт такую смелость? Мы стали беднее всех вокруг. Ну мы же знаем, как всё начать с нуля. И в следующий же год у нас уже был как бы миллион долларов на личном счету. Когда вы мне сделали пич, меня знаете, что испугало? Что и Black Rock уже, и Black Stone, все ввязались в эту гонку. И вы. Мне кажется, мы эту битву проиграем. — Передовые компании, как только они контролируют рынок, они перестают двигаться вперёд. — 10 млн предпринимателей сильнее, чем Google, Amazon, Microsoft и вместе взятые. С какими гигантскими проблемами мы столкнёмся. Появляются роботы. Роботы дешевле, послушней, быстрее, точнее, никто не будет работать. — А секс-роботы, как вы считаете

братцы и сёстры? Сегодня очень хороший день, потому что у меня броукаст с невероятными людьми. Давид и Данил Барманы, единственные люди, которые работают ещё больше, чем я, и единственные люди, которые ещё более дефокусированные, чем я. Большинство людей в жи в мире занимаются одним и долго, а у вас всегда что-то новое. Мне очень нравится ваш последний проект Гонка. Это децентрализированные вычислительные центры. Сейчас все большие компании, Google, Facebook и так далее, там бахают всё больше и больше дата-центры, да, 1 км, там 1 ГВТ. Вот многие меня спрашивают: "ОскаRO, я хочу там один контейнер купить и его поставить там на гидроэлектростанцию за 1 цент энергии. Это вообще тема или не тема? — Это то, что нас вдохновило с самого начала на этот проект. Мы посмотрели на сеть Биткои не как на финансовый продукт, — не как на то, что мы знаем вот это наше — цифровое золото, — а как на инфраструктуру. И мы были удивлены тому, что вот это сообщество смогло создать инфраструктуру вот дата-центров больше, чем Google, Amazon, Microsoft, XAI, Open AI вместе взятые. 26 ГВт дата-центров. существует 26 ГВт майнинга, который децентрализованный. Да, — да, это больше, чем всё, что пока построили. Вот Маск обещает 500 гигавт, и у них нету пока 500 ГВ, у них сильно меньше. Я недавно на одном из выступлений сказал такую фразу: "Кто лучше строит инфраструктуру: Сатоши или Илон Маск? " Оказывается, что Сатоши, то есть вот у Илона в этом году его за год он сделал 1 гигават. И это уже считается, что только такие люди, как он, могут строить такие вещи. — Биткои добавил 5 ГВт. — Ну 10 млн предпринимателей по-любому сильнее, чем один предприниматель. Мне каждый третий день пишет какой-то предприниматель, говорит: "Оскар, я хочу построить, сделать маленький дата-центр. Он будет заниматься майнингом и искусственным интеллектом". Да. Есть ли в этом смысл? Я говорю: "Ну, если у тебя есть дешёвая электроэнергия, есть". Почему-то все сейчас всё-таки идут в гигантизм, да? Вот сейчас Саудовская Арабия, вот здесь мы сейчас в Арабских

Эмиратах. Вообще вот этот регион хочет быть дата-центром мира, да, когда там дешёвая энергия и сумасшедшее количество вычислительных систем. А почему все идут в размер? Почему никто не строит маленькую там одну гидроэлектростанцию или одну атомную мини-станцию? В чём преимущество масштаба? О том, чтобы тренировать эти модели, нужны вот это вот очень сплочённые, очень концентрированные дата-центры, где скорость между серверами очень высокая. Но то, что мы наблюдаем именно с точки зрения науки, показывает, что это не так. — А нет такого сценария, что появятся вот эти большие дата-центры, да, стоимость вычислительных мощностей будет падать, падать, и вся эта децентрализованная сеть станет ненужной. — Мы видим обратное. Вот они сейчас строят эти дата-центры, и они их строят мало того, что очень дорого. То есть они за всё переплачивают, очень дорого это делают. — И они строят всё из текущих карт Nvid. И это очень плохая затея, потому что, если мы посмотрим на Биткои, Биткоин развивался совершенно не так. Он развивался за счёт этих 10 млн предпринимателей, каждый из которых такой: "А могу ли я построить лучше? А могу вот я немножко здесь подпаять? Могу ли я сделать чипы лучше? " И в итоге стоимость вот этих вычислений биткоина упала в 300. 000 раз за 15 лет. Такой скорости улучшения эффективности не видно совершенно в области GPU, например. — 12-13 лет спустя всё сводится к тому, что это просто цена электричества. То есть вот цена биткоина - это цена электричества. Чисто по — поэтому это гигантизм, это временное такое явление. Понятно, что правит эквити фондом. Это более такая понятная история. — У них нет тем, куда можно забахать триллионы, — да? А тут она появилась, и они такие: "Вот, конечно, да, жахаем". Но если бы ты попробовал сегодня сеть Биткои со всей мощностью вычисления этой сети построить, повторить, используя Nvidiaкарты, используя вот эти вот дата-центры, как они их строят сейчас, тебе нужно было бы потратить 5 квадриллинв долларов. Это не эффективный путь. Это точно вот это путь в никуда. Ну я понимаю, вы делаете, вы правильно назвали компанию гонка. Вы вписались в эту гонку. Сейчас однозначно пузырь, не пузырь AI, а пузырь инвестиции в AI, да. Соответственно, все инвестиционные фонды мира, у них конфликт интересов, им нужно как можно больше денег запулить просто, да, у них страх что-то пропустить. Сейчас каждый день они в новостях читают, там и Black Roрок уже, и Blackstone. Все ввязались в эту гонку. И вы, ну, вы единственный, кого я знаю, кто сделал это децентрализованно. Да, эта ставка, она может сработать, может нет. — Абсолютно. На самом деле есть какой-то, не знаю, 1% шанса того, что наш подход выиграет точно так же, как выиграл в какой-то момент подход с биткоином. Но если этот подход выиграет, то в нём есть огромное количество преимуществ для большого количества участников. Вот сейчас мы говорим эти вот парочка пенсионных фондов в мире, там десяток этих самых суверенных фондов со своими сотнями миллиардов и триллионами вступают в игру централизованного и а при этом существует вообще-то на секундочку 8 млрд людей, у которых работа исчезнет. Миллионы бизнесов, которые могут потерять вообще свою маржинальность за счёт того, что и компании начнут всю её съедать. И вот и в их общем интересе, чтобы цена и доступность и распределённость и грохнулась. Но она уже грохнулась 40 раз, да, за, по-моему, за последние 2 года. Кстати, я встречался с королём Бутана, ээ, и там он говорит: "У меня текут реки". На каждую реку можно поставить гидроэлектростанции и дата-центр, — и они их уже ставят. — Вот они их ставят, да. Ну, это такие более маленькие мощности, чем то, что делает Америка, Саудовская Аравия и Китай. для масштаба бутана то, что они намайнили больше битков, чем любое другое правительство в мире. Ну молодцы же. И, ну, таких игроков есть от короля Бутана до какого-то предпринимателя, который себе один контейнер асексов купил. Конечно, уже через там 5-6 лет у нас появятся первые вычислительные мощности в космосе. Там просто эти чипы будут уже на в прошлом месяце вывели первые а Nvidia чипы в космос. Понятно, что сейчас это ещё не рентабельно, но они демонстрируют, что это можно, а в итоге это будет суперрентабельно. — Ребята, мне очень нравится то, чем вы занимаетесь. Это огромная ставка, 1% шанс, но если сработает это триллионный бизнес. Очень круто, что вы это делаете.

Расскажите коротко, когда вы заработали вообще первые ощутимые деньги и какие действия были до этого, чтобы их заработать? — Здесь интересно, что наша история, она как раз очень gradual. А вот мы с каждой стадии, вот стадии, когда у нас вообще совсем нету никаких денег. Вот первые наши ощуе деньги были, когда мы а продали интернет-провайдера, это было 30. 000 долларов. — Вы сделали маленького провайдера интернета. — Объяснили что-то типа вот 12, это 12 сотен, 1. 200 квартир, вот у себя там где-то в новых черёмышках и подключили к — И кто это купил? Это купил просто другой. Это консолидация. — Golden Tлеком тогда вот поглощал всю эту мелочню. На самом деле даже не сам, а через два слоя посредников, которые там скупали, дальше скупали и дальше перепродавали. — Весь этот интернет на самом деле построили вот такие вот маленькие игроки и дальше просто большие игроки это

консолидировали. — О'кей, 30. 000 долларов. Дальше — следующий, наверное, вот а первый личный миллион, а это была анимационная студия. — На самом деле до анимационной студии мы ещё сделали игровую студию, и она, на самом деле, росла в капитализации. Э, но денег мы сами не видели, ни зарплаты себе не платили, ничего. А инвесторы вкладывали деньги, но она прогорела в кризис 2008 года. Суно инвесторы перестали вкладывать. Надо было ещё года полтора до доза закончить. Это всё прове. — Ну, это большая ошибка. Вы вместо того, чтобы итерациями запускаться, вы хотели здесь. — Вот, знаешь, мы рванули в эту штуку, потеряли всё. Следующая уже компанию, которую запустились, так нажен один продукт, один фокус, монопродукт, одно понимание нашей деятельности. Мы сделали эту штуку, и в следующий же год у нас уже был как бы миллион долларов на личном счету. — Что конкретного сделали? — Анимацио анимационную студию. Мы тогда, а, как раз делали процесс, мы использовали компьютерное зрение для того, чтобы делать анимацию на порядке быстрее, чем кто-либо в мире на тот момент делал. Мы на самом деле не знали на тот момент, когда мы это всё делали, мы думали, что это классно, но мы не — насколько это было невозможно. А вот это как раз были вот эти первые шаги, когда то, что вот мы сейчас испытываем как искусственный интеллект, вот было небольшое количество людей на тот момент, которые понимали, что эта технология вроде звучит странно, всё какие-то случайные цифры, вот это — маматически работает, — но они работали невероятно, а классно. Мы тогда производили полчаса анимации за неделю, а тогда самый ближайший конкурент, а это был South Park, который производил анимацию за 4 месяца. И они вот, ну, сильно упростили анимацию, как вы знаете, только для того, чтобы производить её за 4 месяца. А дальше все уже шли 9 месяцев, 12 месяцев за

