Что делать, если 3-х летний СЫН КОМАНДУЕТ МАМОЙ

Любить нельзя, воспитывав любить. — Я буквально недавно познакомилась с вашим каналом, и для меня это было большое. — А как быстро всё произошло? — На самом деле очень быстро, потому что я такой человек, что когда мне нужна помощь, я её ищу отовсюду. И мне посоветовали ваш канал. И я безумно счастлива, потому что я залипла на эту передачу. Я в безумном шоке, как вы помогаете людям и в ещё большем шоке от того, а как открыто вы это делаете. И я сразу же начала писать вам свой вопрос, потому что это меня очень сильно волнует, и я думаю, надо срочно, надо попасть, надо узнать, потому что когда ещё будет такая возможность, думаю, да. Вот и поэтому я сейчас здесь. Вот. — Ура! Поехали, ребята. Надо верить в чудеса. Видите, вот человек только начал смотреть канал, сразу попал, да, в программу. Круто, — да? А у меня есть сын, ему 3, года. А у него СДВГ. То есть он сам по себе очень такой яркий пацан. У него все эмоции, они у него буквально как на ладони. Если он рад, он счастлив, он пищит. Если он несчастлив, всё крушит. То есть, ну, не в том смысле крушит, как бы, да, а в том смысле, что он орёт до такой степени, что уши в трубочку сворачиваются. И плюс ко всему, как мне кажется, что уже пару месяцев у него начался вот этот кризис 3 лет. Хотя я раньше в это не верила. Я думала, что, ну, не бывает такого. Ну, как так? Ну, какой ещё? Да. Я думала, что это, понимаете, когда у тебя нет детей — и ты думаешь, что ты лучше знаешь, как их воспитывать, потому что ты идеальная мать, а когда у тебя появляется свой, ты там уже, конечно, приземляешься очень сильно. Собственно, я так и приземлилась, как бы, да, — и — буквально 2 месяца, как у него вот идёт вот этот кризис 3 лет, вот эти истерики, это невозможно что-то. Я не ожидала, что ребёнок может так орать, во-первых, что он может так падать на пол и чего-то требовать. — Да, всякие дети бывают. Ладно, давайте дальше. Что мы будем его? Да. А, начинаю свою историю. 11 октября мы идём домой с улицы, точнее, я хочу идти домой с улицы, а он не хочет. Он орёт, он вижит, он домой не хочет. А я всякими методами пыталась его завести домой, но никак не получается. Я, значит, ему говорю: "Ну хорошо, вот тогда гуляем". И мы решили с мужем, что мы просто в обходную пойдём, до дома дойдём, и всё нормально будет, потому что он не устаёт. То есть он хоть 10 часов будет гулять, он не устанет. И мы доходим до дома, он видит наш дом, и начинается просто кошмар. Он орёт, вижит, пищит, падает буквально на асфальт. И вот это всё вот продолжается. Я сажусь к нему, я начинаю с ним разговаривать, я его прошу, я это, я то, он меня не слышит. Он ещё он так лежит, напрягая всё тело, и я не могу его поднять, потому что он такой тяжёлый. И я принимаю решение спустя там 30 минут вот такого ора на улице, что я его возьму просто на руки и занесу домой. И дома пускай уже продолжается этот спектакль. Я так и делаю. Я кое-как его тащу. Он орёт всю дорогу домой, вот в лифте орёт, чуть весь лифт не сломал. Домой мы пришли, он тут вообще чуть погром не устроил. Это для нас был шок. Через полчаса он ещё более-менее успокоился. Я его отвела в душ, и он как бы успокоился. — Угу. — Но с того дня он не выходит из дома вообще никуда. Даже в подъезд, даже на балкон. На балкон он за это время, вот с 11 октября по нынешнее время, — да? — На балкон он вышел два раза, а увидел голубя, побежал поздороваться с голубьм, потом тут же опомнился, что он, ну, не дома, и забежал назад. И второй раз он увидел муравьёв и выбежал за муравьями. Чуть-чуть с ними поиграл, опомнился, что он на, ну, как бы не в квартире, и забежал обратно. Я за это, за эти почти 2 месяца пробовала абсолютно всё. По-моему, я обращалась к психологам, я спрашивала, что мне делать, как мне быть. Я смотря ваш канал, я проигрывала сценки, да, такие театральные, драматические, с игрушками с его любимыми, что вот они дома, а потом они выходят на улицу. Я проигрывала тот момент, как будто мы в шкафу, это дом, а мы выходим из шкафа, мы на улице. То есть, ну, как бы, да, помимо этого я много с ним говорю об этом. И каждый раз, когда я говорю: "Ну, ну что, ну пойдём гулять", он такой: "Нет, не хочу, не пойду, не буду". В начале это была сразу истерика. Он куда-то убегал, ложился на кровать, делал вид, что спит или бежал в туалет, что он там срочно ему надо или прятался куда-то. Сейчас мы уже дошли до того, что он хотя бы не орёт. — Когму предлагаю выйти, да, когда я ему предлагаю выйти, он хотя бы не орёт, но он отказывается. Он вот так делает: "А не хочу, не буду, не пойду". И я уже — я говорю: "Ну давай тогда попробуем завтра выйти". То есть я понимаю, что если я буду — Давайте разыграем, Лилия, давайте разыграем сценку. — Угу. — Давайте. Я - это он, а вы - это вы. — Да, давайте.

