Как СПАСТИ 15-летнего сына

Любить нельзя, воспитывать любить. — Вопрос будет касаемо моего сына, 15,5 лет. То есть мы сейчас проживаем все прелести подросткового периода. — А вот прежде чем задать вопрос, так кратко дам небольшое предисловие, чтобы вам было понятнем. А могу сказать, что в целом с ним никогда не было легко с раннего детства. То есть процесс воспитания шёл довольно сложно, но в целом в силу его возраста детского мы могли его направлять в нужном русле, могли контролировать все его действия, а все его — а какие-то процессы, происходящие его жизни. — Вот, ээ, нам был известен круг его общения. Вот известны родители этих детей и так далее. То есть всё в целом было в нужном управлении. Вот, естественно, конечно, там в силу того, что он мальчик, от него поступали какие на него поступали жалобы там с детского сада, со школы на его поведение, на дисциплину, но это всё-таки мальчишеские шалсти, которые в целом не выходили за рамки из и там чего-то из рамки выходящего, да. Вот всё было так довольно стандартно. Но вот когда он начал взрослеть, и мы как бы стали терять некий контроль над ним, над его кругом общения, над его интересами. То есть у него появились свой там гаджет, он стал смотреть что-то в интернете, получать информацию, чем-то интересоваться. Вот, э, тут уже начались какие-то определённые проблемы. Плюс начался подростковый возраст. То есть для меня это такой период седьмой класс. А в силу того, что у него в класс собрался такой чисто мальчуков, и их — постоянно были жалобы на их дисциплины в их классе со стороны педагогов, соответственно, ухудшением обучаемости, успеваемости. Нам предложили перевести его в другой класс, в седьмом классе. А вот сама школа предложила, мы пошли на это предложение, перевели его и, ну, ему в том классе совершенно не понравилось. Он попросился обратно. На тот момент уже вроде в том классе навели немного порядки, там разбросали детей, поставили более строгих педагогов, мы пошли навстречу, перевели его обратно. Вот. Но когда он вернулся обратно в класс, он почему-то перестал общаться с теми детьми, с кем общался до этого, и начал общаться вот с самыми такими, так сказать, детьми из чёрных списков, которые находились в школе. — Вот с этого момента вот всё и началось. То есть он стал с ними общаться не только в школе, но и уже там летом, то есть вне школы. То есть, причём раньше он отзывался о них сам не очень хорошо, но тут у него что-то поменялось в его мышлении, и он как-то на чём-то с ними сошёлся. И вот с этого момента и началось всё вот это вот наше наши проблемы, я считаю, а и общение. Мы пытались его в восьмом классе переводить в частную школу. Он учился практически весь год м в ней, но там тоже у него были проблемы, то есть у него потерялся всяческий интерес к учёбе, а его интересовали совершенно другие вещи, то есть общение. Ну понятно, что это подростковый период, там другие у них интересы встают вперёд обучения, больше общения выходит на первый план. Но вот именно сама компания, в которую он попал, она как-то, я считаю, немного поменяла его ракурс вообще на жизнь. — Вот. И мы всё-таки поняли, что школа частная не помогла. В девятом классе он вернулся обратно в общеобразовательную школу. Но — мы с мужем — вот. И он, в принципе, тоже сам просился вернуться в обычную школу, потому что здесь он находился всё время под колпаком. всё время под детей меньше. Ему это не очень нравилось, там больше свободы, действий и всё такое. Вот вернулся в девятый класс, это выпускной класс. У нас были к нему определённые просьбы, да, чтобы он как бы взялся за ум. Всё-таки выпускной класс нужно получить и нормальный аттестат, тем более он хотел, ну, поступать в колледж. Вот. Ну вот девятый класс пошёл тоже с большими проблемами. То есть тут уже начались ээ непростые шалости. То есть нас вызывали в школу инспектор ПДН ээ по поводу там угона велосипеда и прочего. Вот. Ну и всё пошло как-то понакатанной. И всё дело закончилось тем, м такой апофиоз ситуации. А это применение наркотиков. С его стороны это был, ну первичный случай. Ну как он это объясняет? — Каких наркотиков-то? синтетических спай. Вот. — Угу. — А причём это не просто он попробовал, ему стало очень плохо. Друг, с которым он употреблял, его покинул с места