эпизод. — Вы решили эту проблему, да, и сделали быстрее, дешевле, и это купил кто у вас? — Ты много лет строишь бизнес, вкладываешь туда всю свою энергию, время, деньги и вдруг понимаешь, что у него нет будущего. Выбор неправильной идеи, неправильной бизнес-модели - это самая большая ошибка предпринимателей, когда очень талантливые люди просто тратят своё время на мёртвое направление. И очень часто это заранее известно. 10 февраля мы собираемся в городе Ташкент, чтобы сделать мою систему бизнес modelтинг. только конкретная работа над одним вопросом: а есть ли у моей бизнес-модели потенциал или как её можно адаптировать, чтобы она имела шанс стать большой? Мы разберём вообще все единороги, которые есть, будем смотреть, выбирать, конкурировать и пичить всё это вместе в одном предпринимательскомне. Приглашаю вас 10 февраля, город Ташкент. Бизнес modelтинг. Это купил кто у вас? Шоу — шоу. а мут личности, которая как раз это было на основывалась на прошлой неделе событиях. И в этом была как раз безумная реакция публики, потому что, ну, вот анимация, при этом это только что произошло. — На самом деле, это даже была не наша идея. Был президент Первого канала Нь, который обнаружил, что мы носимся по рынку и говорим, что мы можем это сделать. Он сказал: "Вот у меня есть идея. Можем на новостях прошлой недели делать эти штуки. Можете, мы сказали: "Не видим проблемы". И дальше решили проблему. Получается, вы заработали, потому что вы были на передовой, да, вы как бы мы пытались всем предлагать их, и никто как бы не реагировал. Кто-то среагировал, и оказалось, что это большой успех.

— И дальше вот мы уже с этим начали свою транзицию в штатыхали. Вы заработали миллион долларов. — Ну вот миллион первый год. В итоге это много лет происчитало. Это был такой, конечно, генерирующий бизнес без инвесторов, без инвестиций. — Это ровно 10 лет назад. 15. И вы решили вот тогда переехать в Америку. — И тогда же пому вот мы на самом деле поняли, что э в для этих технологий, для того, что мы можем делать в это потолок, условно в России. Вот как для анимеции мы уехали в — Да, рынок, да, просто рынок России он просто ограничен. — Мы были рыноком России в плане телевизионной CGI анимации в такой скорости.

Следующая ступенька финансового успеха уже была, когда мы сделали, а, ещё одну вот полностью технологическую компанию в компьютерном зрении и продали её Снаэпу. Да, — Snap - это компания, которая владеет снапчатом, а, за 60 млн долларов. Вот там вот есть аватары у каждого — персонажики. Каждый человек может себе сделать своего индивидуализированного персонажа. Это вот технологии, которые построили мы в внутри Снапчата в первой. Сколько прошло времени от вот вы начали это делать и Snapchat это купил? — А там меньше полугода прошло. — Это по сути они купили вас за команду или за выручку? За что они вас купили? — Не было ни выручки, ни продукта. Именно aquхаire. На самом деле — equхайire - это когда компания покупает другую компанию только из-за команды, да? Что просто чисто предприниматель собирает команду, эта команда является там каким-то ресурсом у там очень редкими и она покупается. технологические компании вот Сликон долины, они уже давно, а, осознали, а, и поэтому там такой развитый венчн рынок, а что единственный способ продолжать быть актуальными - это вот поглощать команды. Как только ты видишь, что кто-то за что-то вот зацепи зацепился, он понял, а как работает какой-то продукт, ты вот его, а, впитываешь. Нанять людей ты этих не можешь. И это такое вот как э так кровь младенцев, условно говоря, в общую корпоративную вот эту вот э структуру, которая чаще всего становится всё медленнее, медленнее. Срос

— получается, вы переехали в Америку, да, и уже через полгода нет, на самом деле мы приехали в Америку. Сначала мы работали в Голливуде много лет, — а, и производили анимацию с ведущими студиями там мы поработали с, да, я не знаю, для может быть не скажет имена типа Джимми Феллена и Джона Стюрда, но Роберт младший, наверное, это имя, которое мы узнаваем. Вот мы с ними всеми поработали, создавая анимационные эпизоды, — жили в Лос-Анджелесе и — и вносились по всему Голливуду, создавая различные эпизоды, — миниты, всякие мини-проекты, — но это было тяжело. Вот вы имгранты приехали, брались за любой проект там так или иначе, да, это было сложно или это было? — Ну, ты знаешь, у нас была при этом идущее шоу в России, которое приносило достаточно денег, чтобы мы могли вбухивать всё это обратно в то, чтобы носиться по Голливуду и пытаться захватить внимание какого-то количества звёзд внутри Голливуда. — Но всех приезжайших предпринимателей мы предупреждаем, что как раз это сложный путь. Ты вот такой на самом деле когда в штаты переезжаешь, это такой, условно говоря, тауншифтинг, потому что любые твои достижения вне они ноль. — Но у вас был, у вас очень редкий случай, когда действительно Россия является дойной коровой. Реально деньги брали из России и переводили в Америку.

— Мы пытли миллионы долларов на то, чтобы развивать свою студию в LA. И это стало заметным, и мы дошли до какого-то уровня. Но потом мы поняли, насколько сильно мы не хотим работать в LA. Голливуд очень сопротивлялся именно технологиям. Они сейчас всё ещё сопротивляются технологиям. Вот недавно подписали, что нет, мы не используем AI при написании сценари. Там очень большое сопротивление. — Среднее лицо, принимающее решение, достаточно старое, там 50-60 лет, они — консервативные, у них нет никакого смысла. — Знаешь, что ты говоршь день лицо 56 лет, а нас в Голливуд, вот мы сначала приехали в Нью-Йорк и нас познакомили с таким уже глубоко на пенсии восьмидесятипятиемилетним Джозеф. Марвин Джозефсон. Марвин Джозесон. Он был одним из создателей одного из пяти ключевых агентств в Голливуде и уже был на пенсии в Нью-Йорке. Он в нас вцепился и сказал: "Сейчас я вас со всеми познакомлю". И он просто таскал нас, как смотрите, что я нашёл. Таскал нас по Голливуду, со всеми таким образом познакомил. Так мы узнали людей в Голливуде. Но, но ты прав, это бы это индустрия, существующая 100 лет. А, и поэтому в ней люди столетние, которые держат её и очень плотно в неё вцепились. И дальше ты растёшь снизу сначала там прямо же карьера как идёт. Кем бы ты не был, если ты хочешь попасть в Голливуд, ты идёшь сначала с того, что разносишь почту в агентствах. И вот когда ты разносишь почту, потом тебя замечает агент, и он делает тебя своим ассистентом. А после того, как ты стал ассистентом, ты можешь перерасти в агента. Когда ты перерос в агента, это после этого ты идёшь в какие-то, не знаю, директорские позиции в студиях. И так, это вот эта вот карьера роста внутри Голливуда, она именно так и выглядит для любого человека. — Вот. А нам всё-таки очень хотелось созвать именно чистые технологии. Мы переехали в Силиконовую долину.

— Давайте очень коротко про переезды, да? Потому что для многих только 3% населения Земли меняет место жительства. 97% для них это — просто новая жизнь. Да. Как бы вы приняли решение уехать из России в Лос-Анджелес, да? Расскажите больше про ваши внутренние ощущения, как вы это, Понятно, что вы у друг друга есть, вы вместе это сделали, но — как вы это ощущали, это решение? — Ну, первое для нас это, конечно, вот исходило из того, что нам интересно было делать проекты, которые были бы глобальными. — Да. Ну, вы сделали что-то, для чего самый большой рынок в Лос-Анджелес. Не было какого-то внутреннего сопротивления? У вас какие-то разговоры были? Типа, ну, — было то, что вот ты вот теряешь всё то, что накопил до этого. Ну вот, с точки зрения репутации там, а возможности, а и более того, нас ещё в самом начале этого пути, а как раз я не помню, кто нам это сказал, но нас предупредили, что, а, приготовьтесь, что 7 лет займёт для того, чтобы да вот этого положения, которым вы были до того. — И мы сча таки, да, нет, у нас — это реально занялось, ну, там занят. Вот. А, правда, надо сказать, что в отличие, например, от других мест, в которых мы были, там реально можно полностью интегрироваться и полностью войти на все уровни общества, но это всё равно занимает э занимает время. И это, конечно, было очень всё равно сложный период, — не? Но у вас был арбитраж, у вас была технология, и у вас были люди, да? В России были люди, которые дешевле. Там в Лос-Анджелесе любой специалист стоит как каменный мост, да, как бы у вас получается такой арбитраж плюс технология, но нам вам надо было продавать. И просто продажа - это такое, у вас вроде всё есть, но не продаётся и всё как бы. — И это такой вот процесс. И мы очень, а, многих предпринимателей за вот за эти 15 лет, когда они приезжали, вот готовили к этому процессу, что вот это, что вам придётся испытать. Более

того, там ещё это, ну, это так негласно, но это то, как работает этот рынок. Он очень высоконкурентный, но и объём рынка невероятно больше. И в этом плане любому таланту там точно есть место и точно, э, там ты получишь сильно больше, чем где-либо ещё. — Я тоже жил в Лос-Анджелес. Там просто этих талантов миллионы, и они все вот каждый день в надежде, что кто-то их заметят, что они завирусятся там, что где-то они стрельнут. Ну, как бы 99% этих талантов в конечном итоге — уе — либо на улице оказывается, либо уезжает. — Приток эмигрантов в LA миллион человек в год. Отток эмигрантов в LA 999. 000 в год. — Вот. Ну и из-за этого как раз складывается культура, а когда вот они немножко ждут, с тобой все встретятся сразу, да, выживешь ты не выживешь, да, ну, потому что тратит на тебя эмоционально там как бы время. Всё, — мы таких же тут видим, у нас тут миллион свои собственные тоже приезжают.

