Как помочь НАЙТИ ОТВЕТ НА САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ВОПРОС: КТО Я?

Любить нельзя, воспитывать, любить. У меня двое детей. Старшая дочка, ей 27, она живёт в Израиле в Хайфе. Она врач уже в ординатуре. В общем, уехала туда без всякой программы. Просто уехала и всё. Сын нашёл программу вот 4 года назад он нашёл программу на але сам в интернете. Они, значит, с дочкой подали документы на консульскую проверку, и мы прошли всё это. Притом, ну, в последний момент ему исполняется 14 в августе на тот момент. Это был последний возможность, последняя уехать поналии. И он был в донаборе. И, в общем, его одного из всей группы взяли. Вот он учится в Кваррок под этим под Телевим. Да. Хорошая школа, ничего не могу сказать. Ну, прошли мы с этим, конечно. Э, ну, дочка, она у меня такая очень сильная и самодостаточная девочка. И она уезжала осознанно совершенно в Израиль. Она знала, чего она хочет. Через 3 года жизни в Израиле она сказала, что она израилитянка. Раньше она говорила, что она украинка и крымчанка. Теперь она говорит: "Я украинкаизраилитянка". — О'кей. — Вот у нас папа еврей, да? А сын, в общем, у нас была депрессия у него, и мы справлялись с психотерапевтом. — Это было там это было в Израиле. — В Израиле. В Израиле, да. Потому что, ну, как бы тяжело иврит тяжело ему всё это было очень тяжело как-то, хотя он ехал сам. Он не хотел, он хотел какой-то самостоятельности. Э, вот и ему сразу всё зашло. Через год ему перестало это заходить. Ну, включая ра сколько ему сейчас? — Сейчас 17. Вот ему через месяц, ой, через 2 недели будет 18. Через неделю даже. Да. — Да. Заранее поздравляю, кстати. — Вот. Спасибо большое. Вот и он ээ приехал последний раз сюда на каникулы. До этого он 3 года на здесь не был. Ээ в Крыму он приезжал в Москву один раз и в Крым не приезжал на каникулы. Да. — Вот. Ну ээ потому что я боялась. Тут у нас обстрелы тоже были и бахала тоже хорошо, и Мамадов у нас нету. И в общем всё такое. И он — нет очень хорошо, что не приезжал. Я за то, чтобы он не приезжал. Да, поверну. — Да, я бы тоже за это, но он сказал категорическая. Нет, я хочу домой, хочу хотя бы последний раз. Ну он реально понимает, что это, что он больше сюда не приедет до определённого возраста. И в общем, у нас такой разговор был, что он говорит, что он не может себя, ему Израиль не нравится, ему не нравится там жить, он не хочет получать гражданство после школы. — Вот он хочет уезжать. Ну у него сразу был ещё зимой мы разговаривали по телефону. Кстати, Дима, очень большое спасибо. Я боялась потерять с ним контакты. Прослушав твою передачу, как нужно разговаривать с детьми, вот чтобы не потерять контакт, я начала ему о себе рассказывать. Буквально на третий нас созвон он опять тоже начал опять рассказывать о себе, — да, потому что до этого были, ну, у нас очень близкие отношения с ним, но до этого не по телефону, но до этого были такие, я говорю: "Как дела? " Он говорит: "Нормально всё". Это было всё, что я могла вытащить. — Вот поэтому мы с ним говорили о том, что я не хочу, чтобы это для меня вот как раз красная линия, учёба здесь сейчас. — То есть это красная линия, да? Я, ну, не готова, чтобы он здесь учился. Вот. Но он не готов оставаться в Израиле. Он против любой армии. То есть у него что здесь армия, что там ничего не хочет, он хочет, да, он, ну, вот и у него нет, — как сказать, вот если дочка себя, а, чувствует израилитянкой, украинкой, израильтянкой, то он себя не чувствует. Его там ещё ребята