«Я ощутил пустоту, когда вошел в ТОП-10». Александр Бублик о парадоксе успеха и теннисе без иллюзий

Привет, я Алекс Бублик. Друзья, всем привет. Несколько фактов о моём сегодняшнем госте. А, во-первых, теннисист, который в январе этого года ворвался в топ-10 мирового рейтинга. На его счету уже девять титулов ATP, самой престижной серии турниров для профессионалов. В 2025 году он сделал свой личный рекорд. получил 3 млн долларов призовых за сезон. Общая сумма превысила 11 млн. И финальный факт, у него одна из сильнейших подач в мире. Рокзвезда теннисного корта Александр Бублик. Спасибо тебе большое, что пришёл. — Спасибо, что пригласил.

— Зачем работать больше, когда можно работать меньше? — Врождённая терзость, уверенность, тяжёлый труд всегда переработает талант. Сколько мы видим несчастных людей с огромным количеством титулов и статусов, которые положили всю свою жизнь на спорт. Что делаем дальше? Когда твой тренер - это твой отец, отношения между кунгфумастером и учеником. Очень многое закладывается в детстве. 30-40 млн ты, значит, заработал. Спорт - это бизнес. Пожить-то хочется-то для себя тоже немножко. Не всё же мне в теннис играть. То есть я, получается, наорал на весь мир какую-то чушь постыдную. — Я ненавижу теннис, бля. — Их всех на колени поставлю и казню. — Всё, эмоция, да, закипает. — Был известен в каких-то нишевых кругах матершинников в рюмочных Петербурге питерское. — Звонит Армани, говорит, вы кого мне подписали? Не нужно мне говорить, как нужно бежать быстрее. И когда мне условный тренер говорил: "А ты должен," я говорю: "Ну спасибо". Я это всё делаю, а выхлопа-то нету. Я проигрываю каким-то полупокером постоянно. Просто борьба внутренняя начинается. К проигрыш отношусь достаточно спокойно. — Ты можешь скипать тренировки. — Это участь любого талантливого человека. — Талант настоящий природный. Я, конечно же, слышал в разных интервью твоё отношение к рейтингу, ко всему вот этому вот стремлению в топ и так далее. Но тем не менее, когда ты в десятке оказался, что поменялось у тебя

внутри? Какие ощущения новые пришли? — М когда я вошёл в десятку, первое, что я почувствовал полную полное опустошение, так скажем, потому что — никогда не знаешь, как ты себя будешь чувствовать, да? То есть, например, когда я там сыграл свой первый финал ATP в 2019 году, да, я, ну, как бы мечта любого, наверное, спортсмена, да, теннисиста сыграть финал ATP, выиграть турнир ATP. И когда я сыграл первый финал, то есть я в него вышел, я выиграл полуфинальный матч тяжёлый трёхсек. Я тогда был молодой, мне был, может, 21 год где-то, максимум, наверно, может, 22. — У. — А, и я выиграл этот матч и думаю, и что, всё, что ли? Ну, то есть вот как бы это всё, чего я ждал там столько лет вот сыграть этот финал ATP. И, наверное, примерно нечто похожее я ощутил, когда вошёл в топ- 10. То есть я выиграл, я понял, что я выиграл, что я всё, я в десятке, я выиграл ещё один турнир, я больше молодец. То есть я этому был рад. И вот как бы момент осознания, где я показываю 10 в свой бокс, да, Артёма с Жереми, — я думаю, ну как бы и что в январь месяц же получается, то есть как бы что делаем дальше? То есть у меня не было какого-то, знаешь, то есть не было какого-то празднования. То есть мы пошли спокойно в ресторанку, мы обычно пошли, посидели, ээ, чуть выпили, поговорили и продолжили дальше как бы жить и играть. То есть вот у меня нет такого момента, что для меня это было какое-то возвышение, что я вот себя почувствовал как-то по-особенному, почувствовал себя каким-то сверхчеловеком, я не знаю, там и так далее и тому подобное. Нет, это было больше как: "Ну, здорово сделали, сделали. И что? То есть первый вопрос был: "И что, а потом что дальше? " Знаешь, на самом деле, я когда смотрел твои старые интервью, всякие разные какие-то моменты там с пресс-конференции, ты вот вечно, знаешь, как будто бы так слегка обесценивал рейтинг и то, что вот мне в целом достаточно там и пятнадцатая позиция, если я долго на ней подержусь, всё о'кей. Но вот я помню вот этот вот момент, когда, собственно, э матчбол, значит, ты выигрываешь и вот я смотрел просто на твоё лицо там, крупным планом, твоё лицо и мне показалось лично, что у тебя такие настоящие искренние, возможно, даже детские какие-то эмоции, радости. И у меня здесь, знаешь, такая

некая несостыковка произошла. Я на секунду задумался. А точно ли твоё отношение к рейтингам и ко всему этому, оно такое, как ты говоришь, или всё же вот какая-то внутренняя мечта быть в топе, держаться там, она присутствует? — Ну, тут дело не в рейтинге, наверное, тут дело больше в достижении. То есть, как бы, я как спортсмен в любом случае каждый день тренируюсь, стараюсь улучшаться, стараюсь реализовываться, да, в своём виде спорта. И тут больше эмоций, они искрен, они, как ты правильно сказал, даже в какой-то степени детские, но это эмоции победы. То есть, грубо говоря, ты выиграл в моменте, ты это чувствуешь. И потом даже на видео видно, я когда подошёл к Артёму, мы поздравили друг друга, я потом показал ему 10, записал кружок в Telegram и такой думаю: "И что? " Ну, то есть вот я понимаю, что я себе говорю: "Ну вот этот момент, типа, мы его ждали, мы там, ну, то есть, во-первых, всегда там топ-10 всегда было предметом какой-то шутки в нашей команде, шутки какой-то, даже целью это не назовёшь. Больше, как мы говорили о том, что было бы здорово коснуться десятка. " Ну, потому что, грубо говоря, игра, как вот если брать именно игру в теннис, у меня бы была всегда плюс-минус. Всегда были проблемы с мотивацией, были проблемы где-то с эмоциями. — Братан, скажи им, чтобы они успокоились. Я сейчас пош они меняли уже орать. Мне где-то не хотелось тренироваться, не хотелось себя пересиливать, причём даже не столько на тренировках, сколько во время матчей, то есть как бы переламывать ход встреч. Мне всегда было чуждо, да. Вот. То есть вот этот вот инстинкт убийцы, да, который так называемый, да, который, который есть у многих спортсменов, даже, наверное, скажем, у подавляющего большинства больших спортсменов, да, даже и может и не очень больших, у них это есть вот этот инстинкт того, что я ненавижу проигрывать. Я к проигрышу отношусь достаточно спокойно. И когда получается вот всё это произошло, случилось так, что я думаю: "Ну ладно". То есть вот этот момент, вот я его, я помню, я прямо сел у меня в голове мысли: "Вот я стал в десятке, — январь месяц, 10 января. Вот и что теперь? карьеру заканчивать, что ли, нужно играть дальше. А для того, чтобы играть дальше, должна быть ещё какая-то мотивация. Вот как-то вот такой какой-то вот был момент. А по поводу десятки я, кажется, сбился, с говорил о том, что мы обсуждали всегда как предмет шутки, что, мол, когда так, а как коснуться? Мы там говорили, там нужно 3. 000 там 200 очков. У меня там было максимум в моменте, по-моему, 2. 000. Я говорю: "А как ты ещё 1. 200? " То есть это я должен, помимо того, что я должен защитить весь рейтинг, я должен ещё и набрать сверху ещё 1. 200 и чтобы другие игроки не набрали. И когда мы по приблизились там одиннадцатый, я понимал, что, скорее всего, это произойдёт так или иначе. Ну то есть потому что кто-то мог за меня упасть. Я очень надеялся, что, конечно же, мне ничего не придётся делать для этого, а просто за меня кто-то завалится, как бы, и я буду игроком десятки. А вот получилось, как получилось. Но, конечно же, эмоции они от победы. Вот даже сегодня мы тренировались там с Артёмом, и я выигрывал у него тайбрейки. Я радовался, как будто я в десятку вошёл. Слушай, а вот по поводу мотивации в целом, это тоже такое, знаешь, интересный твой тезис, что, ну, типа

проиграл, проиграл и даже вот у тебя вот эта вот история, что во время матча, когда ты начинаешь проигрывать, ты там можешь как-то начать шоу, да, создавать какое-то в целом забиваешь и не пытаешься переломить какой-то игры. Но мне кажется, что вообще вот если возьмём профессиональных спортсменов, как ты уже упомянул, многими именно с детства, как раз с юности, когда начинает получаться, когда уже там, да, какое-то такое движение всё-таки по профессиональной траектории идёт, именно вот это вот желание побеждать постоянно, оно и выступает основным драйвером вообще. Не желание проигрывать и желание побеждать, оно является основной такой мотивирующей составляющей. Вот если у тебя этого нет, что вообще тебе позволило там, я не знаю, с возраста 12, 13-1 лет, где, мне кажется, вот основной момент как раз выбора в профессиональную ветв идти или всё-таки любительскую, что тебе вот с этого момента позволило добраться до на текущий момент десятой строчка-то? — Ну, кстати, очень хороший вопрос по поводу того, что сказал, что да, у большинства это есть вот эта ненависть к проигрышу. — У меня даже не столько как бы отсутствие ненависти, безусловно, я не люблю проигрывать. То есть не то, что, то есть я, я отношусь к проигрышу как к обучению, то есть я не боюсь проиграть, то есть у меня никогда не было страха проиграть, у меня даже надо был страх выиграть, потому что я думаю, господи, я сейчас получается выиграю. У меня тоже это смешно, конечно, выиграю, думаю, а как я в следующем году эти очки подтверждать-то буду? Это же получается работать нужно будет в два раза больше. И то есть вот эти мысли в какой-то степени меня всегда останавливали в развитии. А с детства, слушай, ну я, можно сказать, очень сильно грезил, да, тем, чтобы стать теннисистом. То есть это было, то есть сказать о том, что я не хотел стать теннисистом, это бы как бы это неправда. Я такого никогда не говорил. И это будет просто даже нечестно по отношению к себе маленькому, который очень этого хотел. Но для меня всегда это была целью номер один, там стать теннисистом. Вот именно заиграть в тенниси, такая фраза, я её очень люблю. — Заиграть в теннис. Вот это вот там войти в топ- 10000, там кто-то говорит про 150, кто-то говорит в 100 200. Ну то есть вот это вот и сыграть там квалификацию большого шлема. И вот эта, наверное, сильная эмоция, которая у меня была, то есть вот именно заиграть, вот я хочу, я тренировался там, там плакал, у меня не получалось, когда был маленький, да. И вот этот, наверное, двигатель, он был основным. То есть и самое главное, я вот иногда так мы рефлексируем, да, я думаю, вот, а что вот повлияло, вот когда меня там спрашивают сейчас молодые ребята, там вот Саша, как стать там, вот как ты прошёл этот путь? Я знаю одно, что у меня никогда не было сомнений вот в моей голове, что я буду теннисистом, что я буду хорошо играть в теннис. Я помню такие вещи, например, да, вот, а там Артём не даст соврать, — что мне может было лет, наверное, 16-17, я вот только начинаю играть турниры, там серии фьючерс - это самые самая низшая категория, где там заповедуется 10 очков, да, там грубо говоря для топ- 100 нужно для сравнения 650. То есть это как бы на турнир Сириючес невозможно забраться туда. И я выиграл там какие-то первые матчи и проигрывал, допустим, первым Усейнум, который в моменте стоял 300. И после матча я выходил и говорю: "Господи, как я ему проиграл? " Типа вообще кто это такой? То есть там, а там человек там, я прямо помню этот момент, человек стоял что-то 180, а я на него смотрю, и мы сидим, получается, в компании ребят, которые на тот момент были на турнире, более старших, может, лет на пять, на шесть. То есть они уже такие более мастеровитые были игроки, ну, и более такие уже очерствевшие от того, что у них нет результата. Я говорю: "Смотрите на него, говорю там: "Это же вообще какой-то кто это такой вообще? Он же вообще типа играть не может". На меня поворачиваются там все втроём или вчетёром и говорят: "Саш, ты вообще типа понимаешь, он стоит там 180, он только что там прошёл квалый круг в Австралии". Он говорит: "Ты таких вещей даже никогда в жизни не добьёшься". Типа это невозможно. То есть они как бы тоже стояли низко, там может стоять 500-600. Я там стоял, может быть, 700-800. — Я на них смотрю, я у меня вот, то есть у меня никогда не было момента, чтобы я на них смотрю, говорю: "Вы как бы в себе вообще, ребят? Ну как в смысле? Он же не может, он здесь не доходит, здесь он не доигрывает. Вот сюда я буду играть, я его обыграю". Они такие: "Саш, всё, типа, ну, грубо говоря, всё, иди отсюда, мелкий, там, успокойся". Проходит там полгода, я его обыгрываю. Я как бы тот момент я трвал с отцом. Я говорю: "Слушай, ну, говорю, правда же, он же не очень играет". Ну да. И вот таких вот моментов по ходу моего подъёма, да, ну, допустим, даже в топ- 10000 было огромное количество. Я могу вспомнить тебе десятки случаев, когда — кто-то тренировался играл, так он же не очень хорошо играет. Мне говорили: "Саш, ты в жизни такого не добьёшься. То есть это невозможно. Там человек выиграл, не знаю, там 10 фьючерсов, там два челлендже". Я говорю: "Так и всё, что ли? " Я говорю: "Там же вроде турнир ATP же надо выигрывать". Они такие: "Всё, типа, иди отсюда". На корте всё решают доли секунды. Подача, движение, удар. Даже малейшая задержка может изменить исход розыгрыша. Иногда игра идёт очень быстро, что приходится реагировать раньше, чем успеваешь осознать, что происходит. Тот же принцип работает и в цифровой жизни. Сеть должна быть мгновенной. Высокая скорость интернета и стабильность соединения позволяет наслаждаться прямыми трансляциями матчей, следить за каждым движением и ударом в максимальном качестве без задержек. Кажется, мы приближаемся к моменту, когда интернет перестанет ограничивать привычные вещи. Беспилотный транспорт, дистанционные операции, цифровые сервисы без задержек. Технологии будущего уже близко. ТС как лидер технологий приближает этот этап и готовит новый уровень скорости 5G. А чтобы быть готовыми, можно уже сейчас начать присматривать смартфон с поддержкой 5G в салонах МТС. В итоге, как и на корте, всё решает скорость и контроль. Так что самое время подготовиться, друзья. Поехали. И, наверное, вот этот вот пофигизм, да, какой-то вот и абсолютная уверенность в том, что как бы я был намного сильнее там внутри себя, там лучше, чем остальные, да, ну вот, грубо говоря, там, которые стояли 300-400, наверное, где-то это меня а двигало вперёд. И не столько даже в какой-то степени, чтобы не проигрывать, а чтобы доказать там всем вокруг, кто мне говорил и сомневался, включая даже некоторые, грубо говоря, ближний круг людей, которые со мной были, которые мне говорили у тебя не получится. Что ты будешь делать? Очень частый вопрос, да, Кате, там 15-16 лет, ты на сборах и тебя спрашивают, что ты будешь делать, когда у тебя не получится? Я говорю: "В смысле? " — Так вопрос сформулировали очень часто. То есть план Б. Какой план Б? Ну, то есть, ну, а как сидят восемнадцалетние пацаны без рейтинга? — Ну, понятно, что у большинства ничего не получится, да, очевидно, — да. Я говорю, в смысле? То есть я прямо помню эти моменты, и меня даже как-то выгоняли. Это были сборы, кстати, сборной России. Мне было лет 16-17, и там были уже взрослые ребята, которые стояли там 300-400. Я там стоял, может быть, ноль. У меня, наверно, даже не было рейтинга ITP. И они говорили там: "А что ты будешь делать? Какой у тебя план? " Кто-то там говорил: "Я там пойду в университет, а я там хочу стать тренером". А я говорил: "А в смысле не о чём вообще говорить? Как может не получиться? " Я говорю: "Если ты стоишь 300". Я ему говою: "Ну, я прямо помню. Я

говорю: "Я буду стоять выше, конечно, ты посмотри на себя". Понятно, не сильно это кому-то нравилось, но мысли именно были такие. То есть я с этими людьми какое-то время, ну, то есть, грубо говоря, не особо был в хороших отношениях, потому что, как бы, я так позволял себе говорить, потому что я правда, я искренний, то есть, может быть, с какой-то наивностью с детской, да, с юношеской, я не понимал. То есть, я говорю: "А как? Но если говорю, ты стоишь там 250, то я буду стоять минимум 100. Я говорю: "Это невозможно". И на меня так смотрели. И, наверное, вот этот двигатель, он меня очень быстро заставлял как бы э фокусироваться нужных вещах и прогрессировать. То есть вот где-то так. А потом, когда я уже вошёл в сотню, всё, я уже там заработал какие-то первые там условные деньги, я посчитал, что, конечно же, этих денег мне хватит на всю жизнь. Я так прикинул, подумал: "Ну, этого более чем достаточно. Это был квалый круг на Австралии". — Угу. И потом, когда я уже упал, я травмировался, упал в рейтинге стоял там, условно, я там был 90, а потом стало 250. И потом, конечно же, мотивация пришла в деньгах. То есть я нашёл в себе мотивацию именно в финансовом плане, что я подумал: "Ну хорошо, если я там не буду звездой мирового тенниса, но как минимум я должен зарабатывать хорошо, потому что как бы вот они, грубо говоря, деньги перед тобой, ты там стоишь 100, ты там играешь основы шлемов, играешь какие-то основы турниров и зарабатываешь". Слушай, ну вот по сути то, о чём ты сейчас рассказываешь, это такое, с одной стороны желание утереть кому-то нос, да, и там доказать, что я могу, а с другой стороны, это какая-то Да, я не знаю, как будто бы по ощущение, знаешь, такая врождённая дерзость, уверенность сшсамоуверенность. Вот эта самоуверенность, она откуда взялась? — Ой, слушай, я этого не знаю. Очень, кстати, здорово сказал Тейлор Фриц в своём тоже какое-кол, и он сказал, что вот это вот самоуверенность, даже в той степени наглость, когда проявляется в детях, то есть когда я тоже это замечал, я очень сильно был большим противником это вот этой самоуверенности, наглости, когда ну уже как повзрослел, постарел, да, и начал брюжать сильно. Я стал говорить: "Вот что они орут, а что они там делают, почему они не уважают? " То есть, ну, как бы всё равно с возрастом тебе кажется, что ты можешь это делать. — И он сказал о том, что говорит: "Так, это же наоборот здорово". Вот это вот этот эта идиотская самоуверенность в том, что ты лучше всех, она очень сильно тебя двигает вперёд, потому что ты априори считаешь, выходя на кор, что ты не можешь проиграть вот конкретно вот этому человеку и думаешь: "Да как я ему проиграю вообще? " И это в тебя начинает двигать. И вот эти все негативные вещи, какие-то переживания, эмоции, страх проигрыша, там у кого-то финансовая ситуация, да, непростая, он, может быть, ездит на турниры там условно, на последние деньги, и в какой-то степени это будет отодвигать вот эти негативные эмоции назад, потому что ты думаешь: "Господи, у меня есть только один матч, вот я переноси человек, который мне, например, там на той стороне человек, который мне не нравится, я не хочу ему проигрывать". И это вот какой-то негатив в сторони неплохой, знаешь, не человеческий негатив, а спортивныйчел, да. Думаеш, а как я могу ему проветь? Вот мне сказали, что он лучше меня. То есть для меня это был всегда триггер, когда, да, даже до сих пор у меня там могу тебе 1. 000 примеров в жизни привести, когда мне говорят: "Вот онлайн игра". Тренер говорит: "Невозможно, ты не сможешь никогда так стрелять". Я говорю: "Давай". Я уселся. Он в итоге перестал со мной играть. — Год как вы тренируетесь. — Он потом так у нас до сих пор, то есть, грубо говоря, это тренер, я игрок там, я сейчас стою топ-1. Мы сегодня на тренировке играли просто, ну, на последнем издыхании уже всё. То есть, ну, потому что я тоже не хочу ему проигрывать, потому что он говорит, что он может меня обыграть. постоянного желания там обыграть ближнего, да, и доказать там даже там человек, которому уже, наверное, всё в своей жизни доказал, — то есть обыграть его всё равно для нас это важно. — Мне, кстати, знаешь, кажется, с одной стороны говоришь, что это двигателем важным является для там для ребёнка

