«Опухоль в 1 см формируется 5 лет». Почему вы уже можете быть в группе риска

Очень страшно, о чём лучше даже не знать. Трак смертельный, а всё остальное лечится. — Более 30.000 пациентов ежегодно. — Раковая клетка становится пунктом номер один в печальной статистике смертности. — Когда у человека ни малейшего симптома нет, он прекрасно себя чувствует, но опухоль в организме у него уже есть. — У нас обороты набирают всякие вот эти пластмассовые курилки и так далее. Все мы умрём от рака, если доживём. Вообще запрограммировано жить гораздо больше, чем 80 лет. Проблема ожирения, она стоит остро, потому что это превращается в пандемию. Бодрость духа врядли напрямую влияет на то, насколько человек быстро или не быстро поправится. Стресс самостоятельно рак не вызывает.

— Друзья, всем привет. Сегодня у меня в гостях человек с невероятно важной и интересной темой. Константин Сергеевич Титов, российский учёный онколог, доктор медицинских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Московского многопрофильного научно-клинического центра имени Боткина. Всё верно. — Всё верно. Отлично, справились. Тема насущная, важная и, на мой взгляд, на самом деле, недооценённая в интернете. И, э, так случилось, что вот мне 31 год, и казалось бы, что рак и там онкологическое заболевание, они где-то вот далеко. И это вот про кого-то там очень старого и далёкого. Но вот, собственно, за мою жизнь, во-первых, у меня и очень молодых, и близких друзей случали заболевания очень серьёзные, с серьёзными последствиями. и у там, не знаю, мой дед умер от онкологии, у родителей моих близких друзей вот буквально пару месяцев назад там два близких друга у отцов, которых обнаружили заболевание. И оказывается, что это всё очень близко и что, собственно, это вот у порога. И поэтому сегодня мне хочется вам позадавать важные вопросы и постараться осветить эту тему в максимально понятном виде. Но для начала давайте начнём с такой базы, знаете. А я в своё время услышал фразу, которая, я так понимаю, максимально чётко описывает ситуацию, что все мы умрём от рака, если доживём. А потому что, насколько я понимаю, у нас у всех появляются вот эти вот вредоносные клетки, и у них есть свойство плодиться, если с ними иммунная система не

справляется. Но, собственно, главный вопрос, на который ответ я до сих пор не получил, почему так вообще происходит и почему они, собственно, откуда-то берутся. Ведь организм наш, он, в общем-то, идеален. Система она как бы отлажена максимально. Почему всё-таки происходят какие-то отклонения и вне зависимости от возраста, как и у детей, так и у там у подростков и у взрослых, и у стариков? Ну, начнём с того, что злокачественные опухоли, в группу которых входит рак, потому что не все злокачественные опухоли являются раком. — А, соответственно, это в основном болезнь пожилого и старшего возраста. И как раз пик приходится на 65 лет. Дети болеют очень редко. Это относится злокачественного пуль детей. Это редкая группа заболеваний. Молодые, э, молодой возраст, ну, так, от 18 до 45, это тоже относительно редкие заболевания. Поэтому, э, всё начинается от 50 лет. И чем старше, тем выше риски и больше количество населения разных стран начинает заболевать злокачественными опулями. А нет совершенных систем вообще в этом мире, да? Невозможно какую-то технологическую совершенную систему создать. Самое сложное в мире система - это организм. Суперсложная система. Поэтому, чем сложнее система, а тем понятно, что в ней могут быть сбои, ошибки случайные или не случайные. Ээ поэтому и организм он тоже несовершенен, естественно. Тем более человек постоянно регулярно повреждает свой организм, да. А, ну, как я уже говорил, да, в основном виной тому, наверное, постоянная тяга к удовольствиям, да, к каким-то вещам. Например, вот курение - это же тоже определённое удовольствие, да? Алкоголь - это удовольствие. Это ваш главный такой прямо поинт всегда. — А я могу объяснить, почему. Потому что именно курение, долгосрочное курение, оно ответственно за 20% смертей от онкологических заболеваний. Это много. Кстати, ожирение, о котором, я думаю, мы тоже сегодня упомянём, это тоже примерно 20%. Итого получается на курение — и на ожирение приходится 40% смертей от онкологических заболеваний. И это

независимые друг от друга, хорошо доказанные факторы, повышающие риск заболеть опухолью. То есть правильно ли я понимаю, что если человек а не курит и б спортивный подтянутый, то он просто в два раза снижает собственно вероятность заболевания? Я даже, да, думаю, что и больше. — Угу. То есть, ну, это, кстати, очень хорошая если брать еть, так сказать идеальную модель человека, у которого самый низкий риск заболеть. Ну, давайте так абстрактно. Раку, да, чтобы там это каждый раз эту, да, не использовать, потому что народ ассоциирует все злокачественные опули именно с термином рак. Вот. И уже как бы мы не будем сейчас никого переделывать. Да и зачем? А не научная конференция онкологическая. На самом деле образ жизни - это 90% э тех, так сказать, причин, которые приводят к онкологической заболеваемости. И только там 5 7 10% - это вот на наследственные формы этого заболевания, где человек изначально от рождения уже запрограммирован заболеть. Если он об этом знает, он начинает как бы себя

больше охранять, какие-то факторы риска убирать из своего из своей жизни обычной, как бы пытается как-то ситуацию переломить. Он всё равно в риске, но риск можно уменьшить. Вот. А всё остальное - это приобретённое — Угу. Отличная ситуация. Смотрите, прежде чем мы пойдём дальше, хочу здесь конкретизировать такой момент. Вот. Я пытаюсь понять на пальцах. Мне в своё время у меня был в гостях Константин Северинов, и он такую хорошую метафору сказал, да, про то, что как бы у нас есть клетки и, собственно, вот они там перерождаются и как бы есть просто вероятность ошибок, да, что случается ошибка и рождается вот неправильная клетка, условно, да, так — есть ошибки, как у детей, например, да, или у молодых людей ненаследственных форм онкологических заболеваний, а есть события, ну, которые объяснимые. — Угу. — Объяснимы. Угу. — Ну, понимаете, как Давайте тогда дадим определение, да, что такое рак или злокачественную опухоль. Это в современном представлении научном это болезнь генома. То есть рак возникает в результате стойких мутаций, стойких генетических изменений, которые приводят к сбою работы клетки. Ну, первое свойство опухоли, она перестаёт умирать, потому что все наши клетки, у них есть свой срок жизни, и они рано или поздно умирают, и иммунная система, так сказать, разрушенную клетку просто съедает, и на её место приходит другая клетка. — А опухолья клетка, она не умирает. Есть клетки, которые там 70 лет назад ещё в пробирке, они до сих пор делятся, понимаете? То есть уже там — даже больше, по-моему, там вот. То есть это она перестаёт умирать. Вот. Дальше она постоянно делится. В-третьих, она распространяется. В четвёртых она даёт вторичные опухоли метастаза, да, ну, которые уже оказывают губительное действие. Интоксикация, сдавление, нарушение функции и так далее органов, которые может привести к плохому финалу. — Угу. Понял. Давайте ещё немножечко матчасть для такого более чёткого понимания. Смотрите, собственно, эти клетки. Вот, допустим, появилась какая-то клетка плохая, соответственно, у нас есть иммунная система, она её убила, да, и но в какой-то момент, насколько я понимаю, происходит что-то, что вот появилась клетка и иммунная система её не способна убить. То есть у нас злокачественные клетки появляются постоянно, — но какие-то из них иммунная система не может убить. Правильно

— да? У нас иммунная система а придумана, да, для того, чтобы устранять и выводить из организма всё чужеродное. — Угу. вирусы, бактерии, аллергены, какие-то чужордные белки. А опухолевая клетка, почему проблема онкологии не решена? Так бы с помощью иммунитета воздействием на иммунитет. С помощью одного метода иммунотерапия, она была проблема решена, она не решена и и, так сказать, завтра она тоже не будет ээ решена. Поэтому, к сожалению, иммунитет, иммунитет он часто пропускает а опухолевые клетки, потому что они бывшие свои, они принципиально не имеют отличий от нормальных клеток. Они функционально по поведению своему отличаются. Вот органически они не отличаются друг от друга, поэтому проблема не решена. То, что иммунитет пропускает образование опухоль клеток, ну, я бы не назвал это каким-то патологическим процессом. Это нормальный, ну, у нас иммунитет, ээ, как я уже говорил, да, должен выводить из организма и справляться с чужеродным. Опухолевая клетка, она не попала в организм извне, понимаете, как вирус, там бактерия, грибы, не знаю, там аллергены какой-то при вдыхании, пыльцы там той же. Нет. — Вот. То есть, собственно, и правильно ли я делаю вывод, что в этом и есть проблема лечения, что если бы она как была чужероднай, её можно было бы условно как-то отделить и убить. — Проблема была бы решена уже давно, — да? А так ты условно начинаешь мочить этих и мочишь всё остальное. Ну, во-первых, мы избирательны не можем, как вы говорите, мочить только опухлею клетки, потому что мы не понимаем, чем они отличаются от других. Понимаете? То есть Ага. — Понял. Ну, это ладно, это мы немножко ещё там, — да, это очень сложно. Хотя сейчас появляются всё больше и больше так называемые таргетные препараты, которые нацелены на убийство повреждения больше опухлевых клеток, чем нормальных. При этом всё равно нету ни одной такой пули, которая бы уничтожала только опухолею клетки, а здоровые бы никак не повреждались, потому что между опухолью и клетка здоровой всегда есть какое-то сродство. Есть общие белки, так сказать, ээ какие-то морфологические схожести, да, соответственно, поэтому мы не можем сказать, что вот эту опухоль клетка, мы её убьём, а это здоровая, мы её оставим, и организм от этого будет хорошо. Нет. А ещё одно уточнение по поводу вот возраста. Вы сказали, да, что там в раннем возрасте это маловероятность. Чем ближе к старости, тем больше. Это потому, что иммунная система слабеет или потому что количество плохих клеток возрастает крайне э кратно с возрастом? А — просто чем дольше живёт человек, тем больше у него в организме накапливается повреждающих факторов. — Там от курения, от хронического воспалительного процесса, от какой-то хронической инфекции, от инсоляции, от

солнечных ожогов. То есть вот этих вот, так сказать, длительность событий, она, соответственно, дольше. Вот. И поэтому риск того, что а м система репарации э она не сработает в какой-то момент, да? То есть она вот работала, а постоянно, так сказать, клетки, как идёт селекция клетки, ну, условно, становятся для такой обывателей более хитрые, более защерённые, да, более отобранные клоны, и они уже не с не могут, так сказать, подвергаться какой-то вот элиминации и защите, понимаете? То есть, а, отбор происходит, конечно, самый здоровый иммунитет - это у молодых людей, самый, так сказать, совершенный. А при этом у них, если факторы какие-то повреждающие есть, ну, так скажем, они какое-то короткое ещё время для организма занимают, да, как вот там какой-то бурная молодость, ну, там, ну, 5 лет, а потом люди выходят замуж там или женятся, остепенение происходит, как-то успокаиваются, и уже меньше, может быть, этих факторов у них повреждающих. Ну, тоже мо, не знаю, какие-нибудь алкоголь там тоже многие там курить бросают. А если это всё растягивается на годы, 20, 30, 40 лет, то, соответственно, вероятность того, что, э, система восстанавливающая защитная система, она даст сбой и пропустит выше. — Друзья, у каждого предпринимателя существует три ключевых ресурса, на которых держится результат его дела. Первый - здоровье. Без него никакие проекты не пойдут. Второе - грамотное управление бизнесом. И третье - личный бренд. Про него часто забывают, хотя именно он увеличивает конверсию, создавая лояльное сообщество вокруг вашего бизнеса. Разобраться, из чего сегодня в двадцать пятом году складывается личный бренд и как превратить его в рабочий инструмент, можно на форуме Грани личного бренда. Среди спикеров те, чьё имя уже много лет работает на них. Владимир Познер, Ксения Собчак, Ирина Хакомада, Дмитрий Нагиев и другие. Форум пройдёт 29 и 30 ноября в Москве в отеле Хаят Риденсе. Ключевая тема этого года - личный бренд в эпоху перемен. Помимо сильных выступлений живыми кейсами, вас ждут полезные знакомства с предпринимателями, топ-менеджерами и лидерами мнений. На форуме продумано всё: удобная организация, сильная деловая программа и вечерняя часть, где продолжают знакомиться и договариваться. Есть три формата участия. Базовые тарифы включают 2 дня уникальных выступлений спикеров, нетворкинг, обеды и кофе-брейки от Хаят. Тарифы Стандарт плюс и Бизнес Плюс подойдут тем, кто хочет не только послушать спикеров, но и укрепить новые знакомства на автопате с приглашённым звёздным артистом. Если хотите максимум, ваш вариант- VIP. ужины, закрытая вечерняя программа, фото со спикерами и выступление квартет. И не можете присутствовать лично, тогда подключайтесь онлайн. На форум Грани личного бренда приходят за идеями, а уезжают с новыми решениями. Билеты скоро станут дороже, поэтому лучше выбрать формат уже сейчас. Ссылка в описании. Поехали. Вы прямо затронули ту тему, о которой я хотел поговорить. Вот смотрите, если взять там, допустим, мой там круг общения, мне там в основном мои друзья там 30-35 лет условно, то большинство из них, вот мы жили в то время, когда мы там 16 тире, не знаю, там 22, мы там очень-очень — студенческий период, — да, очень сильно газовали по всем

