Этот разговор заменит вам сеанс у психолога — Квартет И

Друзья, всем привет. Несколько фактов про моих сегодняшних гостей. Во-первых, они больше 30 лет работают в одном творческом объединении. Довольно редкие случаи для театра, да и для кино в целом. В их творческой биографии такие хиты, которые любит и знает вся страна. День радио, День выборов, о чём говорят мужчины и многие другие известные фильмы. Одни из немногих, кто смог сделать честный разговор, если можно так сказать, о чувствах, основой коммерчески успешного кино и театра. И что самое интересное, всё это выросло из дружбы, которой уже почти 50 лет. актёры театра и кино, продюсеры, сценаристы, а также сооснователи квартета и Леонид Барац и Росслав Хейт. Спасибо вам большое, что пришли. — Здравствуйте. Спасибо, что позвали. Раньше не виден был горизонт, смерть, конец карьеры. Сейчас он приблизился. — Фиксировать мы начали по этому поводу давно. — Страшно, что уже вот то, что было, был какой-то пик. Как вас не убивает рутина? — Мужчина и женщина держатся за руки и говорят: "Спасибо вам большое, вы спасли наш брак". Парень говорит: "Ребята, спасибо большое, я передумал жениться". — Так это расставание с иллюзиями, — ребята. Что охренели? Сколько можно — именно? Когда ты себя отождествляешь с героями на сцене, тебе и становится легче. Квартет и чат GPT. Сделай фильм. Да пошёл он в жопу. Даже представить себе не могли, что мы театром будем зарабатывать такие деньги. Происходит такая определённая инфляция творчества. — Стараемся вылизывать текст. Самое главное, что мы вылизываем. Каким образом родились вот эти вот партнёрские условия? — Это же в кайфово придумыва. — Иногда пишем мультики, мы переживаем какую-то тяжёлую ситуацию и за это нам платят деньги. — Мечты нет, остались желания. Настоящие психологи, к нам, говорят, что у вас просто психологический сеанс. Люди сейчас смотрят сериал вместо книг. — Мы такие продюсеры по неволе. У меня никогда не было мечты там получить Оскар. Материальный энтузиазм. Мы вспоминали, где же он был у нас, и находили. Честно вам сказать, я безумно

рад. И не знаю, насколько это будет звучать хорошо или плохо, но я тот человек, который вырос на вашем кино. А вот эта вот мысль про и слова про то, что я вырос, они скорее приятные или скорее несколько пугающие? — Ну, я, во-первых, хочу сказать, что всё-таки выросла не только из дружбы, да, поскольку нас пятеро в квартете. Да, и выросла, конечно, и из нашей дружбы, из дружбы с ребятами, и Сашей, с Камилеем, с Серёжей Петрейковым, с которым наши однокурсники. Слёше мы с первого класса, с ними с первого курса. Так что, ну, это просто, чтобы целостных картин, не только вы. — А что касается выросли на наших фильмах, это приятно, конечно. — Я почему спрашиваю? Потому что, э, наверняка есть какая-то такая мысль, что вот, безусловно, уже какое-то поколение даже выросло. Вы уже много-много лет делаете сначала театр, потом ещё кино, эти кинотеатр. И вот я, например, да, я мне, наверное, было лет их 1671, когда, собственно, активно я смотрел. И, безусловно, эти фильмы повлияли на какое-то моё мироощущение и какое-то восприятие вообще там, не знаю, человеческих отношений, ещё чего-то. Но с другой стороны, вот с вашей колокольни наверняка же есть ощущение, что вот там уже сделано, и да, многое сделано, но вот впереди, возможно, осталось не так много времени. И вот это чувство, оно скорее тоже приятное или оно несколько пугающее? — Я должен сказать, что это, в общем, не пугает. То есть вот проходить постепенно пугает, а, собственно, пройти нет. Всё оно закончится и закончится. Если говорить о творчестве, нам, конечно, страшно, что уже вот то, что было, оно уже вот был какой-то пик, и нам хочется ещё раз такого пика, потому что там было хорошо, там было приятно, там как-то нас понесла волна. Вот. А сейчас нужно чуть-чуть поменять интонацию, чтобы быть услышанным. — Ну, мы, собственно, для этого там сейчас пишем, там написали первый драфт и будем сейчас дописывать сценарий нового кино. Оно не продолжение никакой из наших линеек, о которых ты говорил в начале. Совершенно новые персонажи, новая история, новая ситуация. А история про взаимоотношения мужчины 50 пс, а девушки 25 минус. — А, ну это, кстати, я слышал, ты где-то говорил мысль, что мы уже в целом приближаемся к тому возрасту, когда будет нелегитимно играть вот тех ребят, потому что мы уже выпадаем из пока ещё легитимно. Вот. Ну, как нам кажется. И вот мы вот написали эту историю, вернее, ну, почти написали. Сейчас будем чуть-чуть доделывать, и если всё будет нормально, в июле снимать и через год, ну, где-то в феврале следующего двадцать седьмого года, я имею в виду, будем выпускать и очень надеемся на этот проект, потому что нам кажется, что это какая-то новая штука. — Просто раньше не виден был горизонт, он был где-то далеко. И вот эта вот смерть, конец карьеры и так далее. А сейчас он приблизился, и ты понимаешь, да, просто можно посчитать, что, ну, сколько вот мы, сколько в год или там за 5 лет мы делаем фильмов, ну, два максимум. Ну, вот и считай, сколько можно сделать фильмов. А сколько делаем спектаклей? Ну вот примерно столько можно сделать спектаклеровать, да, рефлексировать мы начали по этому поводу давно. Мы, собственно, в спектакле разговора мужчины в фильме "О чём говорят мужчины". Мы представляли себе себя, а, семидесятилетними и такими: "Ну, там есть же, что это вот я буду таким стареньким, буду преподавать и вот это вот зайду в общежитие с ними, буду выпивать и подумаю про свою а девушку с курса, ну, как у которой я преподаватель, что, а, может быть, а почему бы и нет? " И мы там стебались, нам было по 35 лет, мы с удовольствием стебались по этому поводу, а сейчас нам уже столько лет, что в общем мы уже вот это вот я вот вижу, как я вот иди сюда — в роли преподавателя. Я такою, знаешь, параллель провожу наве, наверное, на каждом этапе, на, не знаю, может быть, десятилетие, может быть, там пятнадцатилетие в жизни ты всё равно проходишь какие-то такие штуки, где типа вот эта рефлексия необходима. Вот если взять, например, меня, моих сверстников, там в основном, ребята, мне 31, вот 32 подбирается. И я вот поймал себя очень чётко на ощущение, что ещё лет 257, 28, 29 даже ты живёшь с ощущением, что вот я сейчас как бы вот плацдаром готовлю. Вот даже у меня там уже и дети там, и семья, и там и бизнес, и то, и всёё. Но всё равно это как бы плацдарм. И вот вот вот вот оно должно сейчас что-то вот эта основная глава какая-то должна начаться. А потом вот я себя реально поймал на мысли не так давно, мне кажется, вот как раз в последний год. Ну вот я, мне кажется, сам себя в это затянул, когда 30 лет мне вспомнилось, что вот уже у меня сменилось это чувство на то, что вот-вот должно начаться, на ощущение того, что каждое моё действие сегодня, оно в какой-то мере может повлиять на то, как развернётся моя вот уже жизнь со всем, потому что я могу не успеть поменять потом, да, мне может не хватить там энергии, сил, ещё чего-то или, может быть, очень сильно какой-то ошибный подход к жизни. Ну, мы себе жили и вот так вот в 30 лет точно не

и жили и вот так вот в 30 лет точно не осознавали. Это единственное, что я помню, что где-то к 40 годам ээ мы подумали, что вот когда мы хотели счастья, предвкушали счастье, мы и были счастливы. — А там к 40 годам начались всякие эти рефлексии: "А сделали, не сделали, смогли, не смогли и так далее. " Ну вот с 35 до соря чернозём попёр. Пошло. — Ты имеешь в виду какая-то рефлексия глубокая такая? Нет. Я имею в виду, пошёл, да, результат. Ну вот, продолжая тему. Страшно, не страшно, вот пройденный этап, а что будет впереди? И каждый раз перед началом чего-то нового страшно, естественно. А вдруг не получится, а вдруг получится то же самое, это уже никому не нужно и так далее. Но вот мы э выпустили спектакль Пассажира отложенных рейсов. Он уже год идёт. И на мой взгляд, слова со мной не согласен, мы взяли какую-то другую ноту, что-то там другое. Вот этот вот стиль, который был найден, вырос он из Жванецкого, из Грешковца. Мы сами что-то туда внесли, но вот он был услышан и воспринят и как-то радостно воспринят. А потом, когда мы там второй фильм сделали, третий фильм сделали, чтобы мы туда вот в эту форму не вкладывали, в эту интонацию не вкладывали, она уже звучит, ну, как будто мы это уже слышали. Даже хорошая мысль, хорошая фраза или хороший поворот сюжета, а мы слышали уже это. Так вот, в этом спектакле пассажиры отложенных рейсов у нас, по-моему, получилось другое. — Вот мы, у нас были такие вехи, знаешь, там гово День радио - это веха. Спектакль День радио, я имею в виду спектакль разговора мужчин - это веха тоже, потому что мы вообще другое сделали и просто народ прямо попёр. И вот сейчас спектакль Пассажира - это вот наша третья именно театральная такая век, когда народ просто попёр. Попёр и почувствовал, что что-то здесь есть какое-то неуловимое ощущение предвкушение, она оно иногда тебя обманывает. Это правда. Ну вот не я тебе могу сказать, это может быть, ну не совсем так, но тем не менее, Лёша, почти по отношению к каждому нашему делу, которому новый спектакль, он говорит: "Мне кажется, что это что Нет, я понятно, я чуть скрашиваю и чуть спрямляю, номер про Вадика я так не говорил. Я имею в виду про предыдущий спектакль. А вот этот спектакль было вот я помню, как День радио, я захожу со стороны зрительских, значит, зрительского входа, и несчастный случай что-то репетирует, и у меня ощущение ой-ой-ой о, что-то зреет. И вот то же самое с пассажирами, потому что с разговорами — с разговорами у нас было ощущение, что мы делаем камерный спектакль. Мы его играли сначала на маленький зал, то есть мы на надстроили, — потому что нам почему-то казалось, что наше рассуждение о взаимоотношениях мужчин и женщин мало кого интересует. Почему нам так казалось? — Как оказалось, одна из главных верх, основная линия, так сказать, потом мы чи Да, потом я долго уговаривал ребят сделать фильм. — Вот, кстати, вот эта амплуа, которая у вас сложилась, это такая, не знаю, глаз народа, такие психологи от народа, если можно так сказать, оно насколько вам комфортно с этим? То есть даже у меня, например, когда я готовился, я смотрел ваши интервью, не знаю почему, но у тебя непроизвольно возникает вот это вот желание поговорить с вами о жизни. Хотя казалось бы, да, первая такая линия, ну про творчество говорит, но автоматизм такой включается, будем говорить про жизнь. Вам с этим очень мне это вится значительно интереснее, чем про творчество. Про жизнь, о чём вы говорите? Дико интересно. — Ну а слово психолог сейчас приобрело такую какую-то отрицательную коннотацию. Да, психологими все сейчас стали. — Ну, но психологи от народа. Мне понравилась формулировка. То, что Саша сказал, первы считае опять новая веха можно психолодачу подкаст, как это народный психолог. — Те психологи, которые вроде как настоящие психологи, иногда приходя к нам, говорят, что у вас просто психологический сеанс. Ну да, люди слышат, что такие же проблемы у вас, и вы их обсуждаете, и им становится от этого легче, спокойнее. Мне одна женщина сказала, когда она посмотрела, она была на премьере разговоров мужчин, и она мне потом позвонила, она с мужем была, а именно, ну, женщи наша знакомая, просто знакомая, она говорит: "Спасибо большое, он перестал смотреть мой телефон". — И это космическое достижение. — Это вообще сверх. Если мужчина начал смотреть, он вообще не останавливается. Мне кажется, просто ээ такой феномен юмора в какой-то мере и высмеивание