например, да, или там для юноша какого-то. Но это, мне кажется, есть такая очень опасная обратная сторона. А, наверное, знаешь, давай на примере, чтобы было понятнее. Вот я помню у нас в школе была девочка, которая там первую часть жизни жила где-то за границей. Она, в общем, выучила английский язык там. И соответственно потом они переехали в Москву, она пришла в школу и когда, собственно, все на уроках английского там прекрасно раз там учились разговаривать, она забивала абсолютно хрен на всё это дело, потому что типа я аля и так разговариваю. Но, собственно, у мозга есть такое свойство как бы забывать информацию, особенно в юном возрасте. И, собственно, случилось таким образом, что потом, когда подошли там финальные экзамены, она не смогла их нормально сдать, потому что она просто расслабилась, забила, вообще не учила ничего и всё. И вот эта вот определённая самоуверенность такая, что я это и так смо кто вы, учитель, мне тут будешь рассказывать, что и где я. Я вообще-то тут жила, ну, условно, в Лондоне, да, я уж там не помню, где это было. Ну вот и всё. И она, по сути, не сдала там экзамены, потом пересдавала и, в общем, получила таким образом проблемы. Вот здесь это же по сути тоже, знаешь, мне кажется, может в две стороны играть. С одной стороны, у тебя есть определённая самоуверенность, кто ты, а с другой стороны, когда ты слишком уверен в себе, ты можешь скипать, не знаю, тренировки, ты можешь как-то так, знаешь, относиться слегка легкомысно там к каким-то, не знаю, разминкам, заминкам, диетам, восстановлению, ещё чему-то. И по факту, имея определённый талант и какие-то амбиции, это может отодвигать тебя назад. Ты с таким не сталкивался? — Конечно, сталкивался. Это участь любого талантливого человека, да, как бы если ты всё-талантлив и ты убеждён в своей, да, какой-то превосходности, да, на том или ином уровне, конечно же, тебя это будет тормозить. Но для этого и нужна команда, для этого и нужны люди вокруг, которые тебе скажут: "Ты ты красавчик, ты талантливый, ты молодец". Но в любом случае тяжёлый труд всегда переработает талант. Если тяжёлый человек без безлантливый человек будет много трудиться, а талантливый будет в этот момент отдыхать, то тот, у кого нет таланта, по итогу будет обыгрывать того, у которого этот талант есть. Именно поэтому всегда, то есть, ну, зачастую талантливые ребята, у которых нету правильной команды, нету правильных людей вокруг, они зачастую, ну, так скажем, не заигрывают, да, мы так назовём это, потому что, безусловно, конечно же, даже сейчас, ну, сейчас, ладно, мне уже всё-таки дядька взрослый, да, я уже давно играю, я уже чётко осознаю, что я делаю, почему и что я могу себе позволить, да, а что я не могу себе позволить там со своим там, да, со своими данными и вводным, что у меня есть. Но в детстве, конечно же, это постоянно это было. То есть, когда я там недооценивал соперников, у меня этих поражений, да и по сей день у меня в прошлом году статистика, по-моему, 6-6 топ-10 и 0 с игроками за пределами третьей сотни, если что. — Это в любом случае есть. Это сидит внутри — в начале сезона. — Нет, вообще за весь сезон. — За весь сезон я проиграл игрокам, которые стоят 300 и ниже, больше, чем я проиграл игрокам из десятки. Ну, условно, какая-то такая статистика была. — Конечно же, это так. И, ну, для этого нужна команда, для этого нужны правильные люди. И если этих людей нет, то, конечно же, так называемый Wasted Talent - это самая основная проблема очень многих теннисистов, наверное, не только теннисистов, я во многих видах спорта, я думаю, это так. — А сейчас ты говоришь, ты уже как бы повзрослел и уже понимаешь, что тебе можно, что тебе нельзя, но тем не менее бывают моменты, что ты ловишь себя на том, что вот у тебя включилась вот эта такая самоуверенность и ты там, а, чётко там понимаешь то, что, блин, вот я к этому матчу не доработал, что я должен был там к этому турниру подготовиться лучше, и я там вот здесь, вот здесь вот забил. Или ты как-то философски к этому относишься? Ну, я отношусь к этому философски, безусловно, есть, конечно же, какие-то, да, мысли, когда проходит турнир, мы говорим: "Вот, могли бы мы лучше подготовиться, да, но тут вопрос всегда в том, что мы для этого должны сделать. " То есть, допустим, у нас не так много недель на отдых, да, для того, чтобы провести, а, с удовольствием, в спокойной атмосфере, с семьёй и друзьями, да, и ты как бы ставишь вопрос, да, так что смотри, у нас есть турнир Н, допустим, вот как мы к нему будем готовиться? Мы будем сидеть на диете и тренироваться два раза в день, не гулять, не выпивать и не видеться с друзьями. И потом ты попадёшь во втором круге на Алькараз и проиграешь ему: "Ну классно, зачем я готовился? " Или мы попробуем сбалансировать, я буду где-то немножечко и отдыхать, и погуляю, пойду с друзьями, и пойду с женой посижу в ресторане и лягу спать в 4:00 утра, если меня мне если очень захочется потому что хочу поиграть в компьютер. И потом складывается так зачастую в моей карьере, что когда мы целенаправленно к чему-то готовимся, результатов обычно нету. — Обычно результаты идут в таком, ну, не хаосе, но в таком полу в контролируемом хаосе. То есть, когда вот мы знаем, что сегодня у нас должна быть тренировка, самое главное, которое мы вот пришли на тренировку от А до Я, мы её отработали, дальше делать, что хочешь. Хочешь отдыхай, хочешь иди в ресторан, хочешь иди катайся, не знаю, там на джетский, допустим, если мы, допустим, находим в Дубае там в жарко в жарких странах, да, где-то. А когда начинается вот это вот давление, вот это, знаешь, работа, тяжёлый труд, важность мероприятия, это всё мне не близко, мне всё это очень не нравится. И потом я начинаю как бы в какой-то момент меня начинает это всё просто надоедать. Я думаю: "Ну хорошо, ну вот что изменится, если я вот сейчас начну тренироваться, ну вот именно конкретно перед этим турниром, — да? — Выиграю я эти там два-три матча, проиграю Синеру в полуфинале, ну вот и что? Ну же моя жизнь изменится из-за этого? " Нет. А я потерял 10 дней своей жизни, не кайфанул, не встретился с друзьями, не посидел с женой, не поиграл, не знаю, с пацанами в Apex Legends, да, условно. Ну то есть мне нравится играть в Apex Legends. Что я могу с этим сделать? Ну, мне и в теннис нравится играть, то есть и как бы вот этот баланс там к 20 там семи-два годам он сложился в какой-то степени. И мы начали более структурированно подходить к подготовкам, к тренировкам. То есть, если раньше было так, что мы должны там поехать в Дубай там или мы должны поехать в Майами или в Монако тренироваться перед сезоном, это серьёзно, мы боронили, то в этом году мы сказали поехали просто в Питер, просто побудем дома, просто в снегу будем тренироваться к Австралии. Классная же подготовка, самая лучшая, да, привыкаем к жаре. Зато сложилось здорово. Мы при я приехал на турнир с горящими глазами, с желанием там играть, потому что я соскучился, да, по процессу, по даже по игрокам. Вот там на US Open, как в прошлом году я приехал. Чувство очень классное было. Я не играл, получается, месяц. Я выиграл Kids и не играл месяц. И мы приехали, все такие: "О, мы когда зашли в ресторане, говорит: "О, ты решил поиграть в теннис". То есть это такое приятное настроение было, что весёлое, там меня кто-то ждал, кто-то там обо мне говорил, каких-то встретил старых товарищей, знакомых, друзей. И на этом, как бы, хорошем настроении я играю в теннис. А потому что я как бы в принципе человек такой, что если у меня нет, если у меня душа к чему-то не лежит вот к какому-то действию, ты меня хоть как мотивируй, я не встану и я никуда не пойду. И вот для меня это вот, наверное, основное. — Слушай, интересная философия по жизни, на самом деле. У меня, знаешь, такое сразу у меня другой тип личности несколько. У меня такие, знаешь, противоречия сразу борьба внутренняя начинается. Вот ты, например, привёл пример, что, а, допустим, ты там готовишься и на втором круге попадаешь на Алькараци и проигрываешь. И у меня сразу как бы внутренний вопрос. О'кей, значит, я первый раз сейчас попаду на Алькараци. О'кей, я проиграю, я продолжу подготовку. Второй раз попаду на Алькара, проиграю, но третий раз я уже как бы пройду там вот этот вот этот, вот этот вот этап, выйду на сильно более высокий уровень, в третий раз я его выиграю и пройду, соответственно, и пойду дальше. Вот. — А если не получится? — Не, ну как бы это всегда, это же как раз, смотри, это же как раз вопрос такой вероятности. Я не так давно мне попался какой-то рил рилсик, где Федер, не помню, мне кажется, в каком-то университете может быть он выступал там, знаешь, и там вот очень интересная мысль, да, офигенная мысль про то, что он там привёл статистику, что типа аля он выиграл, да, 85% матчей, но при этом аля там 52% там розыгрышей. И для меня это так очень сильно трггернуло, что вот это вот преимущество в 2% на дистанции даёт тебе там огромное преимущество в победу. Я прямо, знаешь, я прямо сидел, пересматривал несколько раз этой видос, меня очень откликнулось. И это же вот как раз, ну вот, мне кажется, это вот в эту плоскость, что по чуть-чуть, по

чуть-чуть. Но правильно ли я понимаю, что у тебя здесь как бы, то есть ты не видишь в этом смысла для себя вот в этом по чуть-чуть, я не знаю, задержаться в десятке, потом попасть в пятёрку, потом пробиться на первую, это и больше гонорары, и как понятное дело, что, наверное, и больше труда в моменте, но всё-таки будем откровенны, спорт, ты не можешь профессиональным спортом заниматься всю жизнь, да? там, не знаю, ещё 5, 7, 10, ну, 15 лет, о'кей, ну, дальше всё, как бы, вот. И на остаток жизни ты получаешь огромный такой хвост популярности, успеха, денег, возможностей и все возможные развлекушки жизни, которые ты можешь использовать. Вот как ты мыслишь здесь в этом моменте? — Либо сломненный личности ты ещё можешь получить. — Так, давай поразмышаю, раскроем мысль в чём? — Ну, помимо всех регалий, статусов, ты можешь просто сломаться под этим всем. Это всё тебе кажется абсолютно ненужным. И сколько мы видим несчастных людей с огромным количеством медалей, титулов и статусов, абсолютно несчастных спортсменов, которые положили всю свою жизнь на спорт. Они добились всего. У них достаточно много денег, которые у них, которые они просто не знают, что делать уже даже. И но при этом они абсолютно глубоко несчастные люди. То есть мне кажется, для меня это баланс. Для меня это потому что я хочу остаться в десятке. Я никогда в жизни не буду говорить о том, что я не хочу. Я хочу, но что для этого нужно делать? Если то, что я делаю на сегодняшний день, там, пускай на первой, на 1 января 2026 года, этого достаточно, чтобы пробыть десятки 3 года, я буду это делать. Если пройдёт время, пройдёт полгода, год и я пойму, что этого недостаточно, я сяду и подумаю. Я просто, грубо говоря, разделю лист на два и скажу, что мне нужно сделать для того, чтобы там остаться и что я за это получу. — И чем то есть из разряда, чем я жертвую, да, какую цену мне придётся заплатить за это. Готов ли я не видеть своего ребёнка лишний месяц в году ради фантомного шанса стать восьмым в мире? Нет, не готов. Перечеркнул. Готов ли я взять с собой ребёнка, чтобы получить фантомный шанс, если он может со мной поехать? Готов. Го. Прихожу к жене, говорю: "Слушай, смотри, так и так мы поразмышляли, нам бы нужно вот так. Что ты думаешь? " Она говорит: "Слушай, Саш, я могу, давай, отлично, поехали, попробовали". Вот, допустим, ситуация сейчас в Ртердаме. — Угу. — Мне жена говорит: "Я не хочу туда ехать. Ээ это плохой турнир, там никогда ничего не выиграл". За 6 лет там выиграл один матч. Туда лететь к чёрту на куличике из-за стены невозможно просто долететь. Долетели там 12 часов. Зачем это вообще нужно? В первом круге у меня человек, кото с которым я иду 1:8 по личным встречам, Хуберт Хуркач. Я говорю: "Слушай, говорю, — ты проигрываешь 1 — 18? " Да. То есть и грубо говоря после Кубка Дэвиса, проведя там 6 часов на корте после обиднейшего поражения, да, дома в Астане, я думаю, тоже надо отдыхать, нужно готовиться к дохе. И вот эти размышления у нас есть один день всего, понятное дело, потому что турнир-то начинается с понедельника, а мы закончили Кубок Дэвиса в субботу вечером. У нас только воскресенье, чтобы принять решение. И мы сидели, я говорю: "Слушай, а вот давай попробуем вот полетим вместе, сделаем так". Она говорит: "Давай, ну мы тогда вот так вот и вот так сделаем". То есть мы, в общем, все всё раскидали, поговорили с тренерским штабом. Они сказали, мы разделили лист, сказали: "Это зал, это то, пятое, десятое, пробуем". Приехали, сыграли полуфинал. Здорово. — В бизнес-процессах сегодня почти всё можно спланировать заранее: поставки, договорённости с партнёрами, логистику. Но одна переменная до сих пор живёт по своим правилам, и это валютный курс. При этом для любого бизнеса, который так или иначе взаимодействует с зарубежными рынками, важно точно знать, какую сумму в итоге нужно будет заплатить партнёрам. Кажется, что курс можно спрогнозировать или даже угадать, но на практике он может резко поменяться в день отправления платежа. Платформа международных платежей А7 предлагает инструмент, который делает платежи за рубеж предсказуемыми. Это Вексель А7 для внешней экономической деятельности. По сути, это ценная бумага, с помощью которой можно заранее фиксировать курс валюты под будущий платёж. Сумма выбранной валюте становится известной сразу и не зависит от колебаний в день платежа. При этом средства, хранящиеся в Векселе, продолжают работать на вас. На них начисляется 10% годовых в одной из иностранных валют: юани, доллары США, евро идерхамы. Проценты начинают начисляться уже со следующего рабочего дня после оформления. Срок погашения фиксируется сразу и может быть любым, но не меньше 14 календарных дней. А если к моменту погашения курса окажется выше зафиксированного, разница станет вашим дополнительным доходом. Оформить Вексель А7 можно в офисах А7 финансы ПС в Москве, в региональных отделениях А7 или дистанционно по Эдо после консультации. Сама платформа А7 на 49% принадлежит банку PSB и высокий рейтинг надёжности, подтверждённый Акро, на уровне AA. Если вы регулярно работаете с зарубежными партнёрами, хотите заранее фиксировать курс и одновременно получать доход, переходите по ссылке в описании или сканируйте QR-код на экране. Там вы найдёте все детали. Поехали. Но так же не всегда получается. И поэтому ты разделяешь, то есть для нас это разделение таких как приоритетов 50 на50. И мы просто, я просто считаю, я в принципе понимаю, спорт - это бизнес. И всех денег мира ты всё равно не заработаешь. То есть гнаться за всеми деньгами просто мо в моём случае это гонка в никуда. Гонка, которую ты всё равно проиграешь, потому что всегда у кого-то будет их больше. Всегда нужно будет больше дороже отели, лучше самолёты, дороже часы и машины. Это всегда будет, это будет всегда и на любом уровне, пока ты, я не знаю, не заработаешь всех денег, которых я у меня нету вожделенной мечты стать королём мира. У меня есть мечта быть хорошим отцом и другом и быть счастливым человеком. Для меня это гораздо важнее. И в моём случае, когда я разделяю этот лист в своей голове, я думаю: "О'кей, неделя турнира, ну, пускай там хорошие деньги, да, там какие-то подъёмные там рейтинг". Я думаю: "Ну, я же, получается, потом-то уеду, я потом семью там не увижу. они, например, не могут куда-то приехать, и ты сидишь и думаешь, оно надо тебе или нет. Ты как бы принимаешь решение, исходя из ситуации в моменте. То есть вот какая сейчас у меня, не знаю, финансовая ситуация, ситуация в рейтинге, ситуация моих желаний или желаний моей семьи что-то приобрести, куда-то инвестировать, что-то, ну, то есть, грубо говоря, все аспекты мы берём. — Ситуация со здоровьем, как ты себя чувствуешь, болит ли что-то? Не болит. И всё. Из этого всего складывается решение. То есть, и оно складывается именно так. И когда мы уже решение приняли, мы уже о нём не жалеем. приняли решение, ошиблись, проиграли, выиграли, всё. Вот так. То есть для меня это именно так. — Слушай, а вот ты сказал то, что у тебя изначально была мотивация там попасть в