фронтам. То есть могли пить водку пять раз в неделю, как бы курили по пачке сигарет в день, не спали и так далее, и так далее. И сейчас, конечно, тогда в моменте ты вообще ничего не ощущаешь. Ты проснулся. — А можно я скажу? Вот, например, я учился в медицинском — университете в девяностые годы, да, тогда была вообще мода на то, что надо выпивать, на то, что надо курить. Курить это было модно, престижно. Многие курили даже там. Девушки, мне кажется, сейчас вот времена меняются. Сейчас уже не так модно курить — и не так, может быть, модно выпивать. Сейчас вот больше — уже другие вещи появились, — да. Ну, прошло там 25-30 лет, да, другие модные вещи появились, да. На самом деле просто в девяностых никто не занимался здоровьем молодёжи, как бы их развлечениями. Всем было на это, ну, грубо говоря, всё равно в основном, да. Ну вот даже сейчас во дворах есть спортивные площадки, заработали опять секции, там какие-то, не знаю, бассейны, дворцы спорта, да, вот я часто по городам езжу. Как-то этим стали заниматься. в девяностые этим вообще не занимались. — Поэтому, да, был период, когда было модно курить, когда нужно многие даже начинали курить, чтобы не отставать от других. Сейчас уже такого нету. Да. Вот. И на самом деле но этот период, ну, сколько вы его перечислили? Там 17 лет, — ну, я думаю, что условно 235 лет, — да, условно 5 лет. И вопрос-то мы, смотрите, о чём бы. — А потом люди выходили на работу, да, — им уже нельзя, так сказать, в грязь лицом ударять, там начальство, карьера. Кто-то семьёй обзавёлся, дети родились, уже всё это проходит. Так вот, если это, как вы говорите, газовать там, да, постоянно курить и пить на протяжении жизни, это как раз самый неблагоприятный контингент, э, у которого самый высокий риск заболеть раком, приобретённым раком, даже если ему мама с папой не передали плохого дефектного гена, который отвечает за образование опухолей внезависимо от образа жизни. Вы понимаете? То есть мы эту болезнь сами приобретаем. То есть в идеале мы можем не болеть. Идеальная модель, да, это человек с нормальным весом, да, с нормальным весом, который много ходит, который, ну, хоть без фанатизма, но занимается каким-то простым спортом, там, не знаю, плавание, ходьба, бег, там велосипед, который не курит и или когда-то в молодости курил, но рано опомнился и бросить бросил курить. Но который выпивает, ну, не знаю, там по каким-то праздникам там, ну, бывает мы все люди, да, не делают это на регулярной основе. не приходит каждый день и не снимает стресс стакановой водки, закуривая там ещё тремя секрет сигаретка под это всё дело. — Да. Дада. Да, да. То есть правильно ли я делаю? — И если у него какая-то какой-то есть воспалительный процесс, какая-то инфекция, он идёт её как бы лечит, — да? Смотрите, про — вот это идеальная модель. Правильно ли я делаю вывод, что условно, если человек вот в это время бурной молодости и студенчества 5 лет активно пил, курил и так далее, то в целом, если после этого он встаёт на нормальные рельсы и живёт нормальной жизнью, то это не является каким-то чёрным пятном на его биографии здоровья. Нет, всё поймите, что риски заболеть раком - это длительная многолетняя история образа жизни. Ну, плохого образа жизни, да. — Вот. То есть растолстел, не бросил курить, регулярно употребляет алкоголь. Неважно, крепкий, слабый, неважно. То есть у него есть как минимум три повреждающих фактора. Также он взрослеет, потом стареет, все эти факторы у него усугубляются в длительном периоде. Всё постоянно воздействует, воздействует на какие-то ткани, да, там, там табачный дым, на бронхи, на лёгочную ткань, там, да, какой-нибудь нелеченная инфекция, там у женщин это шейка матки, там какие-нибуд гепатиты неконтролируемые, нелеченные, да? То есть, ээ, соответственно, лишний вес, который здоровье не прибавляет. И сейчас доказано, что он является независимым фактором развития опухолей. Ну, то есть, ну, давайте так вот порассуждаем. Ну, допустим, вот человек в молодости там курил, а в 25 лет бросил курить, с тех пор больше не курит. Реальная история. Реальная. Алкоголь только по праздникам в небольших количествах, не каждый день. Реальная история. Вот он, э, например, в на какой-то момент увлёкся сладким, потом опомнился, что у него там вырос живот, там, не знаю, попа выросла, перестал есть сладкое, там сахарозаменители, не знаю, там, э, какой-нибудь курага, горький шоколад, ушёл от сахара, перестал покупать хлеб, потому что хлеб - это война, голод, лишение, да, сейчас у нас магазины, слава богу, переполнены, у нас есть выбор правильного питания. Тоже нормальная история, тоже реальная история, да. Вот мы эти три фактора убираем, не курим, алкоголь регулярно не принимаем и нормализовали свой вес. И хотя бы там, ну, не всегда такси пользуемся, там метро хотя бы иногда ходим на работу, там 15 минут кому-то зачем на такси ездить, правильно? Можно пешком пройти и с работы обратно там с собачкой погулять, да? Это тоже реальная история. Вот я вам скажу, 70% снижается риск, и человек у человека высокие шансы, если там его машина не собьёт там и он в реке не утонет. прожить до 80 лет. Тем более сейчас в России, в Москве, а возраст жизни людей он увеличивается. Увеличивается, да. И сейчас там президент поставил до 85. Это реальная история. Мы вообще запрограммированы жить, ну, в большинстве своём гораздо больше, чем 80 лет. То есть 110 лет, 115 лет, это абсолютно нормально. Понимаете, люди, которые живут в горах, там не курят чистым воздухом, дышат, там фрукты, овощи, хорошее мясо, да, долгожители где у нас на Кавказе, да, Средней Азии. Ну, соответственно, это же не то, что они какие-то носители определённых генов, определённого организма здорового. — Просто так совпало, что они живут вне вредных, вне повреждающих организм условиях. Вот. — То есть правильный контекст, правильные условия. Да. — Правильные, да. Правильные условия. Да. Да, да. — Угу. Но, знаете, у меня вот сразу всплывает в голове такой сценарий. У меня есть там ряд друзей, которые там всю жизнь курят. И каждый раз, когда заходит в разговор, я говорю: "Слушай, что пора бросать курить уже в твоём возрасте, уже пора здоровьем заниматься начинать". И часто такой аргумент бывает: "Да, у меня там баба Люся, она каждый обед под борщ пила рюмку водкой и курила сигарету и дожила до 100 лет." И вот смотрите, это — это один пример, он не работает, понимаете? — То есть это исключение из правил, да? — Конечно, это исключение из правил. Совершенно верно. — Угу. А если мы посмотрим на статистические данные, то они очень объективны будут в этом плане. Абсолютно не в пользу тех, кто говорит, что мой дед там курил, пил, всё делал и до 90 лет прожил.

— Ага. — Нет, это исключение из правила. Это какие-то единичные истории, единичные случаи. Если брать, э, анализ такой большой, анализ групп, стран, то он совершенно диаметрально противоположный. То есть, ну, например, а, например, э условно возьмём так, что человек может прожить до 80 лет. То есть он что за это время добился в карьере каких-то успехов, там детей родил, внуков, даже правнуков дождался. — Угу. — И спокойно там почил от сердечно-сосущих заболеваний. Да. На самом деле, если человек только курит и даже если он раком не заболеет, он на 13 лет меньше проживёт, чем тот человек, который ни разу не курил. На 13 лет. Знаете? То есть умереть в 80 лет или умереть там, а в 67 лет, но это есть разница. Вот для меня есть. Для других не знаю. Для меня есть. — Я бы хотел, чтобы у меня дочка выросла, чтобы профессию получила, чтобы замуж вышла младшая дочка, которая сейчас 8 лет. Я бы от неё бы с удовольствием бы внуков бы дождался именно от неё. Да, это очень интересно, что будет дальше, что будет с нашей страной, что будет в мире вообще. Это интересно, что будет со мной. То есть я не хочу как бы прежде преждевременно, вы поймите, у нас жизнь физическая, она одна. Вот я такой сомневающий человек. Я не знаю, будет там загробная жизнь, не будет, как бы я вот в моменте живу вот здесь и сейчас, это моя физическая жизнь. Я поэтому, если бы у меня было бы, как в компьютерной игре две бы три жизни, ну ладно, вот эту я погулял, ту я там ещё что-то поделал, а третья успокоился и живу достойно, правильно. Ну я на жизнь одна, поэтому, ну каждый выбирает по себе. А когда вы говорите про курение, вы туда относите вообще все способы курения, потому что сейчас, собственно, у нас обороты набирают всякие вот эти пластмассовые курилки и так далее, которые вроде быто они там без никотина и так далее. — Да, да. Вот эти всякие вейпы, это просто ещё не недоисследованная, так сказать, история. А, да, в вейпах там может быть нету смол, там меньше дыма, но это всё равно парообразная смесь, там глицерин. Глицерин - это, знаете

кусочки полиэтилена. Угу. которые забивают мелкие-мелкие бронхи, да, вызывают, как и народные частицы, асептическое воспаление, хроническое воспаление, повреждение. А у нас, а, одна из основ притеча, да, фоновое заболевание для рака - это хроническое воспаление. — Угу. — Почему хроническое воспаление? Потому что постоянно клетки повреждаются, на их место приходят там стволовые клетки, репарация идёт, и постоянно идёт вот эта пролиферация, обновление, обновление. И вот в этой вот в этом вот, так сказать, хаосе всегда какие-то сбои могут происходить, понимаете? А так как у нас иммунная система, она не совершенна в плане, она совершенна, но она не совершенна в плане распознавания своего, она пропускает, для неё это нормально, и ей это как бы простительно, потому что это не её задача, понимаете? — Смотрите, а вот когда мы говорим про иммунную систему, я вот помню, что у меня в подростковом периоде я всё ходил к ком иммунологам, у меня там что-то там то болел, то сё, какие-то там иммуномодуляторы и прочие вот эти вот все истории. Но потом и, собственно, я

тогда, я помню, что в моменте переживал, что вот у меня такой слабый иммунитет, что я могу какой-то вот там болезнью заболеть. А потом, когда я начал чучуть как бы углубляться, читать, я понял, что вот эта иммунная система, которая условно защищает нас от простуды там или от кондиционера, и та иммунная система, которая убивает там плохие клетки - это несколько разные организмы, что у человека человек может там постоянно болеть како-нибудь ORV и так далее, но при этом его иммунная система будет очень устойчива к там раковым клеткам. Насколько это так или я что-то здесь не до конца понимаю? — Ну давайте так. У нас иммунная система - это не единственная система, которая защищает нас от мутированных повреждённых генетически каких-то, так сказать, изменённых клеток. Вот. То есть на иммунной системе нельзя строить всю защиту. Если говорить про защиту, то существует система, а когда у нас в клетках ДНК, а ДНК она состоит из нуклеотидных последовательств, там есть гены, гены отвечают за синтез определённых белков, соответственно, да, если там вот что-то происходит, то есть система, которая это восстанавливает, чинит ДНК, да? Угу. — То есть соответственно, плюс есть система, когда с клеткой что-то случилось, и она чуть раньше, чем надо, уходит в гибель, да, на её место приходит другая уже неповреждённая, свежая, да, поэтому вот вот когда эти системы нарушаются под р ряда факторов повреждающих, вот здесь происходит как раз та устойчивая колония, которая выживает и дальше превращается в ту опухоль маленькую, которую можно найти только, когда ты пришёл без всяких таких симптомов обследоваться. — Угу. — Потому что все симптомы, о которых мы слышим, видим, да, — это третья, четвёртая стадия. — Это третья четвёртая стадия. Её очень трудно лечить. Четвёртую стадию далеко не всегда можно вылечить. Сейчас речь идёт о том, чтобы превратить её в хроническую болезнь, контролировать её лекарствами новыми, лучевой терапией, какими-то операциями, но чтобы, так сказать, это до следующего обострения, прошёл год-два, потом ещё лечить, так вот растянуть это во времени. Но это всё равно болезнь, от которой невозможно избавиться. То есть, а, изначально от этой болезни можно было бы избавиться, если бы её рано зафиксировать на уровне там 5 мм. Но для этого надо прийти в поликлинику. Друзья, сегодня в России на одну новую проданную машину приходится пять сделок по автомобилям с пробегом. Очевидно, что машины с пробегом дешевле новых. На вторичном рынке сохранилось привычное разнообразие марок от Audi и BMW до Тойоты и Шкоды. Но при покупке автомобиля с пробегом можно столкнуться с рядом проблем. Во-первых, не просто оформить сделку в кредит, особенно если машина покупается с рук. Во-вторых, есть риск нарваться на плохое качество: скрученные пробеги, скрытые ДТП и изъяны. Marketplй Fresh - один из лидеров среди автомобильных игроков. Помогает легко и безопасно купить и продать машину с пробегом. На данный момент компания работает в тридцати городах и постоянно расширяется. Каждый месяц появляются новые филиалы. В приложении на сайте Маркетплейса представлены тысячи проверенных автомобилей. Все машины проходят юридическую проверку и техническую диагностику по 258 пунктам. Перед покупкой можно заглянуть под капот, осмотреть машину на подъёмнике и пройти тест-драйв. Помимо покупки можно обменять или продать машину без лишних хлопот. Не нужно делать фото, выкладывать объявление и встречаться с покупателями. Фреш сделает всё сам. Вы просто отдаёте машину ребятам и получаете деньги. Также в компании развиты интерактивные продажи. Ваш автомобиль доставят покупателю в другой город. Зачастую это возможность продать машину по цене выше рыночной. У компании отличная репутация на рынке. есть гарантия юридической частоты сделки, а также возможность взять кредит на покупку автомобиля. С фрешем сотрудничают более двадцати банков, поэтому шанс взять кредит прямо на месте в разы выше, чем при самостоятельном оформлении. Если хотите быстро, выгодно и безопасно продать или купить машину, обращайтесь в автомобильный Marketplй Frш. Рисков меньше, выгоды больше. Ссылка и подробности в описании. Поехали. Тогда у меня такой вопрос. Смотрите, давайте возьмём просто вот человека, он живёт, он, не знаю, в хорошей спортивной форме, он нормально питается, да, там не супердиета, но и как бы и без какого-то идиотизма нормально питается в целом, ведёт подвижный образ жизни, болеет раз в год. Я не знаю, какая-то такой сценарий. В общем, в общем-то, здоровый человек, всё