— Да. А, Давидик, сынок, — а, — пойдём погуляем. На улице такая хорошая погода. Там твои друзья, там горка, там качели. Может, ты хочешь пойти? Пойдём, давай, идём. — Не пойду. — Почему? Но он, извините, не отвечает на почему? на вопрос не отвечает. А как вы ответите на вопрос почему? А дальше что вы делаете? Я его ещё раз пытаюсь попросить. Ну, сынок, ну, вот я его пытаюсь завлечь, точнее. Сынок, смотри, а там птичка полетела, она полетела на площадку, а ты же хочешь с ней поиграть. — А я не птичка, мама Лиля, — ну, с друзьями хочешь поиграть? И он сразу: "Нет, не хочу". То есть и он это так обрубает, то есть, а вот вы как-то спокойно это говорите, а он сразу: "А не хочу, не буду". И убегает. — А не хочу, не буду. Хорошо, я могу и так. — Ну и что? Чем кончается праздник? — Кончается тем, что его невозможно вытащить. Я даже уже и у меня вот где-то месяц назад у меня уже был какой-то нервный срыв. Я думаю: "Так, я надену на него шорты и я вытащу его на улицу". Думаю, да ну что это такое? Я не смогла надеть на него шорты, потому что он меня чуть не отпинал, как бы, в этот момент. — Да. Вопрос: как его на улицу выманить? — Да. Что я делаю не так? Что мне сделать, чтобы вытащить его на улицу? — У меня есть несколько вопросов. Ээ вопрос первый. Кто вам сказал, что у него есть ДВГ? — Психиатр. А и не один, потому что он сам по себе такой вот ну очень — в порядке, спокойно. А если он сказал, что у него есть ДВГ, он сказал, что с этим делать. — Ну, в целом, ну, как сказать, ну, он объяснил, что это такой ребёнок, что его не исправить, как бы, ну, — ха. Значит, честно, я в очередной раз сейчас скажу. Вы имеете право недавно с этой программой, но я это говорю время от времени. Я благодарен вам за возможность этого сказать. Мы идём к доктору не для того, чтобы доктор сказал нам: "Ну всё, нога сломана, так ходи со сломанной ногой". Мы идём к доктору для того, чтобы доктор сказал нам, что с этим делать. Теперь я не доктор. Я знаю, что иногда говорят доктора, но я совершенно это не моё дело, и я не имею права даже этого говорить и не стану. Угу. — Но история номер один. Если разные доктора говорят что у него есть ДВГ, в медицинском смысле слова, они обязаны сказать, что с этим делать. Что значит не исправить? В смысле не исправить? Ещё как исправить. Есть куча всего. — Ну, мне сказали, что по поводу, допустим, медикаментозного лечения, что он слишком маленький. То есть, ну, никакие нейролептики там, ничего ему нельзя, он маленький. Недавно я была у ещё одного психиатра. Слава богу, онлайн можно сейчас к любому попасть. И я ему всё это тоже объясняю. Он мне сказал, что у ребёнка, по-видимому, стресс, как бы, да, и он сказал, что вытаскивать его по-любому из квартиры надо. И он говорит: "Я могу вам прописать транквиллизатор, вы ему дадите транквиллизатор, он будет сонный, и вы вытащите его на улицу". — А зачем его вытаскиваете на мнение, по мнению психиатра? Зачем его вытаскиваете из квартиры? Ну, потому что как бы это ненормально якобы по его мнению, что уже, ну, и как бы что уже почти 2 месяца ребёнок не — может это и ненормально, но зачем его вытаскивать? Я всё равно не понял, зачем его не вытаскивать. Если мы его оглушим транквиллизаторами и вытащим, ситуацию это не поменяет. — А я то же самое сказала, ведь это не решение проблемы. По сути, я ещё чего боюсь, да? Я ему дам траквиллизатор, он внешне будет спокоен, он внешне будет сонный, а внутри него же будет целая буря, которая, ну, спокойно. Сейчас мы всё придумаем, скорее всего. Не знаю, не придумаем, извинимся, но пока попридумываем немножко. — Давайте, — значит, короче говоря, история номер один, фоновая история. Пожалуйста, умоляю