потребления. Он остался один. В принципе, его нашли просто проходящие люди. — Идём вперёд, идём вперёд. Я не успею вам ответить, честное слово. Соответственно, вот таким образом мы об этом узнали. Вот после с ним он, ну, вообще не хотел на эту тему разговаривать. Ну, сказал, что он всё понял. А это немногословно, что больше он пробовать не будет. Но у нас, естественно, большой теперь страх, а чтобы это не повторилось. Мы стали искать какие-то варианты, ну, общаться с психологами он, ну, как бы не никогда не хотел и не хочет. А мы такой нашли вариант. Существуют такие центры частные м э в России, а по работе, ну, как они называются, реабилитационный центр с подростком, по работе с подростком, с девиантным поведением, ну, в том числе с различными видами зависимости. — Вот. Но — а какая у него зависимость? — Ну, мы ещё мы как бы не рассматриваем, что у него зависимость. Вот. Но я боюсь, что она может возникнуть. — Всё. Коль вопрос выхода нет. — Да. Вопрос такой, а хотела бы понять, так как эти центры, они довольно-таки, ну, все придерживаются такого, э, принципа, что нужно, а, отдавать туда ребёнка и на продолжительное время как бы с ним не общаться, там, например, до полугода. Вот. То есть родители в это время ведут свою работу над собой, а, а дети работают там со специалистами, — а, ну, параллельно учатся. Вот. Ну, как бы для меня это прямо вопиющий случай, да. Вопрос такой. А хотел бы у вас узнать, как вы отнеслись к таким вот центрам? Есть ли в них смысл или это всё-таки вопрос именно нужно решать в семье с психологами? И вот это вот нахождение ребёнка в центре, вдали от семьи ещё его там больше усилит и как-то нас друг от друга отодвинет. — Так, давайте я. Какая у вас задача? Моя задача, чтобы этого не повторилось. — Чего? — А, применение наркотиков. — А самое просто остальное? — Ну, остальное тоже задача, чтобы он всё-таки это осознал. — Секунду, это Ну, ну ну, подождите. Ну, вот вы зачем мне это так долго рассказывали, если задача только про наркотики? Вы могли бы сказать, он использовал наркотики один раз ему стало очень плохо, и он сказал, что он больше их использовать не будет. Вы рассказали мне историю намного длиннее. Я даже вас прерывал. Это не часто происходит. А зачем же вы мне всё это рассказали-то? — Ну, на самом деле, я задавала и ранее другой вопрос, потом просто возникла вот эта ситуация. Конечно, у нас вопросы в принципе в налаживании с ним отношений, чтобы он нас слышал, понимал и как-то настроить его вот на такую нужную волну правильную. Как вот этого добиться? — Чего? Ну, чтобы он понял, что сейчас его возрасте нужно иметь определённые цели. Это стараться учиться нормально, поступить в какое-то там задение учебное. — Зачем? Зачем, Оля? Зачем — ему? Зачем это или — Ну, конечно, — но вам это у вас разные? — Ну, потому что от этого зависит его будущее. Мы так считаем. — А будущее в какой момент начинается будущее? Ну когда, ну цель родителей вырастит ребёнка, который сможет существовать. — Секунду, подождите. Ладно вам, дай вам бог здоровья, но дело не в этом. Жёстко могу или пожалеть вас? — Нет, давайте жёстко. — Можно не жалеть, — да? — Так вот, на него были какие-то жалобы. — В тот момент можно было говорить о том, чтобы обеспечить ему нормальное будущее, то есть школу относительно детского сада. Понимаете мой вопрос: откуда начинается будущее? Тогда вы стремились обеспечить ему нормальное будущее, чтобы у него в первом классе всё было хорошо или в пятом? Да. — Но мы делали всё от нас зависящее. Он нас тогда больше слушал, и мы могли больше его контролировать. Сейчас он выходит с — Про контроль-то