у него прекрасно, спит хорошо, всё вот хорошо. Насколько а такой человек может, если у него всё хорошо, хоть как-то по каким-то внешним симптомам рано распознать, что у него появилась какая-то опухоль или это вообще невозможно? — Смотрите, рано только если эта опухоль находится снаружи. Опухоль кожи, — да, или опухоль молочной железы. Но опять же, если у женщины крупная грудь и она находится где-то в толще, она её сама вряд ли прощупает. Ну, 5 мм опухоли очень трудно прощупать. — Угу. Тем более рак возникает уже в определённом возрасте, там 50 плюс и старше. Там уже и железы уплотняются, и очень трудно это руками прощупать. Ну, опухоль кожи можно найти. Ну, какие-то, может, выделения появились, пойти к гинекологу, там что-то рано найти. То, что находится внутри, в печени, в желудке, в толстой кишке, в лёгком, рано симптомов нет и не предвидится, — потому что рак - это древнее заболевание. Вот симптомы появляются, когда опухоль достигает больших размеров. Она сдавливает бронх, одышка появляется или разъедает сосуды, кровоточивость появляется, да? Или сдавливает желчные пути, рак поджелудочной железы, да? Желтуха появляется, человек пожелтел или он стал немотивированно худеть, но это уже мы начинаем обследоваться, либо опыль большая с распространением на ближайшие лимфатические узлы, либо метастазы отдалённые. То есть это симптомы не работают. — Угу. — Поэтому тут единственный только способ - это регулярное обследование. — Понял. Давайте тогда ещё немножко матчасти добавим. Вот смотрите, есть вот эти как бы уровни, да, там первая, вторая, третья, четвёртая стадия рака. Значит, чем они отличаются? Размером опухоли или там какой-то масштабом распространения? — Существует международная классификация, называется она ТНМ. Туморс - это первичная опухоль. Опухоль, с которой всё началось. — Угу. Нодулис - это состояние ближайших, мы их называем регионарных лимфатических узлов, — потому что от каждой ткани органов идёт дренирующая, так сказать, система лимфы в какие-то ближайшие узлы. Это, в общем-то, анатомическая часть иммунной системы периферическая, да, транспорт лимфы. В лимфе содержится лимфоциты, соответственно, активные клетки иммунной системы. Вот. И а эти же лимфатические узлы являются неким фильтром. Они могут задерживать опухоле клетки. И, кстати, если иммунитет срабатывает, он может там всё это как бы и в том числе и сдержаться, но так не всегда происходит. И третье - это м метастазис. Ну, метастазы - это вторичная опухоли, которые от первичной опухоли либо от уже метостазов в лимфоузлы попадают в системный кровоток и закрепляются и дают новый рост в печени, в головном мозге, в костях, — в других органах, в общем, да, не там, где она изначально появилась лёгких. Дадада. — Угу. А, всё понял. И, соответственно, как раз эта градация просто масштаба распространения услуг, масштаба поражения. Ну, поэтому, так сказать, первая стадия - это когда маленькая опухоль без поражения ближайших регионарных и без отдалённых метастазов. Если опухоль там достигает там в два, в три раза, но опять же не поражает вот эти вот все э ближайшие органы, то это вторая стадия. Третья - это, как правило, всегда либо просто большая опухоль, либо любая опухоль, но с поражением регионарных лимфатических узлов. И четвёртая стадия - это когда опухоль дала отдалённые метастазы. И то есть опухоль в желудки, но при этом она дала такие же клетки, которые с током крови попали в печень, там зафиксировались, выросли и метастазы в печень или там ушли в лёгкие и там тоже самое разрослись. Вот это метастаз называется. — Всё понял. Смотрите, итого как бы вот из того, что я слышал, насколько я понимаю, что сейчас там медицина и технология на таком уровне, что если вот на самой ранней стадии обнаружили, то процент там вероятности того, что получится вылечить, он крайне высокий. Ну чем это хорошо, что вот на этой на первой стадии рак излечим. — Угу. — Ну ээ все сходятся к тому, что в среднем это где-то 85-90% а излечения. Причём это излечение достигается небольшими усилиями, небольшими врачебными усилиями, небольшими финансовыми нагрузками, да, это, в общем-то, орган сохранной операции, резекция желудка или удаление части молочной железы с сохранением груди, да, или небольшое удаление фрагмента кожи, или удаление не всего лёгкого только его доли и сейчас уже даже иногда очень маленькие сегменты, — то есть это то, что называется операбельная, да, опухоль. орган, да, ну, опять-то понятно, что она операбельная. Первая стадия - это понятно, что она операбельная, но можно удалить весь орган, желудок. — Без желудка плохое качество жизни, очень плохое. Без лёгкого тоже — по — вот, соответственно, без большей части толстой кишки, ну, тоже есть свои нюансы, нарушения в работе с ЖКТ, соответственно. А-а, а здесь мы можем сделать резекцию почки, удаление части лёгкого, части молочной железы, части желудка, небольшой, так сказать, фрагмент кишки может удаляться, да

соответственно, но это нужно выявлять на первой стадии. А есть ещё нулевая стадия рака, когда рак не проник, эээ, так сказать, никуда глубоко. Он вот только-только начало, — да, да. Группа клеток, которая лежит на самой-самой поверхности и никуда не проникло. И такая опухоль нулевой стадии называется инситу, то есть рак на месте, не способна к метастазированию. И там вообще, ну, например, вот если для рака желудка, условно, там первой стадии, да, первой там Т1Б, например, мы всё равно резекцию желудка должны сделать удални части, — то при ракету или там следующий этап, мы можем просто фрагмент слизистый удалить желудка. слизисто по слизиству слоя, при этом не разрезая живот, а или там даже не через проколы в животе, а эндоскопически через гастроскопию. — М, ничего себе, — да? Представляете? — Я даже не знал, что наль тоже самое можно также полечить ранний рак, рак инситу кишки, например, да, толстой кишки. Ну, то есть просто зашли сзади, так сказать, и там слизистые, — да, да. Например, а меланома, злокачественная опухоль кожи, если она, например, там достаточно крупная, то нам нужно 2 см отступить от краёв опухоли. То есть большой, достаточно протяжённый участок кожи удалить с пластикой, с отсипаровкой, там закрыть с квадрат у — Ну, ну нет, ну может не пять. А если это меланома, мы очень рано, нам буквально 5 мм мы отступаем от края при меланоминситу. Этого достаточно. То есть совсем маленький шрам, маленький дефект. и быстро заживает. — Я даже не знал, что — это вот это и есть, понимаете, раннее выявление окля. И тогда и тогда, если мы в сторону отодвигаем в идеале и в идеале треть-четёртую стадию, то тогда рак полностью излечим. — Угу. Ну вы понимаете, если у пациента будет запущенная форма сахарного диабета, вот он не принимает сахароснижающие препараты, не ходит к врачу, не как-то не пытается ситуацию переломить, у него диабет будет прогрессировать, да? И диабет - это ведь тоже заболевание, — которое может привести к смерти, да? Если у человека повышенное давление, он не обследуется у кардиолога, не принимает гипотензивных препаратов, не принимает там аспирин в малых дозах, чтобы не было тромбов, да? То есть он тоже может совершенно спокойно умереть либо от инсульта на фоне гипертонического криза, либо от инфаркта. Тут два пути: неконтролируемое давление, да, инсуль или инфаркт, — да, — соответственно, или аритмия, которая может тоже привести к остановке сердца. То есть это тоже смертельные заболевания. Если ими не заниматься, они всё может уже плохо закончиться. Понимаете? — Интересно. — Поэтому я бы не стал бы вот знаете, рак как-то говорит, что вот рак смертельный, а всё остальное лечится и всё остальное контролируется. Опять же, всё, если так разделить условно на вот эти вот степени, лёгкая, там, средняя, тяжёлая, ну, так, чтобы вот всё это вот подвести к большой группе заболеваний, то, конечно, лёгкие степени начальные лечатся хорошо и можно от них избавиться полностью. Опять же, ещё откорректировав образ жизни. Если у человека высокий холестерин и он достиг гипертонической болезни, да, им говорят: "Слушай, у тебя холестерин очень высокий". то если он опять же образ жизни не поменяет, таблетки не будет принимать, да, которые нормализуют холестерин, да, гипотензивные препараты не будет как-то немножко вес не снизить, но у него будет прогрессировать. — Угу. — Всё плохо закончится. Также и здесь тоже надо к онкологическим заболеваниям относиться как к многим другим заболеваниям. Не нужно их рано обнаруживать и не запускать и лечиться, потому что ну наверное есть какая-то категория пациентов, которая говорят: "Я не буду лечиться". Рак же ваш не лечится. Давайте, да, это такое, мне кажется, ну, я всё-таки это считаю там абсурдом. Это как-то в своё время там, я не знаю, Стив Джобс, который сказал: "Я буду сыроедени мрак лечить". И в итоге как бы естественно умер, хотя на момент того, как у него нашли опухоль, она была вполне себе, да, то кроме Стив Джоба и группы таких, как он, так сказать, традиционная медицина, мировая онкология, так рак не лечит. Да, да. Так я и говорю, что у этого есть проблема, да, хотя там не работает. Я читал просто там в его биографии от Азиксона, что в целом-то там можно было спокойно всё вылечить и классическая традиционной медицина доказательная.

Вопрос у меня какой? Смотрите, мне кажется, что здесь есть такое большое культурное искажение. Вот вы мне сейчас скажете, что давление, допустим, да, повышенным я в целом отнесусь к этому как, ну, давление, ну, значит, мне надо там таблеточки какие-нибудь попить и там и всё у меня будет нормально. Там, не знаю, может, нагрузки какие-то уменьшить. И вы мне там скажете, что там, допустим, да, даже я не знаю, там у человека с сердцем что-то, но в целом знают многие, что, ну, большинство знает, что сердце в целом там оперирует и так далее, и так далее. Суставом, ну, сустав вообще можно новый воткнуть. И в целом-то, конечно, не такой, как свой, но тем не менее относительно онкологии у людей, мне кажется, есть какое-то огромное количество страхов. И вообще восприятие вот, ээ, рака, оно какое-то вот знаете, вот есть все заболевания, а вот есть рак. И всегда с самого детства, я, по крайней мере, говорю там рак. О, там рак, это всё это ты у ты же буквально там в последний путь человека собираешь, скажем так. И это же культурная история. У меня вот не так давно в гостях был Александр Лариновский. Это достаточно как бы такой мощный дядька, большой предприниматель как бы, да, опытный, куча умных людей там вокруг него и так далее. И вот он, например, мне рассказывал историю, что он всю жизнь там до 50 лет э выпендривался тем, что он не ходит по врачам, что он здоровый, как конь, и курит и пьёт, и всё, у него ничего не болит и так далее. А в итоге у него там один общий товарищ послал его, говорит: "Пойди-ка ты сдай анализы. Ты что-то кажеш?" шлишь как-то странно. Он пошёл, а хоп, а у него там, — ну, это так же, как купить машину и за 5 лет ни разу её на станцию техобслуживания не отвести и ниче масло не поменять. — Вот знаете, в чём нюанс заключается? Что ты не сильно переживаешь, что машина что-то сломается, потому что ты понимаешь, что запчасть туда накинул новую, она дальше поехала. А вот почему, на ваш взгляд, культурно такая история к Раку, такое отношение, что это что-то очень страшное, о чём лучше даже не знать, условно. И мне кажется, в этом и есть вся проблема диагностирования. Ну, вообще у нас как бы такой, наверное, менталитет, пока петух не клюнет, да, если так вот, ну зачем мне идти в медицинское учреждение, в ту же поликлинику проходить какое-то обстояние, если меня ничего не беспокоит? — Угу. — Но а на самом деле, а почему ты решил, что если тебя ничего не беспокоит, ты здоров? Это не равно, понимаете? Эта формула не работает. Если тебе 40 там, 5 лет, 50 и тебя ничего не беспокоит, это не обозначает, что ты здоровый человек. Ты просто не знаешь о том, что, может быть, ты уже заболел. А если ты это не распознаешь, то через год-два ты превратишься в больного человека, а ещё через год ты будешь инвалид, сидящим на инвалидном кресле. Понимаете? — Угу. — Вот я это как бы, знаете, это вера такоя, что я вот я - это не все остальные. Вот с ними произойдёт, с актёрами, с политиками, с миллиардерами, а со мной нет. С ва с Васей Петровым мне этого не произойдёт. Вот это большое заблуждение. На самом деле мы ничем не отличаемся от всех других людей, понимаете? Мы можем отличаться только генетикой, но я сказал, что генетиче наследственная опухоль - это маленький процент, понимаете? А все остальные - это люди, которые приобретают ээ эти заболевания. Но я думаю, ну, как бы мы все чем-то там грешим, да. Я вообще люблю говорить о том, что наш мозг постоянно требует каких-то удовольствий, понимаете? Его обмануть очень тяжело. Вот. Ну, я думаю, что есть вещи, которые могут заменять удовольствие. Это, например, — спорт. А, ну, в плане, — ну, это тоже своего рода удовольствие для многих туризм, там, не знаю, ещё — детьми заниматься, там, не знаю, карьеру строить, — да. Вы имеете вот такие удовольствия, которы удовольствия, которые такие чревогодия, да, то, что обожаться, — это примитивные такие примитивные, знаете, оче очень простые удовольствия. — Ну вот смотрите, давайте всё-таки ещё немножко глубже. Вот мне кажется за счёт вот этого такого культурного штриха, что люди боятся и откладывают и так далее, многие не идут там на диспансеризацию или как это называется, на какой-нибудь чекап и, собственно, на ранней стадии не узнают. Вот давайте попытаемся сформулировать что-то для людей такое, что очень сильно их успокоит и вот этот страх уберёт. Потому что мне кажется, что вот добрые 50% - это просто внутренний страх, что я сейчас пойду, у меня там что-нибудь найдут и вот это вот будет проблема. Что бы вы сказали, чтобы людей страх вот этот убрать? — Нет, но я хочу сказать, что а так сказать мы все под Богом ходим, да, и у нас нет ни у кого нет гарантии, что мы не заболеем, да, той же опухолью. Но ещё раз, если мы найдём опухоль на первой стадии, то излечение процент очень высокий с минимальными, так сказать, какими-то воздействиями на организм, да? То есть при первой стадии очень редко проводят какую-то химиотерапию, редко применяет лучевую терапию, просит делают небольшую операцию. Тем более сейчас а хирургия в целом и онкохирургия, в частности, она становится минимальной, минимальной травматичной. Что такое минимально травматичность? когда нам нужно развязать грудь, живот, да, для того, чтобы там удалить орган опухоль большую. Сейчас это всё делается, так сказать, через мини-доступы, через проколы. Сейчас уже роботы помогают хирургам это сделать ещё более прицельно, точно, да? То есть ну я бы так сказал, что мы живём и мы не знаем. Пока мы не обследуемся, мы не узнаем, мы находимся в неизвестности. — Угу. То есть, если человек не ему сказали: "Иди", да, все условия для этого создали, а он не пошёл, ну, кто в этом виноват? Государство вряд ли. Ну, как бы я думаю, что здесь доля ответственности тоже есть на самом человеке. Живёт в цивилизованном мире, информации много, SMS-сообщения приходит, а в поликлинике напоминают об этом. Не знаю, есть такие вот супруги, которые более, может быть, ответственны, говорят: "Слушай, ну, пойди, ну, тебе 55 лет, ты ни разу врача, ну, сходи". Обследуй хоть давление померь, сахар посмотри, может у тебя диабет уже вовсю шпарит, а ты не знаешь, потеешь там что-то уставать стал. Ну посмотри, а может у тебя опухоль какая-то есть маленькая, да? Вот там курильщика, ты ни разу в поликлинике не был. Но это же как бы безответственно, правильно? — Угу. — Причём а соседа-то мы возьмём за руку и поведём в поликлинику. Ну друга там, не знаю, а сами как-то вроде бы нет, потому что вот с ним это может случиться, а со мной нет. какая-то такая вот и исключительность, да, что я вот м противопоставляю себя другим. Это, мне кажется, в этом большая проблема. Вторая проблема - это страх, что что-то найдут. Но опять же, когда найдут, рано найдут или поздно найдут. Лучше рано. Ну да, — по-моему, это логично. Логично, наверное, за счёт того, что очень долгое время, насколько я понимаю, это сейчас достаточно такой большой прогресс с точки зрения лечения, да, и там раньше, там ещё там 10-15 лет назад, а там это могло звучать для человека там неважно на какой стадии рак у тебя нашли, это могло звучать как там смертный приговор. И вот это вот наследие, которое мы принесли от наших там дедов, э, которые умирали от этого и там в раннем очень возрасте и ничего с этим не могли сделать. — Ну, медицина была не срочно. — Ну да, да. То есть сейчас всё-таки нужно вот это тоже — наука была несовершенная. — Ну она сейчас несовершенная, но — ну она продвинулась за XX век она серьёзно продвинулась, понимаете? У нас сейчас информации достаточно много, понимаете? Просто мы не всегда знаем, может быть, как правильно её применить, но у нас геном расшифрован, у нас молекулярная, так сказать, биология очень сильно развилась в мире, у нас иммунологии, у нас ключевые открытия сделаны достаточно. То есть ну, конечно, дальше будет больше, дальше будет ещё интереснее. Но если сравнивать, не знаю, то, что было в семидесятых годах, даже восьмидесятых, даже скажу больше, я пришёл, э, в ординатуру по онкологии онкологическими центрами Блахина в девяносто девятом году. Вот где-то примерно в 2000 там третьем году мы так общались с молодыми коллегами и говорим: "Слушай, ну вот это плохо лечится. Вот здесь как бы мало они живут". Ну, как-то вот какая-то такая не очень перспективная специальность, да, там может в другую перейти вообще, да, как-то вот всё вот ээ какой-то тупик, какая-то вот такая чернуха, да. Ну вот даже за вот эти вот годы, за двухтысячные, да, за 20 лет даже, ну, серьёзный прорыв произошёл. А если это ещё сравнить с начала восьмидесятых, то это ещё больше, понимаете? То есть, ну, конечно, а дальше тоже будет интересней, но всё равно, а пока у пациента мы рано опухоль не найдём, четвёртая стадия запущенная, да, когда ты пожелтел, похудел, а там боли поялись в животе, наркотики надо употреблять, чтобы как-то их купировать. Вот эта проблема, она долго ещё не будет решена. Долго не будет решена. Как не будет решена многих других запущенных заболеваний. — Угу. Понимаете, вот если человек инсульт получил и у него кровоизлияние произошло на пол головы, потому что он 5 лет жил с высоким давлением, не знаю, ходил на работу, там нервничал ещё, там грядки копал, да, совершенно не занимался своим здоровьем, да, ну пол мозга повредилось, ну как вот взять и восстановить полностью, как было, ну почти невозможно. — Ну да, — понимаете, ну можно, но всё равно это человек инвалид. Вот потом такой тезис о том, что, ну, медицина такая совершенная, ну, бог с ней, выявили мне рак на третьей стадии. Но ведь понимаете, как вот человек работает, у него какие-то есть хобби, дети там, да, друзья, да, какие-то увлечения, он же на полгода, то на год выпадет из этой прекрасной жизни. — Почему? Потому что сначала ему нужно будет провести предоперационную лекарственную терапию, чтобы опухоль локализовать. Потом ему нужно будет сделать полостную операцию, пусть из проколов, но операцию. От неё надо восстановиться. Какие-то бывают осложнения всегда это всё пройти, потом лучшевую терапию пройти, да, ещё раз там, то есть это, ну, на полгода, на год ты выпадаешь из нормальной жизни. Ну вот сейчас вот э даже иногда мы там заболели и то мы там, ну, надо вот врач там неделю будьте дома, там, да, 5 дней, да? А ты говоришь: "Нет, 2 дня температуры нет". Побежал, потому что хочется опять на работу в общество к друзьям там. Вот вам интервью брать, не больных лечить, да, соответственно. Ну а так выпасть, извините, на полгода, на год, а то, а то и на годы лечение, потому что иногда мы лечим четвёртую стадию, мы обострение сняли и говорим: "Слушай, ну вот такой период сейчас, когда она может снова проявиться". Это уже такая, знаете, жизнь не та, что была, так скажем. Ну да, ты всё время должен ждёшь чего-то, да, как будто ждёшь и ты к врачу привязан, к клинике привязан, далеко тебе не уехать, не расслабиться, да, как бы такая, ну, она жизнь, но уже не та, что была раньше. Вот. А, например, ну, мне бы опять же про себя хотелось бы подольше оставаться в строю. Понял? Давайте тогда немножко таких прагматичных вопросов. Вот смотрите, есть наверняка какой-то такой определённый баланс между, а, вот абсолютным пафигизмом, да, к чекапом и такой ипохондрии, да, когда ты там целыми днями только делаешь, что проверяешь своё здоровье. Есть ли какие-то — Не, ну две крайности, понимае совсем никогда никуда не ходите либо только этим заниматься, да. Вот давайте, может быть, есть какие-то когорты, да, возрастные, например? А, допустим, там условно с 25 там до 35 там не ну, не знаю, там раз в 3 года нужно кровь проверить, там с 35 до 45 там.