с Украины обидели там, ну, типа сказали, что ты на баррикадах не был. Ну, в 7 лет, когда тут Крым захватили. — Вот такой. И он сказал, типа, я с ним, ну, не со школы. Ребята вообще левые были в Телевиде. — Подожди, давай. А что, в чём вопрос-то у нас ситуация? В общем, понятно. Да, он не чувствует себя ни израильтянином, ни Ну, слава богу, что он не чувствует себя россиянином, ни украинцем. Он говорит, я мову вычал в садику. Всё, в общем, на этом было всё. Потом уже всё закончилось у нас. Ну, он в первый класс пошёл в четырнадцатом году. — Угу. — Вот. И я не знаю, что с ним делать. Я боюсь, что он в какой-то момент, если у него что-то не будет получаться, он захочет сюда вернуться и учиться тут. Я прямо я не — Почему? Почему он может захотеть вернуться и учиться там? — Потому что ему тут комфортно с друзьями

понимаешь? у него нет какого-то такого типа там ну вот он всё понимает прекрасно про войну, потому что он мне прибежал утром, сказал, что война началась, он ещё здесь был, и он всё прекрасно это понимает. Он там проукраинский всё, но у него нет вот всё равно. Ну он тут друзья у него такие же нормальные ребята. Вот все, я его всех друзей знаю, но они все здесь учатся, у них нет возможности поехать от слова вообще никуда. — Даже на материк редко кто ездит. Вот. И я очень боюсь, что он к паре он дружит только с русско ну с русскоговорящими ребята. Ну с в Казахстане вот он летом. Ой, весной смотри, ты формулируешь, да, Наталья, ты формулируешь опасение. Сформулируй вопрос. Это прямо, это честное слово важно. Я тебе клянусь. Я прошу прощения, что я немножко дёргаю всё время компьютер. У меня просто новый стол, и он дрожит. Поэтому извините, ребята. Дима, я хочу ему помочь ээ определиться с сознанием, кто он вот по национальности, кому он принадлежит. Ну не к стране там, я не знаю, я не знаю, как это ещё сформулировать. Не, я понимаю, я понимаю. — И да, — и хочу, чтобы он даже не думал сюда возвращаться. — Ну, это второе желание, да. Ну, хорошо, я тебя понимаю на 100%. Давай попробуем. Как он сам формулирует вот эту историю про то, что я не понимаю, кто я? Вот ты сказала, что он сам это понимает. Как он это формулирует? Можешь мне процитировать? — Он говорит: "Я не чувствую себя израильтянином и евреем вообще". Я говорю: "О'кей, хорошо, у нас папа еврей, я украинка". Я говорю: "Ты он говорит: "Я украинец", но, говорит, я не чувствую себя сильно принадлеж, потому что я не знаю язык украинский. Так — я говорю: "Ну там выучить вообще 3 дня телек, посмотреть на украинском и всё-таки". Ну не дня, но за полгода точно можно выучить его возрасте с основой, конечно, можно. — Вот потом я бы, конечно, хотела очень, чтобы он чувствовал себя изральтянином. Ненене, дружище, подожди, подожди. Нене, не сейчас, подожди. Убери свои желания, давай. Мы с тобой копаем вопрос сейчас. — Да, он говорит, он говорит: "Я скорее украинец, но я не знаю язык и так далее". — Ну, а следующий шаг, а дальше? — Ну он говорит, что он паспорт у меня российский. Я же говорит, типа, я говорю, у тебя есть украинское свидетельство рождении и сейчас поедешь в Израиль, сделаешь все украинские загранпаспорта. Ты, говорю, будешь подданный Украины. — Вот так вот. То есть, ну, ээ он говорит, что да, о'кей, но я, говорит, не, ну, как между какими-то этими, то есть у него нет чёткого определения, кто он. Слушай, я тебе скажу, ты ещё говорила, что он был как-то занимался с психотерапевтом. Да, да, да. — Ничего, это же такой психотерапевтический немножко