каких-то вещей, оно заключается в том, что если вот ты шутка точно попала в какую-то боль, ты её гораздо проще и точнее как бы воспринимаешь, да, и можешь в своей жизни отследить, нежели когда ты сидишь у психолога и тебе очень с серьёзным лицом рассказывают что-то или пытаются в тебе как-то накопать проблему решить. Имеду, что через юмор такие вопросы решаются, конечно, да, человек услышал, он ему как-то это срезонировал, он такой думает: "М, а может и действительно это так, может, можно по-другому попробовать? " И для него это происходит как некий такой безболезненный процесс. — Ну, бывает ещё просто такая подсознательная штука, когда ты смотришь там, допустим, спектакль, там, допустим, наш, да, и ты не ассоциируешь себя с тем, что происходит, а подсознательно всё равно понимаешь, что что-то там такое было, этоже — что-то такое, да, где-то это было. Ну не у меня, конечно. А потом думаешь: "Наверное, так не надо поступать, наверное, так не стоит". Хотя, как именно, когда ты себя отождествляешь с героями на сцене, тебе и становится легче, и тебе становится интере интересно, чтобы ты себя отождествляешь, ты говоришь: "Вот вот как бы я-то тоже, у меня тоже, только у меня, конечно, по-другому вот. А на самом деле это всё отождествление даже не, знаешь, не стопроцентное такое, а по персонажу по сути стопроцентное, а по поступкам ты говоришь: "Нет, ну у меня такого не бывает". А потом думаешь: "А да, ну хотя, ну ладно". Ну, как бы — в бизнес-процессах сегодня почти всё можно спланировать заранее: поставки, договорённости с партнёрами, логистику. Но одна переменная до сих пор живёт по своим правилам, и это валютный курс. При этом для любого бизнеса, который так или иначе взаимодействует с зарубежными рынками, важно точно знать, какую сумму в итоге нужно будет заплатить партнёрам. Кажется, что курс можно спрогнозировать или даже угадать, но на практике он может резко поменяться в день отправления платежа. Платформа международных платежей А7 предлагает инструмент, который делает платежи за рубеж предсказуемыми. Это Вексель А7 для внешней экономической деятельности. По сути, это ценная бумага, с помощью которой можно заранее фиксировать курс валюты под будущий платёж. Сумма выбранной валюте становится известной сразу и не зависит от колебаний в день платежа. При этом средства, хранящиеся в Векселе, продолжают работать на вас. На них начисляется 10% годовых в одной из иностранных валют: Юани, доллары США, евро и Лидерхамы. проценты начинают начисляться уже со следующего рабочего дня после оформления. Срок погашения фиксируется сразу и может быть любым, но не меньше 10 календарных дней. А если к моменту погашения курс окажется выше зафиксированного, разница станет вашим дополнительным доходом. Оформить Вексель А7 можно в офисах А7 финансы ПСБ в Москве, в региональных отделениях А7 или дистанционно подонсультации. Сама платформа А7 на 49% принадлежит банку PSB. Имеет высокий рейтинг надёжности, подтверждённый АКРО на уровне AA. Если вы регулярно работаете с зарубежными партнёрами, хотите заранее фиксировать курс и одновременно получать доход, переходите по ссылке в описании или сканируйте QR-код на экране. Там вы найдёте все детали. Поехали. У вас есть какое-то ощущение, вот вы же производите уже много лет материал для людей, люди слушают и в театре, и в кино, и так далее. У вас в этом плане, в психологическом, тонком, у вас есть ощущение ответственности за ту информацию, которую вы транслируете? Потому что люди же смотрят, они как раз вот переносят это на себя. И я, например, по себе там могу судить. Это, конечно, узкая выборка, но тем не менее я смотрел, будучи там подростком фильма, скажем так, такой, а, и записывал себе на подкорку какие-то идеи и не понимал, там, в шутку это говорится или не в шутку, это высмеивание или всерьёз вы размышляете. И наверняка вот те фильмы, которые я смотрел, и ваши разговоры в машине, ещё там где-то в ресторане за обедом, я это всё записывал. И наверняка это как-то повлияло, и наверняка какие-то вот действия моей сегодняшней мысли они вот проявляются в мир благо прямо считать, что мы вот вы понима ты понимаешь, вот мы сидим с Лёшей там же пишем. ты понимаешь, что мы ответственны перед аудитоей? Нет, таких разговоров, конечно, нет, но это как-то так приходит естественным образом. Но, во-первых, мы пишем во многом про себя, от себя и о себе. То есть это нельзя сказать, что конкретный вот там мой персонаж - это в чистом виде я или это всё собирательные образы, это всё какие-то истории от друзей, от нас. От. — Я иногда задумываюсь, как слово твоё отзовётся. Иногда, но когда мы пишем, мы пишем про себя и ээ ну, наверное, извините, громкое слово творчество. Оно не оно без ответа. То есть ты высказываешься, а уж как оно там ляжет, наверное, это всё-таки не публицистика и не научная литература. Или — мы даже тетники вот рассказываем историю в спектаклететник рассказывает Камиль историю о том, как мы сыграли разговор мужчин в Питере. Выходим через вход и, значит, стоит мужчина и женщина держатся за руки и говорят: "Спасибо вам большое, вы спасли наш брак". Через минуту подбегает парень, говорит: "Ребята, спасибо большое, я передумал жениться". Вот. Вот как оно отзовётся. Вот так оно отзовётся. — Вот так. Вот так вот. Как угодно оно отзовётся. Поэтому — вот, кстати, про начитанность и про юмор я слышал, вы рассказывали, как в детстве там и Жванецкого читали, и как вы слушали там Тостостена. Зас

— детстве Женевского не читал. Я слушал слушал, слушал. Да там в детстве слушали. — В детстве Жванецкий сам читал. там то и так далее. И как это вообще в целом привило в какой-то мере и любовь к слову и вот к этому всему. Вот меня и даже вот опять же, да, про литературу, например, про начитанность, про определённую, вот вы там часто приводите какие-то примеры, отсылки и так далее. Вот если посмотреть на меня, например, опять же, это всё равно будет там выдернуто из контекста, я точно там не срез общества, но всё равно какое-то там круг общения беру. Понимаю то, что в сегодняшнем мире, например, этого нет. И там мы меньше читаем, ну просто статистически мы сильно меньше читаем, мы потребляем, а там контент из интернета. И это наверняка довольно сильно на нас влияет. То есть я, например, очень маленькое количество людей своего возраста знаю, которые ходят, например, в театр, да, или которые ходят ээ в какие-нибудь там книжные клубы и читают. На ваш взгляд, это как делает каким-то образом вот там поколения моего возраста более глупыми или там менее интеллектуально развитыми или ещё в чём-то? Как вы считаете, какое влияние это несёт? — Ну, на мой взгляд, это просто такая как сказать вещь в себе. То есть вот если ты там очень начитан, да, — это там мне это близко, мне это нравится, мне это приятно, если я общаюсь с человеком, который там много читал. Но при этом абсолютно можно быть и успешным, и умным, и интеллектуальным при этом, да, потому что просто интеллект - это знание, это не обязательно книги, художественная литература и так далее, это разные знания. Ты и можно быть и успешным, и умным, и каким угодно считать себя интеллектуальным человеком, читая не очень много книг. Такие базовые, наверное, нужно. Хотя тоже вопрос, что я какую-то статистику читал. Ну, понятно, статистика всегда врёт. Ну там что-то читает книги там типа 7% населения вообще всего всей земли, — всего мира. А, ничего себе. — Ну вот как-то так. Довольно много ещё. — Вот так вот. Да. Это точно не делает вас глупее или там следующие поколения глупее, но то, что, наверное, в чём-то объединяет, наверное, это так, но мы не знаем зато того, что знаете вы. А, — ну в Советском Союзе действительно и люди, родившиеся в Советском Союзе, воспитанные в Советском Союзе, для них человек не прочитавший какое-то количество книг, а главное, а ну какие-то базовые книги, он воспринимался, что вообще о чём речь, — чем занимался кто? Если всё-таки попытаться именно попытаться анализировать, э вот сейчас я это буду делать, а когда человек не читает определённое количество книг, то есть не вдаётся в первоисточник, в нюансы, а он поглощает нарративы, он поглощает то, что ему вот в сокращённом виде. А это очень опасная вещь, потому что если ты не дошёл до собственно сути, до нюансов, то твоя картина мира состоит из нарративов, а это условности, это всего лишь декларации, это не сутевые вещи. Поэтому, ээ, читайте книги. Вот другой вопрос. Там мне кажется, что вот Слава говорит 7% населения Земли читает книги, а в театре было 3% населения Земли. Неважно. Но может быть так оно и было и раньше. Ну раньше, условно говоря, 150 лет назад 3%, да, людей слушали классическую просто музыку. Даже ка-то был доступ. Пример до Влато Далатова же очень точный пример. Он говорит, да, да. Он говорит, что вот как вы говорит, ну вы что с ума вы Достоевского не читали? Вы с ума сошли? Он говорит: "Пушки не читал зато ничего, нормально". — У меня, например, просто в семье вот всегда я помню мама, бабушка, дед всегда с книгой. Вот куда бы мы там не ехали, что бы мы ни делали, всегда есть с собой книга. А если куда-то там надолго, то всегда пара-тройка книг с собой. А, а у меня, например, всегда было восприятие. Понятно, я помню, как меня очень прямо насильно заставляли в школе читать, потому что вот задавали, тебе нужно прочитать что-то там, какое-то эссн написать. Но я всё это вот ненавидел. А потом уже в более возрослом возрасте у меня сформировалось ощущение, что я не понимаю просто для чего я это делаю. Вот когда у меня есть какая-то задача рабочая конкретная, я беру конкретный вот материал, будь то книга или, я не знаю, статья, нахожу ответ на свой вопрос и применяю его. Но вот это вот сесть и как бы, ну, во-первых, удовольствие, а, во-вторых, то, о чём я говорю. Если вы первыисточники читаете, да, если вы не в Википедии прочитали о чём Анна Коренина, а если вы читаете первыисточник, то там ты просто становишься шире. у тебя есть, э, там цитата оттуда или если вы спорите, ты приводишь мысль там, условно говоря, Сократа, да? Вот. И это становится вот такой вот беседой. То есть мне кажется, что цель общего чтения - это, во-первых, удовольствие, потому что это просто радостно читать, а, во-вторых, ты становишься, ну, глубже, больше объёмней. Мы набирали материал для спектакля Один день не смерти Вадика Беляева. И разговаривали с разными бизнес-людьми

там, банковскими людьми и так далее. По-моему, это Чубайс сказал, что там большой бизнесмен всегда больше, чем его бизнес. Имеется в виду, что он, ну, шире он сделал этот бизнес, в том числе и потому, условно говоря, что он прочитал Анну Каренину. Ну, это, если говорить про Чубайса, он как раз человек того же времени, скажем так. Но я вот буквально 2 недели назад смотрел интервью с Торонским Николаем, который сделал Револют. И неважно, один подожди, это один из крупнейших финтехов мире. Интересно, там просто ему как раз задают вопрос там поделись книгами, которые читаем. Говорят, я в принципе не читаю, если у меня есть какая-то задача. — Огромный бизнес. Это можно так сделать бизнес, можно так, — да, можно из разных дверей входить и там разными путями идти к одной и той же цели. Всё ясно. Я просто очевидно, мне так хочется, чтобылюди Нет, а знаешь как? Нет, не именно так. А мне хочется просто ну разговаривать на одном языке. А что это означает? Что а помнишь? А конечно помню, а начал. А, конечно. Но это просто радостно. Знаете, что мне ещё интересно? Вот вы столько лет занимаетесь творчеством. Понятное дело, что всё равно это там новые проекты, новые какие-то сценарии, новые спектакли, фильмы и так далее, но это всё равно одно ремесло, которому вы посвятили всю свою жизнь. Как вас не убивает рутина? Вот потому что опять же мы возьмём какую любую сферу деятельности, которая сегодня есть, ты всё равно понимаешь то, что рано или поздно, как бы тебе не нравилось в самом начале, потом со временем это превращается в рутину. Вот просто у тебя день изо дня, одно и то же, и вы много-много лет. Помимо этого, вы ещё одним и тем же составом это делаете. Для меня это было, кстати, вообще удивительно. А помимо того, чтобы как бы вместе творить проек, что у вас ещё и совместные доходы, что в одну кубышку всё скидываете и делите на всех. Я такое впервые в жизни, честно сказать, вижу. Но это очень круто. Как вы не как бы не умираете в этой рутине? Как вы