— Ой, это было бы гениально, если бы можно было только кровь проверить. К сожалению, так это тоже не работает. — Вот давайте, смотрите, хочется здесь всё-таки немного конкретизировать, потому что неважно, ты сейчас приходишь, допустим, в какую-то хорошую клинику, говоришь: "Я вот хочу всё проверить". Тебе, естественно, там навесят просто 133 всего, что тебе нужно, что, возможно, тебе даже и не нужно. Это, наверное, какая-то коммерческая история. — Ну я про коммерческую я говорю. Вот даже если, допустим, что человек готов там в коммерческую клинику пойти, вот смотрите, прямо вот хочется, знаете, по возрастным каким-то когортам пройти. Вот я сказал, у нас основные 25-45, да, кто нас смотрит, 70% таких зрителей у нас. Вот. Соответственно, в каком возрасте, на какой уровень проверок я обязан как бы подписаться, чтобы в случае чего на ранней стадии как бы что-то обнаружить? — Угу. Ну вот для этого возраста 25 там 45 лет можно ходить, ну, не знаю, там раз в 2 года хотя бы к дерматологу. — Угу. — Просто кожаный покров проверять, потому что мы молодёжь опять же любит путешествия, любит южные страны загорать. Ну тут как бы может к соп годам как какая-то злокачественная опуль кожи проявиться. Та же меланома, да, — одна из злокачественных агрессивных опухолей человека. Вот, соответственно, да. Потом, э, женщина регулярный, э-э, поход к гинекологу, потому что гинеколог не просто визуально оценит там состояние наружных полых органов там, а, но он ещё и возьмёт, сделает кольпоскопию, возьмёт мазки на атипичные клетки, да, на самое начало, например, рака шейки матки. — Угу. — Вот поэтому это нужно делать, в принципе, начиная там с 25 лет. Ну, другие, в принципе, опухоли, они в этом интервале редко возникают, и они не входят в профилактические обследования, да, вот эти скрининги, так называемые, да, вы про скрининг, наверное, слышали, да? Ну, — скрининг - это когда мы обследуем здоровых людей, а, без симптомов болезни, а, цель которого выявить либо нулевую, либо первую стадию для того, чтобы полностью вылечить пациента не только от рака, скринировать можно другие заболевания. Ну, мы говорим здесь в контексте онкологических заболеваний. Вот. Но скрининг он должен быть ээ доступным, недорогим, потому что, э, это история государства социальная. политика здорового населения. Это должно быть всё бесплатно, доступно. То есть доступна должна быть поликлиника в твоём дворе. — Угу. — Бесплатно по системе ОМС. Эффективно, чтобы выявлять ранний формурак. Поэтому, ну, конечно, по под такие критерии не все опухол подходят. — А ещё раз вот смотрите про скрининг. Я скрининг знаю, когда вот я помню по беременностям жены, вот когда ребёнок в животе, ему там на каком-то сроке делают скрининг, чтобы ранее выявление чего-то, — чтобы убедиться, что там у ребёнка всё о'кей. То есть, а как это происходит? Это там условно как просто набор каких-то действий, там, УЗИ, анализы, ещё что-то или это, в смысле какая-то технология? Извините за глупый, может, вопрос. То есть как это прои что такое скрининг-то? — Э, ну, через скрининг в основном проходят здоровые люди в определённом возрасте, ну, например, после 40-50 лет, да, когда у них вот начало вот этих вот повышения заболеваемости, да. Я вот именно технический скрининг в смысле это какая-то процедура или это просто набор каких-то проверок? — Это Нет, это диагностическая методика. — А это какая-то конкретная методика, — да. Скрининг скрининг рака толстой кишки - это колнопия. — Сейчас она выполняется под внутривенной седацией, — фактически под наркозом, да. То есть человек никаких тягостных неприятных моментов не испытывает при этом. То есть он ему ввели препарат внутрвенно, он заснул, проснулся, ему всё уже сделали. — Это зубы лечу, — да. и зубы так лечит, э, в том числе. Вот. А для женщин, а, достаточно большие две проблемы. Это рак молочной железы, рак груди, который стоит у женщин среди онкологических заболений на первом месте и не собирается уступать каким-то другим опухолям. Да, это уже тренд уже десятки лет, соответственно. Но здесь нужно прийти сделать называется рентгеновское исследование, маммография. Вот иногда мы просим сделать в некоторых ситуациях МРТ молочных желёз, но скрининг - это вот простое, недорогое, доступное, бесплатное для населения исследование. Да. Что можно на маммографии зафиксировать? Маленькую опухоль, злокать что имею в виду, соответственно, ну и сделать маленькую операцию. — Смотрите, вот, э, пытаюсь разобраться в теме. Вы говорите то, что — то же самое. Сейчас я закончу эту тему, да, тоже. А то как-то так вот не до конца я это говорил, да. То же самое приколоскопии. Если мы выявили, например, какой-то предрак, его просто эндоскопический петлёй удалили, — ага, — всё, из этого места уже как бы рака не будет, да? То есть такая прямо вот прямая профилактика, да? Соответственно, просто взяли, удалили то, что приведёт к раку или нашли его ранний рак, например, там, не знаю, аденома с комплексами рака, это тоже можно сделать небольшую совершенно операцию. То же самое касается желудка. А-а, ээ, например, вот у мужчин, да, которые там после 50-60 лет приходят к урологу, и если у них, а, простат специфически антиген в крови, ну, повышен так значимо, который не соответствует просто там просто, тут их направляет на до оббследования, да, до обследования на УЗИ. — Угу. — Или там потом дальше на МРТ, но для того, чтобы вот рано выявить вот такие вот программы. скрининговые. То есть, ещё раз для аудитории, здоровое население без симптомов заболевания, самый такой грубый критерий - это возраст, потому что возраст является независимым фактором риска заболеть раком, если даже отбросить все остальные. То есть, чем человек старше, тем у него повышаются риски. А если к этому возрасту у него ещё и другие факторы наслаиваются, ну, усиливается вероятность. — Угу. Смотрите, вы вот сказали то, что в целом, когда мы берём, допустим, группу 25 тире45, в целом по возрасту как бы довольно низкий риск, да, и то, что в целом нет какого-то глобального смысла там как-то очень активно проверяться. Но тем не менее, как бы вот я сам лично просто знаю примеры там своих знакомых, которых в раннем возрасте что-то находили. И вот тут вот как раз такой баланс определённый, да, как его поймать, что если мы говорим про обнаружение рака, то всё-таки хочется, если всё-таки суждено во найти, то находить на вот либо первой, либо там на нулевой стадии. Но если ты говоришь сам себе: "Ну я условно там э в раннем возрасте, у меня в целом ничего там особо не может быть". И как бы и не проверяешь, то каким тогда образом ты обнаружишь, то есть где всё-таки вот этот вот баланс или и в раннем возрасте просто как бы, ну, это статистическая погрешность, скажем так, кая. надо чем-то мотивировать для того, чтобы они пошли. А у нас вот сейчас, например, мотивов никаких нет. Просто говорят: "Надо прийти, — это будет бесплатно, это будет в поликлинике". Ну такие мотивы, знаете, как бы для населения. Мне-то они понятны, вам может быть понятно, а другие не понимают, зачем это делать. Но каких-то инструментов нету. Ну, например, условно, а вы работаете на каком-то предприятии и вам говорят: "В отпуск вы не пойдёте, пока не пройдёте диспансеризацию". — Угу. Или там, например, абстрактно не про нашу страну, да, там про западные страны, да, то есть там страховка не будет покрываться. Если ты ни разу не ходил на скрининг, заболел раком, то тебе бесплатно, так сказать, противопку лечения проводиться не будет. Оно будет за твой счёт. Это мотив. — Мотив. Это жёстко. Жёстко, но это мотив. Или вот как поступают некоторые, ну, это, конечно, нарушение прав человека, в отпуск могут не отпустить. Или работает сказать: "Слушай, ты не проверяешься, я на тебя делаю какие-то ставки там, понимаешь, и ты потом заболеешь, и где мне потом искать такого там, да?" Ну, то есть какие-то разные мотивы. А просто вот эсэмэска, напоминалка - это хорошо, но это плохо работает. Причём при этом у нас на самом деле сейчас этот национальный проект Борьба со злокачественным опухолем, он огромные деньги были выделены, построен онкологический центр, оснащены поликлиники, искусственный интеллект подключается для того, чтобы не только человек маленькие опухоли искал, а искусственный интеллект помогал. Целые программы на рассете, которые находят, да, потому что, ну, сколько человек может там опытный посмотреть 10.000 мамограмм, а искусственный интеллект может в него может закачать там 10 млн этих снимков. человек с мнением вообще будет просто единственное только что — люди не очень понимают зачем им это надо вот это я очень важный момент зачем им это надо нету мотивации вот просто сказать слушай ты ээ у тебя там дети ты не переживаешь что дети будут сиротами а ты просто рано уйдёшь и жизнь одна физическая вот ну не знаю это вот для меня мотив для других думаю нет Нет, — и — для большинства, думаю, нет. — К сожалению, к сожалению, да. Но знаете, вот мы общаемся в профессиональном сообществе недавно общались, и все говорят: "Плохо ходит на диспансаризацию". — Угу. — Плохо. Ну, наверное, если брать э мужчины женщины, то опять же женщины более дисциплинированные, наверное, потому что у женщины может быть какая-то ответственность за её детей ещё есть, да? — Материнский инстинкт, — да? Материнский инстинкт. Оно может быть сильнее, чем у мужчин этот инстинкт отцовский. Вот. Ну, может быть, женщины они просто такие более какие-то дисциплинированные, более ответственные, да. Вот, может быть, это как-то, но опять же в целом, в целом вот так, что прямо все стройными рядами ходили на диспансеризацию, такого нет. Итого, а молодой человек или девушка 30-35 лет, условно, если он там раз в 2 года приходит, сдаёт там все анализы и делает, условно там УЗИ органов и какие-то вот такие вот вещи, это оптимально. — Знаете, давайте немножко от рака абстрагируемся. Есть же другие ещё заболевания. — Давайте там, кстати, логично, да? — Очень много других заболеваний, понимаете? скрытые какие-то инфекционные заболевания, да, той же предстательной