сотню, а потом, соответственно, ты нашёл для себя вот мотивацию денежную в какой-то мере. Вот ты как считаешь? А знаешь, у меня всегда почему-то в голове, что всё-таки для профессионального спортсмена, для него как бы, конечно, деньги наверняка имеют большое значение, но они идут вот вторым планом. А в первую очередь как раз те самые медали, кубки, титулы или ещё что-то, вот что-то, знаешь, такое вот, что на флаг можно повесить, вот именно такое достижение, да, вот у тебя в этом плане как работает? Просто ты, я понимаю, что вот десятка, естественно, тебе, конечно, хочется закрепиться в ней, и ты там будешь опять же балансировать, стараться всё для этого сделать, но вот сейчас, условно, когда ты понимаешь, то, что ты приблизился, есть у тебя вот это вот желание, о'кей, давайте сейчас гзанём, добавим там вот этого, вот этого и попытаемся в топ- пять попасть. И там, возможно, ещё титулы, ещё что-то. Или ты смотришь гораздо больше через призму, сколько я здесь получу, сколько в день времени я проведу с семьёй. И вот это вообще не имеет для тебя значения. — Для меня в основном это прагматизм, да. Я подхожу к вопросу очень прагматичный. Я, да, я скорее высчитываю вот эти все вещи. И по поводу денег отвечу сразу на тебе на вопрос, что для меня как было. Конечно же, детская мечта заиграть в теннис, войти в топ- 10000, играть основу больших шлемов и зарабатывать этим деньги. Но деньги никогда не были в детстве, ну, там, в юношестве, да, там для меня самым главным двигателем. Они стали двигателем, когда я понял, что даже если ты стоишь в сотни, ты стоишь там девяностоводесятый, в принципе, ты никому вообще не нужен. То есть ты вообще не, ну, по факту ты вообще не теннисист. Ты ко ты кое-как там где-то стоишь. — Ты просто приезжаешь, тренируешься на боковых кортах, выходишь на боковые корты играть, там максимум ты выигрываешь один матч, там два матча в неделю. Это в лучшем случае, потому что еслишь 80 примерно, сколько ты выигрываешь матчей за там в год ты выигрываешь 20 матчей, и то, дай бог на уровне тура, потому что ты ещё играешь в челленджеры. И я подумал: "Нафига мне это вообще всё надо? " То есть, когда, в принципе, при том, что даже если 80, ты всё равно там зарабатываешь более-менее приличные деньги. И я прикинул и понял, что если я не могу стать большим чемпионом, то почему бы не просто не стать обеспеченным человеком. И я поставив себе финансовую цель, да, какую-то. Но плюс денег в том, большой плюс, когда у тебя есть финансовые цели, ну, я в моём понимании, это она очень легко выполнима, особенно если ты профессиональной спортсменности, есть реально, то есть когда ты видишь реально деньги, вот ты приехал на турнир, вот у тебя там призовой фонд, ты сколько-то можешь выиграть. — И когда ты быстро добиваешься, то есть в моём случае я добился тех денег, которые я хотел заработать достаточно быстро. И потом вот этот важный момент у меня произошёл, что я понял, что сейчас деньги для меня уже не являются двигателем, потому что я заработал столько, сколько я, может быть, даже никогда и не думал, что заработаю и не только на корте, и вне корта. И потом я сказал: "О'кей, а теперь-то можно и повыгрывать, инвестировать в карьеру, теперь-то можно и, грубо говоря, попытаться выжить из себя больше, потому что уже есть бэкап-план". То есть для меня всегда было так. Ещё я там своим агентам это говорил, когда они мне говорили, что нужно нанимать лучших тренеров на свете, нужно нанимать Горна Иванишевича там и всех тренеров, которые тренировали великих, да, там и Вайду там, который Джок ещё тренировал. — Я говорю: "Слушайте, а на какие деньги я должен это делать? Там такой тренер стоит там 500-600. 000 долларов в год". Я говорю: "О чём мы говорим? " Я говорю: "Давай я заработаю там, не знаю, 5 млн, 10 млн, я отложу их, я их заинвестирую, потом мы с тобой поговорим". Меня, конечно же, это порицалось в моём как бы кругу, да, не среди семьи, а среди агентов, которые как бы занимаются моим сопровождением. Я говорю: "Ну, мне всё равно, что вы говорите. Для меня я понимаю, что завтра я не буду содержать тренера. Я здесь не для того, чтобы содержать тренера, себя. В первую очередь я заплачу себе". И когда я сказал, что я вот эту сумму я накоплю, и если я ещё буду играть, если мне не будет 40 лет к тому времени, после этого мы с вами поговорим о каких-то кубках, каких-то титлах. Я не говорил, что мне они неинтересно, потому что титул равно какие-то деньги. Ну, понимаешь, да. Да, не, я понимаю, конечно. Чем больше кубок, тем больше денег, да. Но я всё равно понимал, что то есть всё равно есть лимиты в каждом человеке, в каждом спортсмене есть какие-то лимиты. Это могут быть физические, ментальные, это может быть технические, тактика, технические какие-то аспекты, психологические. И я чётко понимал, что, ну, не могу я в 21 год сыграть полуфинал шлем. Я это знал. Это ну это не нужно быть 7 волбу, чтобы это понимать. Я чётко отдал себе отчёт, что я могу сыграть третий круг. Значит, нужно сделать всё, чтобы сыграть третий круг. эти деньги отложить, там, я не знаю, купить себе что-то, ну, короче, что-то сделать для себя, создать какой-то, грубо говоря, БК-план. — И после того, как ты создашь БК-план, там уже можно, грубо говоря, и гаста взять и подержать его. И вот примерно так и произошло, что когда я заработал то количество денег, которое меня устраивало, я сказал: "О'кей, а теперь можно и потренироваться, фокус. Фокус сместился". То есть сместился фокус заработка на то, что я могу реализовывать свой потенциал лучше, чем я его реализовывал. Потому что когда есть фокус только там, допустим, на зараба на заработке, ты ездишь, да, на те турниры, не на которые тебе нужно, на тех турниры, на которых ты хочешь заработать. Ну, понимаешь, да, там ты играешь в какие-то выставки, которые тебе, может быть, не нужны, но при этом ты там зарабатываешь. И вот когда произошёл момент, вот, да, точка, когда я сказал, что это, в принципе, так больше, чем я и думал, то я могу так, знаешь, ты в какой-то момент просыпаешься. Вот у меня так было. Я в какой-то момент щёлкнул, проснулся, посмотрел вокруг, думаю, а так в принципе-то нормально. То есть как бы с голоду мы уже не умрём, а теперь-то можно и поинвестировать. И начался процесс там, да, физиотерапевты, фитнес-тренера, а-э, там консультанты, повышение, да, там, да, даже, грубо говоря, повышение там зарплат всех всего спектра людей, которые со мной работают. То есть это всё как бы и всё это начало тянуть за собой большой такой как бы танкер, да, который меня движет. И я начал реализовываться больше как спортсмен, потому что я перестал думать о том, то есть на 100% думать о том, сколько я буду зарабатывать. Я считал там, грубо говоря, доходы, расходы и всё остальное. Я понимал, что я там заработал, не знаю, там 100. 000 долларов, потратил я 40, а мог потратить 25. Нафига я потратил 15. 000 долларов на какого-то консультанта, которого пользы мне не было, потому что я проиграл во втором. Зачем я вообще ему плачу? Ну, то есть у меня было именно так. Это когда мне было там 21, 222,23 года. А когда я заработал, я понял, так я же теперь могу. И, соответственно, это и дало буст, и это и дало как бы, грубо говоря, какое-то а психологическое расслабление к тому, что, то есть, в принципе, всё нормально, с голоду мы не умрём. Это основное, да, для меня, как для отца, у меня семья, я должен обеспечивать свою семью. И когда я понимал, что они ни в чём не будут, скорее всего, никогда нуждаться, то я могу как бы и уже сместить фокус на то, чтобы добиться чего-то большего. Прагматично, слушай, очень не типично, нестандартно для спортсмена. А вот у меня, знаешь, опять же, по крайней мере, те примеры, которые я знаю, всё-таки нужно опять же понимать, что вот спорт, особенно большой спорт, он очень ограничен по времени, да, и ты должен понимать то, что там, условно, ты в 20, ты в 30, ты в 40, три разных человека. И то у меня почему-то было восприятие такое, что некото такое обязательное требование, что как раз вот в 20 лет, когда у тебя пик твоей физической формы и так далее, ты должен как бы вообще делать всё возможное, максимальные инвестиции делать в себя, жертвовать там временем и так далее, потому что это как раз тебе гарантирует некий задел в твои там 30, а то, что ты говоришь, это абсолютно другая стратегия вообще. Типа мы посмотрели, оно поехало, и сейчас мы как бы на этом топливе уже дальше посмом, посмотрим, какой у нас потенциал. Но при этом же, смотри, тебе 29, сейчас — 28. — Ну вот сейчас будет тебе 29, да, 2829

соответственно, и ты понимаешь тоже опять, что ты в 2829 и ты в 21. Всё-таки по физическим данным два разных человека. Ты, у тебя есть ка хотя бы какой-то там, не знаю, доля внутреннего сожаления о том, что ты тогда, я не знаю, вот не инвестировал больше своего времени, чуть там больше не поднажал, не постарался, не пожертвовал, может быть, каким-то временем с друзьями и дополнительным пивом? Нет, конечно, это глупость для меня, потому что я считаю, что в 21 я был гораздо слабее, чем в 29гу, — потому что не все люди развиваются, как бы, у всех свой, да, какой-то вектор развития именно в плане физической, да, силы, там, гормонов и всего остального. И я в 20 лет был абсолютно пацаном, да. Меня никто никогда не готовил стать игроком топ-10. Я не был, то есть из меня хотели сделать, да, лошадька для пахоты, да, полей, но мне это всегда было чуждо. Мне всегда это было не близко. Я думал, а зачем мне это надо? То есть, и опять-таки, мы же говорим о фантомном шансе, том, что в 20 лет нагрузи свой организм по максимуму. Нету никаких гарантий, что в 25 ты не закончишь карьеру с со стрессовым переломом позвоночника. И я как раз-таки принял решение в том, что а зачем мне рисковать, когда я понимаю, что во мне есть данные, во мне есть, да, там подача, удары. И я понял одно, что если я отыграю карьеру с 20 до 37 лет, я минимизирую травмы, потому что я меньше других тренируюсь, я постараюсь, ну, то есть это сейчас уже более тогда структурировано, я постараюсь найти способы — обыгрывать ребят. Я же всё равно был актуальным игроком, так сказать. Я всё равно стоял 30-40 всю свою жизнь, да, все последние 7-8 лет я не был десятки, я не был двадцатки, я был 30-40. И я пытался найти способ, как их обыграть по-другому. И в итоге сейчас вот мне там в этом году 29. Ну я обычно, наверное, бы какой-то я чек это чекпоинт сделал бы на тридцати. И я могу сказать, что благодаря тому, что я тогда в 20 лет неокрепшим своим умом принял такое решение, поменял команду. Я перестал работать со своим отцом. Я взял себе тренера Артёма. И сделал я именно это осознанно. Я уже многие карьеры просто обошёл по времени, потому что они уже сломались, они уже закончили, у них у кто-то сошёл с ума и просто закончил, сказать теннис. А я тихонько, спокойненько своё, то, что я делал, я старался, понятно, не со мной особо, я никогда не тренировался с игроками особо. Я не люблю тренироваться с топами, потому что это очень энергоёмкий процес. Я могу один раз там для там камер, мы там можем потренироваться там с Карлосом. Вот мы потренировали здорово в Нито, да. И всё, это был единственный раз, когда я тренировался за год, наверное, ну вот мы Саша со зверем один раз наблдоне. Всё, по-моему, я больше ни разу не тренировался ни с кем из топов. То есть я тренируюсь со своим тренером, я тренируюсь со своей командой, я делаю то, что нужно мне. И я не стараюсь доказать людям вокруг, что я чемпион тренировок, что я могу вот сейчас поднять 200 кг дедлифта, потом пробежать, ээ, не знаю, там 20 миль и при этом ещё выиграть турнир. Мне это просто неинтересно. Моя задача приехать на турнир и максимально выполнить задачу, поставленную мне, моей командой и мне внутри себя. Мою задачу, которую поставил сам себе. И она не всегда победа. Это не всегда так. — 1978 год. US Open. Легендарная теннисистка Крис Эверт вынуждена остановить матч. С её руки во время игры слетел бриллиантовый браслет. Позже на пресс-конференции Крис упомянула о потере своего теннисного браслета. И неожиданно для всех название прижилось. Постепенно браслеты с бриллиантами из вечерних украшений превратились в базовую вещь. Их стали носить и накорд, и на мероприятия за счёт сочетания элегантности и надёжности. Со временем связь с спорта и ювелирного искусства только усилилась. На благотворительных вечерах US Open начали выставлять эксклюзивные изделия с природными бриллиантами. Украшения становились не просто символом статуса, а частью истории. Конечно, настоящую ценность представляют природные камни. Именно с ними работает LavVVionн, ювелирный бренд, где украшения изначально создаются как часть семейной истории. Помолвочные кольца с бриллиантами, комфортная посадка, чистые линии и классические формы, которые остаются актуальными спустя годы. Теннисные браслеты и колье. Они не растегнутся во время игры в теннис, не перекрутятся и комфортны на теле благодаря продуманной геометрии звеньев. Бриллианты в украшениях LavVVion сертифицированы GIA и дополнительно проверены охраном РФ. Ещё одну яркую страницу в истории бриллиантов на корте вписала Анна Курникова, чьё кольцо с жёлтым бриллиантом в своё время обсуждали не меньше самих матчей. И это не случайно. Только один из 10. 000 тысяч добытых бриллиантов цветной, и лишь малая часть из них подходит для ювелирных украшений. В коллекции Lavion Lumer можно найти именно такие редкие жёлтые бриллианты, прошедшие строгий отбор по цвету, пропорциям и симметрии, чтобы цвет в камне раскрывался максимально и чисто. После покупки действует гарантия 2 года и ежегодное техническое обслуживание, чтобы ваша особенная история с бриллиантом длилась поколениями. Ссылка на сайт и все подробности в описании. Поехали. Интересно, кстати, вот то, что ты говоришь про ребят, которые в 20 начали и очень плотно и к 25 закончило. Это на самом деле такой тоже интересная штука, что в основном мы воспринимаем вот людей там в топе, да, и не видим как бы вот этот весь огромный хвост людей, которых ты сказал 600, 700, 800 позиции, которых никто не знает. О, о'кей, хорошо. Но даже тех, кто был в какой-то момент в топе, очень ярко ворвался, там целыми днями тренировался, играл все турниры и так далее. Сейчас я даже сам просто знаю несколько таких примеров ребят, которые просто сейчас где-то там очень далеко и не могут из-за травм уже несколько лет играть и на этом закончи. Но мы этого не видим. И знаешь, они из вот рефере референтной группы как бы выпадают и мы такие вот оказывается какие ещё на самом деле примеры. То — для меня всегда это было так. Мы всегда обсуждали с Артёмом, да, когда мы начали работать. Я говорю: "А давай как мы будем судить? Вот я говорю, я там сильно отстаю от всех ребят, да, там не Даню, Карена, Андрея, да, вот, допустим, это там ребят, с которыми я вырос, я от них сильно отстаю". Мне Артём говорил: "Давай посмотрим в конце". Я говорю: "Как когда в конце? " Мне там было 21 год начали работать. Он говорит: "Ну давай посмотрим в 35". — Понятно. Ну да, — давай посмотрим. Так мы ищем ещё посмотрим. Так, ещё посмотрим. Понятное дело, что скорее всего я никогда не догоню, да, там Даня Медведева по шлемам, да, грубо говоря, но в других аспектах почему бы и нет. Почему бы и нет? Почему бы не выиграть больше турниров, чем, допустим, выиграл там, не знаю, кто-то ещё, кто-то из этих ребят, да, попробовать. Понятное дело, что, наверное, тяжело будет выиграть 20 там пять турниров всё-таки там, условно, там, если мы говорим про Андрея, там игрок топ-п, но почему бы, да, не посоперничать с Кареном? Почему бы не посоперничать с кем-то ещё там из ребят из десятки, да, там с Даминауром, с фрицом? То есть и по итогу у них больше призовых, у них больше побед в туре, потому что они дольше играют. Но по факту я потихонечку им наступаю на пятки, да, там, например, там у Фрица, по-моему, 10 титулов, у меня девять. Ну вот как бы у него только вот один мастерс есть, индис. Хорошо. То есть если я выиграю мастерс, в принципе, можно сказать, что я потихоньку догоняю. Я — он в том году, по-моему, четвёртый или пятый стоял. — Да, ну я говорю, я пока десятый, может, я буду седьмой. Может быть, может я никогда не буду, может, десятый будет мой пик, и меня это устраивает, но глобально для меня это больше как игра в долгую. То есть потому что я чётко понимаю, что если зарабатывать 1 млн долларов в год 15 лет - это 15 млн. Это лучше, чем заработать два раза по три и сломаться. То есть в моём понимании это так. И, конечно же, в этом и есть как бы вся идея моего процесса, моих тренировок, моей жизни, потому что я понимаю, что на дистанции я лучше буду уйти спокойнее, я буду меньше треноваться, я буду больше получать удовольствие от жизни и тем более, если это работает. Понятное дело, что когда там в прошлом году я стоял, я там упал в рейтинге, и я был вынужден играть каждую неделю, реально каждую неделю, то я играл. Я сказал: "О'кей, я упрусь, я как бы стисну зубы, я договорюсь там со всей командой, с женой, со всеми, чтобы они со мной ездили везде, и я буду ездить". Я сделаю всё, чтобы вернуться там в топ-30, как я хотел, где я стоял там последние 7-8 лет. И я это я делал. То есть я ездил по турнирам, которые мне не нравятся. Я ездил на челленджеры между мастерсами, что мне вообще не нравится, когда я лучше полежал бы дома, да, в любой другой ситуации. Ну, потому что рейтинг-то не позволял. Я стоял в 80, и я понял, что мне нужно вернуться в 30, потом можно расслабиться. А когда я вернулся в 30, случилось так, что я вернулся не в 30, я вернулся сразу в 20. Я сыграл четвертьфинал Гороса, выиграл Хале и выиграл штату Китсбюли. Я такой думаю: "О, так я же получаюсь двадцать первый". И там уже, грубо говоря, этот поезд пошёл на других немножко оборотах. Я понимаю, что у меня стало получаться. Этот баланс начал работать, — всё, все шестерёнки зашевелились, попало в них правильное масло, грубо говоря, и мы начали двигаться. Я думаю, ну а останавливаться-то уже глупо, пожалеешь. И начался уже другой как бы мыслительный процесс. и со с моей стороны внутри себя, и со стороны моей команды, со стороны моей жены, а все всех агентов, да, кто всех людей, кто принимает участие в моей карьере. И начались, да, задвигались другие процессы, и мы такие: "А что делать? Как нам сдела добиться, не знаю, там десятки? " Мы начали считать: "Мне нужно сыграть вот это, вот это, вот это". Я говорю: "Ну, это же невозможно". — Ну а как это сыграть? В итоге раз и сыграл, так началось, ну, как бы так начало получаться. И мы как бы за это, грубо говоря, как знаешь, если поворачивается, да, к тебе такая там жизненная ситуация передом, так скажем, нужно хвататься. Нужно хвататься и держаться. И вот мы как бы схватились, держимся и пытаемся как можно дольше удержаться, потому что никогда не знаешь на таких как бы на таком уровне, когда ты играешь, когда ты играешь там каждый турнир, там четвертьфинал, полуфинал или выигрываешь, это огромная нагрузка. Я уже тоже не мальчик, да, как бы, и мне тоже иногда лень и не хочется. И как бы вообще, в принципе, полежал бы реально. Ну, то есть, ну, куда тоже, [ __ ] — там комп ждёт ещё, — да? Не, ну всё ждёт комп, комп ждёт, сын ждёт жена, все ждут. Да ты в смысле пожить-то хочется-то для себя тоже немножко не всё же мне в теннис- играть. — Нет, у меня тут вообще, честно сказать, у меня как бы вот из мира тенниса есть какое-то количество там друзей и приятелей. И я каждый раз, когда смотрю и я честно на графике вообще на режим, я честно не понимаю, там довольно близко дружу с Кореном, например. И мы вот я просто помню, что каждый раз, когда мы договоримся встретиться, это нужно каким-то вообще макаром попытаться его выловить между там тренировками — машина, да, не то и так далее. Он мне пишет, говорит: "Так, я могу сегодня там вот эти полчаса у меня окно, тут у меня тренировка, тут у меня растяжка, тут у меня ещё тренировка". Я думаю: "Господи, как ты в таком графике живёшь? " И реально это на самом деле очень сложно.