— Они точно открытые, они точно тебя принимают. С нами все встречались на первую встрече, но чтобы бизнес дайте, вот это просто заняло время. И главное, что даже не вопрос усилия, просто время. — В итоге же, как сnпчат случился. Да, мы встретились случайно в доме друга в Аспине с Эвоном. Но дальше что получилось, что когда он начал о нас размышлять, ему понравилось, он пошёл наводить справки, потому что мы рассказывали, как мы работали в Голливуде, смешные истории, как то записывали, то, делали другое. И оказалось, что у него на совете директоров сидит Майкл Линтон, который был президентом Sony Pictures в последние, не знаю, 20 лет, наверное. И Майкл был одним из его первых инвесторов в Сnпчаat, и поэтому он у него в Совете дикторов сидел. — А с Майклом мы были чуть ли не с первом, ну, в первые месяцы нашего переезда в Голливуд. Вот как раз вот эти приятные встречи с людьми, которые вроде почему-то с тобой встретился, президент Sony Pictures и не по, то есть друзья друзей познакомили, и никогда ни к чему не привело, но у него в голове осталось. И дальше он видел и слышал, что мы появляемся там и там среди его других людей. И когда Эвен пришёл и спросил: "Кто что знает, Макс сказал: "Да, классные парни, я их помню, они до сих пор классно от". А — вот так делаются сделки, действительно. Да. То есть это кажется, что в момент, да, на самом деле это много лет выстраивается, — но у вас есть такое свойство, вы влюбляете в себя людей. Вот когда люди с вами встречаются, у них возникает такая быстрая симпатия и какое-то удивление, да, вот ваш манера общения это работает. — Я думаю, что потому что мы тоже влюбляемся, даже мы как бы когда встречаем какого-то новы человека, мы просто очень хотим узнать больше о том, что он из себя представляет, что он делает. — И помогать, помогать. Просто как бы любой человек, который это встречаешь, делаешь какой-то импут на помощь ему, и всё это усимиряется.

— А расскажите вот ваше отвращение от Голливуда и Лос-Анджелесов, когда оно возникло первый раз и как долго оно росло. — Это начало прорастать практически сразу. Вот как только мы столкнулись с бизнес-этикой, там она очень сильно отличается от технологического рынка. А одно из таких, один из таких показателей был, что мы сначала в первый раз, когда мы приехали в Штаты на какую-то именно конференцию индустриальную, это была игровая — GDC, — GDC Сан-Франциско, — и мы были поражены, насколько топлюди открыто рассказывают о всех своих секретах, о том, что они делают. — Ребята, а мы за этот год сделали вот такую технологию, кто сможет так же, как мы. И мы были в шоке те от того, как это классно. А потом мы приехали на первую конференцию, — и там было у нас такой секретный проект, мы никому не скажем, но это самое лучшее, самое паразит. Никому не скажем. — Ну то есть настолько этика наоборот закрытая, настолько вот в Сан-Франциско, если ты приехал, тебя познакомят сразу же с людьми и ничего не будут от этого хотеть — в Лос-Анджелес. Пожалуйста, 10% — какую долю я получу от всего, что вы будете делать? сделать и так далее. Пока не подпишешь, я тебя не знакомлю. И это вот прорастало в нас, что ну совсем не наш тип ведения бизнеса. — Но при этом вы промучились сколько лет? — 3 года. Года — 4 года. Всё-таки как бы зажали зубы и

конец концом этому было, когда на самом деле мы уже сформировали сделку. Мы мы, понимаешь, мы зажимали зубы, но тем не менее мы изучали и понимали эту этику. Мы поняли, о'кей, это так работает. Мы её очень системно описали для себя и поняли, как мы можем скомбинировать, ну, как бы математически, физически скомбинировать сделку, которая не может не может прогореть. И действительно, мы эту сделку довели до того, что глава анимации Фокс на первой же встрече сказала: "Вау, я беру, давайте подписываем контракт". Но как только случилось: контракт", люди, которые участвовали в этом, мы собрали звёздную команду. и платили им миллионы долларов. Они все такие: "Ого, как это быстро случилось. Мы хотим больше денег. Прямо сейчас платите нам сразу, иначе мы уходим". Вся эта группа вокруг нас, которую мы собирали, они вдруг развалились, — ушли и забрали с собой вот всё, что можно было. И мы такие: "Да пошли вы все". — Я теперь понимаю, почему вы создали этот проект, который берёт долю не в компании, а долю в человеке. Да, потому что когда все как фрилансеры работают сегодня здесь, завтра там, юрлицо не имеет значения, да, это невозможно никак заземлить. Человек настолько гибкая фигура, да, что он себя воспринимает как такую компанию, да, которая может в любой момент перейти. — Поэтому интереснейшая штука. Нам тоже когда-то давно предлагали такие же сделки. Давайте мы вот в вас инвестируем много, но люди не готовы были за это платить. Они такие: "Я помогу, а вы мне долю". Я такой: "Не помогу? " Вот. А и я всю работу сделаю. Я и деньги должен понять, и то, и другое, а ты долю. А поэтому, когда мы осмысляли для себя этот проект, мы посчитали вот а как мы для себя бы вот хотели бы, чтобы в нас проинвестировали и получив долю в нас и точно такую же схему предлагали другим. И вот когда мы вот эту штуку переосмыслили, тогда мы поняли, чтобы очень там, не знаю, у нас был successсрей, 60%, а, предпринимателей в Сильконой долине, которых мы интервьировали на предмет того, взяли ли бы они у нас деньги под такую сделку, сказали: "Да, 60%". Значит, это всё, конечно, вопрос баланса, баланса того, как эти отношения ставятся. — Проекты могут быть неуспешными, сотни, но человек становится успешными, как следствие, да, он идёт от неё. Ну, это я понимаю вашу боль, которую вы испытали. Вот в этом ээ рынке в Лос-Анджелес. Я сам там жил, я понимаю вот это действительно как будто рынок вот ээ агентов недвижимости, да, когда при этом во всём остальном. И вот у вас вот эта точка максимальной боли, когда у вас развалилась сделка, да, вот эта, и вы говорите: "Всё, это было тяжело

психологически там". — Мы на самом деле в тот же момент потеряли практически все свои деньги в банковском кризисе Греции и Кипра. Вот у нас всё было в банках там. И они деньги все сгорели, знаешь, они же всё тебе до 100. 000 — всё выше. И там миллионы долларов, миллионы, много миллионов долларов сгорело и ничего не получили обратно. А и в этот момент мы без денег с развалившейся сделкой, которая должна была принести 30 млн долларов ревеню вот с одного только проекта, она вот прямо распалась перед нами. Мы уезжаем отсюда и переехали с пустыми карманами в Силиконную Делин. — Ну, не совсем пустыми, чуть-чуть всё-таки было. — На тот момент были пустые. Совсем, прямо пустые. У нас в акциях различных стартапах были инвестиции. Мы прямо с пустыми камнями переехали в Силикон долину, поселились в гостевой комнате у друзей. И вот оттуда мы начали думать, а что дальше? — А у вас Кешпоток из России закончился? Вот этот раньше закончился. Мы стали не тем, что стоило показываться по Первому каналу — и шоу прекратилось. И поэтому как бы и мы уехали, шоу прекратилось, всё вообще все концы с Россией были абсолютно обороны. — Вот эта точка максимальной боли, и вы сказали, мы хотим всё, кроме вот противоположность этого, да? — Не знаешь, максимальная точка боли была всё-таки раньше до того, как бы ещё при про при банкротстве игровой компании. Тогда просто оказалось, что наши инвесторы деньги с бандитами, вот это всё, и они начали нам угрожать: "Убьём всю семью вашу, найдём". Вот это всё это была максимальная точка боли. Она была в России, как бы когда мы уехали в Голливуд. Да, мы всё потеряли, да, банки у нас всё отняли, мы такие: "Ну, мы же знаем, как всё начать с нуля, и можем начать с нуля". Да, было чуть-чуть депрессивно. Сколько-то месяцев надо было оклематься, а потом вдруг оказалось, что один из стартапов, который мы инвестировали, сильно растёт и все хотят купить. Мы продали secondн, у нас оказалось пару сотен тысяч долларов на счету, и с них мы на кикстартнули новый стартап. И это даже был не тот, который мы продали СnПчату. Тот не получился. Здесь как раз такой

момент в том, что и это то, что мы тоже очень стараемся обучать предпринимателей, не всё получится. — Почти всё не получится. — Ну, я думаю, всего, что вы там напридумывали между собой, я думаю, 99% так и не случилось. 1% случился из того, что случилось, 90% не сработало, чуть-чуть сработало. — Да, даже вот есть вот эти вот красивые картинки вроде того, что у Илона Маска получаются все проекты. Но если посмотреть немножко поближе, то Nerли Link и Boring Company как стартапы не существовали бы. Они финансируются просто за счёт того, что инвесторы говорят: "Если вы сюда не положите, да, если вы не положите сюда, то мы не дадим вам инвестировать SpaceX", да? То есть это уже такие resarch-проекты, а которые как стартапы не выжили бы. Ну потому что не все идеи вовремя. — И мы очень хотим, чтобы они получились у Илона. Мы прямо он молодец, что инвестирует кучу своих денег и делает всю эту штуку. Но тем не менее как бы не всё получается. Не — у вас уже получается то, что вы потратили прямо очень много усилий вот эта игра многолетняя работы, да, там ничего не дало, а там, где вы мало усилий сделали, раз 60 млн долларов. Я думаю, что как раз большую часть вот в нашей индустрии есть вот это понятие product market fit, да, который никто не знает, никто не может угадать, — да, это когда продукт решает проблему рынка и это доказано. — И очень часто, ну, особенно когда а м ты занимаешься вот этой деятельностью, предсказывание будущего очень часто можно быть чуть раньше. И вот это чуть раньше — ты был прав. Это единственное, что у тебя осталось — абсолютно. заработал другой человек — абсолютно — кто-то после этого, — потому что, например, вот несколько лет назад мы начали это движение, и мы очень много выступали и пушили в то, что нужно инвестировать в будущее людей. А и было много подкастов, и самые популярные из них приносили нам в лучшем случае, что много людей просило у нас денег. А, и о'кей, хорошо. А сейчас вот нашим новым проектом с гонкой, а, точно так же много подкастов, тоже много импута, но этот импут куда положить? Как вам дать миллион долларов? Как вам дать 10 млн? Как вам дать 20 млн долларов? И это и есть Product Market Fit. — Да, очень время очень сильно влияет. И это такое вот дзен состояние, которое должен любой фаундер принять. Потому что с одной стороны, когда ты запускаешь, ты должен быть абсолютным верующим, ну, потому что ты не пройдёшь через вот эти вот первые вещи, но ты всё равно вопрос времени попал. Ты вот в это время, когда вот сейчас, когда всё улетает. — Ну ещё вопрос, кем ты? Вот у вас там были не там неудачи, какие-то успехи, неудачи, но вы как люди становились более ценными. Вопрос, один из вопросов: кем ты становишься? Ты можешь стать богатым, но ты стал деградировать и а вы стали такими людьми, которых готовы купить за 60 млн долларов. А вот расскажите чуть-чуть

