Как портной стал миллиардером? История швейной империи. Айзек Зингер

Господа, вы точно слышали эту фамилию. Может быть, у вашей бабушки стояла та самая чугунная швейная машинка с этим названием или вы гуляли по Петербургу и проходили мимо его дома на Невском. Но если честно, вряд ли вы когда-нибудь задумывались о том, кем был этот человек. Айк Мэрид Зингер. Про него не снимают фильмы, о нём почти не пишут книг. И даже если на YouTube есть ролики о нём, ни один не раскрывает всю драму и масштаб этой фигуры. А между тем именно его компания стала по факту основоположником того, что мы с вами сегодня называем потребительским маркетингом. Просрочка. Тй-in, продуктовая экосистема, продажа со сцены через презентацию, профессиональный брендинг и даже прототип франшизы. В XIX веке компания IM Singer and Co первый вела оплату по частям, внимание, за полтора столетия до появления Apple Pay Later или того же самого у нас Яндекс Split. Уже в 1850х у Зингера работала схема доллар Down долларак. Это по факту прообраз нынешний бери сейчас, плати потом. А ещё tradein они давали возможность покупателям обменять старую машинку на новую и получить хорошую скидку. Но это ещё не всё. В середине XIX века компания запустила свою первую по-настоящему крупную франчайзинговую сеть. Это была не просто какая-то там лицензия, а такая полноценная розничная модель с локальными представителями, с обучением, с контролем качества. Причём задолго, например, до McDonald's или до того, как Apple начала контролировать, как именно у них продаются телефоны по всему миру. И даже этим не закончилось. Zinger создал настоящую продуктовую линейку. Они продавали не только машинки, но и мебель для них, нити, аксессуары, сервис, обучение - это по факту то, что сегодня называют замкнутой экосистемой, когда всё работает в единой связки. Но почему же при всём его визионерстве и масштабе про него почти не говорят? Возможно, потому что он жил, ну, реально слишком давно. И по факту собрать правду о его жизни всё равно, что, не знаю, склеить разбитую чашку. Нам с командой, например, пришлось перерывать газеты того времени, переводить архивы, буквально, искать следы в каких-то патентных спорах и мемуарах, читать, не знаю, магистрские научные работы, лишь бы восстановить не только историю, но и восстановить сам вот этот вот дух того времени, когда в Америке только рождалась вообще культура selfлф-мейт-предпринимателей. А в этом видео вы узнаете, как мальчишка из бедной эмигрантской семьи без связей, без диплома, без стартового капитала стал одним из первых настоящих капиталистов Америки. Что вытолкнуло его из глухой деревни? Сначала на сцену театра, потом на сцену мирового бизнеса талант, удача, безумная вера в себя, детские травмы или, возможно, всё это вместе. Как ему удалось не просто выжить, а изобрести такие маркинговые трюки, до которых остальные дойдут только через 100 лет, как его компания умела строить союзы с конкурентами, выстраивать бренд так, чтобы его узнавали в любом уголке мира, вкладывать на минуточку по миллиону долларов в рекламу, тогда когда другие даже объявления в газету боялись подать. Сегодня разберёмся, в чём феномен Айзика Зингера в нашей рубрике Легенды бизнеса. И, как вы уже знаете, в этом формате мы не просто рассказываем истории богатых и успешных. Мы исследуем путь тех, кто начинал с нуля, ломал правила, строил империи и менял ход истории. Если вы развиваете своё дело или только собираетесь начать, этот выпуск поможет вам взглянуть в голову тем, кто однажды сказал: "Я больше не хочу жить, как все". И построил то, что по факту стало частью нашей жизни. Обязательно досмотрите это видео до конца, только так у вас сложится целая картинка. Пожалуйста, ребята, поддержите нас лайком, комментом. Это реально очень помогает развивать проекты и делать такие выпуски почаще. А теперь поехали, друзья. Представьте себе картину.

Нью-Йорк. Середина XIX века. Вы идёте по пыльной улице вдоль торговых лавок и мастерских. Рядом с вами гремят телеги по булыжникам. Мальчишки выкрикивают заголовки газет. Стук молотков, звон металла, шипение пара. Город звучит как огромная паровая машина, готовая сорваться с тормозов. И вдруг вы слышите голос: "Громкий, басистый голос! Спешите увидеть! Машина против человека. Пять лучших швей города сражаются со швейной машинкой. Кто быстрее? И, конечно, вы оборачиваетесь на голос. Там у двери мастерской стоит двухметровый мужчина с рыжей бородой и безумным огнём в глазах Айк Зингер. Вот, кстати, его фото, где он примерно в том же возрасте, что в моменте моего рассказа. Я вот смотрю, и действительно, с первого взгляда чувствуется харизма и ум. Ещё недавно он играл в Шекспира на городской сцене с трупой бродячих артистов. сегодня созывает народ на совсем другое представление. Итак, любопытство сильнее вас. Вы прорываетесь внутрь, стараясь опередить остальных, чтобы занять место поближе. В тесной, пропахшей керосином комнате стоит чёрная машина. Эта штука не выглядит дружелюбно, но есть в ней что-то таинственное и манящее. Рядом с ней сидят пять женщин. Это лучшие мастерицы города, самые быстрые, точные и опытные. У каждой за плечами годы ручного шитья, а ещё натруженные пальцы, боль в спине и испорченное зрение. Они пришли сюда с иглой в руках, как с оружием, чтобы защищать свою профессию, своё ремесло, свой хлеб. Они пока ещё боятся, что такие швейные машинки, как Узингера, могут лишить их работы. Точно так же, как сегодня, многие боятся, что их заменит искусственный интеллект. Им нужно, во что бы ты ни стало доказать, что ручная работа всё ещё достойна уважения. Пусть не быстрее этого железного монстра, зато точная и аккуратная. У их противника цель противоположная. Он не просто хочет победить, он хочет унизить саму идею ручного труда. Он хочет, чтобы каждая партниха почувствовала себя глупо, сидя с иглой, пока рядом машина делает то же самое, но в разы быстрее, прочнее и ровнее. Тем временем зрители собрались. Пора начинать представление. Зингер окидывает взглядом каждого, выдерживает театральную паузу. Он это умеет. И когда ловит на себе заинтересованный взгляд каждого, сразу же резко, без всякой прелюдии, поднимает руку вверх и кричит: "Начали!" Швеи тут же бросаются к работе. Их иглы снуют туда-сюда, пальцы движутся как заведённые, лица напряжены. На лбах тут же выступает пот. А Зингер в этот момент он спокойно, грациозно садится за машинку, никуда не торопится, мягко нажимает педаль, прибор оживает. демонстрационно показывает толпе, что две его руки свободны благодаря его новому изобретению, ножной педали, а прижимная лапка подаёт тхань вперёд сама. Тоже он придумал. Игла у него вертикальная, а не горизонтальная, как у всех. И выдаёт внимание 900 стежков в минуту, тогда как мастерице всего 40. Пару минут Изингер филигранно обработал края на салфетке. Это, конечно, безусловная, неоспоримая победа, но он не празднует. как можно было бы предположить, а лишь немного улыбается, а затем с чувством, с расстановкой, с тактом зачитывает вслух. В лохмотьях нищенских измучено работой, с глазами красными, опухшими без сна, рукой усталую едва держалу, в грязи и холоде в сыром своём углу поёт и шьёт она, спины не разгибая. Что ж, как мы сказали бы сегодня, точечно давит на боле целевой аудитории, и это срабатывает. Женщины узнают в этих строках себя и смотрят на Зингера уже не как на злодея, а как на своего спасителя. Зрительницы в восторги, апплодируют, переглядываются. Кто-то уже точно мечтает о такой помощнице машинки, которая освободит по два, а то и по 3 часа в день. Но тут из зала звучит возражение с усмешкой: "А на что, простите, наши дамы будут тратить это свободное время? На глупости?" Зингер отвечает спокойно на семью, на заботу о муже, на воспитание детей. Разве это глупости? Но голос не унимается. Слишком она дорогая, не для простых людей. Зингер на это уверенно отвечает. Вы можете оплатить по частям 5 долларов в месяц, и машинка ваша. Ещё