умудряетесь находить какие-то новые смыслы в этом? — Здесь, э, нет универсального ответа, универсального рецепта. В принципе, мы сами не знаем ответа на этот вопрос. каким-то образом это получалось, получается и надеюсь будет получаться. — Мы, ну вот как-то — полу это рутина, все ходят на работу, но мы ещё занимаемся там любимым делом. Иногда это у нас есть любимая фраза про то, что как мы зарабатываем деньги самовыражением, да, — само выражением. Это же большая редкость. Действительно, мы говорим о себе или там мы переживаем какую-то тяжёлую ситуацию, там личную, а потом проговариваем её и за это нам платят деньги. Какд говорил про свою бойню номер пять, что я единственный человек, который, значит, после этой бомбардировки Дрездена заработал на этом деньги, написав бойную номер пять. На каждом погибшем он просто пишет это на каждом погибшем 3 доллара. Он просто посчитал. Ну типа — цинично. Я понял. Цинично. Не у нас это вот как понимаете даже отношение аа к спектаклям очень по-разному. Там а лет 15 назад там мы уже, например, вот День радио, вот когда мы играли там тогда, это было 10 лет. То есть, допустим, мы играем День радио, да, и 15 уже. Ну, господи, ну, как уже тяжело, какда сейчас, в общем, счастье, что есть это, потому что мы понимаем, что по большому счёту это ты пришёл в какой-то свой мир, построенный самим тобой, твой мир с понятными тебе людьми, с которыми — некоторые называют это эскопизмом. Ну и пусть, ну и пусть называют потеряли молодёжную аудиторию — словомскопиз — тут, знаете, так не ну в этот теперь точно с меня хватит. — Да, да. Пошли нахер, да, со своим эскопизмом. И поэтому, то есть, в общем, стало ясно, что театр - это вообще наверное главное, что мы построили за всю жизнь. дело вот в разных этих обстоятельствах, случившихся за последние годы, да, в тяжёлых. Всё, ты понимаешь, что это без этого ты бы просто не выжил. Вот ты держишься за это дело, и там случается рутина, случается скука, случаются прорывы. Вот, ну, — слава богу, мы занимаемся таким делом, что вот те вот прорывы там, ну, в частности, пассажира отложных рейсов, о которых Лёша говорил, это пока никакой рутины, пока сплошное удовольствие. Ну, т-тфу, оно и дальше будет и так далее. То есть это такое дело, которое даёт и рутину, и удовольствие. Ну, — а в процессе написания, то есть вот первые дни, первые месяцы, когда ты набрасываешь, думаешь, что же сейчас интересно, вычленяешь какие-то что-то там, как из себя, из жизни, б-б, это очень тяжело. Это как вот автобус толкать. Вот. А потом он поехал, поехал и опа, и как-то становится интересно. И уже обрабатывать это интересно и интересней всё становится. Ну, э, кайфово. И вот эти вот вдруг какой-то наверняка уже сказанный кем-то смысл, но сформулированный тобой по-другому, приходит в голову бац, и это кайф. Ты получаешь удовольствие от — Очень важно, очевидно такое качество. Я думаю, что, судя по всему, оно у нас у всех пятерых есть какой-то терпимость, терпение, терпимость друг другу. При том, что у нас, понятно, было разное, не то, что мы беззаботно живём в таком в райском ощущении, все идеальные люди. Ну, конечно, все сложные, не такие, неоднозначные и так далее, но до сих пор у всех отношения не просто там, условно говоря, рабочие уважительные, а именно тёплые. Вот это очевидно важно. Я не знаю, как это у нас получилось, но мы действительно рады друг друга видеть. — Если вы предприниматели задумывались о выходе на международный рынок, то знайте, сложности начинаются с формальностей: долгие открытия счетов, задержки платежей, дополнительные проверки. А в нынешних реалиях всё стало ещё жёстче. Один из важных рабочих инструментов расширения международных возможностей для бизнеса и жизни в целом. Второе, нейтральное гражданство. Хочу сразу предостеречь, история из интернета в духе паспорт в Европе за 5. 000 долларов чаще всего фиктивная схемы с серьёзными финансовыми и юридическими рисками. Но всё же быстрый и законный вариант есть получение гражданства по государственным инвестиционным программам. Одна из таких программа гражданства за инвестиции Сантаме и Принципи. Это доступное нейтральное гражданство, с которым проще путешествовать, открывать счета и работать с международными сервисами. Его получение доступно, в том числе, россиянам и белорусам. Часто его используют как первый шаг к европейскому резидентству, например, к золотой визе Греции при покупке недвижимости от 250. 000 евро, которое россиянам и белорусам напрямую недоступно, а сантомийцам вполне. Оформление паспорта занимает до 4 месяцев при инвестициях от 90. 000 долларов за одного заявителя или от 95. 000 за семью. При этом посещать страну не нужно. Процесс полностью дистанционный. Помочь всё оформить могут эксперты из Ass, международной компании с тридцатипятилетним опытом в инвестиционной миграции и официальным доступом к государственным программам. Они сопровождают процесс под ключ от первой консультации до получения документов по программам ВНЖ и гражданства за инвестиции. Сантаме, Греция, Вануату, Кипр, Турция, Карибские страны - это только часть направлений, с которыми работает компания. Если вы хотите получить расширенный доступ к международным возможностям для жизни и бизнеса, прямо сейчас переходите по ссылке в описании, и эксперты и юристы из asнс бесплатно вас проконсультируют. Поехали. — Мне кажется, здесь ещё важно не только терпимость и терпение по отношению к

друг другу, но и к делу в том числе. Потому что когда вот вы сидите пишите, допустим, вы же не и вы тратите на это много времени. И это, к слову, кстати, про быст быстрый дефамин. Сегодня такая большая тенденция, что люди пробуют какую-то профессию, чем-то начинают заниматься, проходят месяц, не бросают чёртовою мать, потому что не понравилось. Хотя по факту за этот месяц не обрёл просто базовых навыков для того, чтобы у тебя в этом деле вообще хоть что-то получилось, да? А вот как бы в данном случае вот мне даже интересно, как это происходит. Значит, вы пишите, пишите, а потом, например, ставите или снимаете, и оно выходит. И не так, как, собственно, Лёша ожидал, получается. Да, — да, да. — Ожидания, так с сказать, превзошли и полученный результат. Вот в этот момент как что происходит? Вот это разочарование, как вы его переживаете вместе? — Вот именно вместе. И, ну, и вместе и порознь переживаем, тяжело переживаем сложно переживаем. И этот запрограммированный маячащий вдалеке дофамин, который оказался, во-первых, небыстрым, во-вторых, и не с вовторых, не дофамином совершенно, а чем-то кортизолом, да? Кортизолом, да, он оказался. Вот. Ну что, мы же живём же так, ну, как это, — ну тут умение да, упав встать. Ну, что тут сделать? Ну, так случается ещё и А потом мозг, а он же услужлив, и он ищет почему так случилось, почему — не потому, что ты не талантливый. — Почему ты не виноват? Вот почему, да? Или почему там фильм — Да-да-да. Там условно говоря, мы рассказываем о фильме Быстрее, чем Кролики как о таком коммерческом самоубийстве. Но при этом мы говорим: "Ну, это же фильм, который там нравится определённым людям". очень маленькому кругу людей кругу и человека нова которые говорят он так важен не один наш другой фильм другим — лю мозг тебе как-то докручивает так чтобы тебе было не настолько больно чтобы ты не продолжил заниматься этим же делом — банальная цитата чаще часто её употребляют слова Черчеля что путь к успеху - это путь от неудачи к неудаче без потери энтузиазма вот не нельзя скать что прямо материальтуаз Но он мы не теряли и находили, что важно, мы вспоминали, где же он был у нас, где мы его положили организма, где мы где же мы его положили, где же где? А вот же он, вот же под кроватью посмотрели, о, лежит всё. — Ну вот здесь, знаете, у меня какой вопрос возникает. Есть как бы одна часть деятельности, она, скажем так, творческая, да, когда вам важна вот эта

реализация, что мы сделали, мы попали в зрителя и ему нравится, и у нас получилось. А ещё как бы финансовая составляющая, когда, допустим, вы не можете там условно рожать проект каждый месяц. Ну просто не невозможно. И вы, значит, сидите, не знаете, тра тратите какое-то количество месяцев, не знаю, сколько это время у вас занимает, потом бац, вы выходите и, соответственно, это не получилось. И ваш как бы финансовый результат, он тоже откладывается на попозже. — Ты знаешь, у нас в этом плане там в плане театра у нас очень — А ты задал вопрос? — Ответ уже поступает. — Да. Она у нас очень счастливая ситуация с со спектаклями. Со спектаклями у нас в общем наверное не было ни одного спектакля, который был бы неуспешен. То есть так или иначе кто какой-то спектакль больше успех, какой-то менее, но все успешны. Все не просто отбились, а если день радио, он там вот 25 лет ему будет. — Не, ну это ваш гиперус успех. — Нет, так я говорю, вот после дня дне радио шёл был спектакль День выборов, мы его выпустили, он шёл 10 лет, там 11, по-моему, да, по нему мы сделали фильм, то есть за 11 лет мы точно его отбили и заработали и так далее. Потом был спектакль быстрее, чем кролики. Он шёл там 12 лет. Он, пока не вышел фильм, очень хорошо шёл. То есть у нас действительно не было ни одного спектакля, который был бы неуспешен. Так, это счастливая судьба. Не знаю, как. Ну, наверное, потому что мы очень долго их делаем. — Интересно. Я просто продолжаю мой вопрос, собственно, да, всё равно же ты делаешь что-то и ты очень часто олильцеворяешь себя с результатом в деньгах, которые ты получил. Да, ты что-то сделал, потратил силы, время и так далее. Бат, не получил вот этого финансового подкрепления. Ты сидишь и думаешь: "Так, может быть, я всё-таки как бы не такой хороший, как я себе в голове придумал". И это является очень часто, мне кажется, такой демотивацией. Более того, очень часто бывают периоды, когда у тебя получается, получается, получается, не знаю, 5 лет ты идёшь, а потом баца, и у тебя год провала, когда у тебя ничего не получается, ты там, не знаю, начинаешь меньше зарабатывать. И вот эта вот штука, она очень часто, мне кажется, убивает. Довольно много примеров, когда там ребята в своём раннем возрасте вот этой вот юношеской энергии вначале выстреливают, там первые там, не знаю, 23245 всё затмили, взлетели и так далее, а потом начинается нисходя. У нас всё началось с наших тридцати. Понимаешь, какая история? Мы долго к успеху даже говорил когда-то, что мы даже не шагали к успеху, мы переползали каждую ступеньку, — и у нас не было ещё даже понимания вот этого и слова проект не было. Мы зашли с другой двери. Мы хотели что-то делать такое, не в смысле того, что мы такие творческие, но нам было интересно. И вот мы бились, бились, пока в конце концов, я говорю, мы лет 10 добивались того, что вот мы начнём зарабатывать театр. Мы добились этого. Ну да, лет 10 это происходило. — А мы, да, ну точно совершенно. Мы даже себе представить не могли, когда начинали деятельность, ну и как театральную деятельность. Даже представить себе не могли, что мы театром будем зарабатывать такие деньги, тфу-туфу, которые мы зарабатываем сейчас. Более того, мы театром финансировали кино. — Не наоборот, — не наоборот. Мы наши фильмы, ну вот первые фильмы, мы финансировали театром, брали деньги из театра и финансировали кино. К слову про творчество. Мне кажется, сегодня с одной стороны вот у там молодых ребят есть гораздо больше инструментов что-то в творчестве попробовать и так далее, потому что у тебя опять же есть интернет, ты можешь там снять, сделать, смонтировать буквально там один, тебе не нужно ни какое-то помещение, пространство. Но с другой стороны, а мне кажется, тоже происходит такая определённая инфляция творчества, что ты приходишь и смотришь, как кто-то сделал и каким он стал сказочно богатым, успешным, и очень быстро происходит вот эта вот подмена понятий от того, что я хочу что-то накреативить и сделать какой-то классный творческий продукт в как стать популярным и как на этом быстро заработать. То есть, да, такое у тебя как-то хоп и вроде бы ты творческий деятель, а потом всё резко переворачивается в ко ком коммерцию. Мы там даже смотрим какие-то мировые примеры, когда ребят каким-то творчеством занимались, а сейчас они там стали, не знаю, профессиональные боксёрские поединки проводят и зарабатывают там десятки, сотни миллионов долларов на этом. И а вот вы именно и вот если говоря именно про творчество, у вас, собственно, до вашего успеха довольно много лет было, когда вы там особо ничего на этом, я так понимаю, не зарабатывали и не были сильно популярными, но всё равно продолжали этим заниматься. Откуда это взялось? То есть у вас была какая-то идея как-то творчески реализоваться или что? Я бы это больше, ты знаешь, даже не было мысли как-то, ну а что ещё делать? — То есть — мы не собирались и не спрашивали, не задавались: "А какое какая наша цель? А вот давайте выстроим стратегию". Мы делали и делали. Вот и чёрт его знает. И каждый из нас не очень понимал, как будет выглядеть его жизнь дальше, и не очень её планировал. Просто каждый день собирались, что-то писали, что-то репетировали, что-то кривлялись как-то. И вот шло, шло и шло. — Мы не очень системные в этом смысле люди. Мы совсем ну то есть нам пришлось, мы такие продюсеры по - неволе, то есть нам пришлось этим заниматься. А так, в общем, мы люди не системные, мы люди скорее прийти и написать. Ну тогда, когда она было по 20 с чем-то лет и когда мы горели этим ээ понятно, что тогда горели больше, чем сейчас. Просто в силу возраста, это понятно, но у нас как-то даже А что ещё делать? Ну вот дествительно, а что ещё делать, да? Сейчас мы зарабатываем вот девяносто пятый год, мы зарабатываем 150 долларов в месяц. Мало, мало. Живём в каких-то квартирах непонятных, каких-то вообще, ну, понятно, метро, какие-то одежды непонятные, жрём какую-то ерунду и так далее. Ну, надо, ну, делаем, делаем. Встречаемся, с утра до вечера что-то придумываем, пишем, делаем, ставим спектакль. Вот пришлось вот театр Гитиса у нас там с девяносто третьего по девяносто восьмой, там 250 человек, ну было 120-130, потом как-то расходилось, потом раз как-то немножко сделали какой-то чучуть поинтересней, потом раз Кортнев пришёл, сказал: "О, хороший спектакль, а может вместе что-то сделаем? " Раз херак день радио. То есть как бы то есть даже — мы немножко в другой фактуре жизненной жили. То есть у нас не было инстаграма и мы не сидели вечером и не листали. Ой, смотри, вот ему столько же лет, сколько тебя он уже выстрелил. у него вот столько денег. — Вот эта штука, мне кажется, вообще одним из главных таких разрушителей э любой деятельности является, когда ты вроде бы чем-то горишь, начинаешь. — А вот Олеша считал, что зависть - это, э, главный движок творчества. — М, ничего себе. — Ну, конечно, это же всё, вы кажете, это очень плохо. Все видят плохо, да? Нет, мне кажется, что по большому счёту я вообще сторонник тоже ничего не меняется, меняется только форма. — Нет, люди не меняются. — Люди не меняются взаимоотношения люди не меняются. Виш, видишь, судя по всему, психика меняется каким-то образом вот с этими всеми делами, наверное. В основном, — ну, никто так не переживал на тему там, я не знаю, радио или газет, когда они появились, как сегодня все там делают исследовая и говорят: "Реально, все переживали, — что это заберёт. Не помнишь, когда появилось кино, сказали, что умрёт театр, когда появилось телевидение, сказали, что умрёт кино". — Помните, Москва слезам не верит, когда он говорит: "Ну что, что вы? Ну, конечно, уже какое кино. Вот телевидение сейчас будет и всё. Всё это будет не — Ну, наверное, не знаю, вот это вот эта штука и да и ну мне кажется, что пока оно на пространстве ограниченных систем, которые можно вычислить, ну, условно говоря, шахматы, да, всё, э человек уже не может выиграть. Но, э, жизнь она же больше, чем какая-то одна ограниченная математическая или как это физическая система. И, соответственно, у нас есть гандикап, фантазия и там талант. — Вот пока Ии не научится фантазировать и она будет просто брать из базы всего накопившегося и составлять из этого нечто очень хорошее, да, но пока не будет вот этой штуки. Эйнштейн, по-моему, говорил, что это Марк Твен, Марк Твен сказал, что вымыслил, что про вымысел, что вымысел всегда а беднее жизни, потому что вымысел ограничий ограничен фантазией человека, которого это производит это вымысел. А жизнь вообще ничем не ограничено. — Я согласен. Эйнштейн этого не говорил. Просто я хотел сказать другое правильно. Естественно, я понял. Нет, я понял. Вот ты просто сказал про вымысел вот эту. — Да, — вымысел не есть обман. Да, замысел ещё не точка. Это было смешно. Сейчас ресторанный бизнес долго считался закрытой территорией для тех, кто заходит извне. Казалось, открыть прибыльное заведение могут только люди с профильным опытом, но на деле решает не столько опыт, сколько система. Когда процессы выстроены, обучение стандартизировано, а формат можно повторять в разных городах без потери качества, ресторан воспринимается как управляемый бизнес. Поэтому в нишу всё чаще заходят предприниматели из разных сфер и чувствуют себя там уверенно. Один из примеров такой модели- ресторанный бренд по франчайзингу Хочупури, где вместе с брендом передаётся управленческая структура. Формат уже доказал устойчивость. 33 ресторана в двадцатипти городах России сохраняют постоянную очередь из гостей, а средняя ежемесячная выручка одного ресторана от 12 до 25 млн. И это непредел. Летом двадцать пятого года ресторан в Красноярске показал выручку 40 млн за месяц. Ещё один важный фактор доверия к бренду. Сосо Павлиашвили как амбассадор с 2023 года. Это не разовая коллаборация, а многолетняя ассоциация с проектом и его репутацией. Партнёр получает не просто бренд и меню, а собранную систему, стандарты работы кухни и сервиса, выверенные методики запуска команды, регулярный разбор результатов на бизнес-встречах, помощь с подбором ключевых сотрудников, маркетинговые инструменты и аналитику показателей ресторана, а ещё внутреннюю базу знаний для повышения эффективности. По цифрам проект тоже выглядит прагматично. Инвестиции от 70 млн руб. Рои, то есть возврат инвестиций 50%. Хачупури занимает пятую строчку в рейтинге франшиз Forbes, что является дополнительным маркером устойчивости. Если вы рассматриваете открытие ресторана, но не хотите начинать вслепую, франшиза "Хочупури" - это вход через уже готовую систему. Все подробности по ссылке в описании. Поехали. — Твоя про Эйнштейна мысль. — Про Эйнштейна мысль, что знания и там отличник, э, ээ человек, который, скорее всего, не выйдет за рамки. чаще всего там троешник или потому что то есть самое главное талант. Самое главное не знание, не набор знаний, а именно талант и именно парадоксальное мышление, — да, когда ты условно можешь внести новые условия в задачу, да, когда вот у тебя, ну, вы знаете этот анекдот про Эйнштейна, и он очень сутевой, когда он спрашивает у Бога, умерев формулу жизни. И тот ему пишет формулу жизни, тот читает, читает, говорит: "О, господи, у тебя здесь ошибка". Он говорит: "Да, я знаю". — То есть ошибка - это часть жизни. Ну, мы когда-то тоже про это, да, писали. У нас даже Эфиремов сыграл такого как бы бога, который сидит и что-то там, значит, какие-то какая-то канализация, что-то он чинит, и он говорит, и к нему приходит герой и говорит: "Что ты делаешь? " Он говорит: "Ну вот что, ну что? Вот что-то приходится". Ну вот помнишь, ты сидел у моря с девушкой, пил вино, и там был закат. Это тоже я. Поэтому интересно, что вы сказали, что без стратегии с какой-то просто на вот этом вот творческом. — Нет, не без стратегии.