А интересно мысль я такой, знаешь, меня тригернула из того, что ты сказал, — а что она немножко противоречит твоей юношеской вот этой вот уверенности в себе. Значит, что ты сказал, что где-то примерно в 21 год ты объективно взглянул как бы на картину и понял, что ты не можешь там сыграть полуфинал большого шлема. И зачем тогда на Но вот это кажется противоречит твоей юношеской вот этой истории, но он же хуже меня по какого чёрта я вообще не могу там стоять — южеский максимализм, наверное, был какой- — нет, ну 21 это тоже южеский максимализм, мне кажется, ещё играет всё-таки — может быть. Ну, слушай, я как бы я трезво стал оценивать, и я начал идти своим путём, то есть как бы и меня понятное дело, что где-то мне было, да, там неприятно или где-то мне было обидно, что я там не могу там сыграть так хорошо, как играют там какие-то мои сверстники, там американцы или там итальянцы, с которыми я вырос. И но меня это всё равно не так сильно беспокоило, потому что я понимал, что у меня есть своя личная цель, которой я добиваюсь. Я добиваюсь своей цели, которая мне нужна. Мне нужно создать бэкап для себя, своей семьи, своих близких, потому что как бы, ну, ртов-то много, сам понимаешь. Все хотят кушать. Кто-то кушает больше, кто-то кушает меньше, и мне это необходимо. И я и как и то есть именно поэтому я где-то не отвлекался на то есть мне было где-то в моменте обидно, кто-то там, знаешь, сыграл хорошо, не из там не из топов. Я не беру там каких-то там топов по типу там на тот момент, ладно, там Джокович был, там был Зверев, там Медведе, я не беру, зачем на них смотреть? Они далеко впереди меня в теннисном плане, как бы мне их не до никогда не выиграют 40 титулов. Это скорее всего невозможно. Но я понимал, я не смотрел на них, я смотрел там на каких-то более локальных ребят. Я думаю: "Ну ладно, он может, ну я же тоже, в принципе, могу, а что надо сделать? " И мы начинали разбирать, что нужно сделать. Я понимал, что я это сделать не могу и не хочу, потому что, э, фокус и цель абсолютно другие. — Вот ты сейчас опять же сказал, мне прямо, знаешь, некоторые твои фразы, они цепляют и у меня такое внутреннее определённое несогласие. Вот

ты говоришь: "Я там никогда, скорее всего, там 40 титулов не выиграю". Но при этом, значит, смотри, такая вот картинка, которая у меня в голове. Есть ты и есть твой вот определённый такой образ, назовём его так, который создался в медийном пространстве, за счёт неких твоих высказываний, за счёт, возможно, каких-то таких фишек в игре, подачи, ещё чего-то. Такое пофигистическое некоторое отношение в какой-то мере. Но при этом, если я вот сейчас просто слушаю, как ты рассуждаешь, мне кажется, что ты как будто бы искусственно сам создаёшь вот это внешнее восприятие тебя, что, вообще-то, я туда вот и не стреблюсь, что, вообще-то, у меня там такой амбиции нет и так далее и так далее. Потому что, знаешь, аля, если условно у тебя не получится, ты такой: "Так я же вам говорил, что мне это не надо, пожалуйста". Смотри, я сказал всё, вот мне оно и не надо, у меня бэкап. Вот, пожалуйста, все довольно сыты, а если получится, то талант, талант настоящий, природный. — Всё, — нет у тебя такого. То есть, если ты, как бы, я понимаю, что это, наверное, внутренняя канцелярия, которой, может быть, ты сам до конца и там себе и не отвечаешь, но вот если всё-таки порефлексировать, насколько это так? — Не, безусловно, зачем на себя навешивать и огромные ожидания? Зачем? Зачем говорить? То есть я против того, чтобы сидеть — здесь с тобой и говорить потому, что я буду величайшим теннисистом. Вообще я, понимаешь, я их всех на колени поставлю и казню. Конечно же, нет. Я же у меня всё-таки есть, да, что-то в голове, я надеюсь, и я могу сложить, да, там 2 + 2 и понять, что это просто глупость. То есть получается, ты на себя берёшь ожидание, ты наберёшь, ты навешиваешь на себя какие-то ярлыки, когда будут писать статье, Бублик сказал, что он будет топ-три. Потом Бублик не стал творить, скажешь: "Ну что, не стал". Да. Ну — да. А тут получается наоборот. Бублик сказал, что он там карьеру закончит. — Бублик сказал, что он счастлив. — Да, это это мы вынесли в одноли сказал, что он счастлив. Всё у него в порядке, а что будет, то будет. Кто же знает, что будет-то? Может, пять снятий будет подряд на шлеме. Может быть такой? Может быть, я вот шлем выиграю и скажу: "Ребят, ну — что, ну вы не выиграли, я выиграл. Пять снятий, правда, ну ничего страшного. — Неважно, победитель, победителей не судят. А, смотри, и давай вообще про

другое немножко с тобой поговорим. Я тебя узнал вообще впервые про тебя услышал несколько лет назад. А когда была крылатая фраза знаменитая про то, что теннис он, в общем-то, ненавижу я этот теннис и так далее. Не помню, когда и где это уже было, но, собственно, это, мне кажется, это вообще видео, с которого, как знаешь, есть тренд в Инстаграме. Покажите видео, с которого вы стали известным на весь мир. — Я ненавижу теннисный вид спорта. Ненавижу. — Собственно, я с этого видео тебя и узнал. И у меня тогда, знаешь, такое внутреннее восприятие было. Думаю, интересно, то есть нас что же там внутри такое происходит, что человек, будучи профессиональным теннисистом, стоя на корте, как бы позволяет себе такие высказывания. Но потом на дистанции, наблюдая за тобой так краем глаза, у меня начало формироваться ощущение, что всё-таки это некий твой твоя вторая такая линия бизнеса, что вот есть Александр Бублик теннисист, а есть твой медиабизнес, скажем так, твоя медиаимперия, которая, а, в какой-то мере, мне кажется, продолжает расти и развивается с того момента, вне зависимости от того, на какой позиции в рейтинге ты находишься. И вот этот твой определённый, как, да, я даже в начале сказал, рокзвезда тенисного корта, потому что это такой вот, знаешь, ты рокен-рольщик. И как ты мне понравилось, ты приводил пример, что никто не запомнит, кто выиграл турнир, но когда вы спросите, кто бил рукояткой в финале, то все вспомнят тебя. — Насколько это контролируемый процесс? Насколько вся вот эта твоя медиадвижуха, нарезки на рилса, твои крылатые цитатки и вот эти вот яркие моменты - это то, что ты контролируешь, что ты отдаёшь себе отчёт, что это важный аспект для контрактов твоих рекламных, ещё чего-то или это вот ты такой, какой ты есть? — Скорее я такой, какой есть, потому что когда всё это начиналось, да, там первые первые строители кортов, первые собаки там и люди, которые приходят, — те самые знаменитые дырявые. — Я не могу будет ошибаться. Нетл собаку дыряво строит — [ __ ] — Да. И люди, которые приходят в 11:00 утра на кор, это особая каста, да, высокоинтелектуальных людей, да, которые играют в теннис. — В какой-то момент это было, ну, смешно и стыдно. То есть как бы мы смеялись в чатиках с друзьями, и в какой-то момент посмотрел это 70. 000 человек. Я думаю, ни фига, 70. 000, это же, наверное, много. И потом в какой-то момент вот случилась, наверное, моя победа в Хале в двадцать третьем году, когда вот я обыграл Андрея Рублёва в финале, мой первый титул 500. И в какой-то момент мы начали смотреть, и это начина начало превращаться в какие-то большие просмотры. То есть в какой-то момент мы даже не то есть это как это было. Так что мы сидели с Артёмом и с моей супругой Татьяной, да, мы сидели и они говорили: "Господи, какой ужас". Типа это же, ну, типа, это же кошмар, то есть, ну, то есть это Нет, это реально, это реально кошмар. То есть — то, что полетело, да, по сети. Нет, это, нет. Это ещё дотолк полетело. Это было когда полетело, это уже смешно, а когда это просто висит там на 10. 000 человек и тебя все поливают и говорят, что ты вообще маргинал, как бы, и идти тебе, да, там на великоизвестную Питерскую улицу, да, там с такими же, как ты, общаться. — Угу. — Ты думаешь: "Господи, какой ужас. Мне же То есть я, получается, наорал на весь мир какую-то чушь, понимаешь, ээ постыдную". — Угу. — И ещё ничего с этого не получил. И потом в какой-то момент мы начали смотреть. Я говорю: "Ты вообще видел, что там типа там 7 млн, 9 млн, 12 млн? Мы раз открыли". Артём говорит: "Да кому ты рассказываешь? Раз что-то много". Смотрим, все начали, начинаются какие-то цитирование какое-то. Потом я ломаю три ракетки подряд в Манпилье. И у меня даже где-то скрины есть, там типа миллион 4 6 12 35 46 там, то есть там такие там миллионы. И как бы в какой-то момент мы даже немножко опешили вместе с агентами. Агенты говорят: "А что это? Что? В смысле? Почему 46 млн? То есть, а звонит Армани, говорит: "Вы кого мне подписали? Это мой первый год Армани 2 месяца. Говорит, вы говорит: — "Быдло питерская". У меня у меня хороший контракт. То есть вообще отличный контракт для игрока там, когда я стоял 30, они говорят: "Вы кого мне дали? Это что такое вообще? Там извинительные письма пускай пишут. Вы типа с ума сошли, пускай выкатыват. Извине". Я говорю, я ничего выкатывать не буду. В общем, я такой, какой есть. Вы — там слышали, что я про собак сказал? Дада. Да. То есть вот примерно так. И с этого начался какой-то вот то есть были мемы, нарезанные, да, людьми в интернете, — и потом появился теннис, хороший, качественный теннис, который я стал показывать время от времени. Изначально начал я появляться в больших матчах, начал появляться на центральных кортах, больших турниров, то есть я имею в виду там центральный корм булдон и так далее. чаще меня стали замечать как теннисиста хорошего, то есть который выиграл турнир ATP 500, стал выиграл там ещё одну 250ку, то есть и потихоньку, грубо говоря, мои мемы, которые были нарезаны, стали не просто существовать отдельно от личности, да, теннисиста Александра Бублика, они стали его неотъемлемой частью, как хорошего там теннисиста, который умеет иногда время от времени играть в теннис, так он ещё и смешно ругается. И это какое-то вот движение, которое пошло. И потом, конечно, это народная, народная же история получается. Все же, все женогда ругаются, правильно? Кто-то сидит в офисе и кружку бьёт. Ну вот, а я ракетку. То есть и вот, наверное, вот этот момент, что люди где-то увидели во мне себя и что я точно так же, как они, могу поругаться. Мне точно так же, может быть, обидно и больно. Я могу точно так же расстроиться, не знаю, заплакать. Я не знаю, я, конечно, не плакал на коротку за, но, наверное, могу. И, в принципе, получить наказание и всё равно на следующий день перейти на работу и всё равно раньше она мне не нравится. Наверное они где-то стали видеть себя и какие-то свои какую-то свою борьбу, да, которую они проходят. Потому что это же борьба. Я же что я там стою, я же не [ __ ] один с утра. Ну господи, ну какой кошмарный, зачем мне это вообще надо? И они, наверное точно так же приходят, думают: "Зачем мне это вообще надо? Зачем мне это вообще надо? " И в какой-то степени они, да? То есть и — и потом вот случился, наверное, первый раз, когда я прямо увидел это мы приехали в Рим. Я прямо это помню, двадцать третий год. Ну я не тренировался никогда на больших центральных корх. То есть мне там это вот до того, как я выиграл Хале ещё, это вот был двадцать третий год, Рим. У меня тренировка, условно, на шестом корте. На шестом корте есть трибуна. Ну как-то так. Мы выходим, Артём говорит: "На шестой". Я смотрю так на шестом корте просто там 2. 000, то есть там на время такие корты получается первый, второй игровой корд. Они таким полукругом идут. Ну это первый, второй, не который стадион, а отдельно стоящий первый, второй кор есть Петранджели, большой стадион. Это фоталику основной и ещё какой-то там есть дополнительный, а как это называется? арена есть вот первый, второй, на которых я обычно играл тогда. И здесь часть тренировочные, два вот так и один вот здесь. И я вот на этом тренировочном корте. Здесь трибуна и вход для людей. То есть там огромное количество людей. Я выглядываю из зала, а там просто толпа. То есть там не знаю 3. 000 человек сидит, просто всё забито. Я думаю: "А гото уверен? " Типа он говорит: "Ну да". Ну я, он говорит, я пойду переправить то есть он тоже высунул голову, говорит: "Да не, ну то есть ну куда? " То есть я никак в Италии ничего не выигрывал. Я, в принципе, до этого выиграл один турнир ATP, и тот полтора года назад я стоял в рейтинге там 30. То есть я был известен в каких-то, да, нишевых кругах матершинников в рюмочных Петербурга, да. А-а, но не был известен широко. То есть я был, ну, понятно, я был, у меня там может был там 100. 000 подписчиков, я не знаю, и так далее. — И в какой-то момент он мне говорит: "Да нет, наш корд". Я выхожу на этот корд, и все, все начинают кричать, там, бублик, там, туда-сюда. Я думаю: "Ну ладно". То есть, ну, мне стало так немножко не по себе, неловко, да, потому что я не, ну, я не понимал, откуда, то есть, я же не итальянец. То есть, и вот с этого момента я начал понимать, что, то есть, я — стал играть лучше. Я стал вот я там через там ус там 2 с по недели 3 недели уже выиграл в первой хале, и я стал получать вот эту вот любовь людей по всему миру, а, вот в таких вот масштабах. И это и мои мимасики вместе с этим начали подниматься и слились в одну личность. Да. Я как бы никогда, я же мог по-разному отреагировать. говорит, я же мог сказать, что я вообще откречиваюсь от всего этого. Вообще не я и вообще я дурак, что я всё это сказал, но я принял это как я счита мужчина. Я сказал, я сделал. Ну что вы меня казнить будете? Нет, придётся помиловать тогда и терпеть. — По факту могло получиться наоборот, да, что если бы ты в тот момент хорошо не заиграл, то по сути ты остался бы там чуваком каким-то, который не сильно играет, но при этом очень много мата и эмоций выплёскивает и как бы никак не играл. А тут, наверное, это такая вот совокупность как раз, да, народный народного понимания того, что ты испытываешь и с течение момента, что ты в этот момент неплохо, как ты говоришь, заиграл, — наверное, да? То есть я, наверное, бы всё равно я бы всё равно, скорее всего, стоял бы также 30-40, но просто, может, у меня не было бы такого большого количества каких-то побед, титулов и всего остального. Я просто был бы, да, я просто был бы там хорошим спортсменом, неплохим теннисистом. Я всё равно бы зарабатывал бы приличные деньги и играл бы в хорошие турниры и всё равно бы получал удовольствие. Ну, наверное, я бы, да, не было бы у меня таких охватов, которые есть сейчас. Да и, наверное, чёрт-то с ним, если честно. Как бы меня для меня это никогда не было самоцелью. То есть это случилось абсолютно натурально, абсолютно органично. И как бы я был даже в какой- степени удивлён, то есть и даже в какой-то степени мне было немножко неловко, особенно когда произошёл вот э вот сейчас я в прошлом году вот позапрошлом году мы приехали в Россию, там тоже какой-то шум был страшный. То есть куда-то я пришёл, то есть и мы как бы немножко так, то есть мы к этому ещё привыкали, к этому ко всему, и мы это очень типа много обсуждали с Минаевом, когда он пришёл ко мне на подкаст, что я говорю, как бы мне до сих пор бывает немножко неловко, но я как бы всё равно ты как бы учишься, ты находишься в этом, что когда тебя начинают достаточно часто узнавать, — ты начинаешь как бы всё равно относиться к этому более серьёзно, опять-таки, более с головой, более структурированно. Ты уже начинаешь следить за тем, что ты говоришь. Понятное дело, что иногда я всё равно продолжаю орать, поэтому всё-таки я человек, да, в первую очередь мне бывает тоже тяжело, но всё равно ты как бы к этому относишься уже более так с головой и с пониманием, с ответственностью, которую ты несёшь уже в массы, потому что любое твоё слово цитируется, любое твоё действие вызывает там резонанс, порицания или наоборот одобрение. И, конечно, ты начинаешь взрослеть, наверное, где-то с этим. Тем не менее, сейчас выходя на корд и играя матч, ты понимаешь, что тебе было бы неплохо создать какой-нибудь очередной момент. Не обязательно сказать что-то матное, что разлетится, но вот создать какой-то момент шоу. Ты ставишь себе такую задачу? — Ой, нет, слушай, я же говорю, абсолютно органично. То есть если у меня плохое настроение, вот наш, например, турнир в Дубай приедут, приедут все, приедут все мои, все наши друзья, а приедут все много известных личностей ко мне в гости. И наверняка многим очень бы хотелось бы услышать от меня какую-нибудь тираду о ненависти к спорту и так далее и тому подобное, но этого может не произойти, а может произойдёт, я не знаю. Ну я живой человек, ну вот, ну понимаешь, есть желание, ругаюсь, нет желания, не ругаюсь. Иногда даже в моментах, вот у нас был момент, например, мы играли кубок Дэвиса, сейчас я играл, мы проиграли пару 76 третьем 767 76. — Угу. — Я выхожу на матч, проигрываю 7676. Получается, это был условно решающий матч. И меня Артём говорит: "Слушай, ты сегодня, типа, у тебя всё нормально, ты типа вообще не ругался, типа, никаких эмоций не было. То есть нет, он что-то судьёй, ну, так перекинулся. То есть я не ломал ракет, я сломал уже после матча". Он говорит: "Ты вообще сегодня типа не было никаких эмоций негативных". То есть его удивило, что в таком тяжёлом поединке, да, там, грубо говоря, в пяти сетах подряд у меня не было не у меня было очень мало негативных эмоций, я их не выплёскивал. Типа, ну, у меня просто не было желания. Я просто говорю, Артём, говорю, То есть я не чувствовал нужды в том, что сейчас это момент. Ну, и, конечно, потом следующей неделе первый матч с Куркачем. Я там выдал всё, что на месяц вперёд, понимаешь, уже всё там. — А вот эти вот твои какие-то высказывания и прочие яркие моменты ругательного формата, они никак тебе не мешают, не противоречат твоим, например, рекламным контрактам и каким-то возможностям финансовым в том числе? — Я думаю, что противоречит. Где-то противоречит, где-то наоборот при привносят большего большей интерес со стороны рекламодателей. Наверное, и так, и так. А вот, наверно, слушай, например, учитывая твою прагматичность, вот этот вот такой подход финансовый, да, что вот ты смотришь, как это работает, рассчитываешь для себя математику и примерно строишь планы, понимая, что это может, например, отпугивать каких-то рекламодателей, у тебя нет желания типа взять это под контроль, перестать это делать и, например, не знаю, привлечь каких-то других потенциальных там спонсоров, ещё кого-то. — Я считаю, что своё от тебя всё равно не уйдёт. Тоже должно было прийти, всё равно придёт так или иначе, а всех денег миру всё равно не заработаешь. — Ну, ну реально, ну вот я перестану ругаться, прикинь, ничего не произойдёт. И что? Нафига я перестала ругаться? Я задам себе этот вопрос. Я просто скажу: "Хорошо, я". То есть очень всё просто. Мне говорят: "Ты там не должен бить татуировки". Мне там говорили 18 лет. — Я говорю: "Ну, я тогда чувствовал, что они мне нужны. Сейчас я их не бью, мне не интересно, но я тогда они мне были нужны. Ты потеряешь контракт". Я говорю: "Ну хорошо". Говорю, если я, получается, не набью татуировки, ты мне их принесёшь. Правильно? Я не знаю, я говорю: "Ну вот тогда началь ты мне началь принеси, а потом ты мне будешь говорить, что мне делать". То есть как бы вот в этом плане я в этом плане такой человек, то есть — чёткий расчёт. — Ну а что мне ещё делать? Это бизнес, это спорт. спорт спортом на деньги-то зарабатывать надо. Кушать-то всем хочется. — Это же очень важно. То есть потому что завтра, не дай бог, что-то произойдёт, все мы люди, вс всякое может случиться. И потом ты, получается, там, мы даже вот говорили с тобой о команде, о, о там консультантах, э, дорогостоящих во всех великих там, да, тренерах, ну, отдашь ты ему эти эту все эти зарплаты, потом ты её случайно ногу подвернёшь, когда ты будешь кататься на велосипеде или сломаешь и на год выпадешь. И что? Тренер зарплаты 600 к остался, а ты остался, я бы сказал, с чем понимаешь, и всё. И что ты делать будешь? И зачем ты ему платил? То есть в этом плане как бы я говорю, что если у тебя есть возможность, платите. Если кто-то посмотрит из детей, из юниоров это выпуск, платите, если есть возможность. Но если вы понимаете, что на вас лежит бремя ответственности, да, как минимум за свою жизнь, за жизнь ваших близких, там, за семью, если она у вас есть, то, конечно же, вначале нужно заплатить себе, если есть такая возможность. Да, это, наверное, про то, что есть огромное количество иллюзий, да, в мире о том, что я сейчас возьму, заплачу и получу, но по факту это, как ты называешь фантомный шанс и которы — ты даёшь себе шанс, не факт, что ты его ты не платишь за гарантированный результат, скажем так, да. Это просто неболькой депозит, ты положил деньги