вас, ищите врача, который скажет вам не только четыре буквы. Да, у нас одна девочка в школе. У нас учится девочка в школе, которая забыла ээ эту аббревиатуру, и она называет СДВГ болезнь на три буквы. Девочка маленькая, ничего плохого не имеет в виду, но получается очень смешно. Да. Ну вот, э так вот, если эту болезнь на три буквы не они определяют, в этот момент они должны сказать, что с этим делать. Я вообще понятия не имею. Медикаментозно, немедикаментозно, витамины. Ну, в общем, просто честно ищите, ищите человека, который скажет, что с этим делать, да? Вопрос второй. А вот с тех пор, как он сидит дома, истерики-то у него продолжаются или нет? Да, если ему что-то вот смотрите, допустим, я ему го там он что-то натворил, мне это надо там прибрать, допустим, да, и он такой, ну, он против, чтобы я это прибирала, и он начинает въвезжать там, если я всё-таки это пытаюсь сделать. В итоге я сказала: "Да хай, пусть лежит, как бы, да, пофиг мне. Ну, когда уснёшь, приберу". То есть, — а почему? А почему он против-то? Это интересно. — А потому что это он разбросал. — Ну, например, давайте примерчик. Ну я не знаю, вот, допустим, он, э, сидит, как он играет с игрушками, это вообще он сперва поиграет с одними, тут же он бросает, бежит к другим. То есть и в этот же момент его можно о

чём-то спросить, он тут же ответит. Я не понимаю, как его мо Я, точнее, сейчас понимаю, посмотря ваше видео про СДВ, где вы объясняете, что я могу смотреть сюда, слышать это и делать то. Я сейчас это понимаю, а до этого я не понимала, типа, как это так происходит. И вот так вот он играет. И весь дом верном. Я хочу это всё прибрать, потому что мне визуально, ну, нехорошо от этого. И мы же сидим с ним 24 на7 дома. И я пытаюсь это прибрать, и он тут же бежит: "Нет, это моё, оставь". Нет. То есть и начинается истерика, как бы. Или, допустим, я хочу подогреть себе еду в микроволновке, а он в этот момент не хочет, чтобы я использовала микроволновку. Всё, он бежит орать, что я не хочу, чтобы ты её трогала. Нет, оставь. А и ну и вот это вот — вот такие вот моменты. — Значит, да, понятно. А мы так, знаете, чем больше разговариваем, тем больше у меня тем. Так, оказывается, так тык-тык-тык-тык-тык. Они так у меня пишутся. Значит, давайте. Это, э, опять-таки, так же, как и про СДВГ- это не ответ на ваш вопрос всё ещё, но при этом довольно важно, ээ, и это можно, это как раз можно делать, может быть, такими полусценками, но довольно важно, чтобы каждый человек имел право делать то, что ему важно в этот момент. Прямо важно. И довольно важно, чтобы он слышал от вас в 3 с 12 года самое время. Я тебя очень люблю. Мне очень-очень неприятно, что ты кричишь. Я тебе очень сочувствую, но сейчас я разогрею себе обед на микроволновке. — Да, я так Да, я — я смотрла эфир и так делала. То есть, понимаете, как я ему разговариваю, я ему — проговариенне не, а я же с вами не разговаривал сейчас. Я вам сообщил сейчас вот я на вашем месте, я с вами не разговаривал. Не надо выяснять, почему ты кричишь, честно. Вот это вам прямые советы. Не надо выяснять, почему ты кричишь. Не надо его убалтывать. Да, котик мой дорогой, я тебя обожаю. Ты очень-очень любимый для меня человек. Мне очень неприятно и очень тебя жалко. Очень-очень. Я тебя очень-очень сочувствую и люблю тебя очень сильно. Но сейчас я разогрею обед в микроволновке. — Да. И пока мой обед будет разогреваться, он будет орать. А когда я захочу вытащить свой обед из микроволновки, — это будет истерика номер два, чтобы я её не открывала, чтобы я — Нет, вы откроете её. Вы откроете её, Лиля. Вы откроете её. А у меня в этот момент просто мне проще отказаться от своего обеда. — Не надо