— Просто сказал без стратеги, что особой стратегии не было. Стратегии не было, конечно, без стратегии. Стратегия была в том, ну и у нас просто вот я говорю есть Серёжа Петрейков, который у нас он постарше и он, собственно, был режиссёром, он был человеком, который вот это всё формировал как бы у него стратегия была одна: вставить спектакли. Вот я говорю, что не было стратегии, она вот она была такая вот один поставили, следующий нужно делать. Какая стратегия? Это вряд ли стратегия. Это была действительно у него идея, вот это Серёжина идея, что театр должен быть современным и театр должен говорить о том, что сейчас происходит в жизни. Поэтому, когда мы учились сами что-то писать, мы брали Мальера и переписывали его, вставляя туда какие-то современные кусочки, по-хорошему, конъюнктурные. А потом постепенно научились и сами стали писать о том, что нас волнует и то, что происходит в жизни. Его идея была: "Подождите, дайте отдохнуть Чехову. Ну хватит, хватит на Чехове ставить эксперимент. Это уже нече". Или там Островский. Давайте писать новые пьесы. — Да и это воплотилось это в день в дне радио, собственно, это и воплотилось, потому что до этого действительно вот мы переписывали Малабиша, Мальера, как-то пытались, что-то пытались. день радио стало понятно, что вот какое-то нашли своё направление, нашли своё. — Вот смотрите, ваш союз такой вас четверо плюс, соответственно, ваш режиссёр, вас пятеро, квартет плюс один. Значит, а понятное дело, что как бы и были моменты, когда кто-то хотел выйти, когда кто-то хотел там что-то по-своему и так далее. Каким образом родились вот эти

вот партнёрские условия? Я, честно сказать, реально был шокирован, потому что я примерно могу себе представить такую картину, когда вы там, не знаю, строите компанию и каждый закрывает свою зону ответственности, а здесь всё равно это как бы творчество. И как правило у там у творческих деятелей, с которыми я, по крайней мере, до этого встречался, у них у всех такое достаточно сильное эго. Каждый тянет на себя одеяло. А здесь вы по таким бизнесовым принципам всю эту историю построили. Что даже меня что удивило, что если кто-то снимается, пока вы, допустим, пишете и кто-то там, не знаю, Саша снимается в каком-то, не знаю, в рекламе проекте, ещё где-то, то всё равно это попадает в общую кубышку. Где вы нашли? Нет, просто стало понятно, что если будет по-другому, вот если мы так не будем делать, то просто закончится всё, всё развалится. — Это рано стало понятно или на каком-то этапе. — Девяносто шестой год. — А, ну то есть это в целом — девяносто седьмой. — Достаточно давно уже 30 лет уже такой. Конечно, конечно. Не, а иначе бы развалилось всё к чертовой матери, потому что вот это были бы перетяжки, кто главнее, да? Ну, — мы разные функции выполняем. Если пришёл бы к нам менеджер какой-нибудь умный, то он, наверное, сказал бы, что вот этот столько должен, вот это столько вот за А. — И думаю, что через месяц всё закончило. — Мы бы распались, да. — На каких принципах ваши взаимоотношения держатся? То есть у вас есть какой-то, я не знаю, там, знаете, такой кодекс, прописанный на стене? — Да. Нет, конечно, — чисто всё интуитивно. Не, это всё, это всё методом пробы и ошибок выстроилось. — Он не проговорённый, но он есть, конечно. — А если мы говорим про какие-то вот такие панетийные штуки, которые вы сами просто понимаете, может, они не проговорённые, но вы можете выделить, что вот на этом — не. У нас, когда мы делаем спектакль, у нас там Серёжа режиссёр и его слово последнее. Это никто об этом это не закреплял печатью, но это очевидно так. Ну вот в итоге, если хочет, — ну можно, если там вдвоём кто-то упёрся и говорит: "Нет, вот давай вот сделаем всё-таки так". можно его пересилить, но мы играем в игру вот в тот момент, когда ээ он режиссёр, а мы на сцене, мы играем в игру, мы слуша мы артисты, он режиссёр. Всё. — Ну, это больше, наверное, рабочае. А я спрашиваю в плане именно таком человеческом. Вы же помимо того, что коллеги, вы ещё и друзья как бы и то, что у вас это всё такая тонкая, хрупкая конструкция. — А что, а что начём? Просто на том, что мы друг другу встречаемся, нам интересно рассказывать друг другу о том, если раньше рассказывали про женщин, сейчас про здоровье. Нормально, нормально у тебя. А так вот концепция нового спектакля-то — нет, это не концепция нового спектакля. Это это так, это просто жизнь. — Есть непроговорённые, но не задекларированные роли, но они есть, безусловно, у каждого из пятерых. — Э но представляете себе, насколько, например, в кабинете бывает сложно, как ты — в кабинете Ляша имеет в виду, когда мы втроём пишем. Когда мы втром пишем, как ты пытаешься продавить свою идею, как тебе отвечают: "Не, у нас вот я не знаю, мы со Славой даже об этом не разговаривали. А я не знаю, насколько моё ощущение наших ролей вот, сидя за столом, совпадает с его". — Но я их для себя — определил. Я понимаю, и я почти уверен, что, э, Слава примерно так же. и считает, но я не хочу это проговаривать. — Кто там какие функции выполняет, но если задуматься, конечно, можно их распознать и определить, но я для себя, у меня даже не было ни одной вот мысли самого собой. Вот кто из нас вот и вот я это делал, Лёша, а вот и кто из актёрства е вот это, вот это просто есть вот для меня какое-то вот есть общее дело и общий успех - это настолько важнее каких-то личных ролей в количестве. Нет, я пытаюсь ответить на вопрос, как вот по-человечески сходятся и что я для меня тоже наше дело важнее всего. И вот, например, конкуренция на сцене, она, наверное, как-то там существует, но если спектакль удался, для меня это важнее, чем там, ну, вот здесь Слава выстрелила, здесь Саша выстрела, здесь я. Это не имеет значения. А я вам рассказываю про то, как человечески мы пристраиваемся друг к другу. И, безусловно, эти пристройки существуют, и они меняются, они находятся в динамике. Ээ, но мне кажется, что как раз механизм э непроговорённости, то есть мы просто так росли вместе и пристроились, вот он и работает. Если бы мы сказали: "Ты такой, ты секой, ты третий", вот здесь бы начались так же, как и с деньгами начались бы проблемы. Ну, мне кажется, что у каждого какого-то, ну, плюс-минус успешного бизнеса, вот вы говорили про троих партнёров, про двух партнёров, четверых парт, по-разному бывает. Нет единого рецепта, что вот правильно так вот, раз три партнёра, один главный, а двое рядом с ним. Или вот так вот. Нет такого. У каждого какой-то индивидуальный спуть путь. Вы никогда не найдёте рецепта, на мой взгляд. Ну нет, смотри, есть пары, и их много, их можно просто перечислить даже по именам, когда один такой супедийный, у него полёт, у него идея, а другой более рутинный и он системный, да, и таких пар очень много. Или пар, или там троих, один идейный, а двое как бы вот так вот. И они ему отдают дань идейного. Дада, ты у нас творец, а мы, значит, рутинно это делаем. Так бывает. Так. Мне, кстати, понравилась мысль про непроговорённости. Я правильно понял, то, что ты имееш в виду, что вот есть как бы негласные условия, то, как там ты ощущаешь, допустим, да? — Ну вот Слава говорит, что он не этого не ощущает. Я, — ну, ты со своей стороны, да, ты это ощущаешь, и есть ощущение, что если ты как бы это сковырнёшь, начнёшь это проговаривать, там может всплыть вот эти несостыковки и то и только породят конфликт. — А даже а если это даже будет ээ всеми утверждено, условно говоря, да, все скажут: "А, да, ты прав или да, у нас такие же ощущения". Вот эта вот сама проговорённость, высказанность этого, она может привести к ой-ой-ой, ну, к каким-то нехорошим. — Ну, вот знаешь, как бывает, допустим, — это вот про мысль высказанную. — Вы же много говорите про отношения и так далее. Вот часто частая мысль, что хорошие отношения и там хорошие семейные отношения, в которых всё вот максимально проговорено. Это вот тоже можно параллель такую определённую провести, что, наверное, не далеко не всегда так, что когда всё проговорено. Ну, это так, на мой взгляд, очень общее рассуждение. У разных людей должно быть проговорено по-разному, на разном уровне. Кто-то на это пойдёт и, в общем, и правильно, а кому-то вообще не надо на это идти. Просто разные люди и разные взаимоотношения. И поэтому — кто-то садится и разговаривает, а кто-то по умолчанию понимает, — да, мы не говорили, но мы друг друга поняли. — Да. И вот в нашем случае это так, оно так постепенно. Хотя я же говорл, что были ссоры, были почти драки, были бадания и так далее. Мы все мужчины там со своим со своей точкой зрения. Но так как мы всё время это обсуждаем, например, что вот правота. Что такое правота? Что такое постоянное желание быть правым, это означает, что ты не видишь э нюансов, ты не видишь картины мира человека, который с тобой спорит. И твоё, дай ему право быть правым, дай себе право быть неправым. И мы всё время это проговариваем, мы об этом думаем. И так, как мы об этом думаем, так как мы это пишем, то и внутри у нас создаются такие, ну, понимания, да, что, ну, вот, э, не обязательно быть правым, не обязательно, то есть лучше предпочесть там м ну у нас фраза есть, по-моему, в громкой связи, что вот мы так хотим быть правы, мы хотим быть правыми, а не счастливыми. Мы больше хотим быть правыми, чем счастливыми. Мы это всё это написали. И как бы вот эти все проговорённости, которые мы пишем, они внутри тоже существуют. Ну как, если ты написал это и высказал уже со сцены, но как же ты внутри коллектива будешь себя вести по-другому? Но это же будет уже не последовательно и, а значит, нечастно. Это просто, знаешь, такая тенденция современная, поиск универсальных рецептов успеха — ищение, ну, это, на мой взгляд, это просто пустые поиски. И сколько бы, ну, там Джобс может написать миллион книг о том, как он придумал Apple. Да, — уже, я думаю, кстати, не может. Нуже, да, — я Да, я понимаю, но я к тому, что и все они пишут и почему-то там больше успешных или талантливых или гениальных людей не становится. Вот огромное количество людей учат других людей быть счастливыми. Но больше счастливых людей не стало, на мой взгляд. Стало больше богатых людей, которые как раз учат, которы заработали как раз на том, как учить. Не, ну, наверное, те, кто учит стать счастливыми, это та такое вообще выдне за скобки. Ну, даже если говорить про бизнес-лите литературу, это не помнюты сказал, но один из каких-то деятельных вот в текущее время предпринимателей про то, что я спрашиваю: "Давай, когда же вы уже напишете книгу? " Он говорит: "Знаете, я считаю, что вот люди, которые пишут книги про бизнес - это люди, у которых очень много свободного времени, значит, они что-то не так делают в своём бизнесе. " Как бы у меня этого времени нет, поэтому книгу не напишу. Ну вот. Так что — хороший ответ. Не думаю, что абсолютно честный, но классный. Давай, да, давай. Так, для медиа, — для медиа то, что надо. Да. Яркий. Яркий и хороший ответ. красивой фразе есть допущение. Ты в любом случае Да, это попадание, но в определённый сегмент. Это всегда допущение. — Давайте немножко про деньги. Вот смотрите, вы как бы вот выбрали вектор такой, у вас, значит, есть, э, есть