возражение: а если она сломается, Зингер? Только наша компания даёт гарантию. А ему в ответ: "А старая машинка, её что, выбросить?" Зингер с улыбкой. Вы удивитесь, но можно сдать её нам и получить хорошую скидку. Рассрочка, клиентский сервис и трейдн, как сказали бы сейчас. Но тогда таких понятий не существовало. Сейчас уже точно не сказать, но зная Зингера, о чём, кстати, мы с вами поговорим чуть позже, я предположу, что и швеи, и зрители с возражениями были подставными, но аудитория нет. И каков итог? Итог: продано. Все возражения закрыты. За машинками очередь. Ажиотаж разносится по всему миру. Так началась новая эра, эра промышленного текстильного производства, когда машинка Зингера не только изменила мировой рынок, но и, не побоюсь громкого утверждения, открыла путь к женскому предпринимательству. Если начать собирать по России места с

уникальными природными рекордами, получится карта, которую точно захочется исследовать. Самая северная пустыня в мире. Чарские пески в Забайкальском крае. Самая большая песчаная насыпь- Курская коса. А Енисей - одна из самых длинных и полноводных рек на планете. Всё это не на другом конце света, а здесь, в пределах одной страны. Осталось только выбрать, где остановиться. С этим лучше всего справится сервис, где есть вариант на любой маршрут, ритм и запрос, а именно Авитопутешествия. Ведь именно там вас ждёт самый большой выбор квартир, домов и отелей. Сервис работает прямо в том самом Авито, к которому вы привыкли. Заходите в приложение, выбираете раздел жильё для путешествий, указываете город, даты, нужные параметры и всё. Перед вами только те варианты, которые реально подходят. Хотите с трансфером, возможностью взять животных и с шаговой доступностью от метро? Просто отмечайте это в фильтрах и не отвлекайтесь на лишнее. Савито путешествиями самый большой выбор жилья доступен прямо в вашем устройстве. Бронируйте и оплачивайте онлайн без звонков и переписок и отдыхайте комфортно и с удовольствием. Все подробности по ссылке в описании. Поехали.

Поехали. А теперь, друзья, попрошу вас снова посмотреть на экран. Перед вами статуя свободы. Символ Америки, символ надежды для миллионов людей, которые, переплывая через Атлантику, видели первый именно её и верили, там, за этим берегом, начнётся новая жизнь. А теперь интересный факт. По одной из городских легенд, лицо статуи свободы было списано с последней возлюбленной Зингера Изабеллы Бойер. Архитектор Агюст Бартольди искал женщину, которая могла бы воплотить в себе свободу и прогресс. Независимая, эффектная, с сильным характером Изабелла идеально подходила. Вот, кстати, её фото, посмотрите сами. Да, может, нос чуть другой, но брови, губы, линия подбородка разве не похожа? Конечно, официальных подтверждений этому нет, но даже как легенда это сильно, потому что Зингер действительно дал женщинам ту свободу, которую сегодня олицетворяют статуя. Впервые в истории миллионы женщин получили возможность зарабатывать просто сидя дома за своей машинкой. Нельзя не признать его огромный вклад в то, чтобы женский труд стал официальным и оплачиваемым. Это происходило не только в Америке. Уверен, среди наших зрителей есть те, у чьих бабушек и прабабушек в углу стояла Зингер. У нас в детстве тоже стояла такая машинка. Мама на ней даже шила, а я впоследствии на столзин поставил свой первый компьютер. Вот так выглядела одна из версий. Давайте внимательнее её рассмотрим. Что хочется сказать? Она не только функциональна для своего времени, но и безумно красиво. линии, узоры, стиль. В общем, если вы посмотрите, как сейчас выглядят машинки, ну, на мой взгляд, честно, с дизайном, которому почти 200 лет, это даже рядом не стоит. Эти машинки у нас очень ценили, передавали по наследству как семейную реликвию. Во время Великой Отечественной войны Зина, так её ласково называли в деревнях, буквально кормила семьи. Женщины шили, продавали одежду, получали деньги и могли выжить, пока мужчины были на фронте. Про машинку Зингера говорили: "Если у тебя есть Зина, ты не пропадёшь". Если в вашей семье была такая машинка, обязательно напишите об этом в комментариях. Поделитесь своей историей. Что она значила для ваших близких, как помогала, какие воспоминания с ней связаны. Я лично в детстве игрался с этой машинкой и представлял, что это автомобиль. Переключал на ней скорости и крутил как раз-таки вот это колесо. Это одна из причин, почему мы вообще решили делать выпуск именно про Зингера. Ведь эта машинка буквально вшита в наш с вами культурный код. Сегодня в России стоит памятник швейной машинки. Он установлен в Подольске. Именно там когда-то находился крупнейший завод по производству машин Зинр. Посмотрите, наш редактор Елена съездила туда, пока готовила материал. Сделала несколько кадров, чтобы показать вам, как это выглядит сейчас. А вот ещё одна ниточка, тянущаяся из прошлого в настоящее. Знаменитый дом Зингера в Петербурге. Роскошное здание на Невском проспекте, построенное в 1900 годах по проекту Павла Сюзора. Это сейчас никого не удивишь бизнес-центром с панорамными окнами. Но в начале XX века это была сенсация. Один из первых в Российской империи настоящий офис небоскрёбного типа. Сейчас в доме Зингер располагается штаб-квартира ВКонтакте. То самое место из башни которой наш дорогой Павел Валерьевич бросал деньги в толпу. Помните инцидент? Я считаю, шоу достойное Зингера. Зингер обожал эпотаж, показной шик и демонстрацию собственного успеха. Его интерес к швейным машинкам был сугубо практическим. Деньги. Всё остальное, вся эта ваша свобода женщинам, социализация домашнего труда, экономический рывок, революция в текстильной промышленности. Это было просто побочный эффект. Он любил внимание и деньги. Возможно