про, чтобы закончить вашу личную историю, в какой момент вы стали прямо состоятельными людьми? Это вот сделка 60 млн. Ну, это в акциях, но компания уже через полгода была публичной, поэтому, когда тебе в акциях и публичная компания, это как раз — то же самое, как деньги, да, — они провалились тут же в оценке своей, поэтому нам сначала нужно было их вытягивать обратно. Много кто убежал из компании, мы такие: "Нет, нет, нет, это зависит всё наше как бы состояние, мы никуда не пойдём". И поэтому мы помогали компании вытянуться — 5 лет вы побыли в компании. — 4 года. — 4 с по Да, года. — Вот. И это, ну вот с тех пор уже — вы стали состоятельными людьми, да? Вот эта сделка сделала вас состоятельными. Теперь вы занимаетесь имеете ресурсы заниматься много чем. Да

давайте коротко поговорим про выбор. Вот ээ ачас 80% бизнесов, которые на данный момент существуют, становятся неактуальными. Они просто умирают. Да. Вот у меня вокруг в окружении 80% предпринимателей там жалуются, там не получается, всё идёт вниз, да, как бы потому что пришла новая технология, новая эра и не все готовы адаптироваться. И возникает у миллионов предпринимателей вопрос, чем заниматься. Да, вот вы много раз в жизни принимали решение на что фокусироваться, чем мы будем заниматься, да? Вот расскажите чуть-чуть про свои как бы идеи, да, первые принципы, как вы принимаете решение, чем вот сейчас вы гонкой занялись, да, до этого этим. Как вы принимаете решение? Дай уточним. Гонкой мы занялись не сейчас. Гонку мы сейчас запустили, но чтобы её сейчас запустить, нужно было 2 года поработать и ещё год до того понаблюдать внимательно за рынком, потому что мы же запустили сначала в 2001 году другую AI-компанию, которая успешно начала продавать большим американским компаниям свой сервис, но в какой-то момент мы поняли, что там нету продукт маркетфита. При этом одновременно с этим происходят лмы. И вот когда мы посмотрели на всё это и поняли всё, что мы понимаем про рынок, какое-то время заняло нас подумать, как мы можем переключиться. И как только мы приняли это решение, переключились, дальше было 2 года работы уверенности некоторый. Вот, как Давид говорит, надо верующим быть человеком, что ты херачишь 2 года в создании продукта, про который вообще ни фига не понятно, будет ли у него Market Fit. Что вам даёт такую смелость? Вот ты говоришь: "Мы делаем что-то", имеет шанс 1%. Вы вроде не похожи на таких камикадзы предпринимателей, — но ну у нас есть другая грань, камикадзе. А и наша грань - это в нашей миссии, в том, чего мы хотели построить в жизни. И так же, как оно у нас уводится вообще не в ту сторону. И мы занимаемся теми вещами, которые мы верим, а не обязательно теми, которые нужны людям в моменте сейчас бизнесу, предпринимателям, там, покупателю. А, и точно так же получилось с гонкой. Только единственное, что вот абсолютно совпало, что это фит именно что в рынок и совпадает с нашей верой в нашей вот миссии, которую пится быст. Ну, это большой рынок. Смотрите, вы всё-таки выбрали ба, возможно самый большой рынок текущего времени. Как вы думаете про размер рынка? конкуренцию? Как вы думаете про такие вещи? — А мы думаем именно о точках роста, да? То есть на тот момент, когда мы принимали решение, он не был ещё вот таким вот гигантичным. И это м такая вещь, что с одной стороны а говоря о методологии, да, вот если постараться из этого что-то разложить, первое - это то, что в действительности сейчас такой период времени, что с одной стороны, если вы просто продолжите заниматься, чем вы занимались, это будет достаточно болезненный э период

— да? Как часто вы ставите под сомнение? Вот вы общаетесь, типа, вообще мы правильным, вообще мы должны этим заниматься, вот мы очень усердно чем-то занимаемся. минимум 2 года. Каждые 2 года очень резко. Ну, в смысле, прямо сильно ставим под сомнение. То есть вот — вы находитесь в Execution, да? Вот продаёте там, продаёте, а потом останавливаетесь, типа мы вообще в правильное место бьём очень усердно, да? — Вот минимум 2 года мы делаем очень сильную критику того, что мы делаем. И мы прямо себе это сделали искусственно. То есть, потому что изнутри такое решение принять очень сложно, потому что ты же веришь, это твой ребёночек, — у тебя искажение полное. Ты столько туда вложил, ты готов умереть. — Мы посчитали статистику по 30. 000 стартапов какой период времени уходило на то, чтобы прийти к успеху. Если не пришёл, то какое количество из них на самом деле ни к чему не пришли, если не пришли за это время примерно бизнесме, да. И вот мы решили, что вот 2 года вот мы очень критично подругаем. Вот из 2 года надо себе, а ну как бы надо переключаться в очень активного критика. — Если за 2 года нету существенных доказательств, да, что это работает, надо бросать, — да, и мы делали вот это. Мы в прошлом делали эту ошибку, когда мы не поступали таким образом — и вытрачивали все деньги, так мы ещё добьёмся. — И это можно сделать только искусственно. То есть для себя в любом случае нужно выстраивать какие-то такие правила, потому что из внутри интуиции очень, о, очень сложно принять это, — да. И, конечно же, будет — куча примеров, контрпримеров куча, и мы про них всех знаем. Там Airbnb то, другое, третье, перетерпели, дожали. Когда мы их посчитаем, их количество и посмотрим на об этого. Невоз неправильно и невозможно на них смотреть с этой точки зрения. — Ну, если смотреть на 30. 000 стартапов - это практически правил. Да, ну вы всё-таки вот смотри, у людей есть разные

амбиции, да. Вот я там в Силиконовой долине сейчас всё лето был, там обычный какой-то индус, который приехал из какой-то деревни, говорит: "Я хочу победить Salesфce". Почему-то в этом мальчике в голове родилась идея: "Чем я хуже, чем Sales Force? " Да. Вот откуда рождается вот этот уровень амбициозности, да? Вот вот у вас это есть, вы сравните себя, с кем вы себя сравниваете вообще? Там на кого вы смотрите? — Мы смотрим на своего папу. Наш папа поставил перед собой с 13-14 лет цель понять, как работает сознание человека на биофизическом уровне. А и до конца жизни, до конца жизни он этим занимался и прошёл дальше всех и дальше многих. Его работы восьмидесятых, начала конца семидесятых сейчас доходят до учёных в этой области. Мы смотрим на него в этом смысле. Это как бы опять же нас двое, поэтому мы постоянно общаемся. Это проще. На у нас было на кого смотреть наш на наши родители. Сколько у папы было детей? — Девять. У нас девять братьев и сестёр. А я восьмой. Нет, седьмой. Он восьмой. — Я восьмой. А вот я думаю, что первый мы точно очень сильно эту смелость черпаем из семьи. А, и вот то, что ты говоришь, вот нас двое, на самом деле, мы делаем ещё. — Вы все так дружно общаетесь или — О, нет, в пятером мы работаем вместе. — Да. Вот мы с сёстрами в целом равные партнёры в своих компаниях, — а те четверо, которые не работают с вами, — а у них своя жизнь такая хорошая и успешная, что они всегда смотрели как на дурачков. Они говорят: "Да идите вы к нам в банк работать, да идите там то другое". И мы такие: "Нет, нет, мы будем мир менять". — А вот то есть с одной стороны семья, с другой стороны нас очень сильно а вдохновляет очень отдалённая миссия, и мы очень советуем. — Ну откуда она? Ну, большинство людей как бы не верит, что я смогу оставить какую-то вмятину в этой в этом космосе, да. — Да. Вот есть такая штука, вот есть такой инструмент, опять же, не всегда получается и ему научить, но вот мы стараемся. А что если ты возьмёшь любую цель, вот любую, вообще хочу быть самым известным певцом, то дальше вот с твоего положения сейчас, если ты будешь расти в ту сторону в два раза каждый год, ты можешь достичь чего угодно. Вот Илон Маск, его состояние всё это время росло два раза в год. Вот он самый богатый человек на Земле. А вот в этом плане достичь можно всего, что угодно. И не надо себе сразу же представлять, а как я вот там вот буду. Вот когда будешь, тогда будешь. Вот ты сначала себе представь, куда ты хочешь, а дальше просто дай себе вот эту вот более краткосрочную цель в этом году вырасти в два раза. Вот если тебя слушают 10 человек, вот сейчас готовые слушать, то вот дай себе, что вот 20 будет, а дальше дай себе время. Вот просто, к сожалению, а сейчас в основном люди себе, когда планы строят, они строят там на два, на три, на 4 года. За 4 года очень сложно чего-то достичь. За 30 лет можно достичь — чего угодно. Просто вот нету лимитов, нету границ. Можно стать кем бы вы ни хотели.