железы, желудка, — кишечника, не знаю, там, женских половых органов, есть болезни дыхания, какие-то доброкачественные опухоли, ээ эндокринологические заболевания, сердечно-сосудистые. Они-то, кстати, с большим отрывом лидируют по смертности в мире. — Да, кстати, — это ведь проб проблема-то глобальная, ведь не рак. Она тоже относится к глобальным проблемам, медицинским, социальным. Интересный факт про курение. Про курение про сердечно-сосудистое. У меня одно из моих любимых видео в интернете какая-то большая конференция вот, посвящённая сердечно-сосудистым заболеваниям. И там парень с камерой ходит и подходит к врачам, говорит, что вот главный совет и там просто 100 человек подряд, которые не связаны никак между собой, говорят: "Не курить, не курить, не курить". Это вот конференция по сердечно-сосудистым заболеваниям. Так что едино. — Ну а тут же тут же опять вроде бы всё просто, да? Ну, так сказать, что такое табачный дым? Это такая взвесь, смесь, коктейль ядовитых генотоксических, мутогенных, так сказать, канцерогенных веществ, да? Там есть, э, прямые канцерогены, коконцерогены, есть просто токсические вещества. Но что они делают? Они просто повреждают интиму. Это внутренняя выстлка кровеносных сосудов. Если мы, так сказать, её повредили, то на неё те же тот же холестерин садится более охотно, ему проще там зацепиться. То есть происходит закупорка сосудов, да? Небольшие, на самом деле, сосуды, которые питают сердце, коронарный суд, небольшие сосуды, которые питают мозг, соответственно. Ну и вот ээ плюс курение также повышает риск гипертонической болезни значимо повышает. Ну плюс ещё от курения какая беда. Ну, в 20 лет чекует, он не замечает, в 30 не замечает, 40 не замечает. после 40 к0 начинает замечать, что раньше он, э, бежал на пятый этаж без всякой одышки или с такой с лёгкой физиологической, а тут он уже и на третий этаж постоит, и на четвёртом постоит, да, и уже ему на пятый этаж, и в следующий раз он не пойдёт пешком на лифте поедет, да, соответственно, и какой-то кашель появился немотивированный, и уже вот он спортом не может заниматься, так, как раньше, потому что тяжело. Вот это всё обязательно будет курючик. Понял. Тогда давайте, смотрите, вы вот упоминали там ожирение, но у меня есть по поводу питания ещё другой вопрос некоторую степь. Значит, смотрите, я слышал такую историю, что вот в целом у нас у организма есть как бы определённые ресурсы, да, и что вот он чем дольше как с возрастом, да, чем там дольше мы живём, тем дольше он работает, тем

больше он начинает совершать условные ошибки и рождаются вот эти плохие кре клетки. Значит, одно дело ожирение, а другое дело, например, - это условное обжорство. Человек может не страдать ожирением, но там он, допустим, занимается спортом много, но при этом много ест. Вот, кстати, для спортсменов это суперактуально, потому что когда человек занимается там профессионально или там условно профессиональным спортом, и он там потребляет 4-5.000 калорий в день, просто постоянно ест, ест, ест, то я вот слышал такую историю, что в целом это значит, что твоя вот эта вот внутренняя система, она там как-то греется. Ну, как моточасы, знаете, у мотора условно есть. Вот организм мотает моточасы. И чем больше ты ешь, даже если ты с этого не толстеешь, тем больше как бы а тем сильнее возрастает вероятность заболевания рака. Вот насколько это так или нет? Всё-таки — вот смотрите, всё-таки для того, чтобы сохранять нормальный вес, да, это всё-таки спорт это очень хороший инструмент, поэтому, ну, мне как-то вот сложно представить, что спортсмен он растолстел, — да, это ни в коем случае не про лишний вес. Это как раз не про лишний вес, это про то, что ты просто ты тратишь много энергии, ты очень много тренируешься и ты вынужден прогонять через себя огромное количество еды. И я вот прямо не раз слышал, что самое важное, что вы можете для себя там сделать - это просто меньше есть. Как бы это вот штука, которая продляет жизнь. Конечно, значит, прогонять э много еды. Э самое главное, чтобы она не переходила в жир, понимаете, не вызывала ожирения внутренних органов и не превращалась, так сказать, вот этот в лишний вес, который синтезирует всякие провоспалительные вещества, гормоны и так далее. То есть как бы вот вот это вот оно же приводит к сахарному диабету достаточно очень быстро. Сахарный диабет тянет на себе другие заболевания, там метаболический синдром целый. Поэтому, мне кажется, как раз спортсмен - это хорошая модель. Ты можешь есть три-четыре раза в день. Главное, чтобы у тебя лишнего веса не было. Понимаете? Мышечная масса - это хорошо, — а жировая масса избыточная - это плохо. — Понял. Всё. У меня просто другая информация. — Поэтому для меня как раз спортсмен - это хорошо. Человек, который не занимается спортом, да ещё не любит ходить, не любит нагрузки давать, да, но при этом калорийно покушать, да. Но если он сидит в офисе или там он сидит за столом где-то там, не знаю, но он, соответственно, питается-то калорийно три раза в день, но он энергии столько не тратит, у него всё в жиры уходит. При этом ещё он не пойдёт с работы пешком, не пойдёт собачкой гулять, там, не пойдёт в зал, он ещё поедет на машине или на такси домой и там ещё ляжет на диван после обильно. Но это ожирение как бы высокая вероятность. А вот ожирение, кстати, как я, помните, в начале программы сказал, что это, в общем-то, они с курением сравнялись сейчас по — Да, по 20% по 20%. Да. — Да. А тогда вот смотрите, про спортсменов тоже такая вот штука бытует, которая меня, собственно, заботит. И зачастую мне там разные врачи говорят, что нужно сбавить нагрузки, там, нужно сбавить нагрузки, например, что в целом, когда мы говорим про спорт как физкультуру, это хорошо. Когда мы говорим про спорт условно профессиональный, да, то это уже не очень хорошо. И то, что, например, у тебя могут появляться какие-то там, не знаю, внутренние повреждения, там мышцы, суставы, связки и так далее, это всё с годами может превращаться в какие-то более серьёзные проблемы, в том числе в онкологические заболевани. — Тогда у нас все футболисты, у них должна быть какая-то обхоль на ноге, потому что они каждую тренировку получают удар по ноге, понимаете? — Угу. Всё. — Но они не Но среди футболистов нету какой-то пандемии рака, понимаете? — Нет. Травма, травма. Нет, вот эта острая травма у спортсменов, нет, она, конечно, не обладает никаким пусковым моментом для формирования опухоли. Нет, — понял. Это, кстати, хорошая новость. — Да, так что спортом, спортом занимайтесь. Но мне кажется, во всём должен быть какой-то баланс, здравый смысл, да. — Ну, знаете, вот — Ну, конечно, есть профессиональный спорт, там понятно, но к этим высоким нагрузкам профессиональный спортсмен приходит постепенно. Он же не сразу там штангу там берёт, пришёл он тренировку. крепкий парень, штангу сразу поднял, рекорд побил и чемпионом стал. Нет, всё же постепенно. Всё постепенно. — Ну да, если брать всё-таки прямо совсем профессиональных спортсменов, то там у них и физиотерапевты, и нутрициологи, и так далее, которые, собственно, за всем этим делом следят за восстановлением. — И врачи спортивные, и массажисты, конечно, — да, безусловно. — Всё. Так, — ещё одна важная тема вот по поводу спорта, знаете, в продолжении такая вот. А для меня, например, спорт таким отводом стресса, да? Ты там работаешь, стрессуешь, у тебя постоянно какое-то напряжение, пошёл подубасил. альтернатива курению, алкоголю. — Ну да, в какой-то мере. Но для меня, например, там, если я там, я очень люблю

вино, но я выпью пару бокалов, я на следующий день стану с туманной головой. Поэтому, к сожалению, вот к текущему возрасту мне уже — мне пришлось от этого отказаться. — Бы счастливчик. Я понял, — кто-то этого не замечает. — Я понял это не так давно. Я очень завидовал людям, у которых нет похмеля. А сейчас я в целом понимаю то, что такая система защитная у меня се. Ну смотрите, но чтобы испытать похмелья, надо таки всё-таки или много выпить, или выпить что-то такого некачественного. Ну вот нам рано понимаеь алкогольчем на регулярной основе эти две-три стопно утром будешь испытывать с возрастом вот эту слабость такую вялость какую-то вот нету бодрости это потому что всё равно интоксикация будет похмелье - это выраженная интоксикация а с двух-трёх четырёх стопок каждый день это будет умеренная интоксикация с одной стопки всё равно организм это ну почувствует потому что метаболизм Этанола - это ацетон. Ацетон - это яд. Ацетон нюхали когда-нибудь? — Да, это смывка для лака. Я с детства помню этот прекрасный запах. — Это ядовитое агрессивное химическое соединение. Очень страшное, на самом деле, соединение. Вот поэтому с утра ацетон в крови. — Ну вот ещё, наверное, здесь очень на контрасте играет, что когда там, опять же, если брать там времена бурной молодости, я это пью там выпиваешь постоянно, ты это не сильно замечаешь. А потом — очень здоровый организм. — Ну да, тоже вый, да, печень прекрасно работает, э, так сказать, система выведения хорошо работает. Да ещё органы не старые, органы не больные, — понимаете? Всё вот эта вот система детоксикации, выведения, расщепления, она работает хорошо. — Да. подводя такую линию этой темы, вот я от вас это и слышал, и мы сейчас некоторые вещи проговорили. То есть, соответственно, делаем выводы, что если человек занимается спортом, неплохо как бы питается, — причём он может не профессиональным спортом, — не профессиональны, просто не занимается, просто ходит пешие прогулки, физическая нагрузка, давай, — да, велосипед, как в бассейн там ходит, не знаю, просто много ходит. Вот это вот. Давайте так, а то просто все скажут: "Сейчас надо всем резко спортсменами стать." Не, — не обязательно. Я вот тоже не спортсмен. На само — физкультура. Ну, я люблю плавать, люблю там ходить, не знаю, гулять в лес там и так далее. То есть это не обязательно просто я на, ну, даю себе физическую нагрузку. Я вот специально на работу хожу частично пешком. Живу далеко, но всё равно вот хожу пешком каждый день. Мне это нравится, понимаете? И после работы люблю погулять, сходить. Отлично. — Это вот это есть уже физическая нагрузка. Туда, туда мы её отнесём, — да? Да. Значит, физическая нагрузка, — это не сложно. — Не, неплохое питание, отсутствие курения, незлоупотребление алкоголем. Давайте про питание скажем. А постараться избавиться от пищевых стереотипов, что надо добавлять сахар, потому что это глюкоза, это так нужно. У нас в практически во всех продуктах сахар добавляется для того, чтобы усилить а вкусовые качества продукта употребляемого. Да, это специально добавляют маркетологи для того, чтобы это было вкусно, потому что мозгу нравится. Да, у меня был в гостях Дмитрий Алексеев. Мы с ним как раз об этом разговаривали. Он говорил, что в целом, если взять рацион среднестатического человека без конфет и так далее, то он съедает уже просто в обычной дем полторы дозы дневной просто от начиная от хлеба, заканчивая там всем остальным. — Нет, смотрите, мы эту глюкозу от современных продуктов и так потому что мы же не можем сейчас не идти в магазин и ничего не покупать. — Мы же так не можем. Всё равно пойдём в магазин и купим себе ужин, там обед, друзей пригласим, там, и так далее, там в гости пойдем, что-то купим. Но там и так сахар содержится везде. — Угу. — Везде. Итого физическая активность, неплохое питание, отсутствие курения, незлоупотребление алкоголем. Сюда в этот список базовых вещей ещё что-то нужно добавить? — А, да, в базовых вещей относится, что, например, э в России, в европейских странах, в Северной Америке очень много проживает людей со светлой кожей. — Ага. у которых загар формируется плохо

— а вместо этого у них получается достаточно быстро ожог кожи. — Ожог кожи - это такое физическое повреждение клеток кожи. А если это будет происходить, так сказать, не некратно, а несколько раз, да, действительно, когда мы вот ожоги, то это может та также повреждать генетический аппарат клеток кожи, тех же меланоцитов, керотиноцитов. Это может приводить либо к раку кожи, либо к другому заболеванию, более такому опасному. как меланома. — Угу. Всё зафиксировали. — То есть, да, как бы стараться, чтобы кожа не подвергалась солнечным ожогом, — потому что, ну, у нас, на самом деле, кожа это самый большой орган, да, — по площади, — конечно, самый большой орган, да, супер. Ну и как вы любите говорить, я слышал от вас, что это, казалось бы, простой свод правил, который очень сложно, которого очень сложно придерживаться, но как бы так или иначе подведём, подведём здесь линию. Зафиксировали. Следующая важная тема, про которую я хочу поговорить, она такая двоякая. Значит, э одни люди, собственно, вашей профессии, да, врачи и там учёные говорят, что она, собственно, влияет сильно, другие говорят, что это вообще всё недоказательная медицина и какая-то там