я понял. Про контроль я понял. Но давайте так ещё раз. Я продолжаю жёстко остановите меня, если будет. Я постараюсь не слишком жёстко. Слушайте, вы попробовали в его детстве очень раннем контроле, путь контроля. Подозреваю, что ещё какие-то вещи подозреваю, но давайте работать с тем, что вы сказали. Этот способ привёл к тому, что когда он был в первом и во втором классе, стало хуже, а не лучше. Это не навело вас ни на какую мысль. — Потом вы продолжали идти путём контроля, становилось всё хуже, вы продолжали использовать те же инструменты, которые использовали. И дальше становился хуже, хуже, хуже. В этом ваш рассказ. Он, в общем, ну, такой трагический в определённом смысле. — Ну да, наверное, да. — Ну и сейчас тогда вот это я не к тому, чтобы сейчас просто сделать вам больно, но сейчас вы ставите передо мной и перед собой такую же точно задачу. Дим, как его поймать? То есть снова пойти тем же способом

которым вы шли предыдущие 15 лет и который не срабатывает. — Ну я это тоже уже подозреваю, что ну что-то мы делали не так. Вот. Ну что, — а вы жёсткие родители, подозреваю я. — Да, — ну прямо — нет. — А что та А что такое контроль тогда? — Ну контроль - это в плане того, что мы могли понимать там, где он находится, где он гуляет, что там — и мы понимали, где он находится. И понимая, где он находится, что дальше происходило, мы понимаем, что он находится не там, где мы хотели бы, чтобы он находился. Что дальше происходит? — Ну я не считаю, что мы жёсткие родители, потому что — я спрашиваю, что дальше происходит. Подождите. Ему 10 лет. Вы обнаружили, что он был на стройке. — Угу. — Или я не знаю где. — Ну, мы ему объясняем, допустим, что там опасно находиться, там просим его туда не ходить, к примеру. — Он идёт снова. — Ну, может быть, Что происходило дальше? — Ну, ещё раз с ним разговаривали. — Он идёт с Что происходило дальше? Он Да, — объясняли. Ну, как правило, на какой-то момент этого нашего разговора, ну, хватало там на какое-то время. Дальше он мог что-то другое сделать. Ну либо ему это надоело. — Зачем? Зачем он это другое хотел сделать? — Ну ему это было интересно, наверно, что-то попробовать. — Почему? Почему вдруг? Почему такое попробовать? Слушайте, ну давайте мы поймём. В этом корень, вообще-то ответ на ваш вопрос. — Ну сделать то, что нам не нравится, вы это имеете в виду? — Нет, я вообще не имею это в виду. Абсолютно. Я искренне спрашиваю. Я спрашиваю, как вы как вы в результате анализа, как вы это объясняете? А, ну я считаю, что ему просто что-то интересно, и он не задумывается о последствиях. — Ну вот что же такой ненормальный мальчик попался, что ли, нам? — Ну что ж, ненормальный мальчик, который просто хочет всё пробовать. Нет, мне кажется, что это не так устроено. Ну какие последствия? Какие были последствия? Никаких последствий не было. Ладно, давайте я, давайте я. Давайте, — смотрите, на протяжении всего рассказа аа вы ни разу не использовали форму -э первого лица его, а нет, третьего лица, таким образом единственного числа. То есть вы говорили, не он перешёл в другую школу, а что, Оля, — а мы перешли. Да, — мы перевели. Если бы перешли, если бы перешли это, так сказать, полбеды. Мы перевели, не он вернулся в другую школу, а, — ну, мы решили вернуть его. — Мы его вернули, мы его вернули. И такое у меня вам не передать даже сколько вообще всего и так далее, и так далее. Да, не он понял, что школа не помогла, а мы поняли. И я в этот момент вас прервал даже и спросил: "Кто это мы? " — А, да. Угу. — И вы сказали: "Мы с мужем". — Угу. У этого мальчика-то вообще есть субъектность какая-нибудь? — Ну, наверное, есть. Вот он её так и выражает. — Но не в семье, Оль. Но не в семье. — Ну, то есть он хочет за пределами семьи быть каки — он не хочет, он не может. Он Ну я, ну, видимо, я не знаю. Слушайте, и от этого, от понимания этого, это оно или не оно, зависит мой ответ. Я понимаю, что это непростой разговор для вас, конечно. Да. Но