потому что в детстве ему не хватало ни того, ни другого. Айзаек Зингер родился 27 октября 1811 года. Восьмой ребёнок в бедной семье еврейского эмигранта, плотника в глухой деревушке Питсбург, недалеко от Нью-Йорка. Как писал один из историков, жители там буквально отвоёвывали землю у дикой природы. Вырубали лес, строили хижины из сырых брёвен, охотились на медведей. На детей в этих краях смотрели прежде всего как на рабочую силу. Один фермер из соседнего округа даже как-то пообещал 5 долларов награды за возвращение сына, который не просто сбежал из дома, а покинул место работы. Айк тоже рвался прочь, но был буквально заперт дома. Даже в школу он не ходил. Отец считал, мол, некогда отвлекаться, работать надо. А всему необходимому я тебя и сам научу. И обучал сына работать руками, ремонтировать мебель, обращаться с деревом и металлом. К 10 годам про него говорили: "Этот мальчишка может починить всё". Да, кажется, всё, кроме собственной семьи. Когда Айзаку исполнилось 10, его родители развелись. Событие редчайшее для того времени, когда на тыся браков было всего два развода. Женщины держались за брак до последнего. Не только страха осуждения, но и потому, что закон лишал их всего, даже право видеть детей. Но его мать ушла без каких-либо писем и объяснений, исчезла одним днём, и он больше никогда её не видел. Отец вскоре привёл в дом другую женщину. Мачиха по закону жанра не взлюбила Айзака. Это было взаимно. Атмосфера в доме и раньше была тяжёлой, а теперь стала просто невыносимой. В 12 лет Айзаек собрал вещи и ушёл из своего медвежьго угла. Он отправился в путь длиной 360 км на запад по пыльным дорогам навстречу новой жизни. Айзаек знал, что в Рочестере, одном из самых быстрорастущих городов Америки, живёт его старший брат. У брата была мастерская, и теоретически там можно было найти и работу, и крышу над головой. Так и вышло. Первое время он работал у него под мастерием за еду и ночлек. Никаких удобств, только инструмент, стружка под ногами и въевшаяся в кожу масляная грязь. Но даже в этих условиях он выделялся. Когда в мастерскую приносили вещи на починку, он не просто ликвидировал поломку, он вглядывался в детали, искал слабые места, устранял причины неисправности. работал руками, но думал головой. Но это всё днём, а вечерами начиналась его личная свободная жизнь. Он бродил по улицам, заглядывал в витрины, подслушивал разговоры горожан. Однажды он услышал, что неподалёку есть бесплатная школа, и сразу же записался на занятия. Без пинков, без чьих-либо уговоров. Кажется, зачем это подростку? Сейчас объясню. Дело в том, что Америка того времени жила верой в социальный лифт. Один юноша, ровесник Зингера, писал: "Каждый мальчик знал, ничто не мешает тебе стать президентом. Главное - учиться". В это верили. И Зингер тоже верил. В школе он осваивал азы: чтение, письмо и арифметику, чтобы понимать Библию и договоры, считать деньги и читать газеты. А в свободное время глотал всё, что попадалось по механике и прикладным наукам. После школы он поступил в механическую мастерскую на семилетний курс. Ученичество тогда было традицией. Жил у мастера, усердно работал, хорошо учился. такой правильный, старательный мальчик, который просто хотел лучшей жизни. И, может быть, всё так бы и продолжалось

если бы однажды вечером он, шатаясь по городу, не наткнулся на спектакль под открытым небом. В тот день на деревянной платформе под светом керосиновых ламп играла бродячая труппа Charлstown Players. Они показывали Ричарда II. Это пьеса о человеке, который идёт к власти любой ценой. Лишённый любви с детства, уродливый и безжалостный. Он шёл по головам других, соблазнял, лгал, устранял соперников и подчинял всех вокруг ради достижения собственных целей. У Айзака перехватило дыхание, глядя на это. Он не мог оторваться, жадно впитывал каждую интонацию, каждый поворот головы, каждый шаг. Это впечатление для него было сильнее книг по механике, сильнее чертежей, сильнее логики. Это захватило его целиком. Вскоре он бросил учёбу, по его словам, потому что знал уже всё, чему собирались его учить 7 лет. Но, скорее всего, просто не мог больше возвращаться в пыльную мастерскую, не мог точить деревяшки с кучкой босоногих парней, когда внутри всё звенело от желания выйти на сцену и блистать. Он мечтал стать частью бродячей трупы. Его не сразу хотели брать, но вскоре разрешили чинить декорации, таскать реквизит и монтировать сцену. Потом его стали пускать на подмостки. Он начал играть в массовки, был тем самым третьим зайчиком в пятом ряду, а со временем получил настоящие роли. В зрелом возрасте ему наконец достаётся роль Ричарда в том самом спектакле, с которого всё началось. И про себя он без какой-либо скромности будет говорить: "Я лучший Ричард II своего времени". Критики над этим посмеются, скажут: "Преувеличивает, актёр из него так себе слишком кричит и переигрывает", что никакой он не Ричард, а ярморочный балаганчик. Но они пока не понимали главного. Может быть, Дзингер и не был лучшим Ричардом II на театральной сцене. Зато он стал им на сцене бизнеса. И ему в этом, несомненно, помог театр, потому что именно там, на деревянных подмостках, зародилось его главное оружие, умение чувствовать аудиторию. Он с первого взгляда понимал, когда зал замирает, а когда скучает. Он знал, как удерживать внимание, как вести за собой, как строить фразы, чтобы в них верили. Именно тогда он впервые понял: публика - это сила. А если ты умеешь с ней работать, у тебя в руках весь мир. По сути, так он и осознал силу таргетированной рекламы. Ещё тогда, в XIX веке, задолго до появления самого слова. Там он научился подавать продукт так, чтобы его полюбило каждая: и леди из Нью-Йорка, и дворянка с Невского, и женщина из деревни под Орлом. И именно это помогло компании Зинр добиться успеха на мировой арене. Посмотрите на их рекламные буклеты. Для каждой страны свой образ, свой костюм, свой слоган. Машинка, ещё вчера пугающая и чужая, становилась своей, родной Зиной. Вглядитесь в эти открытки, как тонко они адаптированы под культуру, язык и образы. Тогда никто так не делал. Да и сегодня далеко не все это умеют. Не слушают аудиторию, не разговаривают с ней, просто делают продукт и пуляют им по всем подряд. А Зингер шёл ещё дальше. он понимал, важна не только подача, но и место обитания целевой аудитории. В команде отчётливо осознавали, женщины редко читают газеты, ибо в большинстве своём не умеют. Зато охотно берут в руки аккуратные буклеты с красивыми картинками у церквей в лавках или в очередях, а также с радостью заходят в демонстрационные залы с приятной атмосферой на главных улицах в безопасных и приличных районах. Там в витринах они усадили за машинки изящных миниатюрных девушек, которые шили на виду у всех. как бы говоря, смотри, у неё получается, значит, и ты сможешь. Они даже открыто транслировали невозможный и подсудный, по сути сегодня смысл. С машинкой Zингеer справится любая женщина без особых умственных способностей. И это работало. Внимательно посмотрите на экран. Что вы

видите? Роскошный всадник на лошади, белая рубашка, идеальный воротник - это логотип известной компании Ральф Лорен. Сейчас он символ стиля успеха и элегантности. Но знали ли вы, что ещё в 2016 году за узнаваемым логотипом скрывалась настоящая операционная катастрофа? Продажи падали 2 года подряд. Склады были забиты, так как товаров было больше, чем нужно. Бренд устаревал. Именно тогда в Ральф Лорен приняли одно из важнейших решений. Назначили Джейн Нильсон операционным директором. Она пришла наводить порядок, урезала ассортимент, ускорила цикл вывода новых коллекций на рынок с 15 до 9 месяцев, сократила 30% избыточных запасов, закрыла десятки убыточных магазинов. В результате прибыль на акцию выросла на 80%. Операционные расходы снизились на 300 млн долларов, а бренд снова стал актуальным и в цифрах, и в глазах потребителей. Если вы теряетесь в задачах, не понимаете, что тормозит рост, и не можете эффективно распоряжаться ресурсами бизнеса, пройдите программу "Операционный директор" от Академии Edюon и помогите своему делу расти устойчиво, без потери качества. Вы получите 6 месяцев обучения с удобным графиком, 320 интерактивных уроков, более двадцати полезных шаблонов, 49 реальных бизнес-кейсов и практических заданий, поддержку личного куратора и живой разбор ваших задач, бессрочный доступ к курсу и его обновления. Приятный бонус. Академия лицензирована, поэтому вы сможете сделать налоговый вычет и вернуть 13% стоимости. Переходите по ссылке в описании, оставляйте заявку с промокодом Соколовский и получите скидку 65% и три курса в подарок. Поехали. И вот теперь давайте потянем за ниточку его жизни назад. Вернёмся в тот момент, когда всё только начиналось, когда перед нами ещё не изобретатель, не миллиардер, а начинающий артист. Девятнадцатилетний, рыжий, высокий, с огнём в глазах и лёгкой походкой. Он выходил на сцену, и зал замирал, особенно женская его часть.