отказываться от обеда, потому что в этот момент мы для Давида сделаем что-то очень нехорошая. — Потому что ведь в тот момент, когда Давид ээ могут быть самые разные причины, но это тоже с доктором поговорите про это обязательно, это, между прочим, важно, да. — Но ээ в этот момент, когда мы так разговариваем с Давидом, он же бедняга учится тому, что рамки не важны, — да? У нас и ребёночек-то может научиться тому, что такое мои рамки только если мама соблюдает свои рамки. Тут ничего поделать нельзя. Ну и его рамки, конечно, безусловно. Понимаете? Поэтому я понимаю, что он ужасно кричит. Я понимаю, что у вас в этот момент звенит в ушах, но вы научитесь дышать глубоко и вы научитесь водичку пить и так далее. И я обещаю вам, что это пройдёт. Обещаю. Я я не то, что я не уверен, — я обещаю, потому что если действительно он был у разных врачей и то, что ему сказали, это из ДВГ, а не что-нибудь ещё, да, — да, — это, конечно, пройдёт каждый раз, когда снова срабатывает модель: "Мама хочет что-то сделать, я кричу", мама перестаёт делать, это закрепляет, это ещё один замочек вешает на эту ситуацию, на будущее. Да, честно, — да, я поняла. Да, — честно. Да. И никто не мешает. Подождите. Никто не мешает его после этого и пожалеть, и сказать, и сказать: "Котика, мне ужасно, тебя жалко, и я готова тебя обнять, и всё, что угодно. Любимый мой мальчик". Ну да, — я просто дожуть и боюсь, что вот он будет орать, а я буду всё равно кушать, там есть, да, и он такой, вдруг я ему этим самым нанесу какую-то психологическую травму. И он потом, ну, я не знаю, там то, что мама его не слышит в момент крима не слышит, я же только что рассказал, что мама его слышит и мама ему сообщает об этом. — Но это прямо важный приважный момент. Переходим. — Да, давайте, давайте. — Подождите. Получается из этой логики исходя, что как бы мне надо поставить его перед фактом, правильно? Что мне надо, я это буду делать и как бы милый под Да, но это как, извините за этот пример, но это как мама хочет пописать. Извините, да. Кто-то говорит: "Ты не будешь писать". Но я не могу не писать, дружок мой. — Да, — да, извините за эту тему. Да, я пойду сейчас в туалет. Я сейчас пойду в туалет. Я очень-очень сочувствую тебе, что это вызывает у тебя такую бурю эмоций. Да, я тебя очень-очень люблю, но сейчас я сделаю то, что я хочу сделать, и мы с тобой продолжим в этот момент. Я буду кричать. Ну что я могу сделать? Кричи. Ну что, у меня описытся, что ли? Ну да. О'кей. Да, мне очень жалко. Исходя из этой логики, он должен почувствовать рамки. Должен почувствовать. Рамки ваши. Это лучшие из рамок на свете. — Это не ээ дисциплинированные всякие дисциплинарные правила. Когда вы говорите: "Я просто хочу, чтобы мальчик сидел на этом стуле". Да, это очень

трудно. Это как раз и есть такая, знаете, частая ошибка в другую сторону. Нет, вы говорите: "Я живая, я Лиля. Мама Лиля". Лиля, да, правильно, короткое имя. Да. Мама Лили. Мама Лиля. Я живая. Да. И я в этот момент, если я хочу есть котик, при всей моей любви, я могу немножко потерпеть, но я сейчас разогрею себе обед, зайчик мой дорогой. Так же, как я и тебе разогрею обед, когда ты его захочешь. — Теперь так, к вашему вопросу. Да, — у меня неожиданный есть к вам вопросик. — У вас есть, у вас есть няня? — Нет. — А что это? — Ну, я не доверяю как-то. Мне кажется, как будто, ну, не знаю, мне некомфортно максимально. Такое ощущение, как будто вдруг она ему навредит как-то. — Вдруг она ему навредит. Не навредит, но вот если бы у нас была няня, у нас было бы решение. — Я расскажу вам, я расскажу вам о своей логике. Логика моя проста. Ээ, ну, может, не очень проста, но будет понятно абсолютно