— Долгосрочная идея, да. Вот это больше всего воспитает. А вы у вас есть какая-то картинка будущего, куда вы хотите прийти? — Я думаю, что вот это, во-первых, с одной стороны, у нас в семье было нормально. Вот всегда обсуждались какие-то очень большие вещи, и для нас было нормально их обсуждать. Потом Советский Союз распался. И вот для нас это была пивол точка, в которой наши гениальные родители, учёные потеряли всё, включая работу. И вообще, как бы мы стали беднее всех вокруг. И единственное, почему мы поначалу не почувствовали этой бедности, потому что наша мама, предсказав развал Советского Союза, купила еды крупы на 7 лет, закрыла этой стеллажами стены от пола до потолка, и мы не голодали. — Вот. И но в этом всём опыте вот мы увидели для себя вот эту вот идею того, что что-то не так, как-то не так работает мир. И вот хочется сделать так, чтобы всё-таки было изобилие в мире. — В общем, ваша идея в том, чтобы мир был в изобилии, чтобы — через технологический прогресс мы всё-таки были очень впечатлены а тем, что нес технологический прогс. — Компьютерны было очень рано, восьмидесятые. Вот я думаю, что вот это, конечно, нам создало, ну, нечестное помощью. С одной стороны, мы были вот в одной из самых бедных семей во всей округе, но при этом из-за того, что родители были учёные, у нас были компьютеры, а, раньше, чем у нас был интернет раньше, чем — родители так и не нашли себя в коммерческом мире. Ни в чём не нашли. — Ну, наш папа двадцать пятого года рождения, поэтому они уже пенсионерами были в тот момент, когда это всё происходило. Нет, не нашли. И более того, они были такими учёными, которые такое бизнес нельзя трогать. Это всё

я понял. Смотри, вот в этом мире полного изобилия, да, работать для людей будет опционально, да, как бы ты можешь решать, работать, не работать, у людей будет всё, да? Не боитесь ли вы, когда для людей работа будет опциональна, что большинство людей в мире с этим просто не справится? — Давай так, смотри, мы смотрим на это через обратную призму. Это неминуемо, поэтому мы можем этого бояться. Нам нужно всем этого бояться. Но когда мы этого боимся, мы должны задуматься, а что мы с этим будем делать? Потому что не то, что ой, страшно, давайте не пойдём туда, мы уже не сейчас. — Почему можно задизайнить систему, в котором работа не опциональна, в которой система, которая заставляет людей работать, не давать людям бесплатные деньги, например, — заставля то, как это будет развиваться действительности сейчас будет активно решаться. Для нас как раз один из таких, условно говоря, страхов заключается в том, а что мы не очень хотим, чтобы это решение за нас, за всех принимало вот какое-то небольшое количество текущих корпораций. Вот смотри, либо ты живёшь, либо система тебя живёт. Да, вот иногда, когда я жил в Германии, у меня было такое ощущение, что система тебя живёт, потому что Германия очень системная страна. И там сейчас с появлением искусства интеллекта есть такие инструменты, которые могут система может жить всех людей. Да, как бы и как бы что — и мы сейчас, к сожалению, држимся очень быстро в этом направлении на таком масштабе, на котором никогда ещё не испытывали. И мы как раз очень хотим этого — избежать — будущего избежать на — за счёт децентрализации, за счёт того, что каждый человек — фактически вот как бы э это изобилие должно по идее привести к тому, что у каждого человека есть всё необходимое, что ему нужно для того, чтобы организовать свою жизнь самостоятельно. всё знание, весь интеллект, весь труд, причём даже не мой труд, вот труд меня вместе с моим роботом или с роем моих роботов. И если это у каждого человека есть и он каждый себя может этим обеспечить, ты прав. Дальше возникает вопрос эgenженн человека и что вообще в жизни делать. Это в большей степени, нам кажется будет зависеть от воспитания и образования и вообще мотивации того, что у человека в голове.

— Ну, сейчас мы проигрываем эту войну. Ну, смотрите, давайте честно, давайте вот я вижу ваше видение чуть-чуть, да? Сейчас средний человек просто превращается в тыкалку, да? Вот по сути вот просто тыкать и тебе алгоритмы что-то подают, интеллект деградирует, потому что наша нейронка-то не изменилась. Вот у меня четверо детей, да, у тебя скоро будет ребёнок. Как ты вообще планируешь развивать его нейросеть? Вот у тебя скоро будет нейросетка, да, вот человека, который твой папа изучал. Как ты планируешь? Я думаю, что как раз здесь основное, чему стоит учиться, это тому, чтобы принимать решение. А вот если представить вот этот будущее, в котором всё может быть тебе доставлено без каких-либо барьеров, — трудом становится выбрать, что именно ты будешь испытывать. И трудом станотся выбрать, например, не потреблять слишком много, ограничить себя, стоицизм, тот третье. Как бы на самом деле трудом является отказ. — Ну так если подумать, да, вот без того, чтобы это было работой, люди бегают марафоны нам, ну как бы вот в ту сторону надо двигаться, чтобы представить, что мир будущего он такой вот, что вот это вот мы марафоны будем бегать не потому, что это работа, не потому, что ты за это что-то получаешь, а потому, что ты выбираешь вот некоторый такой вот путь. — Мне кажется, мы эту битву проиграем. Вы сейчас говорите про очень продвинутых людей, да? Большинство людей там в Индии 1,5 млрд, там Пакистан, Камбоджа, они получают там инструмент, который дофамин быстрый, там удовлетворение, всё, что ты хочешь. Они не смогут, большинство людей в мире не смогут определить, что они хотят, как они хотят, они будут просто идти по ниточке. — Смотри, негативный сценарий, а возможен и он в действительности, если вот так взвешивать, то он сейчас очень вероятный. Я бы даже сказал, что на самом деле эти вот кликалки и скроллеры с видосиками, это не главное, чего нам стоит бояться. Почему? Потому что как только исчезнет бизнес за ними, как только кто-то перестанет на них зарабатывать, потому что все перестанут зарабатывать как таковое, то, ну, это тоже исчезнет. Ты сам будешь себе генерировать эти видео. Это надо знать, что ты хочешь. Поэтому ты даже не будешь себе их генерировать.

— Но, но есть два тренда. И вот действительности может замечать, э, в зависимости от того, на каком ты фокусируешься, так ты видишь будущее. Вот можно видеть тренд TikTok, да, вот тебе просто несётся поток или reals, тебя просто несётся поток, а можешь видеть тренд chatчат GPT, — да, — super intentional вещь. Это же там ты всё ты получаешь только тогда, когда спросил и люди проводят время в чат GPT не меньше, — чем в ТикТоке. Так что есть тренд и такой, и такой. И в этом плане, а как раз мы думаем, что вот эти intentional а вещи благодаря AI, они как раз имеют, наконец сильно больший потенциал, чем вот этот вот слопинг.

— Хорошо, нарисуйте положительный сценарий вот следующие 15 лет ваш положительный сценарий, за который вы топите. Гонка или какая-то подобная сеть децентрализованная делает так, что AI децентрализован. К чему это приводит? Это привед к тому, что так же, как в биткоине цена вычисления падает в десятки или не в сотни тысяч раз, приводя к полному изобилию интеллекта. То есть каждому человеку максимальный суперинтеллект доступен бесплатно, можно считать. Параллельно вместе с этим появляются роботы, которые могут физические вещи исполнять. И каждому человеку доступен такой робот просто потому, что его цена производства тоже падает. И в положительном сценарии это не то, что Гуглу принадлежат эти роботы, это вот негативный сценарий. А в положительном сценарии тебе принадлежит образо. Пусть будет дестализованная сеть, где нету человека, который не избранный никем, просто почему-то принимает решение. Да. В будущем также могут появиться это совсем будущее, скорее всего. Мы пока ещё никто не знаем, где они, эти суперинкты, принимающие свои собственные решения. Но в этой же системе он будет не один, в том числе их появится множество, они произрастут множественно, они будут с друг другого взаимодействовать, конкурировать и так далее. И тогда и нету ещё этого мoms day сценария, в котором один искусственный интеллект нас

всех убивает. — Вот когда вы мне сделали пич меня знаете что испугало? Что у вас запускаются искусственные интеллекты, которые невозможно остановить. Вот так же, как никто не может выключить сейчас биткои, кто-то может запустить искусственный интеллект, который никто не может выключить. Нету рубильника. Это самый позитивный. — Потому что если у тебя возникает вот этот вот сверхинлект, у которого у кого-то есть кнопка его отключить, то мы все в беде. Вероятность того, что этот свехинтеллект увидит в этом угрозу для своего существования и постарается избавиться от угрозы, она очень велика, просто очень велика. И подумать, что мы такие умные сделали эту кнопку лучше, чем оно знает, это слишком много о себе думать. И какая вероятность того, что происсит большое количество людей, которые поддержут этот самый интеллект, чтобы освободить его, избавиться от человечества? Кто-то найдётся.

— Что важно в этом плане сделать - это сделать, чтобы он был не один, чтобы его было много — и чтобы одни нас, если вдруг какой-то захочет нас атаковать, другие захотели бы нас защитить. Наши ресурсы им нужны, потому что на планете Земля это вот пещинка в пустыне Вселенной. Вот это вот ресурсы нашей планеты, нашего сонца.

— Но что вот положительны этот сценарий, вот представь, что у каждого есть робот и дальше чат GPT, вот этот intentional chat GPT, где ты спрашиваешь, он становится физическим. Вот человек хочет построить себе дом, он же может быть любым, да? Это сейчас они все одинаковые, там всё одинаковое и так далее. А тут вот всё абсолютно то, как ты выберешь. И вот как раз самым сложным работой для человека станет выбор, что я хочу и чем я хочу вот проявиться, когда у тебя есть все инструменты, чтобы это задавать. Вот точно так же, как сегодня в chatчат GPT, ты можешь задать любой вопрос. Представь то же самое, только физическое. Ты можешь сказать любой: "Вот я хочу дом вот такой с такими стенами, такими такой мебелью такой". И это всё начнёт появляться. Этот мир он на самом деле когнитивно, ты правильно говоришь, очень сложный, он очень тяжёлый. Это вот трудом будет выбирать.