На одном из таких спектаклей его заметила она, пятнадцатилетняя Кэтрин Хейли. Она влюбилась с первого взгляда. Он увлёкся тоже и вскоре сделал ей предложение. Свадьба была очень скромная, без его семьи, в доме родителей невесты, а вскоре после родился первенец. Назвали, естественно, Уильям. Как вы думаете, в честь кого? в честь Вылеми Шекспира, автора пьесы Ричард II. Но счастье оказалось недолгим. После свадьбы Зингер ничуть не изменил образ жизни. Гастроли, переезды, сцена, всё это продолжилось. Он по-прежнему жил жизнью артиста, а Кэтрин с младенцем на руках была вынуждена следовать за ним. Они колесили по штатам. Денег едва хватало, быт сильно утомлял, вечные перемещения и нестабильности изнуряли. Но это ещё оказалось не самым страшным. На одном из выступлений в Балтимаре он встретил мэрин Спонслер. Девушки было 18. Голубые глаза, каштановые волосы, сдержанные манеры, благородство в жестах. Она влюбилась в него по-настоящему, и он, кажется, тоже. Он сделал ей предложение, а после позвал переехать к нему в Нью-Йорк. Но когда она приехала, оказалось, что он всё ещё живёт с Кэтрин, с той самой, от которой обещал уйти. Кроме того, оказывается, у него есть ребёнок, про которого он ничего не сказал. Позже вспоминая это, Мэрин скажет: "Он был как пират под чужим флагом, нацеливавшийся на самых невинных". Он клялся: "Вот только разведётся, прямо сразу при сразу женится, просил подождать, жаловался, что у него нет даже 50 долларов на развод". Что делала Мрин? Верила и ждала. Насколько, как вы думаете, хватило её терпения и преданности? На месяц, полгода? Нет. 24 года. За это время она родила от него десятерых детей. Когда спустя четверть века он наконец подал на развод, он сказал: "Я не женюсь на ней. Если женюсь, она получит власть надо мной". Представляете? Но она и это стерпела. А потом он предал её окончательно. Однажды катаясь в карете по пятой, она увидела его с другой в открытой повозке на глазах у всех. Для тех времён это была публичная пощёчина. Позже она скажет: "В тот день я почувствовала себя мёртвой и подаст на него в суд". А он на закате жизни, богатый, прославленный, окружённый роскошью, уедет в Европу с новой молодой любовницей. Это была уже седьмая по счёту избранница. По легенде, именно с неё скульптор списал лицо статуи свободы. Она родит ему ещё шестерых, доведя общее число его детей примерно до 2ше. Они поселятся в замке с собственной театральной сценой. Там Зингер будет ставить домашние спектакли и разыгрывать пьесы Шекспира со своими детьми. Вот такой была личная жизнь нашего освободителя женщин. Настоящий ред флаг, как сказали бы сейчас. Но если отойти на шаг и посмотреть шире, стал бы Айзаек Зингер тем, кем он стал, если бы был одиночкой. Без детей, без жён, без ответственности перед семьёй. Я думаю, вряд ли. Скорее всего, он продолжал бы скитаться с трупы, играя Шекспира за ужин и ночлек. Именно семья всё время возвращала его к реальности. напоминала: "Мечтать о блестящем будущем хорошо, но дети хотят есть здесь и сейчас". Счета тоже не ждут. Именно благодаря обязательствам перед семьёй он был вынужден идти на нормальную работу и взращивать себе эту взрослую часть. В эту тему мне лично вспоминается подкаст Александра с Ириной Хакомадой. Они там обсуждали, что в каждом человеке есть вот эта детская и взрослая части. Детская мечтает, фантазирует, хочет играть, следовать за вдохновением и не думать о завтрашнем дне. А взрослая часть, она такая максимально рациональная, создаёт опору, обеспечивает ресурсами, чтобы мы могли выжить. Когда у Зингера брала вверх только первая, был театр, было вдохновение, но не было денег вообще. Были только долги. Потом у него начался перекос в другую сторону. Он пошёл на тяжёлую, скучную работу ради выживания и почти потерял себя. Но как только он смог соединить в себе и то, и другое, тогда и произошёл его первый настоящий взлёт. И вот как это случилось. Представьте себе картину. Ещё недавно вы играли Ричарда II в короне. Пусть картонный, но всё же короне. На вас был плащ, бывший когда-то шторой. Но стоило вам вступить на сцену, он превращался в королевскую мантию. Вы ловили взгляды поклониц, стояли под светом керосиновых ламп. А сегодня нелёгкостья занесла вас сюда. Посмотрите на экран, на строительство канала Илинойс Мичиган. Вам с коллегами поставили задачу. вручную прокопать яму почти 160 км длиной и до 2,5 мтро вглубь сквозь глину, камень и болото. Ради чего? Чтобы по нему шли баржи с зерном и углём с севера на юг. Это сегодня этот канал никак не используется. Просто красивый фон для хайкинга. Тогда здесь, в жаре и грязи, гнули спины ирландские эмигранты, немецкие переселенцы, фермеры, сбежавшие с юга и простые безработные, хватавшиеся за любую работу. 12 лет, день за днём, копать, не перекопать. Из инструментов у них были лопаты, кирки, ломы. А ещё бур, такой огромный железный штопор, который нужно было или крутить, или вбивать молотом в почву, чтобы пробивать особо каменистые места. Звучит как каторга, так и было. Зингер оказался здесь не от хорошей жизни. Он только что провалил театральный тур. Денег не было вообще. настолько, что в одной из гостиниц их