тебе пообещали, тебе выплатили. Это, — да, и даже тут всё есть шанс некий. — Шанс есть всегда. — Да. Слушай, вот давай немножко про смотри, есть допустим, у тебя есть какие-то технические вещи, да, там, не знаю, тактика, техника, ещё что-то, есть там твои физические данные, а есть ещё всё-таки одна важная для спорта составляющая- это ментальная такая, да, и очень многие спортсмены об этом говорят, что это вообще чуть ли там не залог успеха, то как ты перевариваешь стресс, провалы, реагируешь и так далее. Давай немного вот издалека зайдём, а потом вернёмся в эту же точку. Значит, во-первых, у тебя был довольно интересный момент, когда вот, кстати, я когда слушал одно из твоих интервью, такой даже фильм снятый небольшой про тебя, а, у меня такое пересечение уловил, что мы с Ариной обсуждали, у неё был момент, когда она просто не могла подавать там года полтора, по-моему, и просто у неё не шла подача, и у тебя был похожий момент, когда ты там у тебя не шла игра и вот там история с ракеткой с новой, вот это вот всё. То есть я думаю, ничего себе, то есть всё-таки это некая системность у спортсменов. Значит, у тебя был вот такой вот момент. Ты, собственно, и в рейтинге провалился, и игра не шла. А для тебя при всём твоём вот этом вот практичном подходе, расчёте и так далее внутренне это создавало напряжение? Это был стресс, ты переживал о том, что ты можешь там, я не знаю, больше не заиграть, что ты можешь вылетить те сотки, закончить карьеру? Как ты это переживал? Расскажи. — Ну, слушай, ну, безусловно, это было не просто, потому что ты выполняешь те же самые действия, пытаешься улучшать свою игру, пытаешься улучшать результат, но у тебя не получается. И тут вставал вопрос, то есть когда я уже понял, то есть я в какой-то момент уже понял, как мне Артём говорил, что я на зло ему стал 80, что, конечно же, неправда, я это официально заявляю, да, это неправда, дорогой мой друг. Но в какой-то степени я понимал, что я буду стоять 80, что я потеряю весь рейтинг с начала года, ещё, наверное, где-то во время предсезонки. Я понимал, что шансов у меня маловато. То есть я просто понимал, что игра сыпется, я тренируюсь каждый день, я пытаюсь что-то сделать, но у меня сыпется. У меня сквозь пальцы просто как песок проваливается моя игра. Я не могу закрыть матч, я не могу в нужный момент попасть в нужный удар. То есть просто у меня не получается. И в какой-то момент, наверное, мучение, может быть, месяца полтора-два, может быть, даже три, и я позвонил, это был Мак, кстати, был Роттердам. Я позвонил Артёму, говорю: "Слушай, говорю, вот не знаю, как ты к этому отнесёшься", говорю, но если я Умблдону не защищу очки, чтобы остаться хотя бы в сотне, я возьму паузу и до конца года я играть теннис больше не буду. То есть я буду играть теннис только как клубный игрок, да, я буду приходить и постукивать с тобой, но тренироваться как профессионал я больше не буду. Как минимум полгода, всё, мне это всё надоело, потому что зачем я это делаю? Опять-таки мы вернёмся к прагматизму. Нафига я пашу? Зачем я трачу своё время? Я не вижу своего ребёнка, я не вижу свою жену, я не могу. У меня нет времени пойти, понимаешь, не знаю, поехать на дегустацию вина, да, на виноградник, который мне пообещали, мне уже подарили это, понимаешь я всё доехать не могу, мне больно от этого, мне плохо, понимаешь? Мы вчера опять это обсуждали, больно. И я это всё делаю, а выхлопа-то нет. Я проигрываю каким-то полупокером постоянно, понимаешь? И, ну, то есть это просто несерьёзно уже. То есть и вот реально, то есть вот я сейчас заводиться начинаю реально. Ну действительно и зачем мне это всё, — шь эмоция, да, закипает. — И зачем мне всё это нужно? То есть реально, причём ладно, ну то есть ладно бы игрокам, ну реально полупокерам, то есть вообще кошмар. И вот этот вот момент моей вот этой вот как бы, как мы говорили про юносской вот этой наглости начал. Я говорю: "А зачем мне это надо? " То есть если у меня не получается, я пробую там ещё. То есть это я пробовал, допустим, 3 месяца. Я говорю ещё умдон получается шестое месяц тоже начало июля, то есть конец июня, начало июля. Если к тому времени я хотя бы не остаюсь в сотни, я говорил там 8090, мне это зачем надо-то? Я говорю: "Спокойно возьму паузу, переосмыслю всё, приеду спокойно в Питер, побуду там, а переосмыслю, подумаю, что мне нужно сделать. Мы продолжим тренироваться, как бы, ну, грубо говоря, выходить на корт и бить по мячу, чтобы не пропадало чувство, да, какое-то. И попробуем вернуться". Понятное дело, что я попробовал бы вернуться. И, наверное, вот этот момент принятия какого-то того, что то есть когда у меня после этих слов же ничего не изменилось, я после этих слов проиграл ещё там пять или шесть матчей подряд. И после этого как бы, наверное, пришла такой момент, что как бы да и чёрто с ним. Я прикинул всё. То есть у меня как бы опять-таки финансовая сторона игру. Окей, здесь всё нормально, мы можем себе позволить это, вот это. То есть процесс я могу себе продолжавать продолжить организовывать в том, в том объёме, в котором он нужен. И я думаю, в Австралии Open 2026 года мы вернёмся. То есть, если я там, допустим, застану 8090 после Мблдона 2025 года, я просто возьму паузу, заморожу рейтинг. Зачем мне играть? То есть как бы в финансовом плане это не даёт никаких бенефитов. Я только просто езжу по турнирам, непонятно с кем играю, да, непонятно, кому проигрываю. Мне это вообще не интересно и мне вообще это просто не нужно даже. И всё. И в этот момент принятия пять-шесть турниров после проиграно с уже как бы такое отчаяние, да, то есть уже как бы всё, уже было полное у меня уверенность, что после млдона я беру паузу. Я уже начал планировать, что мы будем делать. То есть я уже, в принципе, начинал жить жизнью обычного человека, который не путешествует, не играет в теннис. И в какой-то момент это произшла смена ракетки. Какой-то первый результат на небольшом челленджере между, точнее на большом челленджере, но на небольшом турнире между Индиявос и Майами я сыграл финал. Я думаю, ну, может быть, всё не так плохо. Потом я вот приехал в Мадрид, обыграл Андрея Рублёва, обыграл там ещё пару хороших ребят, сыграл четвёртый игру Мастерса и потихонечку, потихонечку я выиграл Челленджер. Потом опять-таки между Римом и, по-моему, после Рима я проиграл Касперруду в трёх и поехал играть челленджер ещё один между турнирами, потому что, ну, вторая неделя мастерство зачем пропускать? То есть в тот момент у меня была именно такая философия, потому что я дал ему обещание своему тренеру, да, что он мне сказал, говорит, пообещай мне, что домблдон ты будешь тренироваться каждый день. Ну, грубо го игра, каждый день, понятно, не тренируешь каждый день. А будешь тренироваться в достаточном объёме, и на матчах ты будешь выкладываться, не задаваться, будешь бороться до конца. Я говорю: "Я тебе обещаю". То есть вот мы дали другу такие та такое слово, что мы друг другу это обещаем, что он будет мне помогать, а я буду стараться выполнять всё, что нужно для того, чтобы остаться хотя бы в сотне. И я выигрываю Челленджер, приезжаю на Горос, играю через Нагороса, выигрываю Халю, но дальше уже как бы история, да, так скажем, складывается по-другому. И, наверное, этот момен момент принятия, что я понял, что в принципе, то есть у меня не было страха того, что мне придётся взять паузу, потому что я, в принципе, доволен своей жизнью вне корта. Понятно, мне было обидно по-спортивному, да, вот, ну, то есть я уже сказал, там ты видел какие эмоции, то есть это действительно была тема неприятная для меня. Но что я могу сделать, если жизнь так распоряжается, что я всё делал, у меня ничего не получается, значит, нужно поменять вектор, значит, нужно что-то изменить, взять паузу, подумать и вернуться там более сильно, может быть, и мне пришлось бы что-то сделать для этого, да, там экстра. Но слава богу, что просто сложилось так, что мы ту работу, которую мы проделали в тяжёлое время, может быть, я её не чувствовал, насколько она была важна, может, я может я отдавался больше, я же не знаю, мне же сложно судить как бы себя со стороны. — И она начала работать. И в какой-то момент я начал чувствовать, что вот я начинаю попадать, да? То есть какие-то удары, которые я раньше не попадал. Я выходил там с матчей и говорю: "Ты видел, я у меня получилось". Артём говорит: "Да". Я говорю: "А ты понял? Вот мы же это тренировали с тобой, да". И вот и началось это вот момент, что мы начали цепляться за каждую возможность вот этих ударов. То есть я радовался тому, что я там выиграл какой-то розыгры, говорю: "Ты видел? Говорю, я попал". То есть у меня получилось. То есть, грубо говоря, и вот смена ракетки она, наверное, где-то с и с психологической точки зрения, потому что это была как точка. Всё, мы сказали: "Всё, я уже взял ракетку магазину". Я просто мы условно пришли в магазин, купили первые попавшиеся ракетки и просто сказали: "Всё, пойдём играть". То есть уже всё, хватит. И с этого, наверное, где-то и началось. И мы начали цепляться за каждую возможность. Это тоже очень важное, что я начал, я стал более трепетно относиться к турнирам, потому что я понимал, что у меня не так мало шансов, то есть у меня осталось там семь турниров Домблдона, и мне нужно, потому что, конечно же, лучше стоять в то 50, чем не стоять в топ-50. И после этого как бы начался подъём. — Кайф. Слушай, а вот ты сказал то, что не

было переживания на тему того, что тебе придётся взять паузу, потому что в целом жизнь дикорта тебе тоже нравится. Это вопрос про паузу. А не было ли у тебя в тот момент мысли, что вообще придётся как бы закончить? Ну, то, что вылетишь из сотни, вылетишь из 200 и как бы и всё, и контрактов нет, призовых нет, и до — Не, ну я же тоже не совсем, как бы, да, — ну какие вот как ты размышлял, мне тоже интересно. — Нене, ну ладно, я не думал, я как бы не оставлял себе возможность, если я здоров как бы физически, ментально, что я вылечу там куда-то за 200. всё-таки, ну, я не совсем, э, бот, да, так скажем, если честно говорить, но я понимал, что в любом случае у меня есть контракты, которые уже подписаны там на пять, на 6, на 7 лет, и они мне будут платиться, даже если я играю на уровне топ- 100, топ-150. — У. — То бишь я понимал, то есть, грубо говоря, что мне всё ра, — короче, ситуация нефатальная в любом случае. — Нет, я всё равно бы зарабатывал достаточно большие деньги, как бы понятно, что не такие, как когда я стою в десятке, но всё равно этого было бы более чем достаточно, чем покрывать вообще все мои расходы и, в принципе, жить хорошую жизнь. Я просто понимал, что да, я могу взять паузу, но потом всё равно там вот этот мой минимальный, да, доход, который он будет, который есть, и плюс призовые, если я буду играть хорошо. И всё равно я же как бы старался вернуться туда, где я был. Я старался вернуться там в топ-30. То есть это была цель. То есть всё равно цель бы после паузы, если бы таковая произошла бы, была бы вернуться в топ-30. — У, понял. Слушай, а вот это вот как раз, знаешь, мне кажется, ситуация, она наглядно показывает, что в целом вот в ответственный момент ты можешь как бы собраться, да, и там сфокусироваться и дожать. Но, например, ты и сам это

говорил, и это то, что подмечают, например, там спортивные журналисты и многие наблюдатели, что у тебя есть такой определённый подход, что если в рамках, допустим, матча ты начал проигрывать, то ты как будто бы не прикладываешь 100% своих усилий, чтобы как бы камбеэкнуться и как бы и выиграть, а ты просто, условно говоря, забиваешь и такой: "Ну, как бы получаем удовольствие". Ты и сам это говорил. Вот почему это так происходит. Ведь как бы ещё не всё кончено. По факту, как бы, матч - это там не целая жизнь, это ты уже вышел на корт, ты уже в любом, то есть хочешь ты этого или нет, там следующие 2 часа или 3 часа ты проинвестируешь своего времени в эту игру. То есть, ну, о'кей, ты там слил первый сет, проигрываешь второй, ну, как бы соберись, поднажми, сделай. Почему вот у тебя нет вот этой вот штуки? Если не хочется, например. — Ну как я вот я искренне пытаюсь понять, ты же уже всё равно вот и смотри, я — можно залиться за идею за 20 минут, а можно там простоять 2 с по часа и отъехать 76 треть на тайбрейке. Вот зачем мне это надо? — То есть ты не ты, короче списываешь сразу на негативный вариант, то есть тебя тебя — Готовься готовиться к худшему. — Нет, ты готовишься к худшему, но типа надежда у тебя на лучшее. Не потому, что как будто бы ты поднажмёшь, а типа ну если волею судеб оно так сложится, то я этот результат приму. Да. — Ну и не всегда же. Не всегда же матч - это самый важный матч в жизни, да? Есть разные турниры, есть разные ситуации, то есть, а матч, то есть от матча к матчу, то есть матчи, в которых я готов положить всё, чтобы постараться вернуться, а есть матчи, когда я чётко понимаю, что в принципе-то мне это и не надо, ничего не изменится от моей победы. И ты не знаю, там идёшь ты в то в черфинале на Алькараза или там на Синаказм ни разу не играл, ты понимаешь, ну то есть ты там проигрываешь 6:2, там 4:2, но ты понимаешь, ну хорошо, ну сейчас ты выиграешь, да, там пробегаешь ещё 2 с 12 часа, потом тебе выйдешь на синнера, ну и что? Ну как бы — ну ты выиграл уже синера? Ну я молодец. Ну я имею в виду, ну это же, ну это же не не система, понимаешь? Это же не система, это же — скорее исключение из правил, да. Но поэтому от матча к матчу сейчас, понятно, этого стало меньше, потому что я стал играть меньше, и я стал, если я еду на турнир, я стараюсь укладываться на 100%, потому что, слушай, ну я всё-таки взрослею, как как бы не было, да, обидно, но мы все взрослеем, и приходится где-то и посерьёзнее становиться. И я чётко понимаю, что если еду на турнир, я должен выкладывать. Зачем я еду туда? Иначе я могу совершенно с большим удовольствием посидеть дома. Ну мне, ну мне очень хорошо, мне очень нравится. Я очень люблю сидеть дома у камина. Мне очень классно, понимаешь, и вообще меня ничего там не беспокоит. Но если я поехал, то и будь добр уже и старайся уже бегай. не планировал спрашивать, потому что, знаешь, мне кажется, как-то не совсем так правильно, что ли, обсуждать каких-то там игроков, которые типа стоят выше тебя, и мы вот обсуждаем их как неких таких number one, но тем не менее ты постоянно их сегодня упоминаешь, что Синер Свалькарас, которые меняют по сути за последние 2 года разменяли вдвоём все большие шлемы, меняют первую и вторую позицию как бы между собой. Вот расскажи мне своё восприятие. Вот, казалось бы, вы в десятке вместе, да, но ты так говоришь про них как про каких-то, я не знаю, идолов, что ли. То есть ты даже не ставишь как будто бы перед собой задачу того, что я выйду и буду бороться, потому что, ну, это типа Алькарад Синар, типа, смысл — нет, я выйду, буду бороться, но, конечно, я не ставлю. — Объясни, объясни мне, почему. Потому что там настолько большой как бы гэп в возможностях или почему такое восприятие? — Да я даже не задумался об этом. Ну ты просто это постоянно, то есть ты несколько раз сегодня раз пять уже точно сказал об этом, и я тебе поэтому задаю этот вопрос. — Не знаю, что мне у меня нету цели такой, наверное, даже. Ну то есть понятное дело, что в той в том или ином раскладе можно обыграть и того, и другого, как бы, и у меня получилось обыграть одного, да. — Ну как бы ставить цель обыграть. Ну зачем мне это нужно? У меня есть цель обыгрывать ребят, которых я должен обыгрывать, да? То есть которые стоят там моего рейтинга чуть ниже, чуть-чуть выше, да? То есть, если я дохожу до там Синре Алькараза, то если у меня получится обыграть, здорово. Нет, да и нет, в принципе-то. — Давай немножко с точки зрения того, что нас наверняка будет смотреть какое-то количество ребят, которые там сейчас в