если речь идёт о том, что у нас мы родительскую функцию следующим образом видели и выполняли, да, значит, мы должны его контролировать. Зачем контролировать? Ну я Вы не ответили на вопрос, зачем контролировать, кстати, поэтому я плаваю, да? Ну зачем так контролировать, чтобы в случае чего сказать, что это нехорошо? — А он понимает, что это нехорошо? Нет, вроде не понимает, потому что иногда может повторить. Ну тогда, значит, ну не знаю, ну контролировать что-то пристал к нам. Да, мы хотели его контролировать, да? Значит, дальше, когда мы замечаем, что что-то не так, когда нет, ещё есть один момент, когда нам говорят, нам сигнализируют, что что-то не так, мы говорим, что это характерно для мальчиков такое поведение, да, мы не говорим, что что-то не то происходит, мы говорим, что мальчики все так себя ведут. А потом мы говорим, что для подростков характерно такое поведение по прошествии 10 лет. — Угу. — Это не то, что есть какая-то проблема, все подростки так себя ведут. — Оль, ну это такая картина вообще, то, что мы сейчас описываем. Угу. — Может его и надо отправить уже в данном случае верный глагол в этот центр, но его в нашем разговоре нет. Он-то чего хочет? Он-то кто-то кто он ваш сын? Он какой? По какому поводу он смеётся и плачет? Кого он любит? — Ну, в том-то и проблема, что у него нету каких-то определённых вот м желаний, что ли. Он их как-то не изъявляет. То есть ему он плывёт по течению. Вот он живёт сегодняшним днём. — Да, но его желания, которые вы хотели бы, чтобы он, чтобы он учился в этой говношколе, поменяв их три. Это очень странное

желание. Зачем ему это? Да какие желания? Давайте проверим, какие желания мы от него ожидаем. Ожидали бы, хотели бы. Одно вы сказали, и я должен заявить, что у вас нет шансов. Это чтобы он, понимаете, взял себя в руки и начал учиться. Ну я не понимаю. Я не понимаю, зачем ему это? Ну как взрослый такой человек, как старпёр, я, конечно, могу наморщить лоб и сказать: "Ну, конечно, я понимаю, человек должен учиться, но это супер общие слова. Ему это зачем, вашему сыну". Поэтому давайте подумаем, какие ещё желания могли бы быть. Не-не, нет. — А какие желания? Ну, допустим, у него был бы какой-то интерес, и он хотел заниматься этим делом. — Как каким делом? Ну, любой там, ну, я не знаю, спорт, там, рыбалка, ещё что угодно. Ну, как бы у него вот нет никакого такого интереса, да. — Угод. А у вас какой интерес? А, ну у меня, наверное, тоже никакого такого особого нет интереса. — А у мужа какой интерес? — Ну, аналогично, да. Ну, я имею в виду Да. — Ну, а у него должен быть, — ну, не то, что должен, но я имею в виду, что это могло быть его желанием что-то делать. Так у него и были, может быть, желания-то, я не знаю, да, у него были желания, но ожидать от него желания, что он будет в школу бежать бегом, почему? С какой стати? Да, у него были куча желаний. Точно я не знаю. Если бы я сейчас разговаривал с ним, мы бы это выяснили, честное слово. Или, может, если бы вы его знали чуть получше, не знаю. Я не хочу вас обвинять и не обвиняю ни в коем случае. Я не это имею в виду. Я понимаю, что вы, в общем, в беде в этой ситуации, — да. Но ключ, мне кажется, к раскрытию этой ловушки - это понять вообще, где у нас этот юноша, где этот молодой человек, и чего он хочет, и как это же не простая история с ним произошла, если он, ну, говоря на таком старом языке и взрослом, катился по наклонной всё время. — Ну, как будто хуже, хуже, хуже. — Но первый и такой самый простой вывод, что он вообще не до конца понимает, зачем ему жить. Не в смысле, не волнуйтесь, я не про то, что он это так и говорит. Нет, он так и говорит, в принципе. Он это так и говорит, — да? Ну, то есть он считает, что он уже, в принципе, там прожил большую длинную жизнь. И в целом — теперь внимание, я продолжаю немножечко жестить. — А зачем ему жить, Оль? — Ну я ему говорю, что в мире есть много всего интересного. Кто-то там, — ну, у