трупе буквально сунули 3 доллара, лишь бы они уехали. Финиталя комедия. А детей кормить как-то надо было. И вот он тут. Платили за такую работу 1 доллар в день за 12 часов под открытым небом по поезд в грязи. На современные деньги около 2.000 руб. И это на семью с четырьмя детьми и двумя супругами. Айзак искал возможности. Его изобретательный ум, дикая лень, эго и нежелание пахать на пределе своих возможностей подсказали ему идею. Он видел, да и на себе сполна прочувствовал, чего стоит работягам пробивать бурым землю. И тут его осенило: а что если вместо человека в механизм впрячь лошадь? Лошадь сильнее. Пусть себе и ходит по кругу, тянет привод, и бур сам вгрызается в землю. Просто грубо, но гениально. К сожалению, никаких изображений этого изобретения не сохранилось. Ну вот как оно примерно выглядело. А вот так выглядел патент на это устройство. Здесь мы видим дату, май 1839 года. Получается, Зингеру тогда было 27 лет. А вот нам удалось найти фотографию с похожим механизмом, которую используют, ну, так скажем, в наши дни. Устройство простое, но рабочее. Тогда ему жизненно было необходимо выбраться из ямы, в которой он оказался, и в прямом, и в переносном смысле. Ему нужно было собрать работающий прототип из подручных деталей и продать его во что бы то ни стало. Другого выхода у него не было. И что вы думаете? У него это получилось. Прототип буровой машины с запряжёнными в неё лошадьми заработал и поразил своей функциональностью. Зингер немедле оформил патент под номером 1151 и продал изобретение той самой компании, где ещё вчера махал лопатой. Стоимость продажи 2.000 долларов. 2.000, это больше, чем можно было заработать здесь за 5-6 лет. Это успех буквально из грязи в князе. И вот теперь, когда перед ним открывается множество дверей, казалось бы, всё, ну, можно начать всё сначала, на этот раз уже правильно, но это был Айек Зингер. Все 2.000 долларов он вбухал в создание новой театральной трупы имени себя. собрал актёров, сделал свою жену ведущей актрисой, отрепетировал пару-тройку пьес и пустился в турне по городам устраивать представления. Около 5 лет они колесили по штатам в поисках славы и признания, но, к сожалению, успеха так и не добились. Финансово проект оказался убыточным. Трупа закончила свой путь в Агая в состоянии полной нищеты. Так, в 1844 году Зингер снова оказался в нулевой точке без гроша в кармане, только теперь уже с восьмью голодными детьми. ещё более недовольными жёнами и единственным выходом снова идти работать руками. Зингер хорошо запомнил, что принесло ему первую настоящую сумму. Не сцена, не авации, а изобретение. Конкретная вещь, которая решила чужую боль. Это сработало однажды, а значит, может сработать и снова. Идея нового изобретения пришла не с потолка. В театре им постоянно нужны были зазывающие вывески, красивые деревянные, с буквами и узорами. А стругать их было делом мучительным. Никаких подходящих станков тогда не было. Всё вырезали вручную. Мастера часами сидели с острыми стамесками, счищали дерево слой за слоем. Ошибся, начинай сначала. Зингер ещё тогда смотрел на это и думал: "Ну неужели нельзя как-то проще?" И вот теперь, когда он остался ни с чем, эта мысль к нему вернулась. Уже не как вопрос, а как задача. Он сел и накидал чертёж. Вот как примерно это выглядело. Перед вами схема резной машинки, которую запатетовал Зингер в 1849 году. На бумаге всё красиво, но он понимал, что без денег, без материалов, без мастерской он ничего не соберёт. Тогда он пошёл к знакомому мистеру Тейлору, владельцу мастерской по изготовлению деревянных вывесок, показал идею устройства, объяснил ему принцип работы. Тейлор загорелся и сразу сказал: "Мо, мистер Зингер, мастерская в вашем распоряжении. Берите дерево, берите инструмент, какой найдёте. Работайте. Ему было достаточно одного, чтобы машинка осталась у него. На патент он не претендовал. Прошло всего несколько дней, и прототип был готов. Машина работала словно опытный ремесленник, который вырезал такие узоры уже тысячу раз. Буквы, орнаменты, фигуры, всё выходило точно и аккуратно. А ведь раньше на это уходили часы кропотливой ручной работы. Вот так плюс-минус могло выглядеть это устройство. Во-первых, это красиво. Во-вторых, столик для работы. Похожий столик он потом будет использовать в швейной машинке. В центре вертикальный шпиндель с резцом, который опускается точно вниз. Почти как бур в землю в его первом изобретении, только миниатюрный и как вертикальная иголка в будущей швейной машинке. Кстати, все три изобретения по сути об одном: как передать тяжёлую однообразную работу машине, чтобы человек мог сосредоточиться на более точных и тонких задачах. В буровой установке вместо человека землю бурит лошадь. В резной машинке резец крутит паровая машина, а в швейной ткань движется благодаря ножной педали. И у человека, наконец, свободны обе руки, чтобы точно направлять строчку. Владелец мастерской был в восторге. Теперь он мог выполнять заказы намного быстрее конкурентов, а Зингер запустил долгий процесс регистрации патента изобретения. Но в этот раз всё было куда сложнее, теперь рынок не ждал. Один изобретатель Ричард Хьё запустил ротационную печатную машину, и ручные литеры начали вымирать. Всё, ради чего Зингер создавал свою машинку, вдруг стало символом монохронизма. Примерно как если бы он изобрёл новенький CD-плеер, а пока оформлял патент, мир уже перешёл на iPod. Поздно, время ушло, но он не сдавался. всё ещё надеялся продать хотя бы несколько экземпляров. Упорно искал клиентов, ездил по типографиям, показывал, как работают устройство, устраивал демонстрации. И что самое печальное в этой истории, одна из таких демонстраций едва не стоила ему жизни. В феврале 1850 года, прямо во время показав той самой мастерской Тейлора, где был собран первый прототип машинки, произошёл страшный взрыв. Взорвался паровой котёл, что давал ход его резному аппарату. Погибли десятки людей. Помещение превратилось в руины. Оборудование уничтожено. Прототип сгорел. Зингер чудом выжил, но вновь оказался на нуле, без продукта, без денег из подмоченной репутаций. Теперь он был тот самый гореи изобретатель, у которого всё взрывается. От такого позора ему даже пришлось уехать на заработки в другой город, в Бостон, что находился в 300 км. Там его временно приютили в мастерской Орсона Пелпса, местного механика, где ремонтировали разные устройства, в том числе и швейные машинки. Друзья, для того, чтобы могли продолжить историю, мне нужно быстренько ввести вас в контекст того времени. Постараюсь сделать это буквально за минуту. С самого детства Зингер наблюдал, как женщины большую часть времени занимались починкой одежды, потому что нельзя было пойти в магазин и купить себе обновку. Ты мог купить только ткань, и то задорого, а потом вручную шить одежду, постельное бельё и так далее. Ткань была дорогой, поэтому часто одежда латалась десятки раз. Младшие, естественно, донашивали за старшими. А затем во второй половине XIX века наступил некий пик текстильной революции. Ткань впервые по факту стала массовым и дешёвым товаром. Её стало легко производить, продавать, экспортировать, но при этом сшить из неё одежду по-прежнему можно было только вручную. И тут образовалось узкое горлышко. Мир ждал некого инструмента, который ускорит процесс шитья. И технически по факту всё было готово. Нужны иглы, механизмы, рычаги. Уже всё это существовало по отдельности. Более того, уже были в продаже и первой версии швейных машин. Ну, почти все они по факту были такими, знаете, сырыми. Они то ломались, теряли строчку, зажёвывали ткань. К примеру, особенно Зингер раздражала модель, которая называлась Lida and Bloder. Одна из самых популярных на тот момент была. В ней игла двиглась по дуге. Из-за этого ткань часто застревала и строчка сбивалась. А сам механизм по факту в ремонте был невероятно сложным, капризным и очень неприятным. И поэтому эти машинки одну с другой несли в ремонт. И вот однажды, когда очередную машинку принесли в мастерскую, где, собственно, работал Зингер, её владелец, его звали Орsсон Pelлпс, не выдержал и сказал: "Вот если бы кто-нибудь смог довести до ума эту штуку, вот это было бы дело". И вот самое интересное, что мы знаем по легенде, что один из посетителей ещё к тому же добавил: "Я бы и сам отдал всё, что у меня есть, лишь бы кто-то изобрёл толковую швейную машину". И Зингер на тот момент, знаете, воспринял это как такой личный вызов и заявил, что вот прямо сейчас немедленно берётся за работу, пообещав уже на следующий день принести чертежи этой швейной машинки. Значит, всю ночь он работал над схемой прототипа. И в его разработке было четыре ключевых нововедения. Первое - это вертикальная игла для устойчивости. Второе - это