юности, и вот они мечтают стать большими чемпионами в теннисе или в каком-то другом спорте, возможно, индивидуальном или нет. На твой взгляд, вот это желание, вот эта амбиция там побороть вот этого первого, вот этого первого и стать первым, это правильно или это наоборот как бы в твоей картине мира не то, за что нужно цепляться? И всё-таки ты здесь видишь больше риска для как бы для человека, для спортсмена, чем потенциала? — Я считаю, что это правильно, но в моей картине мира я это не поддерживаю. То есть, то есть и те, кто, если вы посмотрите это видео, да, вот там камера, да, можно сказать, цепляйтесь, ээ, пытайтесь обыгрывать первых, пытайтесь их превзойти, пытайтесь стать лучше, но ножно всегда понимать, что это может не получиться. Это нужно всегда держать у себя в голове, в моём понимании. И если есть способ играть хорошо и не убиваться, то есть зачем работать больше, когда можно работать меньше, я не понимаю. То есть вот, ну вот если по факту разницы огромной нету, да, там, то есть, ну нету разницы, то есть там в финансах, в титулах, огромная разница, я имею в виду 1,15, да, там и миллионов, и кубков. — Угу. — Ну зачем убиваться больше, если по факту получится то же самое в моём понимании, но на меня смотреть не надо. Я очень плохой пример для детей в этом плане, потому что я всё-таки отношусь к этому как к бизнесу, да, как ты правильно сказал, как к способу зарабатывания денег. И только сейчас, там, да, последние пару лет, для меня это стало больше как некой страстью, да, с желанием играть хорошо, желанием попадать в классные удары и просто быть хорошим теннисистом. Но, конечно же, для того, чтобы стать и оказаться даже на моих позициях, даже там, где стою я, конечно же, такой подход, он скорее приведёт вас никуда, нежели ко мне. То есть скорее лучше следовать классическому подходу через работа и труд, всё перетруд. Я, кстати, в одном из твоих интервью слышал, ты там

размышлял на тему того, как вот тренера губят юнцов и так далее, и так далее. Вот не будем повторяться, одна мысль, которую хочу от тебя услышать. На твой взгляд, в какой момент вот человек там, не знаю, молодой парень или девушка, которая тренируется и вот мечтает стать большим спортсменом, в какой момент и на основании каких триггеров он должен понять, что, кажется, это всё-таки там не моё и, наверное, имеет смысл либо пересмотреть свою стратегию в сторону бизнеса, либо вообще, возможно, сменить вектор, чтобы это не стало пагубно для жизни. Тоже довольно много примеров, когда ребята кладут реально свою жизнь, а в тот момент, когда они понимают, что всё-таки им не суждено, скажем так, преуспеть, уже поздно, они уже там ничего не успели и уже там здоровье своё за изгробили и упустили огромное количество возможностей. Вот где вот эта вот переломная точка на твой взгляд? — Ты спрашиваешь в том, что когда юниору, переходящему во взрослый теннис, понять, что он никогда не станет большим теннисистом? Где вот эта вот точка, когда пора себе, знаешь, сказать, что всё-таки, кажется, я не стану большим теннисистом и мне нужно скорее как бы включать там, не знаю, внимание и пытаться понять, чем я буду заниматься. Запасной вариант, план Б. — Ну, наверное, нужно смотреть по сторонам. Просто посмотреть на себя, записать себя на посмотреть, как ты играешь матчи, включить потом матчи ребят твоего возраста, там на год, на 2 года младше, на 2 года старше, и посмотреть, где ты находишься. Если ты чётко видишь, понимаешь, что у тебя есть уровень игры, но тебе не хватает там, не знаю, концентрации, какие-то физики, чего угодно, да, каких-то аспектов, и ты понимаешь, что ты можешь в этом добавить, то тогда пробуй. Если ты как бы понимаешь, что ты как бы не можешь вообще играть, ну, то есть, ну, грубо говоря, там берёшь там тебе там 18 там, не знаю, 20 лет пускай будет, ты берёшь пацанов 22 года, берёшь пацанов 18 лет, смотришь или девушек, как они играют. Да, ты что? Ты же тоже как бы должен понимать, ты должен давать себе отчёт, посмотрев на себя со стороны, могу ли я играть так, как они, или играть лучше. Мнек нужно ещё обыгрывать. — Угу. — И если ты, ну, как минимум располагаешь какими-то интеллектуальными способностями, ты можешь, в принципе, понять, есть ли тебе куда развиваться. То есть я просто у нас есть много примеров ребят, которые там обращались к нам за помощью, да, там с Артёмом, которые никогда в жизни не смогут заиграть. То есть их много, и ты понимаешь, ну я же не могу ему это сказать. Ну я же как бы кто я такой, чтобы вообще с со своим своими мыслями лезть в его судьбу, да, и говорить ему, что он может, а что он не может. И ты как бы так робко говоришь: "Ну, ты понимаешь, да, там может быть не надо, может, не, ну, как бы, ну, куда". То есть там нет, ну, это типа ноль шансов. То есть там не то, что там ноль, и таких очень много, таких даже большинство. И на самом деле тебе вот Артём более чётко изложил бы это, потому что Артём сам прошёл это. Он 18 лет, когда стал, принял решение стать тренером. Мы с ним частно на эту тему обсуждали. Он сказал о том, что, говорит, я посмотрел вокруг, посмотрел, что на турнире играет там пара ребят, которые вообще, говорит, не очень хорошо играют, а я, говорит, ещё хуже. И я понял, что, говорит, а что мне делать-то тут? То есть получается, это мне нужно, он говорит, по-моему, сегодня или вчера у нас был разговор, он говорит: "Это мне, получается, вставать в 8:00 утра каждый день, пахать, чтобы обыграть вот этого какого-то там непонятного типа, который стоит там 300, а он 300 стоит". Он говорит: "Я даже я же даже не теннисист",- говорит. И после этого он принял 18 лет решение здравое, что я лучше буду тренер, я лучше реализуюсь как тренер и буду зарабатывать этим на жизнь, буду вкладывать свои мысли и свою любовь к теннису в тренерской деяте в тренерскую деятельность, чем я буду биться головой об стену и ничего у меня не получится просто. И то есть, наверное, вот это вот какая-то насмотренность, да, ты должен смотреть по сторонам и понимать, что как бы то есть если, ну вот это реальный пример моего тренера, да, и он мне о нём часто рассказывал, что как бы говорит, я видел, что там играли там ребята там по типу Раду Албета, Пьеру Гарбера, да, то есть это ребята, которые там стояли в 50 впоследствии, да, уже через там какое-то количество лет. Он говорит, а, говорит, я смотрю на них и понимаю, что это они стоят 300, а я ноль стою. Говорит, что мне делать? Он говорит, он играет в 10 раз лучше меня, то есть мне нужно вначале его догнать, а он тогда ещё даже теннисистом не был. Ну то есть он стоял там 300-400, то есть и представляешь, какая разница — между там, грубо говоря, на тот момент был Артём, потому что я только этот пример могу привести, потому что я его знаю с первых уст, и другим. И он принял решение пойти в тренерскую деятельность. И это было решение, наверное, как бы одним из лучших в его жизни, да, в спортивной деятельности. Так точно. Потому что он остался при теннисе. Он свою любовь к теннису увеличил, грубо говоря, в разы, потому что он может, грубо говоря, своими мыслями помочь кому-то. — Угу. — То есть вот, наверное, как-то так, — да. Это такое, конечно, сложная, мне кажется, очень штука эмоциональная, потому что когда ты посвящаешь огромное количество времени и там эмоций и какой-то даже своей персональной веры в светлое теннисное будущее, а потом в каком-то там уже более-менее взрослом возрасте, там 18 лет, понимаешь то, что кажется всё-таки не получится. Это, мне кажется, нужно иметь определённую храбрость, знаешь, для того, чтобы самому себе это сказать, потому что, наверное, да, — да, в конечном. — Ну, это видно, на самом деле, очень часто это видно и раньше, то есть можно сейчас уже много, ну, очень часто смотришь там детей, 15-16 лет, видно, что уже, то есть вектор взят не в ту сторону в развитии. — И зачастую это же проблема не только детей, да, очень много талантливых ребят, очень огромное количество талантливых ребят, очень много неталантливых тренеров, да, которые ничего не понимают в своей профессии. И, соответственно, они день за днём просто губят детей. День за днём, день за днём ты смотришь, то есть проходит год. То есть это даже у нас есть там на наш там пример, да, моей команды, мы смотрим по сторонам, когда мы тренируемся и видим одно и то же. Проходит год, а ребёнок вот талантливый, видно, что талантливая девочка или мальчика, всё хуже и хуже, а деньги-то платятся родителям, тренер-то доволен, он же своё берёт, грубо говоря, а ребёнок не улучшается. И, соответственно, конечно же, такие дети, скорее всего, никогда не заиграют, потому что уже вектор взят неправильный, уже уже потом обратного пути нет. Очень многое закладывается в детстве, юности. Если ты там технику не поставил, я думаю, лет до 14, до 15 уже потом что ты делать будешь? Уже потом очень тяжело, потому что потом уже нужно показывать результаты, нужно попадать на юниорские шлема, пытаться играть в фьючерсы. То есть это такой целый, это огромный там кластер, да, вещей, которые нужно сделать правильно, вовремя и ещё при этом, чтобы у тебя было желание и возможности, то есть не то не только физический, но и ментальный, да, там стоять и играть. Ну, это такое огромное количество стечения обстоятельств на каждом этапе, по сути, получается. Опять же про тот самый мизерный шанс, про который ты говоришь, да, фантомный в любом случае. — Слушай, ты вот много раз упоминал в каких-то интервью мельком про там про сложные отношения с отцом и так далее. Никогда не раскрывал и говорил