точно. — А, с чего же начать? Ну, давайте начнём с того, что вы с 24 на7 с ним сидите, — да? — Да. Это вот у меня прямо написано крупно, — да? — То есть вы немножко его вещь, Лиль. — Вот, вы знаете, мне многие так говорят. Я говорю, у меня есть доказательства. — Когда обижает, я думаю, ну просто мама, которая обижайтесь. Ненене не вы мама лучшая на свете, Лилечка, вы лучшая на свете мама. — Но смотрите, да, вот у меня есть доказательство. Это не говорит ни на одну секунду плохо ни о вас, ни о нём. — Угу. — Но давайте поймём логику. — Угу. — Настолько это мама, ну, вещь плохое слово, да? Ну, ну нет, всё равно я останусь, да? Она настолько принадлежит мне, что я решаю, когда она ест, — что я решаю, куда она ходит, что она ест, что я решаю, убирает она или не убирает квартиру. Я решаю всё. — Да, это так понимаю. — Теперь отлично. Вы абсолютно правы. Это одно из проявлений кризиса 3 лет. — Абсолютно. — Да. Потому что происходит? Что такое кризис 3 лет? Вот давайте, чтобы мы руками его потрогали, да? Вот кризис. Я выясняю, что мы разные люди. Я начинаю осознавать себя отдельной личностью. — Угу. — Да. И в данном случае я, осознавая себя отдельной личностью, я строю отношения с миром. И если мир строит со мной отношения так, так я только рад буду. А что ж такого-то? Значит, мама Лиля, нам надо немножечко, по чуть-чуть начинать жить своей жизнью. Я бы, я бы и рада, но просто у меня такое ощущение, что не мой друг новый, мама Лиля. — Нету рада, будем начинать. — Начинать мы будем с мелочей. С того, что я ем, когда я хочу есть и убираю в своей собственной квартире. Это и его квартира, это правда, но убираю тогда, когда я хочу. — Теперь вы от этого не станете плохой мамой. — Вы от этого можете стать только ещё лучшей мамой. Угу. — Потому что в этот момент он понимает, что мир устроен сложно. И в мире подождите ещё, он же будет взрослеть, он будет учиться принимать отказы, например. Это очень важная стадия взросления человека, да, когда у кого когда это происходит, но тем не менее в раннем возрасте до 7 лет, когда человек учится тому, что ничего не поделаешь, иногда я слышу слово нет, иногда невозможно получить немедленно то, что я хочу. Вот это и есть принятие отказа. Это очень важная стадия, между прочим. — Ну так вот. А дальше мне кажется, что мама Лиля не должна сидеть дома из-за того, что Давидик хочет сидеть дома. Мне кажется, что мы должны с вами уважать его желание. Я искренне говорю, я в отличие от вашего психиатра не считаю, что надо его силой тащить на улицу. — Ну как же? Ну — а я расскажу вам. Я же про няню не случайно спросил. — Да, — да. Но мама Лиля имеет право ходить гулять и ходить в магазины куда угодно. И в этот момент мы разделим в его голове. Для этого нужна няня или папа. Ну, в общем, короче говоря, решайте, как хотите. Пусть будет папа. Я извиняюсь. Смотрите, если мне надо в магазин, я иду в магазин. Если я могу выйти на часик на прогулку, допустим, а, и Давид остаётся с папой в этот момент. Он, в принципе, себя нормально ведёт с ним, но в основном с ним всегда я. Но когда я уже не выдерживаю эмоционально, мне очень сложно, да, вот постоянно в какой-то. Я просто говорю, что я выйду, мне надо подышать. Я выхожу просто подышать, потому что, ну, я иначе ска вот это зачем это? Что это вы себя так мучаете? Вы выйдете не подышать, вы выйдете в кафе, — ну, — выйдете в ресторанчик, Лиля, — ну как я без своей семьи выйти? — Вы отлично. Вам не передать, как здорово гулять с мужем без ребёнка. Вам не передать, Лили, это что-то потрясающее. Я открою для вас новые Дали. Да, это просто в супружестве есть такие замечательные части. Теперь для этого нам нужна няня. Понимаете, какая