вопрос, который ты формулируешь сейчас. Нет, они обсуждали. Я им Нет, тогда они не обсуждали, а у него был как это вот депрессия именно по поводу того, что он не может приехать домой, там с девушкой расстался. Ну такое вот всё. И вот это вот они год, в общем-то, этот, — а это нет. Я ему предлагаю сейчас, говорю: "Давай ты со Славой опять позанимай, ну, пообщайся". Он говорит: "Ну нет, я как-то это вроде меня не — мне, пожалуйста, скажи мне, Наташ, у тебя есть возможность приехать к нему — в Израиль? " — Да, — ну конечно. Я сейчас с ним еду, вот мы 1 сентября уезжаем в Израиль. На месяц я уезжаю. — Вот. Значит, отлично. Очень хорошо. Если бы ты не уезжала, я бы тебе постоял — Не, я два раза в год к ним. Подожди. Ну это Подожди, это важный момент. Первое, не говори тему, если он сам не заговорит до того, как вы увидитесь лично. Это первый совет. — Не говори, потому что иначе это поднимет эмоции и тема может уйти в песок. А тема очень важная. И — он, кстати, психует, когда я об этом говорю, он психо психовать начинает. — Я знал. — Да ни в коем случае, Наташ, ни в коем случае. Ну ни в коем, потому что это логично. — Потому что когда мы говорим по телефону или по зуму или почему-то — Угу. Это такой, знаешь, мы говорим на серьёзную тему, но у нас же нет возможности вести этот разговор вечером. У меня нет возможности сказать, подумать, потом через полчаса сказать: "Мама, я подумал, ты не права или ты права или давай это". — И он не умеет с этим справиться. Человек он довольно юный, да, в 17 — он, соответственно, он психует и он не понимает, что ему с этим делать. Поэтому перестань, да? О'кей. — История номер один: мы разговариваем с ним лично. История номер два: ты не приезжаешь с этими словами. А ты спокойно, ты говоришь, на месяц ты едешь. Очень-очень хорошо, потусуйтесь, расслабьтесь и так далее, и так далее. — А дальше, да, вот ты говоришь, ты смотришь программу, значит, ты точно знаешь, как я говорю отдельно от ситуации, да, офигеннои, да, да, — где-то в кафе, где-то там и так далее, да. Не на его территории, да, не в кфары рок, — а где-нибудь там есть много-много где вокруг. Ээ, надо с ним поговорить. И

поговорить с ними надо не про твои волнения. Вот, умоляю тебя. Хотя хочется сказать: "Сыночек мой дорогой, я так волнуюсь, татам". И ну хочется, но нет. — Да. — Надо ответить на его запрос. Он же к тебе обратился с запросом. — Он же тебе сказал на самом деле: "Мама, он не сказал: "Помоги мне понять, кто я". Но он сказал: "Я не понимаю". В этом есть запрос. И за это мы с тобой можем зацепиться и сказать: "Давай мы сказать, хотим понять или не хотим понять". — Угу. — Да. — Мне кажется, что, э, кратчайший путь к этому пониманию всё-таки психотерапевт, если и ты доволен, и он доволен. — У. Угу. — Потому что это, ну, действительно, если уже у человека совершенно не у всех получается с психотерапевтом задружиться и чтобы всё получилось, но если у человека получилось, слушай, жалко, жалко это дело не использовать. — Угу. — Значит, смотри. Соответственно, соответственно надо идти именно вот этим самым путём. Дальше он сам-то хорошо понимает, почему ты не хочешь, чтобы он возвращался. — Да, он это понимает. И он, ты знаешь, тут вот после двух месяцев пребывания у нас с этими неполадками интернета, со всем этим, он сказал, что это вообще просто какой-то кошмар, и он, наверное, не хочет тут жить. — Ну не хочет плохое начало. Дада. Я очень надеюсь на то, что он Я ему предлагаю весь мир. Я ему говорю: "Ты можешь