прижимная лапка для фиксации ткани. Все, я думаю, вы прекрасно понимаете, о чём я. Значит, автоматическая подача материала и ножная педаль, чтобы освободить руки. По его замыслу, всё, что раньше приходилось шить целый день, теперь можно было сделать за час. И что самое интересное, на следующее утро Зингер уже принёс чертежи. А в течение последующих 11 дней он вместе с Джорджем Цибером, это тот самый человек, который дал ему последние 40 долларов. работал над сборкой, буквально не отходя от станка. Они почти не ели, не спали, а работали сутками. На одиннадцатую ночь, когда портатив был наконец-то собран и оставалось только запустить, машинка вдруг дала сбой. Уставший разочарованный помощник ушёл домой, а Зингер остался один. Значит, он снова и снова прокручивал в голове схему того самого механизма, пока наконец не понял, что ошибка в натяжении верхней нити. Он тут же отрегулировал механизм, попробовал запустить ещё раз и уаля, машинка прошила пять идеальных стежков подряд. Утром мастерская снова взорвалась. Но теперь уже от восторга. Самое главное, что владельцы инвестора, они были уверены, теперь успех у них в руках. Но они ещё не знали, с кем связались, потому что Айзик Зингер и не думал делиться авторством, даже несмотря на то, что ему помогли с деньгами, материалами и мастерской, он считал машинку исключительно своей. Более того, он оформил патент на своё имя и был готов отстаивать это право до конца. И побороться, что самое интересное, ему действительно придётся, но об этом позже. Зингер прекрасно понимал, что у него в руках есть нечто действительно ценное. Теперь он уже не собирался просто продать права на машину, чтобы получить деньги в моменте. Теперь ему предстояло нечто гораздо большее: выводить своё изобретение на рынок, привлекать покупателей и выстраивать стратегию развития компании. Но денег по-прежнему не было, как и мастерской. Короче говоря, полная засада. Что делать? Он решил действовать постепенно и прагматично. Ну насколько вообще он был способен на прагматизм? Первым шагом нужно было запатентовать изобретение и обезопасить себя от копии и конкурентов. Зингер отправился к одному из лучших адвокатов Нью-Йорка, Эдварду Кларку, человеку, который сыграет одну из важнейших ролей в его жизни и в жизни всей компании. Эдвард Кларк был человеком из совершенной нового мира. Родившись и получив классическое образование в Новой Англии, он слыл безукоризненно, порядочным, рассудительным и невероятно дальновидным юристом. В отличие от многих бумажных адвокатов того времени, он разбирался не только в законах, но и в реальной механике рынка. Кларк был

деловит, практичен и не боялся брать на себя ответственность за большие идеи. Также его знали как специалиста по вопросам собственности и патентов, а ещё как тонкого переговорщика, умеющего строить долгосрочные и выгодные партнёрства. Проблема была одна. У Зингера совсем не было денег, чтобы оплатить работу такого профессионала. Тогда Айк поступил по-своему, продемонстрировал Кларку своё изобретение и предложил ему не гонорар, а половину компании, правда, будущей компании, которой пока даже ещё не существовала. Эдвард Кларк смотрел на этого безумного, невероятно артистичного и дерзкого человека, который привык действовать импульсивно и ставить всё на одну карту. Он видел риск, видел проблемы, но разглядел и огромный потенциал, и согласился. Именно тогда начался один из самых сильных и удивительных бизнес-союзов истории. Они были абсолютными противоположностями, и это порождало бесконечные конфликты из ссоры. Зингер бесил Кларка своей расточительностью, хаосом, бесконечными авантюрами и личными скандалами, которые постоянно угрожали репутации компании. Кларк же раздражал Зингера методичностью, осторожностью и вечным желанием просчитывать каждый шаг на несколько ходов вперёд. Но именно это напряжение и стало их главным ресурсом. Вместе они сделают невозможное. Выдержат жестокую патентную войну. Об этом я расскажу, кстати, вам чуть позже. Построят с нуля мощнейшую производственную фабрику, придумают систему продаж в рассрочку, которая полностью изменила рынок. Запустят первый в мире прототип франчайзинговой сети с едиными стандартами качества и сервиса. выведут бренд на международный уровень и превратят его имя в синоним слова швейная машина. И всё это потому, что однажды в небольшой адвокатской конторе в Нью-Йорке встретились два человека, каждый из которых обладал тем, чего не доставало другому. Они начали работать. Кларк оформлял патент и юридически запускал компанию IM Zinger andCo. Параллельно защищал их изобретения от тех, кто тоже претендовал на авторство. вспомните владельца мастерской и инвестора с теми самыми 40 долларами. Айк тоже не сидел сложа руки, он продавал и притом очень активно. Помните сцену в начале нашего видео, когда он зазывал людей с улицы на сражение швейной машинки против пяти лучших партнер города. Он устраивал такие шоу постоянно на ярмарках, выставках и базарах. Во время представления, помимо актёрского, он использовал ещё один свой талант. Талант героя- любовника. Открыто флиртовал с дамами, зашивал прямо на них разорванные подолы. Публика была в восторге. Ничто не могло остановить его. Бывали моменты, когда даже здравый смысл отступал перед страстью к демонстрации. Однажды, когда его жена рожала дома, Зингер не смог удержаться и устроил мини-презентацию своей машинки прямо перед акушеркой, которая пришла принимать роды. Время было явно неподходящее, но он просто не мог упустить шанс презентовать своё изобретение. Вот такой был человек. Для него не было границ между работой и домом. Так его тринадцатилетний сын стал живой витриной. На глазах у прохожих мастерил простые вещи, чтобы показать, даже ребёнок справится. Сын он, кстати, денег за это не платил. Ну а что, оптимизация расходов. Примерно в это же время они начали активно скупать рекламу во всех газетах. На первый взгляд странный шаг, ведь основная аудитория швейной машинки - женщины, а большинство из них в те времена читать не умели, как я говорил ранее. Но именно здесь проявился стратегический расчёт. Их продукт был дорогим, очень дорогим. Стоимость машинки составляла около 100 долларов. А по сегодняшним меркам это дороже с самого навороченного Макбука последней версии. И понятное дело, что решение о такой покупке мог принять только глава семьи. Поэтому именно на него они нацелили рекламу. В статье всё писалось мужским языком, языком выгоды, языком расчёта и логики. Читателю объясняли, что покупка машинки - это не женская прихоть, а разумное вложение, что это порядок в доме, экономия времени, меньше трат на пошив одежды. Настоящая инвестиция, надо брать. А чтобы повысить охватность, к статьям прикладывали красивые иллюстрации, где была изображена довольная хозяйка за машинкой Зингер. Женщина видела картинку, сразу смекала, о чём речь, и приносила газету домой. А там газета случайно оказывалась в руках мужа. Так реклама сработала с двух сторон: одновременно с тем, кто мечтает, и с тем, кто принимает решение. Итог: машинки разлетались. Спрос взлетал стремительно. Продажи увеличивались день отто дня. Именно в это время они открыли свой первый завод в Нью-Йорке. Прямо полноценным заводом это пока сложно было назвать, но они делали первые успешные шаги по выходу за рамки кустарной мастерской. И вроде всё шло хорошо, но внезапно нарастающему успеху начал угрожать неожиданный противник. Однажды на одной из публичных презентаций к Зингеру подошёл человек в цилиндре, невысокий, уверенный и с какой-то бумажкой в руках. Это был Элиас Хоу, тоже изобретатель швейных машинок. И по лицу его было видно, что он был крайне недоволен. Хоу во всеуслышани заявил