история? Муж постоянно говорит то, что давай наймём няню хотя бы там раз в ней какой муж достался. — А я не могу, я не знаю. Мне кажется, как будто бы я его оставлю с няней. А вдруг я А вдруг он обидится? — Лиля, он обидится. Он обидется. Спокойно. Он обидится. Да. Но, во-первых, вы няню будете очень-очень хорошо выбирать, и вы будете знакомиться, и вы попробуете. — И няню выбирают так, что первое время и вы будете дома, и она будет дома, и вы вместе будете играть и так далее. Но это позволяет вам в этой точке выхода из дома разделить — Угу. — себя и его. — Угу. — И это очень-очень важный момент. И я могу ошибаться, безусловно, я живой человек, но мнето кажется, что через 2 недели он пойдёт с вами, куда вы там идёте и так далее, и так далее. Потому что сейчас я с этой стороны не думала, — потому что ничего страшного, для этого у вас есть я, потому что сейчас ему нечего делать на улице. Вы уходите туда в отчаянье ещё сообщаете ему это на всякий случай, что вы больше не можете. Вы сейчас сойдёте с ума, и поэтому вы идёте туда. Вы идёте сюда не за радостью, удовольствием. — Я не имею в виду, что надо манипулировать, да, и рассказывать ему, что вся радость находится вне квартиры, она находится на улице. — Мне кажется, что себя не надо этого лишать, и тогда это будет честный подход. Это первый пункт, но он огромный. Это главный пункт. Угу. — А второй подпункт, который рядом с ним идёт, вообще перестать с ним разговаривать, об уходе гулять. Вообще, ну, — совсем. Вот. А вдруг он там, — что вдруг он, — ну я не знаю. Ну так я ему хотя бы каждый день напоминаю об этом. — Да. И это приводит к тому, что он всеми силами держит, так сказать, кулачки сжатыми. Только бы не согласиться и только бы не пойти. — Да. Я не понимаю. То есть это что за такая вообще? Просто я впервые вижу ребёнка, который сам себя запер по сути. А ещё я ему не говорю, смотрите, я не говорю ему, что там я ухожу на улицу, я мужу подхожу мужу и говорю: "Там Тошка, я выйду, я не". И он такой: "Всё-всё, иди". Я знаете ещё что делаю? Я на улицу выхожу. Я иду по всем его любимым площадкам, магазинам. Я всё это на камеру снимаю, показываю. Прихожу домой, показываю: "Смотри, где я была". То есть, ну вот смотри, там твои друзья там этот торо смотрит, но не идёт. Лиля, нервная мама намного интереснее, чем детская площадка. Намного. Это несравнимо более интересно. Это аттракцион, нервная мама. Это чудесно. И он в этот момент так не думает. Сейчас кто-нибудь скажет, что он манипулятор. Он не манипулятор. Он учится этому. Но он не манипулятор пока, во всяком случае, он не осознаёт этого, Лиль. но он получает эмоцию очень сильную от вас, очень сильную. И в момент, когда вы разогреваете обед, он бухается на пол, и в момент, когда вы его уговариваете идти гулять и так далее. Что я говорю? Отключите эту сильную эмоцию. В ней нет ничего хорошего. Лучше дайте положительную эмоцию. — Да, положительная эмоция - это о, я пришла, мужики, которые вдвоём дома оставались поначалу. Я такое вам расскажу. Вот я купила себе букет цветов. Вот я была, не знаю, на рынке. Я не знаю, что у вас там происходит. Я была в ресторане. Вот я сходила к парикмахеру. Вот я вот всё. — Да — и ничего не гово умоляю вас, не говорите в этот момент ничего, даже не говорите. Эээ, хотела, чтобы ты пошёл со мной, Давид. Даже этого не говорите. Клянусь вам — теперь внимание. Сам себе устраиваю экзамен. — Угу. — Если вы сделаете всё, что я скажу. — Угу. — А-а мой срок 2 недели на изменения. — Я сделаю. — Да. От. Подождите. Ну я сейчас повторю. Сейчас будет повтор урока. — Да. Ну, месяц - это максимум. Через месяц, если не произошло то, что я вам обещаю, — а-э, либо