театр, есть кино, и наверняка, когда у ва вы обросли уже медиавесом и как бы какой-то популярностью, начало появляться большое количество других возможностей, где можно поучаствовать в каких-то разных амплуа и там, я не знаю, и в том числе бизнесов и так далее, и так далее. Было ли когда-то желание вообще вот сменить полностью вектор своей деятельности и пойти вот куда-то в новое русло? — Нет. То есть пойти, чтобы попробовать, условно сделать ресторан, желание было когда-то, но полностью сменить не было. Ну вот меня лично никогда в жизни — даже какого-то кризиса среднего возраста — никогда нет. И в какой-то момент у нас было желание, да, ресторан или куда-то вложиться, или там сделать фабрику э сценариев, условно говоря, находить сценарии и делать ээ ну то есть киностудии. Это всё-таки наша профессия, область, да, но всё равно у нас ничего не получалось. То есть у нас я мы поняли, я во всяким случае для себя понял, что пока мы будем писать и играть, вот мы будем зарабатывать деньги. В другие какие-то дела у нас не получается. Мы вот, собственно, надо к пятидеся 5 годам признать, что это и стало делом нашей жизни, и уже никуда мы не денемся от него. Ты в какой-то момен — Хотя Лёша 54. — Хотя мне 54. Да — ну он наперёд уже думает. Стратегите — 55 признает. — Да ш стратегии — 55 не объявит. Не признает, а объявит. — Объявит уже признал. Будет момент. — Это тактика. Это всего 8 месяцев. Это не стратегия. — А ты где-ты рассказывал про то, что про футбол и про то, что вот у тебя была идея, что вот там какая-то очень классная история про то, как ты где-то там в Америке играешь. И вот проходит там второй тренер и видёт тебя, и вот он мальчик. то, что вот ты там забиваешь гол где-то в финале. Вот на самом деле это штука, которая может быть она с одной стороны покажется банальной, с другой стороны, я думаю, все мы проживаем вот этот вот момент. Я, например, там очень люблю концерты музыкальные. Я вот каждый раз прихожу на музыкальный концерт большой, на какую-то арену, где-то 50. 000 человек. Я смотрю вот на того, кто на сцене, и думаю, — что же он испытывает. — Вот эта тема, да. Вот это мне бы хотелось хотя бы попробовать, каково это вот быть рок-музыкантом на сцене, где вот перед тобой 50. 000 тысячный зал, но я понимаю, что, к сожалению, скорее всего, ну, как бы вероятность какая-то крайне маленькая есть, но она ничтожно маленькая. В моей жизни, скорее всего, этого никогда не произойдёт. И вот это вот в догонку там к тридцатидвухлетию мне вот раньше о меня это было как-то, ну, вот и я даже об этом, собственно, и не думал. И в какой-то момент я начал об этом думать, и у меня на фоне этого, например, появляется огромное количество переживаний, что помимо этого есть ещё много областей, в которых тоже никогда не будет. Вот как вы же наверняка тоже это проживали и вы много, собственно, об этом и как бы и в фильмах своих тоже разговаривали. Как какая концепция жизненная здесь? Где принятие? Да, ээ мечтать перед сном - это м прекрасно. И

если ты мечтаешь, значит, у тебя вот эта вот перспектива есть. Ээ я то же самое мечтал в тоже я уезжал в Америку в какой-то момент, в футбол, да, всё, всё. такое. Но есть вещи, например, о которых мечтать невозможно. Ну то есть вот есть там вот такой дом, вот такая яхта. Я не могу об этом мечтать, потому что для меня в мечте нужны какие-то реальные подробности, которые меня бац и туда приведут. Ну вот даже извини, когда я мечтал переспать с Мадонной, у меня были реальные конкретные подробности. Вот я прилетаю в Америку, тут она идёт, у неё падает чемодан. Ещё чуть-чуть и она не просто идёт, она идёт с чемоданом. С чемоданом у неё плохой чемодан. Ручка отрывается. Я Да, я То есть через какие-то конкретные нюансы тогда уже можно было представлять секс с Мадонной. Шикай момент в фильме был где-то, где я на рояль в костюме и так далее. Это вот это я идеально выгляжу. И они идут с пляжа обгоревшие, все в креме, в песке. Это про бывшую девушку, а это вот про недосягаемую какую-то женщину, например, но ты всё равно должен какие-то конкретные вещи для того, чтобы у тебя с ней случился секс, но не с ней, а с собой. И то же самое в футболе, да, вот футбол. А почему? Потому что в Америке плохо играют в футбол. Ну тогда так точно было среднее, а мы всё-таки отзанимались ну футболом в юности занимались. И соответственно есть какая-то конкретика. А если её нет, ну вот яхта Абрамовича, она недоступна, я не могу о ней мечтать и не хочу. И ну об этом не мечтается. А сделать фильм, ээ, чтобы он так же срезонировал, как о чём говорят мужчины, хочется об этом. Можно мечтать. Мечтается. А яхтебрамовича нет — в данном случае. Очебурашки. — Ну тут такое, да. тебя тоже не вызывает никаких переживаний вот это вот отсутствие возможности приблизиться к каким-то вот этим мечтам? — Ты знаешь, я в принципе могу тебе сказать, что я вот ребята недавно говорил, что я живу вот свою жизнь, которая у меня сейчас есть, с моими какими-то возможностями, пониманиями, с тем же, что чего я до там достиг, что у меня было в жизни и так далее. И я могу сказать, что и вот по отношению к тому, о чём я думал, потому что мечта забить гол и так далее, это всё было такое, ну, как бы, ну, ребёнок там мечтает и мечтает. А я о такой жизни даже не мечтал. То есть я добился большего, нежели то, о чём я мечтал. — Знаешь, бывает очень часто, когда человек там в жизни, скажем так, мечтал, в юности там, в детстве мечтал о чём-то, потом как бы превзошёл эти результаты в своей реальной жизни. Я всё равно остался. Особо ни о чём особо не мечтал. Я просто там жил себе и жил. То есть я нет, я мечтал вот в плане забить гол, да, это вот это в плане футбола. Здесь я мечтал, я действительно искренне считал, что я очень хорошо играю в футбол и при в определённых обстоятельствах мог бы там стать кем-то, неважно, там играть в сборной России, да. Но я, а, применительно к своей профессии, у меня никогда не было мечты там получить Оскар, даже получить там Нику или золотой орёл, у меня не было мечты. Но я и не получил и не получу, но я даже в мыслях этого не было. Ну, как бы а зачем? То есть я в этом здесь я на земле стою. Вот про футбол можно помечтать, поскольку это не профессия, не работа. — А на сегодняшний день осталось вот что-то, что в голове есть, о чём? Мечты нет. Остались желания. Желания, надежды, мечт, мечтаний нема. — Вот непонятно всё-таки вот этот вот момент, когда ты в раннем возрасте ты мечтаешь, мне кажется, он с одной стороны тебя очень сильно вдохновляет и как-то мотивирует на какие-то свершения, но потом происходит эта стычка с реальностью. Ты понимаешь, что всё-таки есть вещи, ну, ты со временем начинаешь понимать объективную реальность, так сказать, воспринимать. Вот всё-таки есть вещи, которые я могу вот по совокупности факторов. Вот просто я понимаю, что я это могу. А есть тоже опять же по совокупности факторов вещи, которые которых я — их гораздо больше. И вот этот момент, когда тебе нужно как-то, скажем так, отпустить их, он довольно как бы сложный. Тот — это расставание с иллюзиями, это взросление факту, да, по факту какое-то, наверное, взросление, да. — Ну да, да. Это просто ты начинаешь видеть мир. Картину мира создаёшь своими глазами, а не родительскими. Да. Это расставание с иллюзиями. Нормально. — А мне кажется, да, я не знаю, насколько вы в соцсетях сидите активно. Не на сколько. — У тебя даже Instagram, по-моему, нету. Да, — да, это — не у меня есть, но не я иногда поглядываю и слава поглядываю. — Нет, я могу, я поглядываю, но я имею в виду, что ну я поглядываю скорее. Ну в Instagram могу зайти там раз в день, два раза в день, там что-то так даже просто на автомате каком-то. В основном я поглядываю спортивные новости, там какую-то аналитику, там какие-то статьи. Мне кажется просто, что вот как сегодняшнее время не было никогда такого, что у тебя вот всё на ладони, всё на Еву, все всё показывают, и ты там видишь какого-то парня из, не знаю, откуда-нибудь из Африки, который приехал в Америку, стал там суперрекордсменом, бла-бла-бла. И вот он уже на яхте Абрамовича. И, собственно, ты смотришь, тебе кажется, всё возможно. Потом такой: "Ну, в общем-то, не всё на самом деле". Я тебе горю. У меня, ты понимаешь, у меня в плане денег, в плане успеха, ну, вернее, в плане денег скорее, у меня дальше, нежели мои моё желание и мечты в пятом классе я прочёл заметку про султана Брунея. И вот дальше, чем мечты написать султана Брунея, который тогда был чуть ли не самым богатым человеком на свете. И чтобы он и конкретно вот написать ему по-английски, что вот, уважаемый султан Бруней, меня зовут Слава Хаид, я ученик пятого В класса 119 школы города Одесса. Вот смотрите, вот у вас, я прочёл, что у вас, а, типа, там нужно 5 млрд долларов. Вам, если вы мне пришлёте 1. 000 долларов, вам не будет ничего, а мне будет приятно. Не соблаговолили ли вы? Я вот думал всерьёз это у меня дальше у меня мечтаний не было. Вот по поводу денег конкретно, поводу моего благосостояния. Я просто вот живу и живу. Вот. Но вот тогда я помню, что я задумался, блин, как, ну, какая звучи 5 млрд. Меня иногда посещают мысли, что а вот будь мы, например, в таком же статусе и сделав столько вот успешных фильмов в Штатах, с какими там мы деньгами бычная, — да, она меня так ино, а, а потом: "Ну подожди, ну, ты же здесь, и ты это так". И в общем, ты дошёл своими ногами до вот, ну, в общем, всё, всё м адекватно, всё. Вот мы настолько популярны, насколько я действительно я искренне говорю, что я действительно вот то, что я там вот мы говоря там на том языке, на котором говорим, вообще у нас Лёше в принципе это же как бы много это действительно фантастическая абсолютная вещь, да, мы с ним с 1 сентября семьдесят восьмого года так за ручку взялись, так идём по жизни вместе, и мы вместе с ним сделали успешное, ну, с ребятами Сашей, с Камилем и Серёжей, но вместе с ним, в том числе, ему сделали вот такое. То есть мы сделали там на этом русскоязычном пространстве это популярные театры и кино. Нифига себе. Я в восторге от того, от сложившейся судьбы. Какав. — А ещё такие дивиденды получаешь, э, то есть когда Сал слышит, реагирует, смеётся и аплодирует, это такая радость, это такое ты так заряжаешься этим, и есть ощущение, зачем? Ну вот там прямо на сцене и происходит. — Да, и да и не нет. Сейчас это вот судьба и говорю сложилась, на мой взгляд пока роскошно. — Неужели у вас на вашем пути выже всё равно наверняка садитесь вот своим составом из пяти человек и рефлексируйте на тему того, что дальше. Э, ребят, сегодня мы завтра встречаемся в 5:00, садимся рефлексировать. Да, давай ты это, [ __ ] только давай ты это там выпий, выпей накануне побольше, чтобы прям совсем плохо было. Да. Ну — не, ну как бы не то, что вы садитесь, давайте по рефлексивно всё, вы как бы сидите, думаете. Неужели у вас на вашем пути тридцатилетнем не было мысли, а что может быть нам поехать в штаты и сделать там кино? — Никогда. — Реально — поехать в штаты сделать кино. — У меня постоянно это навязчивая история. — Мне главное нравится, что я говорю