хумера. Это вот всякие психосоматические такие явления. Например, я, собственно, слышал в одном вашем разговоре с моим коллегой вот про психосоматику вы разговаривали. Вы разговаривали там про стресс. Абсолютно верно. Мы говорили про стресс и, значит, там вы сказали такой тезис, что стресс он напрямую никоим образом вот как бы не влияет на условно там появление. Я знаю прямо ряд людей, а, начиная там с моего деда собственного, которого который был как бы в прекрасной форме, затем у него в жизни случился очень серьёзные там обстоятельства, очень стрессовые, и он просто буквально сгорел от рака. Вот буквально там за несколько месяцев у моего лучшего друга, у отца буквально один в один ситуация. И это точно так же произошло. Соответственно, конечно, если мы берём прямую корреляцию, вот у тебя стресс и вот у тебя рак, такой корреляции, наверное, как вы говорите, её и нету. Не доказано, — да, не доказано, но стресс как таковой, он же просто является таким стартером для огромного количества других процессов. Я не знаю, у тебя вырабатывается кортизол, сужается сосуды. — Вы имеете в виду опосредованное какое-то действие? — Опосредовано, — да? Если вот вот такими понятиями апеллировать, то можно, наверное, да, сказать, что опосредовано. Ну, например, а первое - это просто совпадение, — просто совпало, да, — понимаете? человек. Вот вы поймите одно, что а вот инфекция попала в организм, и у вас в течение суток острый период, там температура, кашель, там, не знаю, э- что-то ещё происходит, там диарея, это вот инфекция попала, она быстро вызывает острый патологический процесс, да? Аппендицит лопнул, тут же боль в животе, тут же поскорая операция, да? А опухоль слокачественная 1 см, который можно найти при тоже скрининге диспансеризации в России, это вариант скрининга популяционного, да? — Угу. — Вот она формируется не за оди день и не за месяц и даже не за год. Она формируется от 8 до 5 лет. — 1 см опы, — да? То, то есть, если, допустим, вот кому-то выявили рак даже на первой стадии, и он за месяц, за полгода что-то у него случилось в жизни, кто-то умер, там, что-то с работы случилось, и он испытал потрясение, то раком-то он болеет 5 лет, понимаете? А — вы меня сейчас шокировали. — Ну, конечно, это так и есть. — Это, знаете, сразу дополнение. У меня всегда было вот в тех случаях, которые я знаю там с моими знакомыми связаны, когда там у них типа и стоит вопрос: "Так, а при чём здесь стресс-то? У него он раком болеет 5 лет, да? — Он просто об этом не знал, потому что вот как я начал, да, что произошли сбои в системе репарации, в системе паптоза, иммунностема пропускает колония клеток на микроуровне, она там выжила, развилась, получила сосуды. И вот чтобы, чтобы её выявить, эту опухоль сантиметровуй на мамографии, на компьютерной там графии, где-то на гастроскопии найти уже видимую опухоль желудка, да, 5 лет должно пройти. — Обалдеть, — да? Понимаете? Поэтому почему мы говорим, что так важно проходить диспансеризацию, когда у человека ни малейшего симптома нет, он прекрасно себя чувствует, но опухоли в организме у него уже есть, понимаете? — Просто вот в этом периодействительно в большинстве от двадцати до 40-45- это редкая история. А вот от с от 50 лет это уже чем дальше, тем больше. Поэтому причём здесь стресс? Ну он же уже раком давно болеет. — Ээ хотел сказать — совпадение. Это я зафиксировал, да. А хотел сказать то, что вот меня всегда удивляло, это там по тем примерам, которые я знаю, что когда там диагностировали рак, там потом очень долгий период, там анализы, исследования, там подбор лечения и так далее, там 2 месяца условно может быть, может занять. И у меня всегда возникал вопрос, как так можно столько времени тратить на исследование? Ведь там лечить скорее надо. А в сейчас я понимаю, что в целом за это время там не сильно что-то поменяется. — Ну дава давайте так, чтобы эту как бы тему уже, наверное, закончить. Вот из курса химии вы помните, что есть вещества, которые ускоряют химическую реакцию, называется они катализаторы. — Угу. — Так вот, стресс, сильный стресс, какое-то потрясение при имеющейся опухоли, он может просто, возможно, ускорить её рост. — Угу. — Вот это учёные допускают. выступить катализатором, то есть, да, — выступить катализатором уже в имеющемся опухольном процессе, сделать его быстрее, но так, чтобы вот стресс, стресс и это самостоятельный независимый фактор. То есть, как мы говорим, рисуем идеальную модель здорового современного человека. Да, уже мы неоднократно вы её повторяли, я уже её говорил. И вдруг вот у него там что-то случилось, он стрессанул, пошёл обстос, у него рак нашли. Нет, так не работает. действительно, ну, задавались этой проблемой, проверяли несколько раз проверяли, не доказали, стресс самостоятельно рак не вызывает. Ну, я понимаю, что, наверное, многим это в голове не укладывается, потому что есть в жизни какие-то стереотипы. Вот вы вы, кстати, начали с того, что многие говорят: "Рак не лечится". Это же тоже стереотип? — Ну, сейчас в данном случае уже Да. — Да. Что зачем тут что-то ходить? Ведь найдут и будет проблема. Сейчас нет проблем. Ну вот вот, понимаете, стресс вызывает рак - это такой стереотип. Их много, на самом деле. Вот у каждой опухоли есть свои мифы, понимаете? И у каждой, наверное, проблемы есть свои мифы. Поэтому, ну, вот это к мифам относится — с точки зрения вот — недоказанным, — да, я понял, что недоказано. Вот с точки зрения вот этих всех психосоматических историй, вот тоже это как бы, наверное, в вашей картине мира будет миф, да, потому что вы опираетесь там на данные факты, но а вот то, что это опять же это, наверное, какое-то такое культурное наследие, это то, что там вот если придёшь в круг людей не из вашей профессии, не посвящённых, да, та, но они посвящены, видимо, в другое какое-то таинство, да. каждый специалист в своём деле, — да, значит, посвящены в другое какое-то таинство. Там будет витать, как бы история, огромное количество примеров, что вот там он жил, грустил, депрессовал, и в итоге у него рак нашли. То есть и вот это вот какие-то такие психосоматические истории, которые вот мне честно сказать кажется, что там есть какая-то взаимосвязь. Хотя, конечно, я подтвердить факты не моя. Депрессия порождает то, что ты часто начинаешь открывать холодильник и заедать свою проблему, потому что самый быстрый подъём настроения - это что-то съесть. А если ещё и выпить, это вообще хорошо. И поел, удовлетворился, и выпил. — Проблема вроде бы как ушла. — Утром проснулся, опять плохое настроение. Но надо в этот момент идти к психотерапевту, чтобы он подобрал мягкие антидепрессанты или как-то через гипноз или какие-то психоаналитические э сеансы это всё проблему эту решил, вытащил её изнутри, да. стряхнул и всё. Но это же поэтому начинают заедать проблему. Самый простой, элементарный способ, но это не способ в кавычках, да, как бы в моменте что-то решить кратковременно, это открыть холодильник или барную стойку там приоткрыть. О, вот поэтому если этот человек находится долго в депрессии, значит он вот за время депрессии, год-два нелеченной депрессии, нерасполненной депрессии, он прибавил в весе, подсел на алкоголь. снова начал курить, — перестал заниматься спортом, — поэтому, возможно, это и приведёт потом через какие-то годы, если он от этого опять не откажется. Я думаю, вот так это работает. — Слушай, интересно, я, кстати, не смотрел с этой точки зрения, а ведь это правдиво. Это такая просто бы бытовуха начинается условная, которая тебя, собственно, и заводит во всё заедание, запивание и так далее. — Потому что еда - это удовольствие. Как только мы поели, особенно сладкое там, это сразу же, так сказать, мозг выбрасывает эндорфины, энкефалины, серотонин, и сразу повышается настроение. Какая-то проблема вроде уходит, какое-то хочется какое-то действие совершить и так далее. Кому-то позвонить, с кем-то пообщаться, куда-то пойти, как вот в моменте поменять своё образ жизни и так далее. Но, к сожалению, сколько эйфореи от еды продолжается? Недолго. Потом опять, если проблема есть на уровне головы, она опять будет накрывать. Поэтому И что? Опять идти к холодильнику, опять наливать 100 г — или зависит от плана, — да? Поэтому нет, но это не решение проблемы, конечно. Сейчас, мне кажется, психотерапия достаточно развита и психоаналитики есть, которые совершенно спокойно могут проблему решить. Опять же, было бы желание её решить, но самому решить иногда человек не может проблему решить сам. Ему нужен специалист, понимаете? — Угу. Чтобы подвести итог этой темы. Вот такой это немножко не про психосоматику всё-таки, но такою тоже эмоциональную составляющую. А может быть, есть какие-то данные тоже. Вот смотрите, когда человек всё-таки столкнулся с заболеванием, это для многих там шоком является каким-то, да, и ударом, и так далее, и так далее. Есть ли какая-то корреляция условного настроя, да, там психологического и того, насколько человек вообще там может вылечиться, насколько это влияет на лечение или это всё как бы, — ну, смотрите, у нас есть определённые как бы инстинкты, да, которые движут нами. Например, это инстинкт самосохранения. — Он очень важный инстинкт, — да. Вообще в норме человек доже должен любить жизнь, хотеть жи жить. в норме, он должен подольше хотеть жить, понимаете? Поэтому, если этот инстинкт ничем не повреждён, опять же, психологически или каким-то там ээ психическим заболеванием, он должен у человека быть. То есть он должен хотеть жить, да, бороться за жизнь. Это нормально. — Угу. — Странно, когда человек не хочет бороться за жизнь или у него опускаются руки. Но на самом деле понятно, что информация неприятная. Я-то вот как бы призываю людей относиться к этому как болезни. А болезней разных много. И есть болезни более смертельные, там менее смертельные. Есть проблемы решаемые, есть менее решаемые и так далее. То есть относиться к этому как болезни. И э с не копаться за что это? Почему? А что я теперь должен сделать для того, чтобы от этого как-то побыстрее избавиться? Ну то есть, ну первое, конечно, понятно, что это осмысление этого, да, что есть проблема. Её надо решить. Ну вот сгорел дом, да, например, можно же пойти и пулю в лоб пустить, да, как бы вроде и — или там запить, да, или там что-то, не знаю, кому-то там на кого-то сорваться, там в тюрьму попасть там, да, а можно пойти и накопить снова денег, там, не знаю, друзья помогут, ещё кто-то и построить новый дом и сделать так, что больше дом у тебя не сгорал, да? Ну, условно так говоря. Угу. — Ну, я думаю, что, например, вот в ситуации, когда человек узнаёт то, что у него он заболел раком, ну, во-первых, очень подробно с доктором поговорить. И не надо сразу бросаться, лезть в интернет, какие-то книжки там брать и читать. Потому что если у человека нет высшего медицинского образования, — это опасное дело. — Это очень опасное дело, потому что интернет наводнён различной информацией, и, так сказать, неподготовленный мозг, он тут ему трудно с этой информацией справиться. сразу будет океан и как это всё дифференцировать, где правда, где лож, где про меня, где не про меня, да? Поэтому, но сейчас такой вот медицина становится персонализированной, и это имеет очень прямое отношение к онкологии. То есть, если, например, а у трёх человек одно и то же заболевание, одна и та же стадия, один и тот же возраст, не факт, что у них у всех будет это протекать ээ одинаково. То есть, поэтому мы говорим, как, что мы относимся к болезни как к индивидуальной, уникальной. Давайте мы сейчас вас обследуем, может быть, ещё и не подтвердится. Если подтвердится, то, допустим, это какая-то ранняя стадия. А если это, например, не ранняя стадия, то у вас есть такие, так сказать, молекулярные мишени, на которые можно потом воздействовать не только химиотерапией, таргетной терапией, иммунотерапии, ещё какой-то. То есть мы эту проблему постараемся решить. И человек он должен быть мотивированным бороться с этой проблемой, решать проблему, да? Ну как вот мы же в жизни постоянно какие-то проблемы решаем, — да? — Мы же не опускаем всегда руки или опускаем на какой-то такой период — осмысление. — Осмысление, да, проблема произошла, от неё никуда не деться. Тут надо её как-то решать, — но также и проблема со здоровьем надо как-то решать. А для чего решать? Чтобы жить дальше, да? У тебя дети, надо как-то им помочь, если ты им ещё там какие-то нужна какая-то дополнительная помощь, книгу дописать, не знаю, выставку открыть, которую ты там в 10 лет мечтаешь, да, там, не знаю, дом достроить, вот не оставлять жену одну, не оставлять детей сиротами. Ну, то есть, ну, мне кажется, мотивационных моментов очень много. Но опять же к первичному вопросу, первоначальному вопросу, если возвращаться, что все расстраиваются, конечно, все расзаимосвязи, а вот условно говоря, бодрость духа вряд ли напрямую влияет на то, насколько человек там быстро или не быстро поправится. — Ну, конечно, врачу комфортней как-то работать с оптимистами, да, — и с дисциплинированными пациентами, потому чтобы не было так, что это врачу надо, понимаете? Всё-таки прежде всего это нужно пациенту. А врач он как помощник, он в этом в этом моменте как друг, который готов тебе протянуть руку помощи. И не просто протянуть, а эту проблему решить на профессиональном уровне. Отсюда все сразу же абсолютно полные враги. Это экстрасенсы, колдуны, травники. Вот это уже враги. Знаете, вот мне как-то вопрос задавали. Наверное, пациенты, которые узнают, даже запущенные какие-то, вот говорят: "Доктор, лечиться не буду". Всё бесполезно. Практически никогда за 26 лет я такого не слышал. Я не знаю, кто там кому это говорит. У меня не было таких пациентов, которые опускали руки. Практически не было. Все говорят, да, даже в те времена, когда мы плохо лечили какие-то определённые опухоли, потому что там меланомы, например, да, и то практически не было пациентов, которого опускали руки и говорили, они говорят: "Доктор, дайте нам паузу осмысление, дайте 3 дня, сейчас я соберусь и приду". Вот я прямо сейчас не готов принять решение, что надо большую операцию там делать или там у меня будет там восемь курсов химиотерапии. Ну, сейчас вот дайте мне 3 дня, сейчас соберусь, мобилизую и приду. Но чтобы вот не приходили, таких не было. Я не припомню. — Угу. — Все хотят жить, это нормально. Все хотят жить подольше, это тоже нормально. Все хотят излечиться или чтобы мы, доктора, сделали так, чтобы болезнь была под контролем, в ремиссии это называется, понимаете? — Угу. — А если человек говорит: "Я жить не хочу", но консультация психиатра, наверное. — Это уже другой врач. — Это уже другой врач, помощник наш. — Угу. Так, давайте ещё немного про врагов. Значит, смотрите, несколько супер таких штук в тренде сегодня. Значит, вещь номер один, это Азимпик, с помощью которого худеют просто сегодня все. И это такая, знаете, занимательная вещь, потому что она, кстати, влияет тоже на такой культурный вот опять же код людей, потому что раньше был была тенденция какая быть депозитив, принять себя. Подумаешь, там лишний вес у меня кость