кого-то есть какое-то призвание, кто-то там любит работать, кто-то любит путешествовать, кто-то у вас какое, какое у вас призвание? Ну, у меня призвание, я считаю, что я, ну, посвящая своё основное время детям. Ну, у меня ещё есть ребёнок. — Но он же в этот момент это не признает и не видит этого. Наоборот, говорит: "Мне плохо, мам, я не к тому, что вы плохая мама. Я вообще совершенно естественно". Ну зачем ему жить? Это жёсткий вопрос, но я что-то вас не отпущу, только если вы сами скажете: "Я ухожу". Зачем ему жить? Не ещё раз услышьте меня верно. И Ольга, и все, кто меня слышит сейчас. Это не о том, что человек может захотеть, так сказать, совершить суицид. Боже упаси. Да, но зачем? Давайте ответим на этот вопрос. Зачем? Зачем вам вставать утром завтра? — Ну я могу только по поводу себя ответить. Ну, наверное, исходя из свое. — Вы скажете, что без вас дети будут голодные и их надо покормить. Вот что вы мне скажете. — Ну, я имею в виду, что я могу только размышлять с своей точки зрения. Зачем? — Попробуйте с его. Ну так это же, слушайте, это очень круто. Призвание, о котором вы про себя говорите, о том, что вы нужны вашим детям. Если это так, давайте порассуждаем, зачем ему завтра утром вставать? Ну, мне кажется, для того, чтобы, ну, он ещё молодой, у него перед ним открывается там весь мир, ему можно попробовать себя в разных каких-то сферах, областях. Ну как, я не знаю. — Я не знаю. Давайте — получать удовольствие какое-то от жизни. Ну, находить какие-то источники радости. — Какое, ну, как, Ольга, ну, какое, ну, какое? Давайте я ещё чуть-чуть, но мне кажется, что это очень важный разговор. Какие у него есть удовольствия? Ну, может быть, какое-то общение ему приносит удовольствие с кем-то. — Есть, конечно, но вам же не нравится. Вам же, вам же не нравится, с кем он общается. — Ну, мне не нравится. Общается, что это общение приводит к каким-то последствиям, — конечно. Да. — Ну, что будем делать? Давайте, что из этого вытекает? Давайте поймём, из вот этого разговора короткого ещё и, конечно, непростого для вас. Что из этого следует? — Ну, что нужно прежде всего понять? Какой у него, какие у него желания, интересы? И отсюда отталкиваться. — Нужно ужасно, ужасно пожалеть этого мальчика, на мой взгляд. Нужно его пожалеть. Ну представляете себе вставать утром и не понимать зачем. Что тебя ждёт?

На школу я ненавижу. Родители мною недовольны. Попробовал накидаться наркотой, не пошло. Слава богу, добавлю я от себя. Что же ему делать-то, Оль? Ну что вот ему делать? Ему с кем про это поговорить? Он говорит про это с какими-то людьми, верю вам, естественно, на 100%, которые так себе, но не получается. Они может и ответа дать не могут, и мама недовольна. Что ему делать? Вот давайте, что ему делать? — Ну, наверное, я ему как-то должна помочь. Ну, понять, — если хотите, если хотите. Конечно, — не говорите мне, конечно, 100% родителей, э, в мире говорят в этот момент: "Мы всё делаем любя" и так далее, и они остаются неплохими родителями. Но на самом деле, ээ, большой процент родителей с удовольствием срезали бы угол, если бы была такая возможность. Да, и как-то проще, если они сами хотят в школу ходить, сами понимают, зачем учиться, сами понимают и так далее, и так далее. Это не само собой, разумеется. Это не само собой разумеется, понимаете? Я думаю, что если мы возвращаемся к вашему основному вопросу про центры, я думаю, что надо понять, если у него такой запрос, между прочим, не исключено, что у него такой запрос есть. Поменять хоть что-то в жизни. Слушайте, ну, — ну, потому что мне кажется, что для человека в 15 лет очень важно на периферии сознания, не обязательно это формулироваться, но очень важно на периферии сознания понимать, зачем я встаю сегодня утром. Да не, почему, потому что меня мама разбудила или меня убьют, если я в школу не пойду. Зачем я встаю сегодня утром? Я встречусь с любимой девушкой. Я встречусь с любимым юношей. Я пойду с