что в целом ситуация такая, что не стоит об этом говорить. Но тем не менее несколько вопросов тебе хочу задать на этот счёт. Он был твоим тренером и как бы, насколько я понимаю, у тебя и мама теннисистка. Нет, — я прочитал где-то, что у тебя мама из тенниса тоже. А, не, это всё сказки. — Не, это да, это придуманно. — А, всё, я просто прочитал, что у тебя мама тоже играла в теннис и, собственно, и как-то у тебя, я так понял, что О'кей, всё это тогда закрыли. Отец, собственно, был твоим тренером в самого начала. Он стал основным вот этим двигателем, который тебя побудил вообще. Отец меня привёл с детского тенниса, там с 3 лет до топ-50, грубо говоря. Да. А, а вот в тот момент, когда, собственно, вы там с ним тренировались и вы с ним играли, вообще вот в чём отличие принципиальное стратегии от того, что было вот с ним и с тем, что то от того, что ты имеешь сейчас с Артёмом, потому что ты как-то так мельком рассказывал разные. Я так понимаю, что там очень какая-то большая психологическая разница в том, что происходило. Я не понял, то ли в давлении, то ли ещё в чём-то. Поделись вот чем ты можешь, чем тебе позволяет твой внутренний мир. — О, ну смотри, самое основное, безусловно, когда ты когда твой тренер - это твой отец или твоя мама, да, это всё равно идёт наставничество, это идёт именно как бы отношения между кунгфу мастером и учеником, да? То есть это примерно такие отношения. И зачастую, почему ребята, девочки и мальчики с постсоветского пространства, зачастую самые лучшие в юниорах, в детях и в юниорах, потому что вот это вот наставление мастера, да, человека, чьё слово нельзя, чему слово нельзя переперечить, оно в юниорском, в детском и в юниорском возрасте приносит огромные плоды. То есть потому что ты слушаешь, у тебя нет выбора, то есть ты даже хочешь не хочешь, ты слушай, у тебя нет выбора: твой отец или это твоя мама. В моём случае это был мой отец, у тебя нет выбора. И что ты будешь делать? Это человек, который, то есть человек, который держит тебя за все ниточки одновременно. Он, грубо говоря, содержит твою карьеру, он содержит твою жизнь, это твой отец. А он знает больше тебя в теннисе, лучше тебя в тенисе. Он, скорее всего, может быть, он в моём случае отец играл лучше меня, да, когда я был маленький. Ээ и он тебя держит во всём этом. И потом в какой-то момент ты взрослеешь, ты начинаешь отвечать, ты начинаешь спорить. И тут уже, наверное, должна быть мудрость родительская, отцовская, да, в какой-то степени вовремя отпустить своего ребёнка к более, ну, нельзя сказать к более компетентному, к человеку, который услышит игрока, то бишь в этом существо твоего ребёнка. С другой стороны, потому что обратная связь очень нужна. И, наверное, в какой-то степени в моих отношениях с отцом, как между тренером и учеником, в какой-то момент пропала связь. А пропала обратная связь. — Угу. То есть было так, что изначально это понятно, это наставник, это царь и бог, которого ты слушаешь. Ты пытаешься спорить, ты брыкаешь. Ну, у меня, в принципе, такой характер, но ты слушаешь и делаешь. У тебя есть результат. То есть всегда есть то, что ты понимаешь, у тебя есть результат, и всё равно этот человек всё равно даёт результат. Помимо того, что он всё это обеспечивает, он ещё и даёт результат. Потом, когда ты растёшь, ты начинаешь смотреть по сторонам, есть по турнирам, да, там, пускай в 17, в 16, 17, 18 лет, начинаеш задать вопросы: "А вот почему вот он делает вот так, а я так не могу? " И вот тут, наверное, был момент, когда была допущена большая ошибка. И почему в будущем это привело к расставанию и не только отношения между отцом и тренером, а ещё и отцом и сыном. В том, что не было какой-то мудрости, наверное, в моей в моём понимании сейчас вот, да, прошло там мы там не общаемся почти уже там сколько, 5 лет или 6 лет. — Угу. — А не было вот этой какой-то мудрости, чтобы сказать: "Да, давай попробуем что-то другое, давай возьмём кого-то, давай посмотрим, давай возьмём ещё одну, как мне говорит тренер, пару глаз, а четыре глаза всегда лучше, чем два". Да. И в какой-то момент я стал настолько давить обратно в своего отца и тренера, что он замолчал. Он перестал уже быть наставником. То есть в какой-то момент он был наставником, главным и царём, и богом. И в какой-то момент, когда я стал показывать результаты, я стал его давить обратно и говорить: "А почему это? А почему ты это делаешь? А почему вот тот тренер бегает со своим учеником на беговой дорожке, а ты со мной не бегаешь? " Ну, грубо говоря, вот такие моменты, и они были ежедневные, и я его, получается, где-то передавил, и он сказал: "А ты хочешь так, сын? О'кей, я не буду тогда лезть вот в это. Не хочешь, не разминайся, не хочешь, не заминайся. И иерархия сдвинулась так, что мы стали, то есть я стал как бы, грубо говоря, ездить с человеком, который не является уже моим наставником. Он время от времени говорит какие-то дельные вещи, но я уже их не слышу, потому что я не вижу, то есть я не имею уважения к его словам, потому что я как бы, ну, молодой, классный и крутой. Я продавил и получил то, что я хотел. Ну, понимаешь, да? То есть свободу. — Ну, компенсаторика такая, да. Я получил свободу. Я мог до 6:00 утра сидеть там, не знаю, в баре 17:03, да, в таком в Питере, если ты там знаешь. Я даже знаю это место. — Да, я у меня там даже свол, свой стол для берпонга был подписанный мной. Я не знаю, он там стоит ещё или нет. Все ребята увидят, посмеются. А в 11 у меня была тренировка, мне никто слова не говорил. То есть вот такие моменты были. То есть я мог там со своими друзьями там в 19 лет между я играл на Умблдоне с Мароем, да, а получается я играл в Штутгарт, хали Умблдон, и я между Хали и Умблдоном, между квалом и Умблдоном, где там 5 дней, я улетал в Питер, гулял, прилетал за день до матча, и при этом как бы мне ничего не говорилось. Я смотря назад, я понимаю, что, то есть, и произошло вот эта вот смена иерархии, да, в какой-то степени, и мы стали где-то наравне, да, понимаешь? Он при этом ещё был твоим тренером? Как бы — он был моим тренером по то 50, а я году квал шлема. Это я стоял 150, 200, может я ещё даже в сотню не вошёл. — Угу. — Я, кстати, да, ещё в сотни ушёл, был 17надцатый год. И в какой-то степени мы встали наравне, что неплохо. Но когда изначально это была иерархия между мастером и учеником, она перестаёт работать. И, конечно же, в моём понимании, смотря назад, смотря на свои видео, замедлился прогресс и вспоминая свои какие-то эмоции, замедлился прогресс, потому что я уже не слушал, а он уже не говорил. И мы всё равно на этом вот каком-то вот на какой-то химии между там отцом и сыном до там до конца 2019 года, то есть до начала 2020 года мы вошли в топ-50. Там с 2017 года по конец 2019 мы там со 150 вот с этих гулянок между матчем на центральном корте с Маром, да, кому первый ракеткой мира был, я прилетал за один-два матча из Питера, понимаешь, как бы. А в день перед матче мы ещё тогда не с тренером, но уже с другом Артёмом Супруновым тоже исполняли, понимаешь, обязанности чемпионские, так скажем. А, и вот это как бы момент тренерских отношений между отцом и между детьми и родителями, вот он очень важен, чтобы не было вначале давления между мастером и учеником, а потом равенства, потому что его быть просто не может. Должно быть как должен быть какой-то баланс, нужно кого-то привлекать, нужно смотреть. И мы всегда видим, мы до сих пор видим видео. У нас всё равно есть история ребята, которые до сих пор работают со своими родителями. Конечно же, смотреть на это иногда больно, потому что ты видишь, как там тридцатилетний мужик там орёт на своего отца или на маму, да, там благим матом и так далее. То есть это тяжело. Но я их понимаю, потому что родитель не хочет отпускать. Он вложил это всю свою жизнь. Он не хочет отпускать, а надо, потому что Но с другой стороны, он знает лучше, чем другие. Он тебя вырастил. То есть это очень такая тонкая грань. И в моём случае просто у нас изначально сложилось так, что у нас начали рушиться отношения, потом начал рушиться, как бы начале начали рушиться, наверное, теннисные отношения, потом начали рушиться отношения личные, и потом как бы не я оказался, наверное, сейчас я понимаю, что слава богу, что так произошло в плане тенниса, потому что я оказался в ситуации, когда я был должен был сам принимать решение. То есть я остался один, то есть у меня не было второго тренера, физиотерапевта, у меня не было фитнес-тренера, у меня была федерация с Казахстана. Это было начала двадцатого года. Я уже играл за Казахстан 3 года. — Ты шестнадцатого, да? У и я и они мне говорят: "Ты с кем едешь в Австралию? " Я говорю: "Я один поеду". И вот я на этом перелте в Австралию написал Артму говорю: "Артём, слушай, вот такая ситуация, так и так, помоги мне, пожалуйста, пока я найду не найду себя нормального тренера". По-моему, я, кстати, по-моему, так и сказал. А в итоге он стал нормальным тренером, очень даже неплохим. Слушай, а почему не удалось? Ну, то есть смотри, если как бы вы понимали, что такая ситуация идёт, и если вы понимали то, что в этом нет прогресса, но есть деструктив, почему как бы — не прогрес-то был, я же говорю, там, — да? О'кей, прогресс был хорошо, но был деструктив как бы, да, такой, почему вы в этот момент как бы не пожали руку, сказали: "Батя, теперь как бы ты сидишь на скамейке запасных четвёртыми там глазами, третьим, четвёртым глазом, но приходит новый тренер. " То есть это же как будто бы такой определённый процесс эволюции. И как бы и ты был уже достаточно взрослым, и он как бы взрослый мужик. Почему вы не нашли вот этого компромисса? — А кто знает? Я не знаю. У меня нет на это, это ответа. — А то есть в этом и сложилась проблема основная. Да. Ну — теннисная проблема сложилась в этом. Ну я считаю, что это на 100% так. То есть — я, наверное, был слишком молод. Он был слишком упёрт, наверное, в своём видении тенниса. Меня как теннисиста. — И, наверное, где-то чувство собственничества, да, какого-то. В любом случае ты вырастил этого человека. Ты из него слепил из маленького мальчика ты слепил в нём игрока там топ-п мира, да, как бы когда, наверное, ни один человек бы не смог, посмотрев назад на 20 лет, сказать, что вот этот мальчик там будет стоять топ- 50, да, там из Гачены из маленького города без особых финансов. И, наверное, всё равно какое-то эго, какое-то чувство собствен. И, наверное, за это нельзя винить, потому что а как по-другому? Я не знаю, как я бы отнёсся к этому, но этого не произошло. Не произошло сепарации, да, адекватной. Мы пытались, мы привлекали как-то и Артём приезжал тогда тогда, будучи ещё другом к нам в 2018 году или в 2017 году. А приезжал на турнир Борис Левич Сопкин. А-э, это там великий, да, русский тренер, да, наверное, один из величайших, которых, которые — были в России, помогал время от времени. Но было тяжело, потому что как бы отец наседал на своём. И видение, тот теннис, который видел отец во мне, уже не никто не видел, кроме него. Я то, что я так буду играть. То есть сколько я уже, будучи взрослым, консультировался за его спиной где-то, да, с кем-то и спрашивал: "Что вы думаете обо мне там, я там стою там 7080 там? Что вы думаете? " Все говорили, что они видят абсолютно по-другому мой теннис, нежели видел отец. И, конечно же, начинаешь сомневаться, а правильно ли это? Ну как? Ты можешь прийти там 18-19 лет, сказать: "Папа, типа, спасибо". — Ну да, ну — сложно представить такую ситуацию. — Ну это невозможно. Это должно идти от обратно. Должно идти от от — отец, ну условно старший должен сказать: "Кажется, я здесь свою работу сделал". А тут ты уже привязан, как бы ты построил, я его слепил, как бы я хочу — тут я пока не знаю, что это такое, потому что я ещё молодой, у меня внутри, но тут я говорю, что тут в теннисном плане, вот именно в теннисном плане винить ни ту, ни другую сторону просто нельзя, потому что непонятно, как кто себя поведёт. — Но личные отношения дали трещину из-за этого или это не сознача? То отношения - это семейная история, тянущаяся очень давно. Как бы она достаточно личная, то есть и она связана со всей семьёй. То есть это не только между мной и моим отцом, это связано во со всей моей семьёй, да, как бы и мамой, и близкими родственниками и друзьями. То есть это большая история. Она абсолютно не должна становиться публичной. Поэтому я не хотел бы об этом рассказывать. — Я к тому, что это не из-за те — Нет, нет. То есть теннис, я думаю, теннис просто был, наверное, таким финальным триггером к действию, как к уже к следующим действиям. — Угу. Я понял. Ну, ты сейчас как бы прошло уже достаточно большое количество лет, ну, там 5 лет, ты говоришь, да? Вот ты там рефлексируя назад и размышляя об этом, у тебя там есть какие-то переживания на этот счёт или ты как бы считаешь, что всё сложилось так, как должно было сложиться? — Ну, в теннисном плане или в личном? — В это, мне кажется, в какой-то мере нельзя, наверное, эти вещи разделить. В теннисном всё-таки, я думаю, — нет, в теннисном я думаю, что их можно разделить, — да? Ну вот, о'кей, в теннисном всё-таки всё сложилось так, как должно было быть, и ты как бы с пятидесятой строчки на десятой на текущий момент. Ну, это да, но я имею в виду, что в теннисном плане просто, ну, уже нужен был свежий воздух, так скажем. То есть нужно было посмотреть с другой стороны на мой теннис. — Это могло не получиться. И как есть кейсы разные, да, кто возвращается к своим родителям после долго работы с другим тренером, потому что родители знали лучше, и это работает. То есть в моём случае это сработало от обратного, то есть я получил свежий воздух, я стал себя чувствовать свободным, и эта свобода дала мне возможность развиваться. — Угу. А в личном плане? В личном плане, знаешь, когда мужчина принимает мужское взвешенное решение совершить тот или иной поступок, — за это нужно отвечать. И как бы я не имею просто морального права, знаешь, так скажем, прийти и сказать: "О'кей, ты совершил, но я тебя там прощаю за всё это и буду общаться, несмотря ни на что, потому что взрослый человек должен завечать за свои поступки". — Понял? А ты, исходя из твоего опыта взаимодействия с отцом и вашей, собственно, карьеры совместной сейчас, когда у тебя растёт ребёнок, понятное дело, что он ещё совсем маленький, и об

этом размышлять там, наверное, может быть, немножко рано, но тем не менее даже не в плане того, что будешь ли ты его склонять там в теннис, я думаю, что я слышал от тебя, что да, у него есть привилегия как бы выбрать самому, но тем не менее, какие житейские такие уроки ты для себя как отец вынес из вашего опыта взаимодействия с отцом? Ой, слушай, наверное, много уроков, но, понимаешь, в данный момент у меня сын, трёхлетний ребёнок, да, который, когда я уходил, был пауком, который не хотел, то есть, наверное, сейчас рано говорить о том, что что-то ему передавать, но, безусловно, это всё-таки азы всего, да, там уважение к старшим, уважение к близким, уважение к деньгам, понимание, что ты находишься в привилегированной позиции и что не все дети живут так, как ты. То есть, наверное, это это, наверное, азы, это базовые настройки, да, более-менее приличного гражданина и более-менее интеллигентного человека, да, объяснить ему азы вот этого всего, что не все жив не все живут так, как ты. Не у всех папа умеет немного играть в теннис, да, там, и имеет возможность возить тебя по всему миру. То есть, наверное, это базовые настройки какой-то порядочности, который я буду ему как вместе со своей женой, да, со временем прививать и бороться, наверное, с какими-то его приколами и демонами. — Ещё один из таких важных аспектов, который ты тоже сегодня много раз

подчеркнул, да, это то, что ртов много, нужно всех кормить. И вот ты про вообще про финансовую стабильность довольно много говоришь и размышляешь. А издалека, если зайти, у тебя, то есть, судя по тому, что ты так мыслишь, видимо, там в твоей юности тебе как бы много объясняли про то, что деньги даются большим трудом и вообще всё это сложно и так далее. Или откуда у тебя появилось такое отношение к финансам про то, что вот нужна база, нужно то, нужно сё, это просто какое-то взросление ирациональность или опять же это откуда-то там из детства дует ветер? Нет, слушай, у меня, в принципе, детство, я не могу сказать, что у меня детство было бедном, более-менее сытое. У меня отец там с, когда мне было 10 лет, стал главным тренером академии. То есть, в принципе, я не помню, мама мама, понятно, рассказывала, что были какие-то трудности в девяностые годы, когда я родился, да, там какие-то долги были, что-то было, — отец каким-то бизнесом занимался. Ну, то есть, грубо говоря, что-то там было, он там на рынке что-то продавал. Ну, в общем, какие-то такие были, но я этого не помню. Мне было 3 года, мне было 5 лет. То есть, в принципе, я никогда не нуждался в там деньгах сильно, чтобы ездить на турниры. То есть, да, понятное дело, что были моменты, когда там приходилось где- это и долг брать, и что-то делать, но это были какие-то небольшие вещи. То есть я ездил на турниры с мамой, то есть это уже сейчас я понимаю, что это говорит о том, что в принципе какие-никакие деньги они были. Понятно, что не было, да, там каких-то миллионов, но я ездил на турниры с мамой. То есть я мог себе, мы могли себе позволить взять билет на самолёт, улететь в Европу, играть турниры или взять там машину или взять поезд и доехать в Финляндию и быть там по три, поче недели на турнирах. То есть это всё равно говорит о том, что в принципе у меня в детстве, то есть ну я сейчас вспоминаю, у меня были телефоны, то есть у меня в принципе всё было, у меня компьютер был, то есть как бы не то, что я прямо жил какой-то до бедности, PSP у меня было, в принципе, всё, что нужно, это ребёнка, того времени. А по поводу финансов, наверное, я очень быстро понял, что жить хорошо - это здорово и иметь финансовую независимость - это классно. И вот это, наверное, осознание, то есть когда я смотрел на то, когда там отец стал зарабатывать какие-то большие деньги, да, я понимал, что в принципе-то жить-то очень хорошо можно, но нужно же, получается, сохранять. То есть у меня как-то быстро, у меня как-то этот момент очень быстро прошёл, что быстро прошло сознание, что в принципе-то жить можно-то очень хорошо и очень спокойно, но при этом нужно чуточку подумать. То есть не нужно, да, ходить ээ там на первые деньги, конечно, можно пойти стрелять перед неонами, но, наверное, это не самый не самый рациональный выбор, да, как бы можно, в принципе, если ты тебе очень хочется, но, наверное, лучше этого не делать. И где-то с этим, как бы, вот я быстро понял, что это база, это основа, то есть это не самая великая цель в жизни. Далеко это не самая важная цель в жизни, но это основа. Без основы тяжело, потому что когда они у тебя есть и у тебя есть вот эта какая-то как минимум крыша над головой, еда на столе, ты уже немножечко мыслишь по-другому. Ты даёшь себе возможность развиваться. Ты можешь уделить время саморазвити, ты можешь уделить время, а, семье, ты можешь уделить время развлечением. То есть и эта база, наверное, для меня была просто важной. Почему я так? Я, когда ты мне говоришь, я очень часто ухожу туда, потому что это было единственным изначально, что мной движело, потому что я понимал, что я могу себе обеспечить базу, а потом я могу ходить, понимаешь, по приятным подкастам, с приятными людьми и сидеть здесь тащить лясы, понимаешь, и вообще ни о чём, в принципе, не думать. Какая у тебя

финансовая стратегия? Ну вот смотри, а тебе сейчас 28, там призовых, ты заработал 11 млн. Там, условно говоря, рекламных там, допустим, ещё столько же. Впереди у тебя, допустим, 10 лет, ну, возьмём так, да, 10 лет карьеры. 10, — да, ну, как пойдёт, в зависимости от того, как будет развиваться ситуация, но тем не менее. Значит, вот там, ну, минус налоги, то сё, ну, короче, вот ты заработал, мы так быстренько подбили твоё PNL за карьерную. Там если всё будет двигаться так, без каких-то радикальных взлётов и без радикальных падений, то там 30-40 млн ты, значит, заработал, но впереди ещё там большая жизнь. Как ты, исходя из этого, управляешь деньгами? Куда ты инвестируешь? Как ты вообще, ты говоришь, не переньонами стреляешь? А что ты делаешь? — Ну, переньоны тоже иногда приходится. Не, ну это иногда нужно. Нет, не каские футболисты. Давай так. — Мы тоже можем. — Слушай, да, наверное, никак. Я не могу сказать, что я какой-то Нет, я вообще не финансист. И тем более я не сильно разбираюсь во всё это. Но мне кажется, основные, да, это там драгоценные металлы, акции, оббригации, недвижимость. В принципе, наверное, не нужно быть брокером в Goldman Sax, да. чтобы это понимать. То есть, ну, в моём понимании это всё очень просто. То есть, как бы, я вот я делаю именно так. То есть это ракметаллы, недвижимость и акции, облигации. Ну, можно побаловаться, да, там каки какими-то там криптовалютами, если очень хочется там посмеяться, да, с пацанами поугорать, но не более того, как бы. То есть в основном это именно так. То есть, ну, часы те же, ну, то есть, грубо говоря, всё, что стоит денег, предметы искусства, то есть это уже больше боловство. То есть, грубо говоря, изначально, конечно, это было бы были портфели там недвижимости каких-то объектов под сдачу, да, потом это были инвестиции, понятно, в какие-то крупные компании, которые, допустим, я сам рекламирую, да, например, вот я, например, инвестор в компанию Water Drrrop и я её сам рекламирую. То есть у меня и контракт маркетинговый есть, и я выступаю инвестором. — То есть, грубо говоря, такие вещи, то есть они на поверхность, да, то есть тебе приходят, там есть там в борде, да, там Джокович и все остальные, но, наверное, можно там можно и рискнуть, да, немножечко, то есть. И, конечно же, там стандартные инструменты, да, там золото, серебро там, ну, то есть никаких ээ финансовых идей у меня нету, да, то есть я не пытаюсь строить какие-то империи, да, там и искать в Африке золото. То есть я думаю, что мне просто это не нужно. — А на текущий момент есть у тебя какая-то, не знаю, сумма заработанных денег, после которой ты скажешь: "Всё, теннисная карьера, спасибо, мы сделали то, что должны были. Мы обеспечили себя абсолютно точно там до конца жизни, и можно теперь расслабиться, лично, наконец-то, на диван, плевать в потолок, играть в компьютер и лежать. — Да, я могу это, в принципе, сейчас уже сделать. — Ну ты же не делаешь. Я имею в виду после которой ты реально сделаешь. — Не, нет, такого не будет, потому что я бы уже это сделал. Я же сказал, что когда я достиг финансовой цели, которая мне была нужна, когда я всё примерно, не то, что я же не могу, есть всегда, знаешь, есть всегда поправка на катаклизмы, да, на всякие всякое может быть, да, но в принципе я понимаю, что смотря как жить, понимаешь, можно потратить любую сумму, там, что там говорить-то, понимаешь, не нужно питать на иллюзии, да, что ты самый богатый человек на свете, тебе на всю жизнь хватит. Но приблизительно можно понимать, что если бы я закончил бы уже, если бы я хотел бы, если у меня такая мысль была бы закончить, когда заработаю энну сумму денег, я бы уже закончил. Просто когда я заработал, что я хотел заработать, я понял, что мне, оказывается, интересно играть. И это здорово. И особенно классно, когда у тебя это получается. И появились новые челленджи, да, новые эти чекпоинты, так скажем. Вот — какие чекпоинты, какие цели ты сейчас перед собой ставишь? — Ну вот была, например, цель попасть в десятку. — Сейчас она уже достигнута. Какие сейчас новые? То вот о чём то именно. Не знаешь, не на уровне — фантазии стать девятым. — Не, ну — это правда. Так — реально. А то есть ты как бы реально ставишь перед собой цель стать девятым? — Да. Потом стать восьмым, если получится. — В общем, поступательно. Ну, слушай, мне нравится, мне нравится твой, это реально прагматичный подход к делам. То есть без вот этих вот фантазий, иллюзий ещё, что ты такой шаг за шагом просто берём и делаем то, что должны делать. — А что мне делать? То есть, наверное, удержаться, удержаться в диапазоне. Вот, допустим, пускай, да, там с восьмого по двадцатый, то есть удержаться там, пускай 5 лет, ну, там, пускай 3 года в начале, пускай хотя бы 2 года, ну, понимаешь, то есть и как бы и потихонечку смотреть, куда будет развиваться жизнь наша, да, там куда будет развиваться мой теннис. То есть, грубо говоря, финансы, они ушли на второй план. То есть, и сейчас в основном это процесс. То есть мы обсуждаем, что мы будем играть, как мы будем играть, куда мы будем развивать мой теннис. То есть уже сейчас, да, там Артём мне говорит, что там мы ты взрослеешь, ты вот здесь не доходишь, здесь ты не успеваешь, здесь тебе нужно добавить. Если ты хочешь играть дольше, нам нужно переделать вот это, нам нужно подумать об этом. То есть у нас уже идёт, у нас именно уже структура идёт теннисная, то есть, наверное, которая была у ребят 20 лет, но просто она ко мне пришла позже. И как бы это здорово для меня это, грубо говоря, какое-то новое поле. То есть мне интересно. То есть я думаю, мне Артём говорит: "Вот, ну, чтобы ты понимал, там, если ты будешь играть вот так, то ты здесь вот не будешь успевать, потому что, ну, грубо говоря, такой анализ". — Я говорю: "А что мне делать? " О, говорит: "Если ты хочешь там после там этого там 32 лет или трить года играть вот в этот теннис, показывать результа, вот тебе нужно здесь добавить, вот здесь тебе нужно успеть, здесь тебе нужно дойти". Ну, понимаешь, я говорю: "А как? " И мы начинаем, то есть это какой-то новый вот виток, который мне очень интересен и меня действительно вдохновляет и мне очень нравится, что есть возможность, да, там вот более структурированно подходить к процессу и не думать ни о чём, кроме этого. — Класс. А вот, кстати, про Артёма. Ты в целом из контекста, ну, из вашего общения, как бы, да, вот то, как я это вижу и увидел там за короткий период времени, но тем не менее и из того, что ты рассказываешь, как бы это очень как бы это абсолютно другой формат, нежели взаимодействие с отцом. Но у вас как бы абсолютно точно такие дружеские отношения, да, и в какой-то мере возможно, ну, может мне такая ошилась, но определённое понебратство такое всё-таки, да? Вы такие типа братан, — братство. О'кей, братство. Определённое братство. Так вот, смотри, одно дело