навязчивая история. Я этим занимался, я пытался сделать ремейк. На к нам даже однажды приезжал мейджер и предлагал это сделать. У нас что-то не сложилось. Мне было интересно. Я даже вот сейчас там с Европой, с Сербией пытаюсь что-то там мне всегда интересно, мне интересно расширяться на Но пока не получается. И я, в общем, тем, что у нас есть, доволен. Да, хочется, да, есть какие-то мысли, но у меня я больше склонен к рефлексиям, этому там к экзистенциальной вине, что а могло бы быть, а вот чего-то я не доделал, а вот чего-то где-то меня не поняли, а вот здесь можно было бы вот так докрутить, и тогда бы всё было бы вот на самом деле в 10 раз лучше. Э да, у Славы есть такая, он стоит на земле. Вот есть и есть. Мы мальчики из Одессы, которые добились вот такого неплохого. — Такого неплохого. — Нене не очень достойного. Я же тут ни в коем случае не спорю. Я больше я имею в виду вот что. Вот смотрите, два очень близких друг к другу человека, но очень всё-таки тем не менее разных. Ээ можно, находясь на самой вершине переживать, что ты что-то не сделал. И я уверяю вас, что масса людей зависит от характера. А можно получать удовольствие, а можно делать и то, и другое. Сего и вот у меня, например, так. Я сегодня просыпаюсь и думаю: "Боже мой, вообще за что мне это всё? " Не, я же сейчас у меня нет ни мысли в голове, ничего. Я маленький, ничтожный, смешной человечек. А иногда просыпаюсь и думаю: "Хух, ты, ничего себе, молодец. Смотри, вот у меня такой ещё маленький, да, и вот у меня мыслишка какая-то одна появилась. Я сейчас её принесу в кабинет. И мы сейчас наверняка Слава скажет: "Ну нет, это ерунда". Слава Серёжа скажет: "Подожди, подожди". И мы её как-то раз и она бу-бу-бу-бу-бу и полетит. — А вот это типа Лёша, а моя мысль такие: "Пснулся, думаю, что бы пожрать бы. Вот или если в или если а не рабочий день, то о! Может шампанского, да? Это, — ну что ты из меня делаешь? Что ты, как ты меня унизил? Я же, думаешь, с утра пожрать не хочу? Я с удовольствием пожрать. — Это знаешь, у меня ээ я помню, по-моему, в школьные времена был такой сериал Клиника SCBS. Я не знаю, знаете, нет. Вот сейчас они, кстати, переснимают уже во взрослом возрасте. Они, собственно, снимают сейчас новый сезон спустя там много-много лет. И там, короче, э два хирурга есть. Один, ээ, Тёрк зовут, один из главных героев, а второй - это тот хирург. И, короче, тёрган весь такой старательный, отличник, прилежный. -тыта. И вот там у них какое-то соревнование хирургов. И главрач определяет, собственно, там главный хирург определяет, кто в рейтинге. Вот там номер один. И вот, собственно, наконец долгожданный день. Он выкатывает этот рейтинг и бац, тот на первом месте. Атёрка, как бы он отличник, он вот всё, у него всё идеально. Доктор Вен, какого чёрта? Ну я же, ну я же то, у меня же там идеальный шов. Вот всё я идеально, у меня всегда всё идеально. Он ему говорит: "Тоёрок, да, всё правильно, действительно идеально". Но он говорит: "Ну, в какие-то моменты ты слишком много думаешь, тебе нужно учиться у Тода". Он так поворачивает гла глаза на Тода. Этот стоит такой, держит скальпель такой: "Бум-бум-бум, красивый скальпель: бум-бум-бум, пора порезать". И пошёл резать. То есть это вот — приятное дополнение. — Бум понятно. Это как к тому, что когда мы говорили про книги, про книги про то, что вот говорю, что вот такие тенденции правильно или неправильно, правильно или правильно смотреть сериалы? — Вот правильно или неправильно? Да нет, правильно ка Нет, ну не мы же говорили про книги правильно или неправильно. — Вообще знаеш почему мне кажется, что вот такая эпоха сериалов сейчас и почему так много снимают. Это моё исключительное размышление. Но вот для того, чтобы сделать кино, когда у тебя есть там 2 часа времени, мне кажется, в 2:00ча гораздо сложнее уместить всю суть, вот всё, что надо, нежели в 10 серий по полтора часа. Я наоборот вижу, как сериал специально растягивают то, что можно было уместить легко в 2 часа. Делают из этого десятисерийный сериал, потому что какие-то я смотрел говорит там три-четыре современных смотреть. Единственная причина, по которой они не смотрю сериал, потому что если ты начинаешь, то всё, ты погряз там просто навеки. Ты просто начинаешь смотреть, смотреть и это очень много времени занимает. А так в целом, конечно, это довольно интересное времяпрепродения, но мне кажется, вот это прямой конкурент книг. Кстати, вообще я просто вспомнил эту штуку. Я поэтому и сказал, что люди сейчас смотрят сериал вместо книг. Это проще, это легче, это доступнее. Ну — вот это упрощение, на твой взгляд, оно в творческом смысле на людей позитивно влияет или — творческой смысле на кого? На зрителей или на развитие на развитие в людях каких-то творческих там мыслей, проявлений и ещё чего-то. Ну то есть людях зрителях, — да. Ну зрители - это же и создатели, в том числе. — Нет, мне кажется, в основном новые сериалы, ну как бы и какно, как и книги пишутся и снимаются в основном. 90% это просто снимается, потому что это работа у людей. Они выбрали эту работу, они это делают. Кто-то успешный, кто-то менее успешно. То есть я думаю, что процентов 5 тире 10, ну, может 15, это как необходимость, знаешь, условно говоря, вот я не могу, меня прёт, я должен снять кино, я должен высказаться или там я должен написать книгу или я должен снять сериал. То есть мне так как-то кажется. — Ну, может, расскажите про какие-то кризисные переходы в вашем творческом

коллективе. Не в плане, как вы ругались между собой, а вот, допустим, у вас там были большие взлёты, и вот после этого там, э, допустим, определённая стагнация какая-то, да, или что-то не получалось. И были ли у вас моменты, когда вы думали: "Так, ну, возможно, мы там ничего хитового больше не создадим". Условно говоря, что в коллективе в этот момент происходит, когда вы сделали какие-то попытки, они не получаете? Как? Каким образом это влияло? Падала ли какая-то внутренняя уверенность в себе и в понимание того, что вы что-то можете или не можете ещё создать? Это, мне кажется, вот опять же вот сейчас то время, когда там возраст ваш меняется, да, и вы нужно какие-то новые голоса находить, новые какие-то идеи. Это же тоже про переход такой определённый, что нужно что-то новое изобрести. Хотя энергии-то уже меньше. А в любом случае — мы э каждый день приходим на работу, — да, я помню. И Саша этому очень недоволен. — Ну, Саша — Саша приходит на спектакли или там ещё там, но он не каждый день пишете, поэтому, да, приходим. Мы мы, да, мы сидим, пишем или там что-то, да, придумываем или решаем, что делать и так далее. И мне кажется, вот это и залог того, что вот эти кризисы как-то, ну, да, мы проговариваем, да, мы говорим: "Вот мы не попали". Иногда мы, как я уже говорю, ну вот придумываем себе, почему это случилось и почему мы не виноваты. Иногда признаём свою вину. Э, там мы, когда собирались делать фильм Быстрее, чем кролики, наш партнёр, который вкладывался с нами в предыдущие фильмы, э он такой большой бизнесмен и, в общем, он человек понимающий и продумывающий свои шаги и действия. И он говорит: "Не, нет, в кроликов я не буду вкладываться. Я очень люблю этот спектакль, но не хочу в него вкладываться". И нам почему-то даже этот сигнал поступил в мозг. Да, мы как-то — были вдохновлены идеей, да, — нам казалось, что и мне кажется, и что ещё вот важно нам казалось, что у нас такой кредит доверия э после первого и второго фильма о чём говорят мужчины, что мы сейчас сделаем. И он же такой киношный быстрее, чем кролики спектакль. Мы сейчас его как-то и мы просто не прислушались к нему. А он нас не отдёрнул, хотя он там, в общем, близкий друг, но мог бы, но почему-то, очевидно, дал нам самую воду. Дал нам совершить ту самую ошибку. — И, на мой взгляд, в общем, и правильно, что мы её совершили. Ээ, она случилась, мы поняли, что да, мы переоценили свои возможности, мы невозможно отождествлять героев на экране с собой, а, соответственно, фильм провалился. Как только ты не можешь отождествлять, встать на место героя, одного или другого или третьего, ну, тебе неинтересно сразу становится. Вот мы этого не поняли, не просчитали, но эта ошибка это тоже часть нашего пути. И дальше мы что-то проговаривали, кого-то друг друга обвиняли. Вадика, кстати, они не обвиняли. Ну — вот сейчас наконец-то мы с тобой наконец-то мы поняли, кто виноват, да. Вот. Но как-то оно преодолевалось именно просто работой. Ну случилось и случилось. Давай, нам надо завтра выйти на сцену, сыграть спектакль. Нам надо послезавтра сесть писать новый спектакль. Вот оно и проходит. Дело, вот дело вымывает эти кризисные ощущения, кортизол. — А вот эта вот история с тем, что вы в определённой мере стали всё равно заложниками вот этих определённых диалогов, да, которые сформировались, и мм вам вы как считаете, вот на сегодняшний момент вы как бы из этой концепции куда-то в какую-то новую веху вырвались оттуда или вот условно это теперь с вами и вот всё, что вы делаете, оно обязано? Оно с нами в том плане, что мы это умеем делать, мы это понимаем. Но сейчас вот сценарий, который мы написали, он совершенно другой. Совершенно новые персонажи, новая история, вообще всё новое. Посмотрим, воспримут ли это зрители и почувствуют ли это зрителей то, что нам кажется. Вот что нам кажется. — Если говори готь совсем о кухне, то у нас есть ветка, э, комедия положений по сути дела это день радио, день выборов. Это вот одна ветка, так — где мы играем разные роли. Почему-то называясь, вот тут наша была ошибка, мы думали: "Ну почему, а зачем нам называться другими именами? Будем Лёшей Славой, а Сашей и Камилем. А, а вот — это за счёт этого нить, да, такая Саша, ну, — потому что нить определённая сразу от героя, как бы от персонажа, да, кличности, да. А когда мы А есть вторая линейка, это о чём говорят мужчины, где почему-то Камиль, который был пьющий. И вот здесь, на мой взгляд такая путаница происходит. И в Быстрее, чем кролики тоже мы совсем запутали людей. Ээ, что там один зовётся своим именем, я и Слава мы называемся своими именами, а Саша вдруг у нас трансвестит, который другим именем назван. Ну вот эти вот, ну мы пробовали, ошибались. И вот есть, например, громкая связь, где мы сыграли вообще разных других персонажей. Есть Боренька, где мы сыграли других персонажей. А, и вот сейчас новый спектакль и новый фильм. Это тоже вот именно про то, что мы пытаемся найти какую-то новую ноту и новый язык, выйти из этой уже набившей и нам, в том числе Аскомину, ээ тональность. — Ну, если так коротко резюмировать, то а следующий фильм "О чём говорят мужчины"? Будет хер знает когда. Очень не скоро. Ну, ну вот пока такое ощущение. А это нужно подождать и потом сделать, о чём говорят очень пожилые мужчины. Не, мы когда-то, когда сделали, о чём говорят, вернее, разговор мужчин среднего возраста, также спектакль называется раз, как у нас там было, разговор мужчин пожилого возраста о там, условно говоря, я не помню, там ревматизме там, да, ну, там что-то такое, да, тамти, да. То есть на твой взгляд, изначально вот эта вот идея сделать героев фильма самими собой, это была ошибочная идея. — Нет, нет. Я имею в виду, что вот смешивать эти две линейки не нужно было. — А то есть нужно было вести в чём-то одном уже, да? — Ну да. Если мы Нет, вот персонаж и персоналия приближенное в о чём говорят мужчины, очень правильно, потому что мы почти и есть мы. — А вот в дне радио я, например, играю человека нетрадиционной ориентации. — Ну это не помешало никак, о чём говорят мужчинам, потому что все те принимали, ну Слав на мой взгляд это смешение. То есть вот если бы мы были, э, продуманными продюсерами, мы бы поняли, что вот такая штука - это одна линейка, а здесь мы другие. Здесь мы и есть мы. По-моему, это навредило. Но это я к чему говорю? Я к тому, что, э, там следующие шаги они как раз для того, чтобы поменять тональность. И мы вряд ли скоро вернёмся к о чём говорят мужчины. Просто надоело. Интересно, знаешь, я вот когда размышлял про там про о чём говорят мужчины, например, у меня сложилось такое вот впечатление, как знаете, есть на Ютубе вот формат блога, когда человек вот сел и он что-то говорит, и вот он каждый месяц снимает там рассказывает, — какой формат, — ну, какой-то блога, влога, да, когда, условно говоря, он каждый месяц выходит или там каждую неделю, и вот он рассказывает, что у него в жизни произошло, там делится какими-то обновлениями, с кем-то там познакомился и так далее. Вот у меня вот восприятие за счёт того, что вы как раз там такие, как есть вы, условно, в жизни. То есть смотришь вас в кино и смотришь вас где-нибудь на интервью, и у тебя полный абсолютно мэтч, типа вы играете самих себя. Такое вот восприятие со стороны зрителя, как у меня создалось, что это вот такой блок о жизни, и дальше вот должна выходить какая-то серия, а за неё ещё серия и ещё серия. И вот всё время в этом амплуа вечно вы сидите, разговариваете о жизни. И вот такое вот ожидание. Это знаешь, как такой психологический журнал. Вот человек включил, ему не с кем поговорить, и он поэтому слушает, как говорите вы. И вот у него, собственно, — ну это прикольно, это очень так современно звучит и это хорошо. — Но при этом это очень всё долго выписывалось, и ну вряд ли вот мы можем наговорить такие осмысленные шутки, да, и плотные идеологи. Плотное идеологии, да. Вот сейчас, да, мы болтаем и болтаем, всё хорошо, нам весело, но вряд ли это будет пересматриваться. А расскажите, что для вас театр, потому что, смотрите, а кино для меня очень понятная субстанция. Вы