что Зингер украл его идею и нарушает патент номер 4750 на замковый стежок и что за каждую произведённую машинку Зингеer должен платить роял по 25 долларов за штуку, а это четверть от стоимости машинки. А ещё Хо требовал 15.000 компенсаций за нарушение авторских прав. Услышав это, Зингер вспылил и сказал: "Мо, если вы не уйдёте сейчас, я вынесу вас с лестницы". С этих слов начался один из самых громких судебных процессов XIX века. Настоящая патентная битва, которая навсегда изменила правила игры в промышленности. Эта война изменила не только судьбу Зингера. Её отголоски до сих пор звучат в наших повседневных привычках, технологиях и даже в том, как устроен мир вокруг нас. Слухи о ссоре между Зингер и Холу быстро разнеслись по Нью-Йорку. Из-за этого партнёру Зингера Эдварду Кларку прибавилось работёнки. Но это не стало для него неожиданностью. Просто всё произошло немного раньше и резче, чем он рассчитывал. К тому же после того, как Зингер в ярости публично угрожал Хоу, все понимали: "Мирного решения не будет, будет война". Их оборонительная стратегия была проста и эффектна. Они решили, что публично защищать компанию должен сам Зингер. Его актёрское мастерство позволяло легко вжиться в роль простого работяги. По их задумке, это должно было вызвать сочувствие публики. Зингер входил в судебный зал, как на подмостке, одетый на рочита просто, чтобы подчеркнуть: он человек из народа. В зале шум, Столпотворение, Любопытствующая публика и пресса. Суд присяжных, которым не нужно было знать ни тонкости патентов, ни технических деталей. Только кто прав по-человечески. Всё как в пьесе: есть жертва, есть злодеи, есть драматургия. Зингер выступал с актёрским напором. Он вжился в роль простого самоучки, который с самого детства видел, как страдают женщины за шитьём. и изобрёл машину для миллионов домохозяек. Он говорил: "Я сам себя сделал. Я с детства работал. Я знаю, каково это шить вручную и изнашивать пальцы. Я не хочу монополий. Я хочу, чтобы каждая женщина могла позволить себе эту машинку". Когда адвокаты Хоу обвиняли Зингера в плагиате, он парировал: "Вы не представляете, сколько сил бессонных ночей и сколько любви к делу вложено в мою машину. Разве может быть воровством то, что сделано ради людей?" В какой-то момент он не выдержал и выкрикнул в зал: "Да как вы смеете? Если кто и ворует, то это не я ухоу, а хоу у каждой женщины, которой он не даёт работать быстро и легко". Он был искренен и даже слишком горяч. Постоянно переходил на личности, называл хоу препятствием для прогресса, а его адвокатов охотниками за рентой. Когда один из адвокатов скончался от болезни во время процесса, Зингер не удержался от едкого замечания: "Это промысел Божий. Бог видит, кто чего заслуживает". Но суд был беспристрастен. За фасадом страстей скрывались юридические тонкости. Патентхоу действительно оказался зарегистрирован раньше. Суд признал, Зингер нарушил патент и обязал его платить роялти за каждую проданную машинку. Это был шок не только для Айзака и его компании, но и для всей индустрии, потому что пока шёл этот процесс, другие производители тоже получили иски. Гроверон Беakр, Уилеран Уилсон, Бартольф и многие другие. Каждый в индустрии нарушал чьи-то патенты, так как нельзя было собрать машинку абсолютно из новых деталей. Из-за этого началась патентная война всех против всех. В какой-то момент стало ясно, если не договориться, обанкротятся все. Именно тогда Эдвард Кларк предложил то самое решение, которое перевернуло рынок и стало прецедентом для всех будущих технологических отраслей. Создание патентного пула. В 1856 году четыре крупнейшие компании объединились, лицензировали друг другу свои технологии и начали брать роялти со всех остальных производителей. Победила не сила, а стратегия. Зингер снова вышел в лидеры, пусть не за счёт актёрского таланта рекламы и продаж, а благодаря грамотной юридической игре своего партнёра. После подписания патентного соглашения началась новая эра. Впервые за долгое время они могли не отвлекаться на суды, не терять энергию в бесконечных разбирательствах, а наконец-то направить все силы туда, куда их хотелось с самого начала: в рост, в развитие, в масштаб. Но масштаб для них не означал резкого расширения или стремительного захвата рынка. Они чётко понимали, прежде чем расти в ширь, нужно укрепить фундамент. Поэтому первым шагом стала системная настройка внутренних процессов, улучшение того, что уже работало. Главным их приоритетом оставался переход от ремесленного штучного производства к массовому, к формату, где швейная машинка уже не уникальное изделие ручной работы, а стандартизированный продукт, который можно собирать серийно и продавать тысячами и при этом централизованно обслуживать с единым качеством и едиными правилами. Чтобы это стало возможным, они, по сути, внедрили свою первую CRM-систему, только не цифровую, а на бумаге, где каждый шаг в производстве и продажах был расписан до мелочей. Кто и что делает, в какой последовательности, с какими материалами, по каким стандартам. У каждого своя роль: инженеры, сборщики, агенты, логисты, демонстраторы, бухгалтеры. Всё работало как хорошо срежиссированное и миллионы раз отрепетированное представление. Только вместо актёров сотрудники, вместо сцены конвейер, а Зингер с Кларком были постановщиками этого большого процесса. Когда весь внутренний процесс был выстроен до мельчайших деталей, от длины болта до формулировок в инструкции, они перешли к внешнему контуру. Теперь им нужно было не просто производить, а бесперебойно снабжать. Обеспечить, чтобы новая партия металла приходила на завод ровно в срок, чтобы готовые машинки вывозились без задержек и точно попадали в нужный магазин, чтобы в каждом городе был свой склад. понятный график, централизованный учёт, контроль, маршрут. Никакой импровизации, только система. Мне здесь особенно хочется подчеркнуть, что всё это время ни один процесс не оставался без обратной связи. Руководство собирало отзывы, письма и идеи. Они слушали и слышали не только своих сотрудников, но и клиентов. Как агентов, которые продавали их машинки, так и прямую целевую аудиторию, женщин, которые на них шили, и мужчин, которые платили. Любой человек мог написать, что не так. предложить улучшение и быть услышанным на самом верху. До совета директоров доходили даже частные письма, и по ним принимались решения. Это давало им сильнейшее преимущество, ведь обратная связь помогала улучшить не только продукт, но и маркетинг. Из отзывов рождались новые скрипты, новые решения и стратегии продаж. И смотрите, что ещё важно. Несмотря на то, что ресурсы у компании уже были на открытие новых заводов, они не бросились в омут с головой, не понаоткрывали новых заводов, не вышли на международный рынок через 1-2 года, не распылялись. Они 7 лет работали над системой, докручивали каждый элемент, пока не выжили максимум из текущей модели. Только после этого перешли к следующему этапу, к настоящему масштабированию. В 1863 году, когда компания становится акционерным обществом, появляется возможность наращивать мощности официально через инвестиции. И уже через 2 года в 1865 открывается их первый настоящий большущий завод в Элизабет Порте, Нью-Джерси. По тем временам это инновационное производство, первый завод в отрасли, где внедрены стандартизированные линии сборки. Здесь же демонстрационный зал, шоурум и места для обучения. Это уже не просто фабрика, это центр продаж, маркетинга и культуры бренда. Далее, по мере того, как система продолжала работать как часы, компания масштабируется в Европу. В 1867 году открывается филиал в Глазго, а в семьдесят третьем крупнейший завод в Клайдбанке, Шотландия. Этот завод станет крупнейшим в Европе и будет производить сотни тысяч машин в год. Параллельно запускается экспансия в Париж, Лондон, Рио Женейро и Бомбей. И в каждом новом городе не просто представительство, а филиал с агентами, демонстрацией, складами, сервисом и локальной рекламой.