широкая, я принимаю себя такой, какая я есть, таким, какой я есть. Как только появился азимпик, все быстро перестали быть пози позитивными и стали худыми. Значит, история какая сейчас изначально это препарат, который, собственно, для диабетиков, да, изобрёлся. Оказалось, что если, в общем-то, если его колоть, то не хочется есть. И люди начали подавляет чувство голода, да, люди начали стремительно есть и начинают худеть, — да, начали стремительно худеть. И вот это сейчас настолько повальная штука, особенно как бы в крупных мегаполисах, а что у меня, естественно, невольно такое немножко, знаете, вызывает вопрос: а насколько вообще это о'кей или не о'кей? Потому что как я смотрю, значит, тебе не хочется есть, значит, ты ел, ты выедал какую-то норму там витаминов, ещё чего-то. — Не, не хочется, может много есть. — Ну там, да, ну много, ну в смысле, ты ешь, ну там, да, очень мало. И кажется, что это не совсем нормальная история. Скорее всего, ты там не доедаешь то, что тебе нужно доедать. ты искусственно всё это гасишь, и это наверняка как-то влияет. Но пока что это не изучено, не доказано. И вот вы, например, с как бы с вершины своего опыта, что бы вы могли сказать? Насколько такая штука потенциально могла бы привести к каким-то там, не знаю, онкологическим заболеваниям на дистанции? — Ну, смотрите, у нас мы же уже говорили об этом, что ожирение, метаболический синдром - это фактор, ээ, доказанный повышения риска онкологических заболеваний. Скажу каких, да? Это кардисовагиальный рак. Это определённый рак желудка. Это рак тела матки у женщин, рак молочной железы, рак поджелудочной железы, да? То есть вот эти вот рак толстой кишки, то есть вот эти пять опухолей, они напрямую ассоциированы с ожирением. Если у нас ожирение приводит к этим заболеваниям, и не всегда их можно выявить по разным причинам, на ранних стадиях, значит это плохо. Значит, с этим надо эту ситуацию надо как-то переломить. А не всегда помогают диеты, да? Это диетой откорректировать, ну, это не всегда эффективно бывает, да? А поэтому, если кому-то это помогает в плане снижения веса, вторая проблема - этот ээ эффект закрепить. — Угу. — Чтобы не было отскока, не было так называемого рецидива, потому что этих препаратов есть проблема. То есть, например, принимают их там месяц два-три, 15 кг сбросили 20, обрадовались, перестали эти препараты употреблять и снова чувство голода — исчезло. Опять хочется есть, есть, наступает так называемый отскок или рецидив, и ожирение возвращается снова. Вот если э к этой проблеме подходить комплексно, если кому-то из мотивированных людей удалось с помощью, в том числе, этого препарата нормализовать вес, его закрепить, это прекрасно. — Для профилактики рака это хорошо. — Ещё это сейчас очень неожиданный ответ хочу вам сказать. — Для профилактики рака это хорошо, конечно. человек весил 100 кг, а при там, э, весе, э, при росте там, например, а, своём каком-то небольшом росте набрал лиш лишнюю вес. И если он похудел на 15-20 кг и стал в своём вот, так сказать, в нормальном весе, то почему, ну, например, у мужчин, да, это рост -100. — Ну да, у женщин типа -110 вроде как счита, — да, -110, да, конечно. Вот если там метр 80 рост у мужчины, да, соответственно, отнимаем 100, он должен 80. Но в современные, так сказать, мужчины, я думаю, что многие, наверное, вообще, обратите внимание, а проблема ожирения, она стоит остро в мире, потому что это превращается в пандемию. Ну, пандемия - это для больше для инфекционных болезней свойственно. Но, э, когда болеют, э, большое количество населения, и это как бы прогрессивно ухудшается там ежегодно, да, это уже говорят о это пандемия, поэтому так же, как растёт заболеваемость рака, потому что люди не спешат отказываться от различных вредных привычках, не всегда они хотят менять свой образ жизни, не всегда возвращаются к тем исходным каким-то позициям, которые мы называем здоровый образ жизни, да. Поэтому вот эта проблема. Вторая проблема в том, что в принципе у нас такая как бы комфортная жизнь, хорошее здравоохранение, хорошие условия жизни, и люди стали дольше жить. — Угу. — Это тоже вот этот вопрос дожити. Мы это подняли. Но — что это на статистику влияет, вы имеете в виду, или что? — Да, потому что заболеваемость злокачественного обкли, она растёт, в том числе одна из самых, наверное, таких важных причин. люди стали дольше жить, поэтому люди доживают до рака и, соответственно, попадают в статистику экологическую. — Да, раньше люди там жили мало, и поэтому они не успевали дожить до рака, потому что рак - это болезнь пожилого и старческого возраста. Например, 50% онкологических больных - это возраст 65 лет. — Угу. — Там, например, дальше там 75 лет - это уже 80% онкологических больных. То есть это проблема-то вот в этого возраста. Мы с этого начали. Поэтому, если м если можно каким-то образом нормализовать вес с помощью медицины, да, ну это хороший профилактика. Самое главное удержать. — Интересно — удержать. — Это я понял, но очень неожиданно. Понял. А второй вопрос тоже вот про таких врагов. Значит, смотрите, э вот и по себе сужу, и по всем своим знакомым. Значит, все мы себе сейчас прописываем огромное количество добавок. Там, не знаю, посмотрели там на Ютубе, там говорят: "О, вот это травку попить". и

хорошо тебе будет. И вот мы там заказываем со всех известных этих сайтов всякие баночки, скляночки со всякими добавочками, бадами. — На сказку похоже про чудеса. — Ну неважно. Ну это даже не про чудеса — цветик. Семицветик. — Да-да. Ну вот и у каждого там из нас стоит по пять разных баночек с какими-нибудь витаминчиками, добавочками и так далее. Нам никто из врачей этого не прописывал. И мы это вот самолечением, не то чтобы самолечением, самопрофилактикой занимаемся. А опять же, видите ли вы в этом какие-то риски, которые вот могут там проявиться на дистанции? Ну, смотрите, вот, например, нету баночки, которую ты принимаешь, даже пусть это будет чистый витамин или группа витаминов. — Угу. — На сегодняшний день не доказано, что вот это является профилактикой рака. Поэтому если ты принимаешь какой-то витамин, даже это не бат, а вот прямо витамин, ты его купил в аптеке, там аскорбиновая кислота там, да, например, ты её решил попринимать, то это не является профилактикой характером. — Угу. Ну ладно, профилактика, но ладно, что в обратную сторону не работало. — Ну витамины, они продаются в аптеке как официальный препарат, да? Бады - это там какие-то травяные препараты, там, не знаю, какие-то с витаминными добавками. Вопрос: — а кто тебе сказал, что у тебя гиповитаминоз и тебе нужно восстанавливать нехватку там, не знаю, витамина А, витамина К, витамина С? Кто тебе это сказал? — Угу. Само ощущение. То есть, то есть это получается самоощущение, самообман, самолечение, самосамо, да, что можно тут эту приставочку присоединить. — Ну, ээ, ну, как минимум тогда уж тогда нужно сдать анализ на витамины. Это не банальный анализ как там на лейкоци, торбоцит и гемоглобин, да, такой более — Да, да. Не, я знаю, что это такая штука. — Ну да, но это не рутинный, так сказать, анализ. Это, в общем-то, пациент может пойти сам заказать там и этого сделать, да, так сказать. Вот. И если действительно есть дефицит витамина D, тогда надо понимать, какие дозы принимать конкретному человеку с гиповитаминозом, да, какая степень этого гипетаминуза, чтобы и потом отконтролировать это опять же через анализы, да, может быть, как-то еду поменять какую-то, добавить этот продукт, а этот убрать. Ну, то есть вот это нужно всё под контролем как-то делать, да? — Угу. Потому что если просто безгранично пить витамины, то это будет гипервитаминоз. А гипервитаминоз такое же плохое состояние патологическое, как и гиповитаминоз. — Угу. — И очень трудно сказать, что лучше, что хуже. Поэтому можно навредить. Вот при этом употребление витаминов какой-то одной группы, даже если они к антиоксидантам относятся, это не является профилактикой рака. — Угу. Все антиоксиданты проверяли, но не получилось. Снизитель риск. — Как мы уже поняли, профилактика рака - это образ жизни. — Да, это образ жизни. — Класс. Давайте немножко тогда про с точки зрения медицины. Значит, смотрите, вот помню опять же по там большому количеству знакомых спортсменов знаю, что — нет образ жизни и какие-то может быть профессиональные вредности, которые нужно либо снизить, либо нивелировать, либо вообще поменять профессию. Такое тоже может быть. — Это А профессиональное это что, например, такое? — Ну, вредное предприятие. — А, ну в смысле, ты дышишь какими-то химическими отходами, условно. Всё, я понял, да? О'кей. — Дальше идём. Смотрите, э, если мы возьмём как бы медицину и вот, собственно, лечение, возникло что-то лечение. Значит, я вот там некоторое время назад слышал от опять же вот каких-то там своих знакомых спортсменов, что если там у тебя случилась проблема, допустим, со спиной или там с какой-нибудь там со суставом и ещё что-то, вот прямо есть конкретные там страны, в которых вот медицина находится на самом верхнем уровне развития, там, не знаю, в какой-нибудь там, допустим, в Германии там или там в Швейцарии. Вот делали вот наивысшим образом, да.

Вот если ты точно хочешь самый крутой, ты готов за это платить, ты едешь туда, и тебе точно там всё сделают хорошо. Вот, насколько я понимаю, с онкологией немножечко всё иначе обстоит, что нет какого-то сейчас грандиозного места в мире, куда ты можешь поехать и там тебе сделают наилучшим образом. И что там примерно все страны имеют примерно одно и то же. Насколько это так? Ну, во-первых, точно нету какой-то страны, которая обладает технологиями более прорывными для лечения рака, в отличие от других стран, даже не менее продвинутых. То есть нет такой страны, как — ну, которая обладает чем-то таким вот секретным. Ноу-хау, только они разработали. Во-первых, всё, что в медицине разрабатывается, изобретается, внедряется, оно сразу же тиражируется на мир, потому что это всё тут же, э, так сказать, представляется врачебному сообществу, да. Например, вот если онкологи, то они там в Америке раз в год собираются, да, европейцы собираются в какой-то там с городе европейской страны. У нас проходит как минимум крупных три-четыре конгресса в год российских, да, мы очень часто приглашаем коллег из СНГ, из ближайшего зарубежья, да, сами к ним туда ездим. Поэтому информация она тут же распространяется. Потом, а, исследователь, врач, тоже онколог, экспериментатор, клинический онколог, он это публикует. Он публикует. А это прочитать может все, в том числе и пациенты. — Это сейчас всё открыто, да? Ну, какие-то статьи действительно бывают прикрыты, их приходится надо покупать и так далее. Но это всё равно это всё доступная информация. Вот поэтому никто в секрете ничего не держит. Это теория заговора, да? Это не про это, не про это. Вот вы поймите, что если бы сейчас кто-то бы обладал бы суперэффективным лечением от рака, зачем его скрывать? Наоборот, ты правообладатель, — тиражируешь, зарабатываешь, — да? И к тебе, к тебе тут сейчас миллионы очереди страждущих выставится, и ты будешь богатый, обеспеченный, знаменитый человек. Зачем же это скрывать-то? Нет, ну если бы это такое вот что-то было бы, ну это бы уже хорошо бы заработали бы те же фармкомпании. Но на самом деле прорывные технологии есть, и они, в принципе, распространились по миру. Но есть страны богатые, есть страны менее богатые. Соответственно, тут вот эти соотношения могут быть. Но, а, например, в Российской Федерации достаточно быстро все технологии, которые появляются за рубежом, мы сами кое-что разрабатываем. У нас есть свои успехи. У нас, конечно, был провал в девяностых, да, потому что институты закрывались, учёные уезжали, да, из профессии просто уходили, не уезжая из страны, просто меняли профессию, да, это был провал. Но сейчас уже прошло с девяностых, уже 25-30 лет, уже всё, всё, всё меняется. Поэтому мы достаточно наш Миздрав, хоть он, хоть он и проверяет это всё, да, но он достаточно быстро это всё даёт на это, если это работает, если это безопасно, если это побочные эффекты такие допустимые, что это действительно эффективно и как-то может изменить ситуацию, это регистрируется, да, соответственно, потом, например, если какие-то аппараты недоступны, потому что, сами знаете, политические события то у нас Китай очень достаточно хорошо, эффективно работает. Он тоже может какие-то мы сейчас достаточно определённые аппараты тоже выпускаем. А препараты наши с появляются оригинальные, да, не копии, не то что там скопировал и в производство запустил. И копии есть, но копиями пользуется весь мир. — Угу. То есть оригинальный препарат какое-то время отработал, соответственно, а потом он раскрыл это всё, и дальше уже какая-то страна может препараты выпускать. Но я не могу сказать, что Россия не обладает чем-то, чем обладают другие. — Угу. — У нас, самое главное, у нас каждый гражданин Российской Федерации имеет страховой полюс, да, и он по этому страховому полюсу может обратиться в лечебное учреждение. В поликлинике он может пройти диспансеризацию, если у него выявляют рак и его направляют в ближайший онкологический центр, он называется амбулаторной онкологической помощи, а потом уже там его обследует, он направляется на лечение. Он, в принципе, практически все этапы они у него будут по ОМС покрываться. — Вы так несколько раз сегодня уже сказали про этот полис. Прямо подчёркиваете, люди этого не знают или люди этим не пользуются? Вы прямо так акцентируете внимание, пытаюсь понять, в чём проблематика там? Не, проблематика в том, что у нас онкологическая помощь, она полностью бесплатная. — Ага. И люди об этом просто не знают. Да. — Да. Если человек хочет за что-то платить, но это больше там, наверное, его выбор, понимаете, комфорт, сервис

там, не знаю, вот я хочу второе мнение получить на платной консультации, я хочу там что-то пересмотреть. Это как бы чаще инициатива своя. Вот что-то не доверяю, хочу вот чтобы закрепить эту позицию. Хочу в Израиль поехать на второе мнение. Но это же надо деньги собственные потратить. — Угу. Мы же, понимаете, как мы же не говорим, что мы не можем вам предоставить эту возможность. Поезжайте, пожалуйста, у нас есть все возможности. Угу. То есть если мы с вами там же как бы достаточно большой спектр вариантов лечения, там есть, поправьте меня, там химиотерапия, лучевая, таргетная, да, и что-то ещё есть. — Ну давайте так. Значит, есть три кита лечения рака. Это хирургия. — Чаще всего это радикальная хирургия, когда мы опуль полностью удаляем — в пределах здоровых тканей. — Ага. Что вот нам даёт потогесто

заключение, что охль удалена в пределах здоровых ткане называется как бы этерноль по краям здоровая ткань. Полностью опухоль убрали. — Угу. — А у нас все сферы в России онкохирургии развиты. Давайте сверху пойдём. А опухоли головного мозга, если они удалимы, удалимы в большинстве нейрохирургических отделений, которые занимаются лечением опухоли мозга, это осуществимо. — Угу. — Микроскоп нужен, пожалуйста, какая-то эндоскопическое оборудование есть. Ну не знаю, какой-то сложный случай. Выпиши направление, направь в Москву, в Санкт-Петербург, там, не знаю, ещё какой-то крупный город, пожалуйста.