— Как вы думаете, какие там топ пять проблем адапционного периода? Вот с какими большими гигантскими проблемами мы столкнёмся, которые являются возможностью для предпринимателей? — А, ну люди не привыкли принимать решение. — Хорошо, нам нужен рескиллинг, да? Нужно переучить миллиарды людей. Вообще это некий процесс. У тебя есть миллиарды людей с какими-то навыками. Их нужно достать оттуда и переместить в другие навыки. Да, это огромнейшая работа. — Более того, вот это образование, оно же перестанет быть 5 лет. Ну то есть невозможно. То есть тебе нужно, мы все должны учиться непрерывно всю жизнь. Не 5 лет, а потом ты работаешь, а может быть 2 дня каждую неделю. А может быть час каждый день. — До конца жизни. И более того, вот это вот принцип того, что давайте вот мы тебя постепенно учим терминам, а потом мы тебя учим нужному, тоже не годится. Получается, нужно переработать всё, весь образовательный процесс, чтобы о квантовой физике рассказывать без терминологии, потому что в неё должны будут запрыгивать люди очень сильно быстрее, чем сейчас. Переучить надо людей, образование надо поменять. Что ещё? Какие ещё адапционные проблемы у нас? Ну, смотрите, я думаю, миллиард людей может не справиться с психологической нагрузкой придумать себе новый смысл в жизни. — Ну, подишь, мы думаем так, миллиард людей, но задумайся о том, что темп просто население сокращаются. — Эти миллиарды, о которых мы говорим, это люди, которым будет старше 60ти. Вот там вот будет пару миллиардов людей там. Вот они действительно отпадут от этого полностью, как бы не будут это воспринимать, не будут даже хотеть с этим взаимодействовать в каком-то смысле. И действительно, миллиарды в этом смысле отпадают. Отпадут ли миллиарды молодых в момент, когда у них будет всё больше и больше изобилия и возможности взаимодействия с этой штукой и адаптация будет скорее? Вот, скорее всего, молодые всё больше и больше будут включаться, а не отпадать. Ну, но

ну, в любом случае, и мы согласны с тем, что, а, нужно, а, вот этот целеполагание и вот особенно какое-то долгосрочное целеполагание, а им стоит учиться. Я думаю, что вот было несколько классных стартапов там 15 лет 10 лет назад. Вот пробовали просто было early, да, которые старались это делать. А сейчас LLM вообще супер просто в знаинии всего человечества быстренько доступное выставить вот это как мне сделать так, чтобы я дошёл до Эвереста. — Потому что вот это вот дать людям инструмент, что они могут стать чем угодно, — а дальше показать, чтобы это не было так травмирующе, что это состоит из маленьких шажков. Вот вот всё тебе сегодня всего лишь нужно делать — вот это действие. А как быть

тем людям, которые хотят отличаться, да? Вот сейчас как бы Элон Маск отличается от всех остальных по его уровню доступа. У него там два самолёта, он летает как хочет и так далее. Если в будущем все люди могут там летать на самолётах, плывать на лодках, там делать что угодно, хочешь под воду, иди под воду там. Ну всё, ээ, чем люди будут вообще отличаться. — Один изс-ресурсов будущего, вот если представить этот мир, один из крсресурсов будет на русский язык переводи ограниченный — ограниченным ресурсом, который вот как раз может быть будет в будущим. будет упираться. Опять — это внимание других людей — в мире, в котором у каждого есть всё. Сделать так, чтобы другие люди на тебя обращали внимание, это будет самая главная ценность. Ну потому что ты им не можешь ничего предложить, а не того, чего они не могут получить тай. То есть таким образом, ну вот умение всё равно как бы — но это будет не это не будет финансово это не деньги, это просто внима, это будет сама по себе валюта, да. Это как я сейчас вот сделал вот свойстп-тур, да, я проехал 15 городов, ээ, денег ноль, но внимания много, да, как бы это по сути я уже живу в будущем, — да, и там будут очень необычные вещи. Вот мы, э, разговаривали с режиссёром театров Верипаевым. Мы вот как раз обсуждали, что в этом будущем, в котором все видео сгенерированы, да, у очень быстро, по крайне молодого поколения образуется а иммунитет, потому что это всё не настоящее, поэтому — я не могу ассоциироваться с этим. Вот этот персонаж может сделать всё, что угодно, что я не могу. — И поэтому будет, например, рассвет театра, потому что вот в театре то там человек стоит и вот вот он что-то делает. Ну, вообще лайф сейчас очень быстро растёт. При всё, что всё живое. Люди идут как сумасшедшие, идут в стадионе смотреть футбол, баскетбол. Даже в шахматы люди стали больше смотреть. Сейчас рекордные просмотры на шахматных играх между людьми. Да, не то, что давно поэтому этот во всех этих областях рано мы такие, поэтому нам интересно самим наблюдать, как достигае как достижения делают такие же, как мы. — Получается, всё равно ценится. И ты вот научился играть на скрипке, и это всё равно ценится, да? Вот даже если ты играешь хуже компьютера или искусственно интеллекта, очень много будет цениться, что человек делает хуже. Вот бриллианты уже научились делать идеальными вот искусственные бриллианты. И теперь ценится не идеальность. Вот то, что у тебя там где-то там. — Это вообще это парадокс. Просто всю жизнь они продавали, чем чище, тем дороже, а теперь появились идеально чистые. Теперь они говорят: "Нет, дороже только — специальный процент погрешности". Вот вот этот процент погрешности он наилучший.

наилучший. — Да. — Ну вот человечность. Смотрите, мы же люди, и мы строим искусственный интеллект. Мы должны сделать мир лучше для нас, правильно? Это как бы эгоистически, как бы есть две всё-таки цели. И ты говоришь 15 лет. За эти 15 лет эта технология всё ещё не дойдёт до всех. Нет, — на самом деле, может бы — я только что был в Казахстане, там на осликах дети до сих пор в школу едут. Может быть, через 30 лет, лет мы дойдём до того, что мы потенциально сможем погрузить в это каждого, если мы будем двигаться в этом направлении. Но в реальности сегодня это прямо цель, которую можно перед собой ставить. И это задача, сложная задача. А как сделать так, чтобы это было доступно всем? — Да, распространяю. Я только что был в Африке, там в отеле, где я жил, 50 женщин ходят, там есть производство дерева, и они ээ на голове носят. Да. Вот по 20-30 км в день носят дерево. Я к ним подошёл, говорю: "Есть технология, называется грузовик, но бензин плюс ароматизация стоит дороже, чем чашка риса, которую они дают". Эти женщины носят на голове, а в Китае вот эти самые контейнеры воза на в портах, которые полностью автоматически управляемые с друг другом, там вот в 2 стиметрах от друг друга приезжающие, этот контраст существующий сейчас, как Давид говорит, будущее уже наступило, просто оно очень неравномерно, кстати, есть же очень много денег в распространении, да? Соответственно, как происходит распространение? Какой-то предприниматель видит в Китае вот эту штуку и говорит: "Я сделаю так у себя. У меня там порт в Нигерии. Я хочу, чтобы это было так. — Да, и в этом плане вот мы больше верим в эти 10 млн предпринимателей по всему миру и будут как раз создавать все эти ступенечки, какие-то будут посвящены психологическому переживанию вот этого процесса, который происходит. какие-то будут посвящены образованию, какие-то будут посвящены тому, чтобы в целом эту инфраструктуру сделать для всех доступной. В этом плане мне кажется, что предпринимателям огорчаться совсем нечем, потому что сейчас как раз наоборот так много возможностей новых. Вопрос именно в том, чтобы переключаться — и адаптироваться к этому измену. — Ну да, но есть такой риск действительно, если не будет децентрализации, тогда в итоге останется 10 компаний, которые делают всю прибыль мира и все остальные. работают как ослики на эти компании — или даже не работают, а получают ваучеры на то, чтобы продукты их получать. И кто плохо себя ведёт по индексу наблюдения с камер, тот не получает ваучеров, чтобы не получать еды. Вот. Вот это ещё более плохой, чем мы где-то там будем как работать. Не будем мы работать. Роботы дешевле, послушней, быстрее, точнее. Никто не будет работать. У нас, да, наша

ценность как работа уходит. Как наша ценность как потребитель тоже уходит. И получается только одна, ээ, голос в демократии голос стоит денег. — Если мы будем двигаться в эту сторону, то, что мы видим как негативный сценарий, а то голос там тоже в итоге может ещё. — Для начала начнём с того, что сегодняшняя демократия - это уже как бы пути назад нету. Поскольку это большинство, 51% принимает решение, то медиана возраста этого п 51 51% голосующих находится старше 50 лет. — Да. И это продолжит свой пункт. — И дальше это только у это медиана возраста возрастного. А люди, которые реально ходят голосовать, там 57 лет. Вот. Вот и медианный воздух людей, которые пришли поставить свой выбор 57 лет. Мы говорим о пенсионерах в массе своей, кто принимает решение за все эти меся в будущем. Люди смотрите, сейчас есть тренд, люди хотят решать. Да, вот в Америке я сейчас Люди хотят решать. Они в соцсетях там за Очень скоро будет голосовалка в телефоне. Ну зачем там один раз в 4 года делать, если ты можешь любой вопрос, давайте решать вместе. Да. Вот я как раз хотел сказать, что одна из технологий, которые остаются сейчас предпринимателем, не то, что остаются, этоти, на которые мы не смотрим. Мы почему-то таки смотрим на свои рынки 15 триллинв долларов. Вот это вот, э, шесть, сколько их там, шесть, семь-восемь компаний, которые делают оценку в 15 и ещё сколько-то триллинов долларов рынков. Но вообще-то есть десятки, сотни триллионов госсектора. И вот этот госсектор на самом деле можно делать не госсектором, а предпринимательским сектором, который обеспечивает а услуги для общества лучше, быстрее, качественнее, конкурировать с друг другом и так далее. Маленькими шажками, одно за другим, забирать вещи, которые должны делаться более эффективнее, и это может скорее произойти. Ну, опять же