другом гулять. Я прочту что-то, что я, о чём я мечтал до этого. Я узнаю что-то, о чём я хотел узнать до этого. У меня никак не получалось. Я попробую там и так далее, и так далее. Да, прямо очень-очень важная штука. Слушайте, Ольга, честно, я не ожидал, что у нас такой та такой так сказать оборот примет наш разговор. — Но с другой стороны, ну а что, что муж говорит у нас про это? Ну, с мужем сложнее, потому что он у него свои ожидания от сына, которые не оправдываются. Ну, какие, — ну, как бы что он там будет учиться, добьётся каких-то результатов, как мужчина, будет добытчиком и всё такое, ну, классическо, ну, создаст семью, будет в ней добытчиком там. — Ольга, ну, подождите, вы сказали, что вы не жёсткие родители. Ну, — ну это жесть как звучит. Ну, звучит, да. Ну, и мы какие-то, наверное, непонятные родители, потому что, да, у нас нет такой авторитарщины, что вот он у нас ходил как бы там как ээ по струнке. Он вроде как много чего себе позволяет, но при этом, да, наверное, э он всё равно испытывает какой-то такой дискомфорт от того, что вы нами. — Он испытывает. Он испытывает, конечно, он испытывает, особенно если не буду ругать вашего мужа. Не примите это за ругань, но скажу то, что я слышу. Если у папы есть какие-то ожидания, непонятно, почему у него такие ожидания есть, по какому праву у него есть такие ожидания. Что делать пятнадцатилетнему мальчику, если от него есть ожидание, что он будет добытчик? Так и как вы сказали. И так, что ему с этим делать-то? Ой, Оль, давайте задавайте вопрос ещё раз. Хотите тот же, хотите другой? Отвечаем. И, ну, попробуем, попробуем найти конкретный выход. — Ну, вопрос тогда не буду задавать процентр. Понятно? А я уже услышала, что вы сказали. Может быть, он сам хочет туда. Можно поинтересоваться. Вот. Э, ну я тогда задам вопрос. Как вы считаете, как мне, я буду про себя говорить тогда уже, — а, наладить с ним отношения? М, чтобы он как понять, что он хочет, как до него достучаться. — Совсем откровенно, — да, — уже окончательно. Новый новую ступень откровенности я возьму сейчас. — Но с другой стороны, вас не видят, вы без камеры, да? А я вижу. Вспомнить, каким замечательным он был, маленьким и порыдать. — Вот с этого ли начать, честное слово, да? дела. — Этого мало. Этого мало на тему того, что так получилось одной. Вы спрашиваете про себя, я вам про вас и говорю. Я не имею в виду, что надо, так сказать, это делать с ним или с кем-то, — что так получилось. И ужасно-ужасно его пожалеть. Вот я понимаю, сейчас там кто-то скажет: "Сочувствие, жалость пожалеть". Пожалеть

и покопать себя довольно сильно. Ничего не поделаешь. Хотя это будет неприятно. А потом пойти с этим к нему. Для начала умолять его, чтобы он назначил вам свидание, чтобы вы вдвоём могли куда-то пойти. Пойти, не дома пойти и сказать ему про всё, про это, что вы к этому моменту наскребёте и наберёте. О чём вы сожалеете? Вы о чём сожалеете? Не про него, а про себя. Что вы-то сделали не так с ним? где вы не так себя вели, за что, возможно, стоит попросить прощения, да? Что вы понимаете, что тут есть вещи, которые, ну, которые не снять ответственность с себя. Теперь смотрите, Оль, ещё раз, это важно. Это не про то, что вы, не дай бог, плохая мама. У всех у нас есть рыльца в пушку. Да. У всех у нас. — Угу. — У нас у родителей, я имею в виду. Ээ, всем нам, родителям, есть, так сказать, за что себя корить и, возможно, за что просить прощения у наших детей. В вашем случае, мне кажется, ему очень важно об этом узнать. Ва, потому что это равно для него. Я не один, да? Потому что если он привык, не дай бог, но я боюсь, что именно это и происходит, и произошло. Я никчёмный, мною недовольны все, все. то, что я делаю по выбору, уже дойдя до очень низкой точки, да, я выбираю хотя бы тех, кто мною доволен, этих нехороших друзей, которые с наркотой и тд и тп, и опять все недовольны, естественно. Да, я последнее, что сказал бы, это пусть он дружит там, я