Особое внимание заслуживает Россия. Здесь компания Zinger увидела огромный потенциал в размерах рынка, репутации и развития производства. Уже в 1860 и семи0е годы в стране действовала обширная сеть агентов и шоурумов. Но ключевым шагом стала локализация, строительство полноценного завода в Подольске под Москвой. Они выбрали очень интересную стратегию. Понимая, что вести из США в Россию целые машинки или даже просто запчасти дорого, долго и рисковано, компания решила выстраивать в России своё постепенное независимое производство. Но как внедрить на рынок сложный и дорогой товар? Они поступили умно и поэтапно. Начали не с целых машин, а с отдельных деталей. И это было гениально. Во-первых, это дало возможность обкатать производство, настроить логистику, найти поставщиков, адаптироваться к российским условиям. Во-вторых, это позволило снизить цену для конечного покупателя, особенно с учётом высоких пошлин на импорт. В-третьих, это формировало сервисную модель, где машинку можно было собирать по частям, что не так сильно било по карману. Это было совершенно новое мышление для тех времён. Так они мягко встроились в рынок, не резко, не расшибая лбов, а шаг за шагом. В 1902 году Подольский завод начал собирать только нижнюю часть машинки, станок с ножной педалью. Вот он. Кому он нужен без машинки, спросите вы. А я отвечу многим. Это был полноценный, удобный тумбовый стол с ножным приводом. Его можно было использовать с любой машинкой, даже старой, уже имеющейся. А в 1905 году запустили уже верхнюю часть в продажу. Дальше всё работало как конструктор. Кто-то начинал с самой машинки и со временем докупал станок. Кто-то, наоборот, сначала брал удобный станок с педалью, а потом переходил к полной сборке. А кто мог себе позволить сразу, брали весь комплект целиком. И результат не заставил себя ждать. Всего за 9 лет работы на российском рынке производство разогналось до внушительных масштабов. В 1911 году на Подольском заводе работали более 2.500 человек. Они изготавливали более 300.000 машинок и 200.000 станков. Пик пришёлся на 1914 год. Тогда завод выпустил более 675.000 машин. По сути, сравнявшись с объёмами США. Оборот составил около 63,5 млн руб. Переводить это в современные деньги сложно, но для понимания масштаба вот вам Forb того времени. Семейство Нобелей, Нишанефть, состояние 60 млн руб. Николай Второв, промышленность тоже около 60 млн руб. Знаменитый Сава Морозов, текстиль и торговля около 40 млн. На этом фоне Подольский завод вполне тянул на статус одной из крупнейших индустриальных площадок страны. Уже к 1917 году численность сотрудников превысила 5.000 человек. На территории завода было 24 корпуса: собственная турбина и электростанция. Экономический эффект был колоссальный. Примерно 40% всего российского рынка швейных машин покрывалось именно продукцией Подольска. Россия стала вторым по значимости рынком Зингер после США, а сама машинка прочно вошла в быт. Стала частью приданного семейные реликвии, символом новой экономической роли женщины. После революции судьба завода резко изменилась. Сначала его передали советской власти, и производство практически остановилось. С 19 по двадцать третий год завод стоял без работы. Затем его национализировали, и выпуск оригинальных машин Zingнer был полностью прекращён. Но сами механизмы остались, и уже в начале двадцатых годов их начали адаптировать под реалии нового государственного строя. Так появилась марка Госшвеймашина, а чуть позже полноценный бренд ПМЗ. Подольский машиностроительный завод. Предприятие продолжало работать, расширяя линейку продукции, от швейных машин к электронике, промышленным деталям, а в годы войны к вооружению и боеприпасам. Завод прошёл через всю советскую эпоху, сохранился и в постсоветские годы, сменяя названия и формы собственности, но не теряя связи с прошлым. Производство окончательно остановилось лишь в начале дх000чных. Сегодня на его месте работает промышленный технопарк, а в самом Подольске открыт музей швейной машинки, где постоянно проводятся экскурсии. А если подытожить, за 100 лет существования Зингер было произведено более 90 млн швейных машин по всему миру. На пике около 300 заводов и филиалов на всех континентах. Компания зарабатывала миллионы долларов в год задолго до появления транснациональных корпораций. А если говорить про самого

Зингера, успех очень быстро вскружил ему голову. Он изначально подходил к этому делу как к заработку. Как вы помните, как только бизнес встал на рельсы, он с лёгкостью вышел из парацонки и больше туда не возвращался. Деньги текли рекой, и он жил как король. Дворцы, экипажи, яхты, слуги, путешествия. Он содержал сразу несколько женщин и параллельно жил на несколько семей. У него было более двадцати детей от разных матерей, и это только те, кого он признал. Представьте, сколько ещё могли остаться за скобками. Из-за этого образа жизни компания не раз оказывалась на грани репутационного кризиса. газеты охотно публиковали скандальные заметки о внебрачных детях, любовницах и тратах. Репутация Зингера становилась опасной для бренда, особенно учитывая то, что основная аудитория компании состояла из женщин. Эдварду Кларку, тому самому первому партнёру, адвокату, который с самого начала отвечал за стратегию контроль над бизнес-процессами, пришлось срочно спасать имидж компании. Он выруливал через благотворительность, через патриотические компании, через активную поддержку вдов и солдат во время гражданской войны. Постепенно акценты в коммуникации сместились, и бренд стал ассоциироваться не с Зингером, а с ценностями: доступность, надёжность, забота. А в 1875 году было принято официальное решение: Айзаек Зингер покидает пост президента компании формально по возрасту, фактически чтобы спасти бизнес от его репутации. После этого он удалился в Европу, как раз-таки купил замок в Девоне на юго-западе Англии. Там устроил себе театральную старость, построил сцену, ставил с детьми спектакли, собирал гостей, жил с молодой женой Изабеллой и наслаждался жизнью. Умер он в возрасте 63 лет от тяжёлой болезни. В день его смерти фабрики по всей Америке остановились. Газеты напечатали некрологи. На витринах магазинов выставили чёрные флажки. Перед смертью он составил завещание, где упомянул каждого ребёнка поимённо. Любимчики получили больше, а некоторые, например, сын, поддержавший мать во время развода, получил лишь 500 долларов. Дол в компании получили лишь избранные, но многие были трудоустроены в компанию и продолжили дело отца. А что сталось с самой компанией? После ухода Зингера руководство сохранили его партнёры и доверенные лица, в том числе всё тот же Эдвард Кларк, который ещё 8 лет оставался у руля в составе совета директоров, управляя стратегией и инвестициями. После его смерти дела перешли к следующим поколениям. Но главное, сама система, выстроенная ими в первые два десятилетия, работала дальше и работала блестяще. Как раз в этот период компания активно росла. Открывались заводы в Канаде, Бразилии, Индии, Германии и Австрии. Им принадлежала крупнейшая сеть прямых продаж в мире. Ни один другой бренд в мире на тот момент не имел такого покрытия. Но дальше началась другая эпоха. В XX веке, особенно после Второй мировой войны, рынок начал стремительно меняться. В развитых странах США, Великобритании и Франции люди стали покупать всё больше готовой одежды. Домашнее шитьё теряло популярность. Женщины выходили на работу, появлялись новые формы занятости, и это снижало спрос на швейные машины. Также всё сильнее ощущалась конкуренция со стороны азиатских производителей, которые шили быстрее, дешевле и агрессивнее. А кризисы 1990, особенно в Юго-Восточной Азии и России, нанесли дополнительный удар по выручке. В 1999 году корпорация Зингер официально подала заявление о добровольной реструктуризации долгов. По сути, признала себя банкротом. Была проведена реорганизация и сокращение глобального присутствия, но бренд выжил. Сегодня торговая марка Zinger принадлежит американской компании SVP World Wide. Машинки под этим брендом продолжают выпускаться и продаваться. И хотя масштабы уже не те, наследие очевидно. В каждой стране во множествах семей в памяти осталась та самая машинка, символ не только шитья, но и

целой эпохи промышленного и маркетингового прорыва. Если вы сегодня сидите за ноутбуком, запускаете свой проект, строите бренд, знайте, где-то глубоко в этом процессе всё ещё звучит тонкая ниточка той самой иглы машинки Зингера. Друзья, от всей команды хотим сказать вам огромное спасибо за просмотр, за вашу поддержку, за то время, которое вы с нами провели. Надеемся, вам было интересно познакомиться с личностью Айзика Зингера. Мы старались подать его историю для вас в увлекательном формате. Я уверен, что буквально каждый предприимчивый человек нашёл в ней хотя бы один ценный инсайт для себя. Чтобы собрать этот материал, мы реально провели достаточно кропотливую работу. Поэтому будем благодарны за вашу поддержку, если поставите лайк, напишите комментарии, что именно зацепило вас в истории Зингера, и поделитесь этим выпуском с друзьями. И обязательно напишите, про кого бы вы хотели увидеть следующий выпуск. Друзья, ваша обратная связь - это по факту то, что даёт нам энергию создавать такие истории о людях, которые меняют мир. Всё, до новых встреч, друзья. Пока-пока.