сделали сценарий, вы сняли и вот оно пошло работать на вас, как бы, да, вы запустили такую штуку, она е Театр - это штука, которая вот вы постоянно у вас есть личная вовлечённость, постоянно, постоянно играете один и тот же как бы а спектакль. Это такая некая отдушина или это штука, где как раз всё и рождается, и потом это как раз перевоплощается в фильмы? То есть какая роль театра? Это к слову вот про то, что мы говорили, да, что там появится телевидение, там где будет, условно говоря, ваш театр. А вот он продолжает мы зарабатываем деньги. Мы играем 10 спектаклей в месяц, 10-11 спектаклей в месяц. И к нам приходит 500-600 человек в зал. И это то, что приносит нам деньги. — Ну ты вот почему делаешь эти, ну, интервью такие, ну, как это твоя работа. Зачем мы делаем следующий спектакль, чтобы привлечь народ на премьерный спектакль, взбодрить предыдущие спектакли и так далее? Мы театр, мы занимаемся выпуском — спектаклей и очень надеемся, что нам ещё как бы мы накапливаем, что сказать за это время, и у нас как бы вот то самое самовыражение тоже проявляется, но по сути это вот то, о чём Лёша говорит, это наша работа. Да, мы сидим, мы очень долго пишем пьесу, потому что вот как раз что-то там что-то новое ищем, придумываем там всё. Мы пьесу пишем год, — да, больше, — полтора, — больше, больше — репетируем месяц. А дальше, если ты говоришь, а что такое театр насчёт отдушенны? Вот когда это новый спектакль, вот, например, пассажиры, сейчас мы играем, для меня отдушено, ты приходишь, получаешь удовольствие от Если это день радио, это какой-то удивительная штука. То есть ты выходишь, делаешь то, что ты делал 25 лет назад, произносишь ту же фразу, которую уже все знают. И ты, ну, вот ты её произносишь и люди смеются опять. И это вызывает удивление, но и какую-то ещё такую нежно так тебя трогающую гордость. Ну как ты сделал спектакль? 25 лет он идёт и публика до сих пор смеётся. Хули они спах? Сколько можно? Половина из них уже пока в какой-то момент. Мы Саше мы с Саша разговариваем, что говорили хорнуться там. Ну мы там, допустим, у нас диалог там в спектакле, да, и мы там что-то говорим, понятно, вот там, допустим, там публика, да, там публика, и мы там с ними разговариваем. Какой-то повернуться, сказа, ребята, что охренели, сколько можно, вы же всё знаете наизусть, что вы смеётесь. Но на самом деле счастье и спасибом, что День радио, День радио на данный момент, ну, пассажиры, понятно, как бы в авангарде номер один, но День радио продаётся на втором месте с небольшим отрывом пассажиров. просто улетают. — Я на последнем спектакле говорю: "Жизнь прошла, а день радио нет". Это же ж это же как вообще? Что такое вообще? Дадада. — Она выйдет уже за мы поумираем, а он будет идти. — А на ваш взгляд вообще театр? Вот к слову про ижить себя, не жить, то есть театр мне кажется зафиксировался в какой-то такой определённой позиции. Понятное дело, что там с появлением массовых сериалов, наверное, люди в какой-то мере меньше стали ходить, но тем не менее какая- — Сейчас просто театральный бум. — Просто театральный бум. Народ, — народ хочет, народ отдыхает, дышит, смотрит. — Да не, народ, народ ходит в театр сейчас очень просто — и главное, что выстреливают театры и есть новые и хорошие спектакли и так далее. Слава богу. — Это прекрасно. Сейчас в Москве театральный бум. — Обалде. — Ну и в Питере. — А, слушай, честно сказать, стыдно признаться. Так что театр - это, ну, работа, она бывает скучной, бывает не скучной, но она всё-таки рутина получше, чем ежедневный, не знаю, подъём и поход в офис. А может быть, и в офис. Не по — Нет, кому как. Да, мы бы с тобой не — смогли. Ну я хотел не офис сказать, а потом подумал, будет неловко. — Да нет, я помню, что вот мне я когда был в классе в шестом, я подумал о том, что я точно хочу чем-то заниматься, когда я вырасту, чтобы не вставать в 7:30, чтобы быть где-то в 9:30. — Угу. Вот я прямо помню даже, где бы я эту мысль. Вот как бы я потому что я именно не могу вот это вот ранний подъём. Ну я просто не умею, вернее, я умею, но не могу. Ну невозможно. — Я помню славяное сочинение. Ой, не сочинение или сочинение. — Сочинение в третьем классе. Дам я хочу — стать кем я хочу стать. Я хочу стать артистом, потому что я хорошо изображаю собачку. — Я уже умею гавкать как собачка. собачку. — Собачка. И пас говориница прочла и весь класс смеялся. И — истоки, да. Но, кстати, я хочу, наконец-то, — встреча славянском базаре, где славянском базаре, да? Нет, на самом деле. И вот я хочу сегодня продемонстрировать, — как ты лаешь собач, — что я что я не был голословен, когда я писал это сочинение в третьем классе по — по-моему неплохо. — Блестящий. — Ну, согласись, ну, — блестящий, да. — Ну, ну вот, вот смотри. Я вот, понимаешь, какой я последованы человек. Я в третьем классе написал это, и вот мне 54 года, и вот я реализовал это. — Сохра ты сохранил, понимаешь? — Я и тогда я развил. Нет, я, конечно, так тогда не так хорошо лаял. — Ну, конечно, сейчас — развил. То есть получа развил, приумножил талант. — Да. Вот оно. — Ну это опыт отучился в ГИсе, сыграл много спектаклей. — Ну, согласись, что как бы вот мало кто так умеет. — Здесь особенно в Дубае нужно сказать: собака лает, караван идёт. Давай. А вообще в целом, на ваш взгляд, почему человек — до сих пор ходит в театр, — да, предпочтёт театр, не знаю, тому же самому сериалу, — слушай, мы выходим на такую, потому что то, что ему покажут в театре, он не увидит по телевизору. Давай так. — Они, а, не, мне ещё кажется, это ещё всё-таки совершенно ты смотришь там в кинотеатре одно большой экран, дома по телевизору или на планшете другое. — Ты пришёл в театр, ты увидел живых людей — 4D. — Это другое. Это, в принципе, другое. Это всегда было и всегда будет. На мой взгляд, именно поэтому, потому что это живое искусство, даже если оно не очень живое. — Угу. — Да. — Расскажите, кем вы вдохновляетесь, как генерируете какие-то новые идеи? Вот вам нужно что-то, вот вы пишете это вот больше года, вы говорите, пишете пьесу, то есть это это, честно сказать, — ну, на самом деле вот, собственно, от

придумывания идеи, от первого размышления о новом спектакля "Пасжиры" до воплощения прошло больше 2 лет. Каким образом вы черпаете где-то эту идею? У вас есть, не знаю, загашник, который вы открываете, оттуда живаете или как? — Я же уже сказал, мы ходим на работу и разговариваем. То есть — мы ходим на работу, разговариваем. Мы живём, мы что-то слышим, мы где-то что-то прочитали, кто-то принёс какую-то мысль, кто-то из себя вытащил какую-то мысль. И такие вот кирпичики нарабатываются. И оо, мы нащупали. Вот есть тема, вот она тема. Оказывается, вот это нас сейчас волнует. А вот что вообще происходит? Мы часто посвящаем, ээ, там, не знаю, 2 часа тому, что происходит в стране и в мире. Вот мы сидим, разговариваем, у нас разные точки зрения, мы вычленяем, что же вот сейчас интересно, что можно и так далее. — Ну или и А это А вот пришёл там Лёша рассказал, а вот я вчера там поговорил с этим, с этой, она мне сказала, он мне сказал. О, интересно, начали обсуждать, начали это как-то так раз какая-то мысль вышла из этого. Ну, то есть это — Да, бог его знает, опять-таки, вот не мы не сможем ээ — универсальный рецепт дать — дать сегодня, да, или кого-то научить писать не сможем. — Как у вас сейчас обстоят дела с использованием иишек? Вот ты начинал говорить про то, как искусственный интеллект синтезирует те данные, которые есть, но тем не менее сейчас вот, собственно, сценаристы

я так понимаю, активно пользуются всем этим. Вот вы когда там пишете пьесы, вы — Я вообще к этому не прикасаюсь, не умею. Э да, слова так точно. Не, нет, мы не этим мы никак не пользуемся. Мы не знаем, как ответить на твой вопрос, потому что мы этим не пользуемся. — Класс. Это из и — аналоговые — аналоговы — аналоговые ребята из последних, я не знаю, может быть, пятнадцати или 20 гостей вы первые, кто мне сказал, что мы не используем в своей работе. Это клёво. Я могу использовать вот использовать и вот если, условно говоря, мы с Лёшей говорим там, условно говоря, сколько голов там забил миссии, плей-офф там вот это можно, да, плей-офф Лиги чемпионов и так далее, вот это можно посмотреть. — Угу. — Здесь ИИ действительно приходит на выручку. — А почему? Почему нет? Потому что ты считаешь то, что это хуже просто, что он не выполняет вопервых, потому что мы не умеем, а во-вторых, ну просто не умеем этим пользоваться и не очень нужно. А, во-вторых, есть какое-то ощущение, но это же наша работа, это же нам в кайф. Чем же мы будем перекладывать это на и Ну почему? — Ну, ну вот чат GPT. Сделай фильм про то, как четверо людей, Саша, Слава, Камиль и Лёша разговаривают. Сделает, ну что, — да нет, ну это же наша рас. Зачем? Зачем нам он у нас отнимет нашу работу? Да пошёл он в жопу сами. деньги отнимет, ну его нахер не надо. Мне потом предъявят ещё что-то. — Чнибудь придумаем. Это же кайфово придумывать. — Не, ну сейчас, знаешь, я просто мне кажется, опять же, в современных реалях всё равно у тебя есть какая-то борьба там за эффективность, за ещё что-то. Ну просто из того, что я слышу вас, вот нету привязки к тому, чтобы сделать как-то быстрее, больше, ещё что-то. То есть вот, условно говоря, процесс. — Есть точно привязка к тому, чтобы сделать хорошо. — Угу. На наш взгляд, это может быть на взгляд кого-то вообще не очень хорошо, но на наш взгляд это сделать хорошо. То есть определённый перфекционизм присутствует во всех в больше, ну, больше, в меньшей степени, но перфекционизм присутствует мы стараемся вылизывать тексты. То есть это вот самое главное, что мы вылизываем. Вот. — Да. И самое сложное - это написав выбрасывать какие-то кусочки. И, но по этим кусочкам ты понимаешь, что если ты выбросил вот такой кусок, да, там, остроумную мысль, значит, тот материал, который остался, он молодец, тот материал. Вот. А и что причём здесь он? — Нет, — мы ещё пишем, а иногда пишем мультики. Вот же. И тут же можно было бы, но там так вообще это вообще такое переключение мозга. — Мы сейчас написали Иван и Серый Волк семь. Мне кажется, ну мы написали первую, третью, четвёртую часть и вот сейчас написали седьмую для Сергея Сельянова. Ну они ещё даже, думаю, за производство не запустили, но, по-моему, там весело. Ну, это так классно. Ты, ну, вообще отпускаешь мозг, если здесь мы попытаемся всё-таки кино - это такое безусловно, ну, наше кино такое более безусловное искусство, там как-то нужно быть похожим на жизнь. А то мультик вообще — нет. Яда кто-то сказал, что вам нужно, ну вот кто ему сделает квартет и понимаешь новая вет ветка. А тут по поводу вообще кто мы и что мы. Очень точная штука была год назад или там 2 года, не помню. здесь в Дубае. Аа мне рассказывает им знакомый, значит, он аа я приехал первый день, я на пляже был, значит, и аа знакомый говорит, что его какая-то знакомая сказала: "Слушай, я только что видела на пляже там этот известный актёр, ну этот, ну этот операция ы, — Угу. — Это 2 года назад". Тут говорит операция ы кто? Она говорит: "Ну, этот лысый". Он говорит: "Моргунов". Она говорит: "Почему Маргунов? " Ну, из операции. Ну да, ну их там четверо ещё. Операция и вот эти вот они лысый, маленький, там ещё кудрявый. И — то есть мы слились уже вот с — Нет, у неё она, то есть квартет и операция и плюс это плюс-минус одно и то же время, да? Да. да. Ну просто то, что Моргунов, не Мар, ну как бы Моргунов вот этот лысый, ну Моргунов. — Угу. — Да. Не, просто сейчас же вообще в целом, если посмотреть на то, что происходит, даже вот опять же там сериалы и так далее, там а технологии и не только в написании сценариев, но и в продакшене, в съёмках используются в огромном количестве. То есть всё, что там рисуют сейчас и делают, это же, ну, типа просто безумие. И, — ну это, наверное, вот сейчас будем снимать, наверняка будем использовать, у нас будет молодой режиссёр. — Просто мы не являемся экспертами в этой области и вряд ли можем что-то кому-то посоветовать и вряд ли мы там сможем сказать даже на уровне продакшн нашего фильма сказать, что типа вот может быть это через и мы не знаем, как это делать, не понимаем, не умеем. Мы поэтому берём там, надеюсь, молодого режиссёра, который всё это понимает, слышит, знает и как-то сможет сделать этот симбиоз. Надеюсь, молодой, ты не уверен в его возраста. Я — из того, что я слышу от вас, интересно, на самом деле, просто, э, вот как бы у меня в голове, например, представление такое, что если ты как бы там пишешь играешь, то ты должен как бы контролировать там каждый блок, поня как что. Ну вот мне интересное как бы такое, знаешь, новое, наверное, в какой-то мере восприятие, что вот типа есть ваша там ключевая задача, ваша ключевая задача вот сделать вот этот вот продукт и как бы отвечать за его качество, а дальше условно то, как это там вот режиссёр там разберётся к это как это будет сделано. И это прикольно такой другой, наверное, взгляд на вообще на на свою деятельность, что вы по сути сосредоточены на том, чтобы классно писать, чтобы классно играть. Нет, мы контролируем контролируем. Мы просто ему мы в начале мы говорим, как мы это видим примерно, а какими средствами он это делает. Это уже его нет. А он ещё скажет: "Я вот вижу так: здесь с вами согласен, а здесь с вами не очень согласен. Давайте это попробуем по-другому". И здесь найдём какой-то компромисс, значит, сделаем так, как он хочет, потому что тоже мы опять в ту же игру должны играть, потому что это режиссёр. Начём главное — лучший опыт у нас был с Димой Диченко на там дне радио и разговорах и с нужным Лёшей на громкой связи, обратной связи. И это всё начинается со сценария. То есть вот мы им читаем сценарий, они говорят: "Слушайте, вот здесь вот провиз, давайте здесь чуть-чуть уплотним, а здесь давай просто вот идея, давайте сделаем музыкальный номер такой вот как-то так и так далее". То есть это совместная история, но мы внутри процесса всё время всё равно это контролируем. Когда мы на площадке, когда мы актёры, мы играем в игру. Вот режиссёр, мы актёры, но всё равно как-то мы вот неправильно поставлены слова, вот актёр произнёс, переставив вот так вот слова, ему кажется, что смысл донесён, смысл вообще разрушился, и ты их обратно переставляешь: "Подожди, а в чём же смысл? " Ну вот и всё вре всё равно идёт контроль авторски. — А насколько сложно вообще совмещать в себе несколько настолько разных ролей? По сути ты там и пишешь, и играешь, и контролировать обязан, потому что ты продюсер. Это воще. — Ну здесь единственный способ просто, когда ты занимаешься сценарием, нужно заниматься сценарием, когда занимаешься нужно и так далее. Но иногда, когда ты действительно играешь в фильме тебе нужно ещё контролировать это ещё с Но это не бывает. Самый большой пицц вот был в Стамбуле, когда мы снимали как раз