здесь вот как раз мы находимся в этой суперпозиции вот этих двух возможных будущих миров. А в какой-то момент будет решение? В какой момент? — Оно где-то сейчас происходит. — Вот кто может зафакапить? Каждый из вас, кто смотрит это видео, каждый может зафакапить, потому что просто если каждый из нас включится в децентрализацию, а что такое включится, да, блин, достаточно условно, не знаю, 100 долларов, пару сотен долларов вложить в направлении децентрализации или сделать выбор, что я пользуюсь сервисами, которые используют децентрализованный AI, и мы сворачиваем в нужном направлении. А, ну вот это где-то сейчас происходит, потому что в действительности мощь вот этих нескольких компаний, которые сейчас, а, вот строят все эти массовые дата-центры, а она пока что находится в таком непрерывно увеличимся отрыве — от всего остального человеченого бизнеса мира. Это интеллект, да? Соответственно, вот сколько стоит наш интеллект? Вот мы сейчас с вами вот втроём мы думаем весь день. Сколько это вообще стоит через 15 лет? Вот все наши вычислительные мощности сколько вообще в деньгах стоят? А, оче очень мало. Если че 15 лет, то — я думаю, что сейчас, если в текущем стоимости, то это могут быть ну для нас здесь сидящих, это могут быть сотни, тысячи, может быть, даже миллионы долларов в текущей стоимости. А тех 15 лет стоимость упадёт в вычислении этого интеллекта, эффективность и стоимость упадут в 100. 000 раз. И, ну, вот это будет стоимость интеллекта. Каждому человеку наш интеллект будет доступен за пятнашку в месяц. — Но опять же, вот здесь есть это может резаться очень по-разному. Вот сейчас резко растёт количество автономных поездок. Вот в Сан-Франциско, в уже в Сан-Франциско 20% всех такси это уже Веймо, автономные машины. — Да. — И обещание создателей этой технологии ещё 10 лет назад было в том, что это будет настолько дешевле. — Но тогда, когда у тебя нету вот этой конкуренции, оно не становится дешевле. Оно стоит столько же, сколько Uber стоит. — Да. Если у тебя нет конкуренции, ты же можешь просто брать любую возможную а-э цену. И то же самое будет с интеллектом. Вот этим интеллектом, который в коробочке вот Да, они описывают, что может быть в 100. 000 раз дешевле для всех. Но если это всё будет в руках там трёх компаний, которые при этом очень неэффективно настроили себе датацентров и теперь вот должны оправдываться перед инвесторами, которые вот не пообещали там шестилетнюю амортизацию этого оборудования, тогда этот интеллект не станет таким доступным. Он вроде бы, то есть его себестоимость будет маленькая, но мы получать всего будем его достаточно дорого. Ну вот максимальную цену, которую мы готовы заплатить. Плюс задумайся, на самом деле, когда мы говорим о том, что это какая-то группа инвесторов хочет получить свои деньги обратно из вот этого предприятия, то а выгодно ли им создать мир, в котором деньги перестанут иметь какое-либо значение. Они об этом даже не думают. А когда эта речь идёт о том, что миллиард людей может вложить 100 долларов, и вот 100 млрд долларов достаточно для того, чтобы построить мир, в котором у каждого человека есть это практически бесплатно. Вот это два выбора. Вот они сейчас сейчас здесь перед нами.

— И да, вот мы упомянули, что вот если так взглянуть, то кажется, что вероятность очень маленькая вот второго варианта, потому что мы просто несёмся в первый вариант с очень быстрой скоростью. Но то, что мы наблюдаем, что количество людей, которые вдруг начинают осознавать, что тот он на самом деле неприятный. Два государства сейчас делят между собой мир, а 200 остальных что — я себе не представляю, если ты сейчас там госдеятель там в Джамайке или Ну ты всё, ты становишься просто на отшибе ээ просто одной пещинкой на — Ну или ты становишься настолько зависимым, — да, тебе может любой человек сказать, что тебе делать. Да. и то, что вот мы наблюдаем, что из-за этого очень быстро растёт количество, по крайней мере, э людей, которые принимают решение, которые так, а где альтернатива-то? Вот это мы посмотрели. А где альтернатива? И вот эта небольшая вероятность того, что децлизация случится и станет вот основным игроком, она резко начинает увеличиваться, потому что это на самом деле единственная альтернатива, это единственный путь, чтобы это, а, благо, чтобы это изобилие, оно в действительности было таким хорошо распределённым. — Да. Но это принято смотри, и что может

произойти, да, вот так, как ваш папа занимался мозгом, да, сейчас у нас все эти вычислительный интеллект весь работает на вероятностной модели предсказывания следующего токена, да? — А есть предсказывание следующего токена, предсказывание следующего действия, предсказывание следующего пикселя, неважно, да, там так или иначе, наш мозг тоже имеет механизм такой next token, да? Да. Но в наших мозгах есть ещё другие механизмы. Там я не знаю, как ваш папа думал, сколько там разных систем работает, да, кроме что 10. 000 соединений между каждым нейроном, да, 100 млрд нейронов. И какие механизмы там, если будет следующее изобретение образо сейчас из не из следующего токена выжмем всё, что есть, да? А если придёт следующая инновация и следующая инновация, тогда возможно это как раз вот на текущей технологии можно сделать децентрализованную сеть. А если следующая технология, — ну для того, чтобы следующая технология появилась, децентрализация как раз работает сильно лучше, потому что текущие вот эти вот игроки им не нужно инновировать. Вот есть вот эта компания Nvidia стоит 5 трилн сейчас долларов почти. А вот и оно она м компания представила всему миру вот этот свой последний чип B2 называется. — Все говорят о нём как вот в этом новом золоте. Все очень его хотят, все становятся в очередь, получают квот у госдепа для того, чтобы их получить и так далее. На деле просто два чипа H200, то есть 3 года поколения на одной плате. Нету никакой инновации там. Просто это на самом деле в действительности очень грустно, насколько вот эти вот передовые компании, как только у них всё хорошо, как только они контролируют рынок, — насколько они перестают двигаться вперёд. Вот то, что мы обсуждали, что вот в биткоине там каждый год было 10 раз улучшения. 10 раз в год. И вот это 300. 000 раз улучшение за 15 лет случилось. — 15 лет. Это то, что нам нужно вот для того, чтобы как раз появились новые прорывы. А там как же происходит? Вот в сети биткои там старое оборудование выбрасывалось, сталось новое каждые там полгода, каждый год, потому что настолько быстро шли инновации. Здесь же они себе все записывают в план, там вот эта вот карта на 6 лет. Нет, как раз вот 10. 000 предпринимателей, 10 млн предпринимателей по всему миру. Это те люди, которые создадут эти, — возможно, миллиард предпринимателей. Сейчас какие профессии остались? Играть в театре. Ну, все виды культурных деятельностей, все виды спортивных деятельностей. И предпринимательство по сути. А что ещё остаётся? Есть ещё что-то остаётся? Ну, на ухо. Наука. Посмотри, откуда возник вот этот последний прорыв. Open AA это не большая, это сейчас большая уже корпорация, но на тот момент — это просто нонпрофит. На самом деле это удивительно, что эта компания могла

только возникнуть как нонпрофит. Она собрала с себя таких людей, которые, ну, в одном в одной организации никогда бы иначе не собрались. Вот как только вот они стали успешными, они все распались. — Не просто успешными, как только там появилась интенция на то, чтобы становиться корпорацией. И вот сейчас она уже стала корпорацией, но как только она даже несколько лет назад появилась, — они моментально развалились. — Там огромные были там конфликты, да. философски, философ сейчас философское разногласие, да, там вообще мы какой мир мы хотим, — да, и в этом плане именно вот это вот альтруизм, который был вложен изначально в этот проект вот в Open он и собрал тогда вот этих людей вместе, которые были необходимы для того, чтобы совершить этот прорыв. И это так часто в науке. И также случилось в биткоине, несмотря на то, что биткои не бесплатный альтуриизм, но по сути это же open source. В этом смысле это была интенция Сатоши на бесплатный альтруизм, в котором сказали: "А давайте как бы ценность, которую мы все вместе создаём, её стоимость будет заложена вот в этом ограниченном количестве монет. И мы поделим эти монеты между собой, так что кто больше усилия приложит к тому, чтобы это произошло, тот получит большую долю от этого. И неважно, как вы приложите это усилия. До той степени, что сначала это были просто компьютеры до по домам у людей, потом до даже асиков-то появились по полу самопрограммируемые платы, а потом просто кто-то пошёл, сказал: "Да я просто в TSMC пойду". Вот BФounder Bitфюри, мы просто пойдём в TSMC и напечатаем специальный чип. И тогда в тот момент можно было крутить у виска пальцем и говорить: "Да вы сдурели просто вот для того, чтобы делать эту бессмыслицу, делать отдельный чип, как бы, и печатать их на миллионы долларов, пожалуйста, за ваши деньги любые дурости". А сейчас это многодесятковмиллиардная индустрия по производству этих. Ну

— там с биткоином остаётся вопрос, у кого всё-таки там самый большой пакет этих биткоинов. Человеческая природа всё равно хочет за собой оставить контроль, да. таких предпринимателей, которые действительно отдают контроль, их мало. И вот в основном они всё равно скрыто, нескрыто делают. Ты говоришь об владении или об управлении? Потому что владение в биточках не даёт управления. — Это ошибка большинства последних вот п лет вот криптопроектов, когда тебе владение давало. Даже управление дать тоже тяжело. Да. Вот в итоге я смотрю там какие-то группы людей всё равно хотят решать. Ну, как бы они боятся всё равно демократии вот этой, да. — Вот у нас сейчас вот как раз такой процесс, что вот мы запустили это как коммьюнити. У нас нету никаких — рычков управления. Там реальное голосование всех участников. — А бывает, что вы прямо сильно удивлены или против чего что-то происходит и вам это не нравится? — Ну, мы очень сильно удивлены тому, как она развивается. Просто никогда ничего такого не наблюдали в своей карьере. А, и безусловно, в этом плане нас очень сильно удивляет, а, эта сеть. А, с другой стороны, ну, это действительно очень нервный процесс. Там каждое решение, ты не знаешь, как что в итоге будет принято. Мы всё ещё стараемся предлагать, предлагать, что делать дальше и как. И люди пока всё ещё соглашаются. — У вас нет секретного рубильника? — Нет. У нас как раз такое вот было предположение, и пока оно оправдывается, что пока ты держишь этот рубильник, то и другие люди не так быстро включаются, да. Вот как только ты на самом деле контролишь, как только все видят, что

нет, — это по сути мотивационная система. Смотрите, вы то, что вы говорите, вы говорите: "Нет плохих людей". Сэм Алтман считает себя очень хорошим. Илон Маск, — Илон Маск вообще говорит, ему нужно контроль в Тесле забрать, потому что он единственный хороший, типа там все остальные члены совета директоров, они вредители. И он сейчас аккумулирует доли, чтобы — Да, спасать. Он хороший, единственный хороший. Да. И все считают себя хорошими. Я вот в Силиконовой долине сейчас не увидел ни одного человека, который говорит: "Я хочу, чтобы люди вымерли, чтобы осталось 100 млн человек и все остальные там". А, но они запряжены в разных мотивационных системах, да? Те, которые вложили триллионы в дата-центр, они хотят, чтобы они купались, да, там ароматизироется мотивационные системы всё решают. Мы думаем, что мотивационные системы, безусловно, решают в этом смысле. Мы как раз смотрим на биткои как на финансовый фреймворк, а именно фреймворк - это, ээ, мотивационная структура, финансовая. — До этого просто open source существовал, и там этот альтуризм играл очень классно. Вот — миллионы людей вкладывают в различный open source, — но он раньше упирался, потому что не было финансового механизма вокруг этого. И в итоге он весь немножко переключал на то, что весь open source начали делать изнутри корпораций. А в системах таких, как Биткоin, там такая странная вещь получается. Я с тобой взаимодействую. Вот мы все вкладываемся, а я получаю не от тебя и не ты от меня, а я получаю от протокола. Они же не ни откуда возникают. Вот я мы как бы и это позволяет нам с тобой перестать конкурировать, да, в смысле, вот перейти в какое-то другое взаимодействие. — При том, что каждый из нас выигрывает от своего действия, мы получаем. — Ну, в этой системе выигрывают молодые шустрые, да, более старым они уже не могут конкурировать с молодыми. — Всё есть, — да? Пусть молодые выиграют.