когда есть как ты назвал, мастер, да, кунгфу и как бы и ученик, который слушает. Другое дело, когда есть обратная роли, тоже неправильно, но вот это вот определённое такое, наверное, равенство во взаимоотношениях с тренером, оно, на твой взгляд, как бы правильное, наиболее эффективное. Почему? Спрашиваю. Потому что тут же выступает как раз вот эта вот история, то, что в какой-то момент, когда должен прийти Артём и дать тебе там хороших люлей и сказать: "Какого чёрта ты расслабился? Соберись и давай сделаем это сдела". Ты можешь как бы сказать так: "Ну, братан, давай уж тут не надо, не учи меня о жизни, я тут сам разберусь". И ты как бы как будто бы можешь, знаешь, не воспринять эти слова. Вот он смеётся, он понимает, о чём я говорю. Как это у вас работает? И нет ли здесь в этом какой-то вот такого, не знаю, недоработки, скажем так, да? И как вот как вы к этому относите? — Это же здорово, что они есть. Но — Нет, это здорово, что это есть. Но он же твой тренер. Как бы его задача сделать. — Он мой друг в первую очередь. Он мой друг. Он крёстный. Он крёстный друг. Он крёстный отец моего ребёнка. Я крёстный отец его одной дочкой. моя жена, крёстная мама, его другой дочери. — То есть мы семья. И самое главное в наших отношениях, что мы после моей карьеры должны, понимаешь, ходить вместе, обедать и ни о чём не думать. И главное, чтобы это всё происходило в одном городе. То есть для нас это приоритетно. А по поводу процесса мы развиваемся вместе, понимаешь? В этом ты в этом как бы и, наверное, какой-то какая-то фишка есть, да, что когда мы начинали работать, ему было там 20, мне было, получается, 20, а 1, 22, 21, 22, ему было, получается, 25. И мы решили, что как бы, ну, не у него нет опыта, как у тренера большого, а у меня игрока. И мы решили, что давай просто развиваться вместе, давай попробуем. То есть ты слушай меня, я буду слушать тебя. Примерно вот так. Е, то есть даже сейчас-то вот мы тренируемся, и я могу ему что-то сказать. Говорю: "Мне кажется, что здесь ты должен был вот так мне сказать". Он говорит: "А я тебе не сказал, потому что я подумал вот так". И мы начинаем. То есть у нас всё равно у нас есть постоянный диалог, то есть постоянно, то есть бывает доходит до такого, что я ему говорю, как справа играть, потому что он не видит со стороны и чтобы он играл лучше, чтобы мне было комфортнее. То есть, ну, грубо говоря, то есть у нас идёт общее развитие, то есть, ну, то есть, грубо говоря, в принципе, после моей карьеры я могу его завести туда же, где я был. Ну, примерно, то есть вот ээ такая вот у нас, наверное, история. Она больше она именно братская, то есть это именно эта дружба, это близкая дружба, да, и, конечно же, мы развиваемся вместе. То есть он как тренер, я как игрок, и он помогает мне, а я где могу помогаю ему. То есть вот примерно так. И когда нам нужно, мы всегда обращались, например, запомнить что же Борис Вовичу Сопкину, да, на лишнюю пару глаз, да, чтобы посмотреть со стороны. То есть если наш любимый дедушка говорит о том, что всё нормально, значит, всё нормально, продолжаем работать. Несмотря на то, что Артём прямо сейчас находится с нами в этой комнате, тем не менее вопрос, когда вот смотри, понятно, вы друзья, да, ээ, но вот помяную прошлый свой опыт, не было ли какого-то момента, когда там, я не знаю, вы приходили к тому, что, а, вот сейчас возможно как бы очередной следующий этап, что там, не знаю, в команде должен появиться кто-то другой, возможно, должен появиться другой тренер, да, и что там, не знаю, ну, стоит пересмотреть стратегию. Такого момента не было. Слушай, наверное, он был. И Артём всегда говорил, что тренер - это всего лишь этап в жизни игрока. И это очень важное качество Артёма, потому что он даёт себе отчёт в том, что это действительно этап. То есть это действительно этап в жизни моей как теннисиста, потому что его карьера гораздо длиннее моей. Она длиннее на десятилетия, может быть, на может на пятидесятилетие, да, он может работать тренером до 80 лет, грубо говоря, и быть актуальным и быть правильным, если он будет развиваться. Там моя карьера, она короткая. Она там, наверное, сейчас у нас, у нас был, получается, юбилей 6 лет. Ну я юбилей в прошлом году, сейчас у нас 6 лет получается. Если мы отработаем ещё там 4 5 6 лет до конца, мы отрабо до конца моей карьеры. Но большего я даже просить не могу. И по поводу того, что ты спросил, конечно же, были моменты, и мы обращались к специалистам, но у него всегда у него отсутствует чувство ревности. Это очень хорошее качество. У него от чувствует чувство ревности, отсутствует полностью и нету вот этого собственничества. То есть он всегда говорил о том, что если нужно, давай. То есть я говорю: "Кого ты хочешь? " Он говорит: "Я думаю, что нам нужен вот этот человек". У нас когда были э моменты стагнации, да, какой-то, и он говорил: "Давай возьмём, давай подумаем". Я говорю: "Кого? " И мы, грубо говоря, вместе, сидя в машине, искали нового тренера. То есть мы сидели там в интернете, и он говорил: "Слушай, а вот этот человек играл вот так, как ты думаешь, получится ли с ним? " Я говорю: "Давай позвоним". Мы там условно там еха ехали с турнира и звонили человеку, говорили: "Слушай, ты не хочешь с него поработать? " То есть и при этом мы отдавали себ отчёт, что он может заменить Артёма. И просто потом мы приходили к тому, что в итоге всё, что мы слышали от людей, которым мы звонили, говорю зачастую, тфу, за исключением Бориса Воевича, все говорили одно и то же: 6 часов тренировочного процесса, фитнес растяжка как бы и протеиновый коктейль, понимаешь? И это секрет успеха. Я как бы не считаю, что это единственный способ добиваться результата. И поэтому мы всегда обращались как в какие-то нишевые, да, вещи. И мы спрашивали, как нам улучшить вот здесь? — Не нужно мне говорить, как нужно бежать. быстрее объясни мне, как мне вовремя там, не знаю, встретить мяч. — Конкретную вещь, да, конкретный за — только этот удар меня интересует. И мне человек говорил: "Вот так, так и так". Мы посмотрели друг на друга, послушали, записали. Я говорю: "Что думаешь? " Он говорит: "Я думаю, что вот это можно изменить и сделать вот так". То есть, грубо говоря, мы получали авторитетное мнение от очень серьёзного человека. Допустим, человека, который показывал величайший результат с другими игроками. Он нам говорил: "Нужно сделать так и так". Мы приходили домой, я говорю: "Слушай, а тебе не кажется, что вот здесь вот если сделать не вот так, а чуть-чуть изменить, будет лучше? " Он говорил: "М, давай подумаем". И мы как бы сидели, думали и приходили к тому, что действительно мы брали даже какие-то вещи от лучших и потом мы немножечко их модернизировали под меня. Я же всё-таки не самый, у меня не самые быстрые ноги. Я достаточно большой, достаточно тяжёлый. Я не могу отрабатывать ногами, как отрабатывает условный Джокович. Я не могу просто этого сделать. И, соответственно, если я мне говорят что-то взять его игры, да, там приблизительно даже минимальное, где-то там встречать мяч вовремя там или по-другому, я не могу это физически выполнить. И когда мне условный тренер, которым мы обращаемся, говорил: "А ты должен? " Я говорю: "Ну, спасибо, до свидания". Как бы потому что, ну, я не могу. Ну, в смысле должен, я что должен сейчас начать 8 часов тренироваться ради вот то, что как бы фантомного шанса встретить мяч раньше? Нет, ты мне объяснию. Ты предложи мне альтернативу. Могу ли я сделать два шага назад, чтобы встретить этот мяч вовремя или я должен сделать два шага вперёд? То есть вот мы подходим к процессу именно вот так, что есть удар, как его сделать лучше, можно стать сильнее. То есть вот, грубо говоря, у нас есть физиотерапевт, он же мой фитнес-тренер, он говорит: "Нужно стать быстрее". Я говорю: "Хорошо, понятное дело, что если я буду бежать быстрее и чётче работать на гаме, я смогу это сделать". А есть ли другой способ? А если способ увидеть раньше, выйти раньше на мяч? Ну, допустим, если вы говорить, да, про детали. И мы постоянно находимся вот в этом поиске ключиков к тому, чтобы делать меньше, а результата было больше. То есть, грубо говоря, меньше действий, больше результата. То есть, а не больше есть мы всегда пытаемся, да, сейчас у нас был разговор, я проиграл, получается, 6 64 61 Алекса Доминор в четвёртом круге, сейчас я проиграл в полуфинале Ротердама 6261, потому что у меня просто не было сил вообще. То есть в Австралии ну я прямо очень сильно устала, потому что я выиграл Гонконг и поехал сразу в Австралию. Я подустал к четвёртому кругу реально физически я просел. И то же самое было в Ротердаме. Я отыграл Кубок Дэвиса, сыграл полуфинал, три трёхсатовых матча по 3 часа, и я в полуфинале был мёртвый. И понятно, мы расстроились и говорили: "Слушай, нужно же что-то сделать, нужно что-то делать, как бы, да". Он говорит: "Какой есть способ? " Я говорю: "Ну, наверное, способ один. Жереми, мой физиотерапевт, есть способ один: больше пахать, увеличивать объём, увеличивать лоуд для того, чтобы было лучше". Артём говорит: "Давай попробуем другой вариант. А давай посмотрим". А если я говорю: "Ну, а как ты хочешь, чтобы я играл 4 часа, тренируясь два? Это невозможно. Нужно тренироваться восемь, тогда ты играешь четыре, и тебе становится легче". Он говорит: "Ну, может, есть способ". То есть, грубо говоря, даже в этом, когда уже реально нету другого способа, кроме как выпахивать часы, мы всё равно пытаемся найти, он пытается найти, и там физиотерапевт, мы и мои агенты, да, потому что они тоже принимают непосредственное участие в моей карьере, найти всё равно ключ к тому, чтобы сделать как можно меньше действий, то есть не потратить лишнюю силу, не потратить лишнюю энергию, но при этом получить желаемый результат. — Интересно. Но при этом всё равно, если мы говорим про там большие шлемы, где у тебя пять сетов, то это в любом случае там матчи по три, по 4 часа — и, ну, как бы ты можешь сколько угодно искать лайфхаки и уязвимости в системе, но если ты не как бы не наработал выносливость, то ты просто не выстаишь эти 4 часа. Ты это просто принимаешь как факт, типа, ну, значит, я их не буду играть или какой сейчас подходит? — Ну, смотри, например, Australian Open. Я чётко не понятное дело, что я отстаю 4 часа, допустим, два-три матча подряд. То есть через день я отстаю. То есть я всё равно тренируюсь, ребят, в этом камера, я всё равно тренируюсь. Я всё-таки персональный спортсмен, я что-то домогу, а не только лежать на диване. Поэтому мы сказали, как что у нас какой у нас есть вариант? У нас есть вариант играть в удобный для меня теннис, в котором я на в данный момент на голову был сильнее своих соперников, которые были у меня на Австралинan Open. Три первых человека, с которыми я играл. Играя в тот теннис, в который я играю в трёхсетовом формате, я на голову сильнее, я бы без проблем с ними со всеми разобрался. Плюс-минус три сета. — Так, — Артём говорит: "Врианта нету, потому что если вдруг они начнут цепляться, ты начнёшь проигрывать сеты, ты их всё равно, скорее всего, обыграешь, перебегаешь, но ты к четвёрты там к третьему кругу, у тебя будут проблемы". И мы приняли решение играть в более агрессивный теннис, играть в неудобный для меня теннис, то есть в тот теннис, который мне приносит дискомфорт. Мне неудобно играть в этот теннис. Но мы сделали ставку на то, что мне нужно сыграть минимум четвёртый круг. И для этого я должен увеличить скорость игры. ударов. То есть я должен увеличить скорость игры в мо того, чтобы встречать мяч раньше, увеличить скорость ударов для того, чтобы забрать у людей время и постараться все матчи закрыть в три сета, чтобы как можно меньше сил потратить. У нас это получилось, но потом поменяв корт, были медленные условия, я в принципе подустал. Ну и Алекс Доминор, конечно, дома был в этот раз намного лучше меня, но это сработало. То есть я сыграл всего девять сетов, я провёл на корд чуть ли не меньше всех. Это сработало, то есть и грубо говоря следующий шлем - это Рлангрос. Там, конечно, не получится играть так, потому что всё-таки это грунт. Но всегда мы ищем вот такие вот моменты. Понятное дело, что нету аа способа вокруг работы. То есть без

работы даже при там ты будешь самым таланттельным человеком на свете, но ты без работы ты никуда не уйдёшь. Работа есть, но просто есть работа, не знаю, там полтора часа фитнеса плюс разминок и 2 часа тенниса, как у меня, например. Это вот мой стандартный день. Вот сегодня у меня был там час там мини-фитнес, разминка, туда-сюда и 2-2 с часа теннис. Это мой стандартный рабочий день. Вот я так тренируюсь всю свою жизнь. Угу. — Есть вариант добавить ещё одну тренировку и вместо того, чтобы провести здорово время в ресторане с друзьями или посидеть с тобой, пообщаться, или пойти прогуляться, или поиграть с сыном, я пойду на вторую тренировку. Если это будет необходимо, я готов. Но если это будет так, что Саш, смотри, тебе нужно набрать вот это, вот это, потому что, не знаю, ты там не добегаешь, не доходишь, если ты проведёшь месяц по две тренировки, ты будешь доходить. Я скажу точно. Он скажет: "Точно, я это выполню и через месяц я начну доходить". Ну, если я через месяц не начну доходить, но это уже как бы пеняйте на себя, то я как бы уже не виноват бы. Полный отказ, полный отказ от тренировок. — Будут наложены санкции, понимаете? — Ну, я понял, слушай. Ну, на самом деле, что мне нравится в том, что ты рассказываешь вот в этой вот вообще в цело целостной концепции, там есть несколько блоков, знаешь, таких, типа, есть базовая вообще цели того, что тебе надо и что ты хочешь, да? Это там с точки зрения рейтинга доходов и так далее. Второе - это условия, к которым ты готов на что-то готов соглашаться, на что ты не готов. И дальше результат на выходе. И у тебя, по сути, ты как бы собираешь комбинацию, не исходя из какой-то идеи, типа я хочу быть первым, а исходя соответствие вот этих вот всех там трёх блоков а твоим каким-то внутренним ориентирам. Это, мне кажется, кстати, ложится вообще не только в спорт. Ну, то есть мы сейчас, понятно дело, с тобой через призму спорта разговариваем, но в целом, если посмотреть, это как бы я не знаю, там люди, которые стартапы делают, и тоже, да, нужно чётко понимать, что если ты там пошёл делать стартап в сфере условно AI, помимо всех прочих водных данных, которые тебе нужны, тебе нужно понимать, что ты должен работать там 18 часов в сутки, иначе как бы ты просто проигрываешь по всем остальным показателям. Дальше вопрос, готов ты за фантомный шатнс как бы побороться и позделать эту ставку или не готов? Мне кажется, здесь очень такая прямо параллель проходит. Кайф. Финальный блиц. Короткие вопросы. Коротко отвечать можно коротко, но ярко. А для тебя, когда теннис перестал быть хобби, остал профессия? Я помню, что был момент, когда ты сказал, что стал относиться к тениску к работе. Что это был за триггерный момент? — М вступление в серьёзные отношения и во взрослую жизнь, наверное. Когда я встретил свою жену и, ну, в тот момен девушку, я понял, что нужно обеспечивать, нужно, я понимал, что я хочу семью, и для этого нужно было работать, а не просто, как я говорил, стрелять переёнами. — В тот момент, когда ты принял факт того, что это работа, что ты потерял в своей жизни? — Ничего, потому что это было осознанное решение, основанное на ряде факторов, и ничего не потерял, потому что это то, что то то, чего я в моменте хотел. Супер. А главный урок тенниса, который, на твой взгляд, применим в обычной жизни человеческой? — Хм, главный урок тенниса, который применим в обычной жизни. — Оычной жизни. — Наверное, что нужно двигаться от поражения к поражению связи с большим энтузиазмом. — Класс. А какую главную установку ты бы передал младшему поколению игроков? — Постарался бы им напомнить, что теннис - это всего лишь игра. — Класс. Финальная. Совет себе восемнадцатилетнему. — Ты всё делаешь правильно. — Супер, Сань. Спасибо тебе большое. Я очень, на самом деле, кайфанул. А у меня люди, которые знакомы с тобой и через которых я как бы узнавал какую-то информацию про тебя, говорили мне, что ты с там с малознакомыми людьми, очень закрытой и так далее, и так далее. — Я тебя их пугал просто. — Дада. Ну вот. Но тем не менее, у меня, знаешь, когда я как бы ехал на запись, я думаю такой: "Блин, интересно, как получится, потому что вроде бы ты как бы с одной стороны яркий, там яркий игрок, яркий человек, с другой стороны мне говорят, что ты закрытый". Но по факту вот там за 2 часа нашего общения я очень кайфанул, мне очень понравилось, как ты размышляешь. И я впервые, на самом деле, услышал от спортсмена, большого спортсмена, такую концепцию, которая, мне кажется, знаешь, нетипична и которую не услышишь ежедневно от всех, кто занимается спортом. Спасибо тебе большое. Очень классно получилось. — Спасибо. Спасибо, — друзья. Кто досмотрел нас до конца. Если понравилось, было полезно, обязательно подпишитесь на канал, воткните лайк. Самое важное, делитесь в комментариях выводами, идеями, инсайтами, которые подчерпнули. Ну и, собственно, всё.