Какие проблемы? Проблем нет. Дальше идём лёгкие. У нас очень хорошая таракальная хирургия. Можно открыто оперировать, можно торокопички через проколы. Сейчас набирает обороты роботосистированной хирургии, когда робот помогает хирургу. Помогает хирургу, да, как бы он как помощник идёт. Вот. Ну, спускаемся там сказать дальше. Там печень, поджелудочная, желудок. То есть у нас нету такого, что мы в какой-то хирургии отстали, и поэтому мы не можем нашим российским пациентам оказать помощь. Поэтому давайте-ка езжайте в Германию, Израиль или в Турцию. Вот там хирурги делают. Вы обратите внимание, когда всплеск медицины и хирургии после войн, во время войн, есть такое многотомное издание, опыт советской медицины во время Великой Отечественной войны, колоссальный опыт после, кстати, войны был прорыв в медицине. Ну, огромное количество случе — антибиотики, обезболивающие, пластическая хирургия, абдоминальная хирургия, травма, нейрохирургия. Все вот эти имени Бурденко, имени Бакуль - это всё военные хирурги. Даже онкоцентр Булхина - это военный хирург, который докторскую защитил на военных, на пластике военных повреждений, понимаете? — Угу. — То есть это все военные хирургии. Вот. И вот дальше они уже стали зауживаться. Блахин стал онкологом, там Бурденко нейрохирургом, Бакулев, кардиухе. Вот они все пошли, понимаете? Вот ни у кого не было антибиотиков. ВССР появилось свой пенициллин. Сколько он жизни спас. Так он антибиотики до сих пор нужны, потому что мы проводим химиотерапию, падают лейкоциты, внутренняя инфекция, мы тоже должны антибиотики применять. Хирургия, она без антибиотиков не отходится, поэтому проблем нету. Ну с лекарство, да, лекарство. Ну, одно время, да, это было проблемой. Во-первых, а российская фармацевтическая промышленность, опять же, там в Беларуси, она тоже очень наши братья, соседи, да, а, выпускают свои препараты. Мы можем эти препараты закупать в Китае, в Индии, да, страны, которые содружественные нам, да, соответственно. — Угу. — Проблем нет с лекарствами. Дальше у нас свои препараты появляются, свои собственные разработки. Начинают их при непрямом сравнении сопоставлять, да, они оказываются близкие по эффективности, сопоставимые. — Угу. — Вот лучевая терапия. Ну, в лучевой терапии действительно мы можем зависеть от иностранных установок для лучевой терапии, да. Ну, опять же, всё равно во всех центрах есть парк современной аппаратуры для лучевой терапии. — Понял. То есть базово — не напрямую, да, как-то последонно привозится. Опять же, есть Китай серьёзный, так сказать, разработчик. Это все и наши институты и и, так сказать, это всё разрабатываются, внедряются. Нет, по проблем нет. Таких вот, знаете, ну, наверное, лет 15, может, 20 лет назад, девяностых был провал, действительно, да, — и у нас не было каких-то методик. Сейчас практически методики все есть. Опять же, если где-то в регионе — что-то там нету, не хватает, всегда можно пациента отправить в Москву, федеральный центр или же в московскую клинику онкологическую по специальному направлению. Проблем нет. — Понял. То есть базовое лечение всё есть. И в целом, то есть каких-то прорывных технологий где-то нет. Это я понял. — Ну, во многих городах построены новые онкологические центры. В Саратове, новый онкологический центр, в Туле, в Костроме, в Екатеринбурге, в Якутии даже, понимаете, новый современный. Вот заходишь как на космический корабль просто. Вот я последний раз я вот был в Саратове, открывается онкологический центр. До этого был в Якутске, до этого был в Костроме, понимаете, в Ярославле сейчас запускается новый онкологический центр. Да, это не просто здание, это здание уже по последним, так сказать, вызовам медицины, да. с каких-то санитарной эпидемиологии, логистики. Она это не просто стена, там аппаратура новая подключается, эндоскопическая, лучевая, диагностическая. Специалисты приезжают иногда из городов в города переезжают, бывает из Москвы приезжают, остаются там по-разному. — Понял. Буквально пару вопросов у меня осталось. Один я забыл задать в предыдущей теме. Вы сказали то, что порядка 10% - это, собственно, гены, да? Да, то есть то, что от родителей передалось, да? Смотрите, если у человека, допустим, у там, не знаю, у мамы, у папы или там у бабушки, у дедушка был какой-то рак, да, то есть

точно зафиксировано, обнаружено, а накладывать ли это какие-то обязательства в более раннем возрасте у этого человека, соответственно, мониторить эту ситуацию, не знаю, ту же группу органов или ещё что-то? — Да, этому человеку надо просто чаще проверяться. — Ага. — Чаще проверяться. Там не раз в 2 года, а может быть раз в полгода, раз в год. Вот. чтобы если и выявить, то очень рано зафиксировать. — Угу. — Второй момент. Иногда применяется профилактическая хирургия, — да? То есть мы понимаем, что ген дефектный, эта ситуация аэ с высоким риском, э рано или поздно, даже в молодом возрасте, зрелой возраст приведёт к раку. Как правило, эти формы рака, они более агрессивные, чем спородические. Ну, так, если на круг брать, они хуже по поведению своему биологическому. — Вот иногда идут на профилактические операции, когда вот этот орган, который находится под высоким прицелом возникновения рака, да ещё рак с агрессивным течением просто профилактически удаляется. — Ну это вот я так понимаю, что это тот известный случай про молочные железы. А, а есть ещё какие-то органы, которые вот так вот, — ну, в редких случаях, когда выявляют, так сказать, наследственный, высокий риск наследственного рака желудка, ген, э, мутированный ген C, э, N1, да, такой ген, который может привести к диффузному ракулудка. Соответственно, иногда идут пациенты на соглашаются на профилактическое удаление желубка. Я стесняюсь спросить, а как жить с — Ну, лучше, наверное, жить без желудка, чем с запущенным агрессивным раком, от которого можно погибнуть. — В смысле, там ставится искусственный желудок какой-то или — нет? Нет, желудок искусственный не ставится. Ну, человек просто привыкает, адаптируется. Это редкая ситуация. — Первые слышу, честно сказать. — Да. Вот ээ иногда профилактически у женщин яичники удаляются вместе с трубами. — Угу. Потому что ген, например, ген, который в народе больше знают как ген Анджелинджели, на самом деле она она просто эту ситуацию как бы растиражировала, да, она эту проблему в массы открыла, что есть пусть небольшой, но процент наследственного рака. И тут профилактика может быть такая активная хирургическая, потому что, вы понимаете, ген же невозможно изменить. Мы на сегодняшний день не можем взять там дефектный ген, заменить на нормальный. Пока нет таких вот технологий, что взять вот и это был будет, может быть, в будущем это будет серьёзный прорыв как минимум Нобелевскую премию, решение проблем и многие генетические заболевания начнут как-то а-э лечиться. Вот пока нет. Поэтому вот если мы знаем, что очень высокий риск рака желудка, ну, пациенту это объясняешь. Либо ты часто делаешь гастроскопию, либо ты просто, так сказать, делается гастромия. Но это более редкая история. Например, вот история, когда выявляется дефектный ген, который у женщин часто приводит к раку молочной железы или раку яичников. Иногда это бывает, а, так сказать, разнесено по времени, а иногда это бывает синхронно. Вот. Ну женщины, так сказать, соглашаются, э, мы мы, так сказать, так скажем, не при всех э мутациях очень высокий риск. Иногда мутации могут быть на уровне умеренных, низких, а есть мутации, которые у которых риск высокий. генетик, онколог, психолог, соответственно, и её женское согласие самой женщины делают подкожную мастоктомию, то есть молочную железу удаляются под кожно, кожный чехол вместе с кожей, со ском ореол сохраняется, туда вставляется имплант. — Угу. — То есть форма как бы железы, её наличие есть, просто сам орган он удаляется. И, кстати, между прочим, когда вот такую профилактическую проводят ээ мастоктомию двухстороннюю, да, иногда находят зачатки рака даже. — Млись залазят, а там микро какие-то, да, зачатки уже есть, — да, очень маленькая карцинома. — Обалдеть — уже есть. То есть правильно сделали, что удалили, да. Ну, а на самом деле при высоком риске это вопрос времени. То есть, ну, допустим, сейчас в 45 ещё пока нету, но вот в 55, в 60 - это уже очень высокая вероятность. То же самое касается яичников, потому что один и тот же дефектный ген БРК1, БРК2, чаще БРК1, э, наиболее частоя ген, он может вызывать и рак хищников. — Финальная тема. А человеку, если всё-таки довелось столкнуться в жизни с ситуацией, когда у него обнаружили рак, какой, собственно, план действий, что он должен делать? Какие-то такое Давайте просто руководство к действию, — если заболел, — да? — А ну

перво-наперво обратиться в онкологическое учреждение по месту жительства к врачу-анкологу. Значит, сейчас после комплексного обследования, когда диагноз подтверждается, его биологические свойства изучаются, распространённость процесса, решение принимает не один врач, даже если он там какой-то остепенённый, опытный, неважно, принимает онкологический консилиум, куда входит руководитель подразделения, а онколог, который занимается лекарством лечением, онколог, который занимается радиотерапевтическим лечением онколог-хирург, который по имеет опыт хирургии данного заболевшего органа, так скажем, да, там мамологии, онкогинекология, онлогия, там абдоминальная онкология, тарокальная нейро — онкология, специалист онкоортопед, который занимается опулем костей, то есть хирург вот из, а, который занимается лечением конкретных органов поражённых. Вот. лечащий врач. И вот они сидят, обсуждают. Иногда мы привлекаем смежного специалиста, анестезиолога можем привлечь реаниматолога, потому что мы часто именно лечим пожилых людей, а у них есть коморбидный фон сочи заболеваний, сам возраст и так далее. Вот ещё какого-то можем специалиста. То есть мы таким расширенным составом принимаем мозговой штурм. Ну и если сложная ситуация, то, э-э, иногда мы можем отходить от каких-то стандар какие-то нестандартные решения принимать, но тоже, которые приведут к эффекту. Чаще всего, конечно, это согласно клиническим рекомендациям и здраво. — Угу. — Для конкретной а заболевания это коллективное решение, коллективный разум. — У, понял. То есть никакой самодеятельности к врачу и вперёд. Ну то только можно себе ситуацию испортить, навредить и потерять драгоценное время. — Факт. Финальный блиц. На ваш взгляд, самый важный навык для человека, который в следующее десятилетие хочет жить здоровую жизнь? — Навык ээ здоро жизни. — Зафиксировано. Совет тебе восемнадцатилетнего.

восемнадцатилетнего. — Стать врачом. — Супер. Спасибо вам большое. А не знаю, насколько мне удалось, но я очень попытался получить от вас ответы на те вопросы, которые меня заботят. И я уверен то, что там как минимум там среди моих знакомых, я уверен, что среди огромного количества наших зрителей люди узнали для себя не только какую-то информацию, которая, знаете, ни на что не повлияет, но они, я уверен, что получили от вас такое, знаете, руководство к действию того, как можно немножечко адаптировать свою жизнь, чтобы на дистанции чувствовать себя лучше, с меньшей вероятностью заболеть, но в случае, если что-то случилось, то тоже понимать, как действовать вообще, как себя вести — и иметь дело с профессионалами. — Иметь дело с профессионалами. Да. Спасибо вам большое. Вы делаете благое дело. Я на самом деле очень горд тем, что у меня есть такая возможность в жизни раскрывать таких людей, как вы, и помогать распространять информацию, которой вы обладаете, потому что я уверен, что это всё причиняет, как говорится, непоправимую пользу людям и нашему обществу. Так что спасибо вам большое. — Спасибо вам, что пригласили. Было тоже приятно пообщаться. Я надеюсь, что это принесёт действительно пользу. — Класс. Друзья, кто досмотрел нас до конца, если вам понравилось, если вам было полезно, обязательно подпишитесь на канал, воткните лайк, делитесь в комментариях какими-то своими выводами, инсайтами, которые вы сегодня подчерпнули. Я уверен, что тема такая, что их будет достаточно много. А возможно кто-то из вас прямо сейчас делает правильный вывод и пойдёт в нужное место, если он давным давно нигде не был и ничего не проверял. Если вам было бесполезно и не понравилось, втыкайте дизлайки, мы вас тоже обязательно всех запомним. Спасибо ещё раз. — Спасибо — всем. Пока. M.