— на воде, да, — на воде, когда ничего не слышно, ты угадываешь, что говорит партнёр артикуляции. Потом нужно объяснить капитану, ээ, который говорит по-турецки, что нужно вот плыть, нам же нужны фаны те же. А он говорит: "А там большое судно идёт, какие те же фаны? Мне сейчас увернуться бы отсюда". И это сначала ему мы там режиссёр говорит по-русски ассистенту, значит, ассистент по английски капитану. Капитан значит по-турецки своим каким-то сотрудникам, чтобы они разворачивались. — Это идёт обратно. А дальше мы а мы должны ещё как-то это всё играть. Это бывает сложно. — А, а бывает кайфово. Ну, ну это такое — как в жизни, знаете ли, Александр, — ну вот именно Стамбул был, да, очень сложен в съёмках. А если сейчас, глядя назад, какой самый приятный фильм был, который вы снимали? Именно вот что — Приятной процессе, да? — Потому что, например, я слышал, да, то, что вот та этот фильм, например, было очень сложно снимать и — один день Стамбуле очень да, именно очень сложно, а именно с точки зрения наоборот приятностей, когда — Ну вот я бы выделил для себя -э в смысле приятности съёмок, три фильма. Нам было очень кайфово снимать день выборов, потому что мы просто путешествовали по реке, и к нам приезжали музыканты, мы выпивали. Ещё мы не были продюсерами, понимали продюсерами этого фильма. И, ну, было классно, и мы были молодые, и нам было хорошо. О чём говорят мужчины? Потому что мы ехали, и мы действительно ехали, и мы были в Киеве, Одессе, и мы ехали из Москвы, и вот это вот всё, это было, ну, классно. Ну, тут ну не весь фильм всё-таки. Местами было тяжело тяжеловато. — Было иногда было тяжело, потому что было холодно, там специальная машина открытая, всё это ездила. И когда ночью мы ехали, было холодно, а мы в рубашечках. Ну всё это всё это, конечно, даётся с каким-то трудом. Если ты спрашиваешь, как было вот где был кайф. Кайф был, без узна и кайф был. Мне было кайфово снимать ээ громкую связь. Громкая связь. Это новые партнёры Миронова, Горбачёва, Уколова. Это новый режиссёр, который что-то там умеет и колдует, и атмосферу создаёт, и это был и новые персонажи у нас. Но было кайфово. — А ещё и в между съёмками, между дублями мы смотрим футбол, потому что там чемпионат мира по футболу идёт, понимаешь? Это вообще интересно-то на самом деле, что вы помимо того, что вы ещё как бы и друзья, что вы ещё вместе в футбол играли, я так понимаю, играете до сих пор и интересуетесь, протащили чере жизнь такая одна жизнь в какой-то мере на двоих. Ну, футбол, ну, безусловно, это так, но футбол - это вообще какая-то Я вот недавно

недавно задумался, кстати, вот мы разговаривали и вот я спросил Света, говорю, что вот три вещи, которые там у тебя в там жизни вот главные там вот и вот я подумал, что у меня, наверное, три вещи - это дело а женщины и футбол. Вот если так ска вот так вот если вы выбирать три вещи, то, наверное, — у меня в три вещи входит где-то вещей восемь. — Понятно. Нет, — но в футбол точно входит, — конечно. Ну футбол - это пото что футбол - это три удовольствия. Это ты играешь, ты говоришь и ты смотришь. — Ну я думал, ты только об игре в футбол. — Нет, не нет. Я имел в виду футбол в целом. Футбол в целом - это как огромная часть жизни просто. Да. Какие личные амбиции сейчас есть? Вот понятное дело, что очень хочется повторить успех, не знаю, дня радио. — Не, ну они очень простые. Вот в этом плане у нас есть план. — Сознательная технология. Стратегия, да, небольшая. Вот летом мы хотим снять новое кино, сценарий, который почти написан — рядом с этим, а выпустить его в феврале двадцать седьмого. феврале же двадцать седьмого попробовать снять пассажиров, которые тоже очень кинематографичные на наш взгляд, и выпустить их под Новый год там 27-28. — Вот у меня амбиции такие. — Это короткие достаточно амбиции. — Мне кажется, что написан и будет ещё дописан хороший сценарий для вот следующего фильма условное название. Он был старше её. А-а, и пассажиры, ээ, так сделаны, что вот мои амбиции или мечты, или цели, неважно, донести ээ то, что вот сделано в сценарии и то, что сделано в пассажирах, вот донести это не расплескав до экрана. А там, когда мы делаем спектакль, ээ, он выходит, потом мы ещё 10-12 спектаклей что-то там правим, потом наигрываем это тада-дада. И к пятнадцатому спектаклю он уже становится на ноги. И вот он становится таким, как мы хотим. Может, кому-то не нравится, может нравится, но вот мы то, что хотели, мы туда вложили и сделали. А фильм это очень длинная технологическая цепочка. где-то, может быть, промах, сбой, просто не загрузили материал, да, снимали и не загрузили или там, ну, не знаю, что что-то с атмосферой произошло. Так вот, очень хочется вот эту ээ ноту, которая вот сейчас в пассажирах и которая сейчас намечена в новом сценарии, донести до экрана вот прямо на ближайшие 2-3 года это задача и — то, ну, ну вот это, собственно, коротко, 2 года, это не коротко. На мой взгляд, это по нынешние времена очень длинно. — Ну, не в нашем непредсказуемом мире это, да. Но вот а если глянуть на — И, кстати, ещё извини о пассажирах. Мне почему я вот волнуюсь, что не донесём. Мне кажется, что он ещё и потому так сейчас ээ идёт так хорошо, что вот он попал бывает ты промахнулся вот там с Вадиком. — Ну, с один день в Стамбуле имеете в виду. Один день в Стамбуле. Мы на изломе времени его выпускали. И вот он не попал в — в тайминг, — да. — Во время атмосферу. Во время, да. — Да. А и тут нужно угадать. И более того, когда он попадает во время и попадает в людей и срезонировал, он дальше уже и история идёт. Ну у него история большая. — День радио. Ну это день радио же это как бы то, о чём мы говорим, это вообще настолько не имеет никакого отношения к современной жизни. Ну, мы это прекрасно понимаем, да. А тем не менее люди слушают, что шлейф такой, да, вот когда попало, значит, оно там и есть ощущение правды, и есть ощущение, ну, какого-то честного языка, ну, или попадания. И вот оно есть. И мне хочется, чтобы оно произошло. Вот это прямо то, о чём я думаю перед сном. — Гол в на последней минуте. И вот это, — ну, это, наверное, всё-таки такие, как бы, это понятные задачи, которые вы уже себе обрисовали. А если посмотреть лет, не знаю, там, на 15 вперёд. И вот если смотреть не как даже на коллектив, а на какую-то такую персональную линию жизни, — продолжать играть в футбол, — это и главная цель жизни. — Слушай, я не знаю. 15 лет огромный срок. Ну я правда я вот я честно, я просто 15 лет тридцать девятый год. Ой, какой три? Сорок первый. — Тридцать девятый. Сорок первый. Я же просто мне почему-то я думал, что я в 2024 сейчас. — Нет, я ну как бы вообще ну я в этом плане ну год-два — этого достаточно. — Прожить бы их. — Ну ладно, ты ж завидуешь черчелюрю и моему, которые сидят, выпивают. — Ну я не думаю о том, что мне будет. — Как ты не думаешь, мы с тобой как ты сидеть вино. Об этом мы, безусловно, говорили. Я имею в виду, что у меня нет такого, знаешь, что я думаю, значит, ага, значит, это мне будет, как им тогда было по 90 лет, значит, мне будет, значит, это 20061 год. Я вот так не думаю. То есть я абстрактно, знаешь, сидеть старичками в пледиках и попивать вино где-нибудь у себя на даче хороший. Вот, безусловно, да. Но это как бы, знаешь, это вот из разряда вот этих вот абстрактных мечтаний, а не конкретных. То есть они какие-то такие вполне конкретно мечтаешь. Я думал, что ты даже знаешь, какое вино ты будешь пить — и в какой конкретный день. — Знаю, это я знаю. — На на твой взгляд вот это отсутствие некого конкретного плана, оно помогает просто в моей картине мира оно не создаёт тебе понимание вещь. Я не учу помогает, не помогает, просто я такой, ну я вот так вот меня не я не строю себе план вот, чтобы у меня вот так вот через 5 лет было тот или тот. — Мы не планируем, мы заживём, как идёт. Это не то, что я вот так вот думаю, что вот мне вот сейчас я вот не буду планировать, и мне это поможет. — Живу и живу, кайф. Класс. По раз уж мы сегодня говорили про литературу, по три

любимых книги вот совет прочитать. И я вот, как я говорю, от некоторых гостей, да, мне, но и нашим зрителям, да, тебе, это очень сложно. Это знаешь, вот как что ты возьмёшь с собой на необитаемый остров? Так, — ногу, руку, нос или глаз. Это очень сложно, но тем не менее. Ну вот расскажу Чехова. А сейчас будет совсем неплохо. Бойня номер пять Валигута, о которой я уже сегодня упоминал. — Давай про меня. — Крейцерова санат. — Класс. Зафиксируй. Я обязательно прочитаю. Давай — прочитай. Да дода Влато заповедник и всё мне будет достаточно. Да. — Класс. Спасибо вам большое. Пожалуйста. — На самом деле, это такое интересное чувство, когда ты довольно долго смотришь кого-то на экране и там пересматриваешь эти фильмы и даже там, я не знаю, в каких-то разговорах с друзьями где-то в бане вдруг случайно всплывают в голову какие-то цитаты, и ты их воспроизводишь абсолютно неосознанно, и ты вроде бы даже как бы об этом не задумываешься, и потом бац, встречаешься с этими людьми, и вы что-то сидите, разговариваете. Это очень приятное, тёплое чувство. Комплимент. — И спасибо. Нет, и спасибо вам большое, на самом деле, за то, что вы это создали, потому что как бы и для меня, и для большого количества там моих сверстников, я уверен, что это там и в своё время, я уверен, что на протяжении долгой дистанции будет создавать и настроение, атмосферу иногда достаточно просто включить, посмотреть и как — квартит и народные психологи. — Спасибо вам большое, ребят, кто досмотрел нас до конца. Если вам понравилось, было полезно, обязательно подпишитесь на канал, воткните лайк. Самое главное, делитесь в комментариях своими мыслями, обменивайтесь какими-то идеями, которые вы сегодня подчерпнули прямо внизу под этим выпуском. Увидимся. Пока-пока.