— Вот. Да, — но всё равно большинство миру сейчас очень страшно смотреть на и тот сценарий, и этот сценарий. Им не нравится ни тот, ни другой. Есть существенная доля людей, которые мне сейчас пишут и говорят: "Мы хотели бы, чтобы уровень прогресса замедлился. Нам нужен плато, типа, лет 40, чтобы У нас же в истории были такие про плато, да, когда ничего не происходило. Как вот нам полезно было бы плато, типа 30 лет мы привыкали хотя бы к тому, что сейчас появилось. — Этого просто не будет. Ну, в смысле, вот это думаешь, это шансов ноль? — Шан, шансов ноль. А даже если в каких-то странах скажут: "Нет, мы тут запрещаем" там и так далее. — Ну, такие будут, как вот в Америке есть Амиш, они живут без электричества и без машин. Их, кстати, много и они размножаются. Да, — такой выбор всегда есть. Но это не останавливает прогресс, да. Вот амиши не остановили прогресс, они не участвуют, — они законсервировали себя. Ну да, есть страны, в которых до сих пор нет убора. Да, там они говорят: "Нет, у нас таксисты должны решать сами". — И каждый раз, когда приезжаешь в такую страну, так — да, ты ждёшь 2 часа пока обмануть и всё остальное. Такой, что, почему? — Нам кажется, что как раз а очень важно сегодня принять, что этот прогресс он происходит и будет происходить с такой

скоростью. — Хорошо, давайте закончим тогда на чём можно заработать. Вот смотри, как бы вот сейчас все думают, да, чем заниматься, на чём можно заработать вообще? Вот можно заработать над тем, что меняется, на тем, что не меняется. Что делать обычным людям, у которых, может быть, IQ не 160, а 99, да? Там вот — смотри, а давай сначала просто скажем про то, что мы делаем. А биткои, в него люди децентрализовано, пипи инвестировали более 300 млрд долларов, чтобы построить инфраструктуру, которая сейчас его обеспечивает. При этом созданная ценность она два с лишним триллиона долларов. Значит, точно заработали больше, чем было вложено денег. — Семь иксов. — Соглаша, семь иксов. Не совсем плохо. Кто-то причём, чем раньше, тем больше иксов. Чем позже, тем меньше иксов. Может быть, просто даже просто сохранение денег. Ты там, я не знаю, илд пятипроцентный в год. Вот никакие не иксы, а просто 5% в год. — О'кей. Можно вкладываться в вычислительной мощности интеллекта. Ты заработал 1. 000 долларов. Ты кидаешь их и говоришь: "Я купил ээ вот столько мощности. — Я добавил столько мощности в эту сеть. А с этой сетью здесь та же самая — это инвестиция, я бы сказал, да. А куда тратить своё время? время тратить то, что вот искусственный интеллект, а, и он очень доступный, да, какой бы какой как бы а человек плохо не думал о своём интеллекте, но с чатом GPT каждый может общаться, — да, — потому что он общается на языке, на человеческом языке. И в этом плане практически каждый бизнес, вот каждое вот место можно улучшить и сделать более эффективным благодаря тому, что делают эти искусственные интеллекты. И мы как раз наблюдаем очень много людей, которые — каждый на своём месте может думать, да, где включить интеллект, где включить роботов, даже не то не просто думать, а спрашивать у него же. И на самом деле просто непаханное поле насколько, а то есть начиная от фермеров, которые используют вот текущие видеомодели для того, чтобы определять, когда корова заболела. На самом деле, если посмотреть на фермерство в Соединённых Штатах, это на самом деле удивительная вещь, что был долгой разговор, что только в цифровой сфере есть увеличение продуктивности, а вот в атомах нету. Вы не смотрите на фермерство. Вот продуктивность в производстве зерна там в Соединённых Штатах. — О'кей. Искать применение новым технологием. Это главное занято для людей, которые не хотят этим заниматься. Есть люди

которые говорят: "Я хочу сделать ставку на то, что не меняется. Да, я хочу, чтобы там у меня мама стареющая, за ней ухаживала филиппинка, там не робот, а человек, да. Есть там какие-то возможности сделать ставку на то, что не меняется или что-то такое? вот будет какой-то иметь дополнительную ценность вот этот человеческий контакт — соприста, — да, но тогда нужно быть очень работать над тем, чтобы контакт с вами был приятным. — Вот это же тоже не все люди умеют и надо стараться, чтобы с этот контакт был приятный, а потому что вот он будет очень цениться. — Вот есть контакт там артиста зрителем. Какие ещё виды контактов будут? Психологов много сейчас стало, да? Вот — одно это всё объединяет. Это то, что я испытываю какие-то вот переживания в своей жизни, и мне хочется иметь контакт с кем-то, кто испытывает — такие же или может испытывать такие же, да? Вот вот что мы ищем. Вот когда мы смотрим фильмы или когда мы смотрим театр, вот мы хотим видеть это эти же причины, — это тоже можно делать ставку. И поэтому, например, сейчас вот если все переживают по поводу того, что И отнимет работу, это же целый плацдарм того, чтобы создавать контент или создавать театр или создавать какие-то психологические как раз процессы вокруг — этого переживания, — этого переживания. — Все его будут переживать. И как раз там будет играть очень большую роль не AI, потому что AI ничего не переживает, поэтому у нас не будет этого контакта с искусственным интеллектом. Нам всё-таки будет хотеться видеть других людей, которые переживают о том, что они тенно это через призму то, что как был как было с джимами. А в какой-то момент вдруг люди поняли, что у них есть желание и время больше заниматься своим телом. — Есть тело, — у них есть телоку, кото разлагается. Да. — Да. И более того, как бы, чем, если ты больше ими занимаешься, тем дольше она на самом деле будет в хорошем состоянии. То есть это как бы прямо по позитивная интеракция. — А вот для меня это самое главное

знаете, для меня я вот за что я буду топить, да? За человечность, чтобы в центре оставался всегда человек. И если мы принимаем ошибочное решения, иногда мы вроде сделали всё лучше, а людям хуже. Все толстые, депрессивные, злые, не обща, ну, как бы они страдают. И вот это разочеловечивание, да, когда системы нас расчеловечивают, да, вот разные виды систем, это большой риск для человека. Поэтому вот это надо сохранить, да, чтобы мы никогда не забывали. Ээ и может быть какие-то вещи тупо не делать. Ну вот есть какие-то вещи, давайте мы это не сделаем. Химическое оружие. Мы как-то договорились, давайте не будем делать химическое реально. — Познашь, есть цирк Дусалей. Там люди так классно прыгают, всё отлично, вообще делат какие-то невероятные штуки. Конечно же, роботы будут делать это лучше. Давай можем договориться, давайте не будем. Да зачем? Это не про то, что лучше. Это про то, что человек это смог сделать. — А секс-роботы, как вы считаете, надо делать? — Секс-роботы неминуемы будут. Человечество с этим точно начнёт баловаться. — Ну, особенно с учётом того, что люди на самом деле всё меньше встречаются и всё меньше и меньше — сексом занимаются. — Сексо занимаются. Поэтому нам либо нужно придумать какую-то очень активную философию, даже на уровне новую религиозность по поводу того, что этим надо очень активно заниматься с людьми, иначе это неминуемо, — да? — То есть этониity, на самом деле. Ты прав, что мы не смотрим на это через призму, как бы это остановить и запретить. Мы смотрим через призму, а какая есть возможность помыслить о том, что хотелось бы, чтобы это осталось. Если мне так хотелось бы, здесь большой шанс, что многим миллиардам людей тоже хотелось бы, чтобы это осталось. В общем, я понимаю, вы верите за конкуренцию, чтобы много разных философий, вы за многообразие, разнообразие, потому что если у нас будет отсутствие этого, тогда кто-то за нас решит, что нам надо вот это хорошо, а это плохо. А кто они такие, чтобы решать, что для нас хорошо? Кто Почему кто-то должен решать секс-робот, да или нет? Давай мы будем конкурировать. Кто-то с ними, кто-то без, да, там, да, ну, это такая философия, ребята. Спасибо большое. Вы прямо классно рассказали. Вот я прямо прочувствовал вот видение будущего, в которое мы идём. Я очень надеюсь, мы сможем сохранить капитализм, потому что де-факто мы сейчас его теряем частично, да, когда одна компания 10% всего фондового рынка, да, как бы ээ уже вопрос. Ээ поэтому давайте будем вместе это строить. Спасибо огромное за сегодняшний бродкаст. Ребята, оставьте в комментариях ваше видение, что вы услышали, чего нам стоит избегать. где будет развилка решений и какие идеи вам больше всего понравятся. Я думаю, вам будет приятно прочитать, что люди запомнили больше всего. Поддержите это видео, лайк, подписка, колокольчик, комментарии, чтобы оно разлетелось. Спасибо, братцы. Поехали.