вы что-то делали не так, либо я вообще просто уже вообще теряю квалификацию. Давайте ещё раз повторим. — Первое, что мы делаем, вне зависимости от всего, о чём мы говорили, мы ищем доктора, который скажет нам, что с этим делать, да, с СДВГ, что делать, раз они его подтверждают, что с этим делать. Это первое. Второе, мы начинаем демонстрировать собственные границы. Собственные границы простые и личные. Вот сейчас я пойду в туалет, а сейчас я буду есть. — Да, могу подождать 10 минут. Я ужасно буду в этот момент кричать: "Котик, запоминайте текст и дальше говорите его своими словами. Мне тебя очень жалко. Я тебя очень сочувствую. Я очень хочу, чтобы тытыты-тыты. Но сейчас, котик, я буду есть. Я очень голодна. Я очень хочу есть. И сейчас я буду есть, котик. Да. О'кей. Следующий пункт. Мы перестаём говорить, перестаём вообще теряем эту тему на 100%. Да, потому что если вы через 2 недели мне позвоните и скажете: "А он не пошёл". А потом выяснится, что вы всё-таки иногда это говорили, эксперимент не удался. Да

— да, я поняла. — Перестаём. Совсем перестаём. С мужем можете разговаривать, но не надо ничего делать для него специально, ничего. Да. И для начала, просто мне ещё и вас жалко, я скажу вам правду. И для начала просто идите и гуляйте. Не надо бросать его на сутки. Ну, идите не подышать свежим воздухом, потому что у вас вот здесь уже всё это стоит. А идите, у вас есть там любимые места, наверное, любимое кафе, любимые там подруги, я не знаю что. Да, идите, умоляю вас, идите и возвращайтесь потом. Да. У меня есть один прогноз. Сейчас я вам про него расскажу, кстати. И следующий пункт. Послушайтесь мужа в это в этой точке. Поищите няню. — Поищите в этот момент. Поищите. Это круто. Но вы же с мужем живёте, потому что вы друг друга любите. Потому что она вместе прикольно. Ну так и что у вас всё происходит через, понимаете, борьбу какую-то? — Ну — думала, может, Давид постарше станет и так и тогда наймём ня. Ну получается, мой муж был прав. Боже, он мне ещё и говорил, что — не говори с ним на тему улицы, оставь. Хочет сидеть дома, пусть сидит. Он же здоров, всё, пусть сидит, когда захочет, выйдет. А я не могу. У меня такое ощущение, как будто бы ну как бы как это так? Как бы мой ребёнок сидит в четырёх стенах, как бы, ну для меня это такое ощущение, что я что-то делаю не так. Где-то я ошиблась. Лили — всё отлично, спокойный, не парьтесь. Оказался прав мужа, а в чём-то другом оказались правы вы. Это очень хорошо. Всё, ура, празднуем. Отличный, отличный союз. Теперь то, что я подумал вдруг на периферии, сейчас всё и прощаемся. Это что, очень высока вероятность того, что после вашего третьего похода куда-нибудь и возвращения с удовольствием Давид попытается устроить вам скандал на эту тему. — Хотя сейчас этого не происходит. Просто будьте к этому готовы. Это норм. Предупреждён, значит, вооружён. — Да. И дальше уже, а мы же с вами умеем уже собственными рамками пользоваться. Да. Я не хочу, чтобы ты уходила, котик мой дорогой. Слушай, ну ты не хочешь уходить из дома. Имеешь полное право. Мы тебя не заставляем. — Угу. — Но я вот они рамки пошли. Да мне нужно, я хочу бывать на улице, хочу смотреть на цветочки, хочу тость пятая, десятое, всё и всё. — Вот я знала, что я вам позвоню, и у меня что-то в голове встанет на свои места. Дай бог, дай бог. Всё, дальше проверяем. Да, напишите, Лиля, напишите обязательно. Ээ, народ хочет знать, что называется. Я думаю, что это вообще интересно не только мне. Чем закончится эта история? Я практически уверен, что закончится она хорошо. Обязательно, обязательно напишите, а то и — спасибо вам большое. Спасибо. — Любить нельзя, воспитывать, любить. am