не знаю, с гопниками и так далее, и так далее. — Да, но это должно прозвучать, Оль, через этот вход вы сможете его поддержать, но только это не сработает. Ну вы не будете это делать неискренне, я уверен абсолютно, да? Но вот эту часть проведите с собой, и тогда можно. Ну вот я хочу сказать, плача, я не настаиваю на том, что это обязательно должно быть в слезах, но плача, душевно плача. Можно будет с ним по-честному разговаривать. Что нам делать? — Да. Но что нам делать? Для чего, Ольга, дорогая? Для чего? Не для того, чтобы ты поумнел, взялся за ум, не для того, чтобы ты папу удовлетворил блин, который видит, э, людей, выделяет по гениталиям и говорит: "Ты должен быть мужиком", угадываю я, "По гениталиям". Да, мужские гениталии папы устраивают, а женские не устраивают или женс мужские стоят выше женских. Гениталий, Ольга, гениталий - это вот этот уровень разговора. И он должен быть добытчиком. А если он не будет добытчиком, у него будет офигенная жена, которую он любит, с гениталиями, которые у папы не удовлетворяют, и она будет зарабатывать деньги, он будет заниматься любимым делом. Папа недоволен, папа мягкий, да, папа не жёсткий, как вы говорите. Извините, но вот я так сказать, да, и это правда. Я просто я говорю сейчас, слушайте, у меня кипит всё внутри, и вам не передать. Я заплачу сейчас от сочувствия к вашему сыну. Я заплачу, потому что ещё раз представить, в каком же одиночестве этот мальчик находится, да? Выжженное поле вокруг. И все эти взрослые я не имею вас в виду, имею в виду школу, имею в виду тех, кто с каждой стороны ему говорит: "Ты должен этот, должен то, должен всё," закапывают его ещё глубже: "Оля, не вы, не вы". Я не имею вас в виду. Не имею в виду родители, да? Но в данном случае соврать вам и сказать, что вы не ответственны за это, я не могу ещё как ответственны. И про это нужно с ним поговорить. Вот. Ольга, нужно с ним поговорить, понимаете, — и вмеся уже прийти к какому-то там, ну, не знаю, не плану, а, не знаю, с — прити, но вместе ещё раз для него, для для него для него. И если он скажет: "Мама, мне на п начинается, на сдеканчивается". Вот я это произношу, да? Сказать ему: "Сынок, давай поймём, как мы тебя оттуда достанем". Да, и может мы и в школу ходить не будем, а пойдём в центр, а пойдём к доктору, а пойдём, я не знаю, куда уедем вдвоём, блин, я не знаю, в Пансиана, я не знаю что. Но он должен почувствовать впервые за долгое время, что он не один, просто не один, что рядом есть взрослый человек, замечательная Ольга. Вот, ребят, я обращаюсь ко всем, я её вижу, вы её не видите. Даже не знаю, зовут ли её Ольга или это изменённое имя. Я не в этом дело. Да, о'кей. — Да, у тебя есть замечательная мама, которая так с мамами бывает открыла рот, опомнилась. Да, поняла. Вы не одна Ольга такая, вы не одна. И я 99% родителей, которые нас сейчас слышат, включая вашего покорного слугу, есть нам за что просить прощения у детей. И это круто просить прощения у детей, потому что ему ещё 15, и в 15 его ещё можно зацепить и этим способом вытащить, а в 25, ну, закрыть-то страницу, он закроет, но изменить это уже ничего не изменит.

Понимаете, какая штука. — Угу. Да, Дим, спасибо. Это прямо очень такой глубокий разговор. Да. — Ну, всё, извините за за, так сказать, жёсткость ту самую, но мне кажется, что она была нам необходима. — Конечно, на самом деле я тоже так думаю, периодически пытаюсь как-то этому следовать, но не всегда получается. — А теперь последний жёсткий момент. Мужа отключите нафиг. Не в смысле уйдите от мужа, мужа от сына отключите. Вот он должен по большому счёту такой же путь проделать и тогда к нему идти. Оля, честно, я, если вы слушаете программу, вы, наверное, слушаете, раз вы пришли. Оченьочень редко говорю такие вещи, если вовсе, как я говорю с вами сейчас. — Да, пока ээ напишите, я готов продолжать, если нужно. — Спасибо большое, Дима. Спасибо. — Спасибо. До свидания. Любить нельзя, воспитывать люби