поехать в Европу? " — Вот вот вот, подожди секунду. Нене не не. Я сейчас в эту сторону, это у меня третий пункт. Всё, сейчас всё будет. Да, — да, да. — Значит, смотри, э хотелось бы, чтобы он это понимал хорошо. Дай ему на эту тему поговорить, спровоцируй разговор, чтобы он тебе рассказал и о плохом интернете, и так далее, и так далее. Хотелось бы, чтобы это было не основной причиной, потому что есть более серьёзные причины. Да, — но тем не менее. Слушай, мне кажется, что ты имеешь право говорить о своих ценностях вот во второй частинского балета. О своих ценностях. Ты не можешь ему подсадить свои ценности. — Да. Но смотри, в тот момент ты же делаешь очень значимую вещь. В тот момент, когда ты вот я ещё с тобой не был знаком, я с тобой ещё не виделся, я только вижу. Наталья Крым, Украина. — Ну слушай, тут всё абсолютно понятно. Вот она ценность. Её рукой можно потрогать. Мне кажется, важно, чтобы не подсаживая его, не, ну не пробивая его вилами, — но важно, чтобы ты об этом говорила. Слушай, это ценность, которую он нарушит в этот момент, это очень важный момент. Ценность человеческая, глубокая, настоящая. Дада. — Мне кажется, это важно. — Пункт номер три. Ты сама уже начала про это говорить. Слушай, помоги ему понять, где он хочет учиться. Да и всё. Кончайте пилить эту тему. Я хочу быть в Израиле. Я не Забей. Всё о'кей. Он имеет право не хотеть быть в Израиле. Потом, может быть, он захочет. Да, давай. — А ты понимаешь, он говорит о том, что он боится, что он куда-то уедет и там тоже не будет чувствовать себя своим. — Правильно, — в любой Я говорю: "Ну, я даже сейчас в Крыму вот российском, я не чувствую себя своей". Слушай, ну подожди, скажи мне. Ненененене не Я не чувствую, что ты переживаешь. Это не катит. Это не катит, Наташа. мы они разные. Мы разные. Ну ты чего? Да. — Дело не в этом. Но в этот момент, ну, если психотерапевт это не сделает, ты можешь это сделать, да? А что такое чувствовать себя своим? Что это за ценность? — И нужна ли она, э, ценность? Угу. — И хорошо ли это чувствовать себя своим? Или, может, чувствовать себя не своим? Хорошо, на самом деле, и тогда мы людей выбираем не по принципу свой чужой, а по принципу у нас единство взглядов или мне, вне зависимости от того, этот человек украинец, израильтянин или чех. Понимаешь? Да, — мне кажется, что это надо проговорить ещё раз. Он говорит вещи очень-очень важные и значимые для него и для тебя, но мне кажется, что у него это не проговорено. И мне кажется, это очень интересная тема. Наташ, ну поговори с ним. А что тебе жалко-то? Это интереснейшая тема. У тебя у самой нет ответов. У меня нет ответов. Сейчас вот я начал тебе отвечать и думаю: "Ах, как я бы потрепался на эту тему с кем-нибудь. — Да что такое свой? И хорошо ли это быть своим? " — Да, — как человек, ну, ты, наверное, про меня это знаешь, который часто оказывался в других странах. — Да. Ну, не знаю, своим, но на уровне кого? Я человек очень коммуникабельный. У меня очень быстро находятся друзья. Причём друзья настоящие, вот, на которых я могу положиться. Ну, с ними я свой. А так, чтобы я вышел сейчас на улицу и сказал, что, ребята, мне все свои, да, нет, мне кажется. Теперь следующий пункт. Помогаем дальше нашему мальчику. Он имеет право бояться того, что он не будет своим. Но давай мы будем действовать не в негатив, а в позитив. Чего он ищет? — Чего он ищет? Давай мы поймём, чего он хочет. Он хочет, э, почему я начал с профессии, да? Потому что он хочет быть, я не знаю, инженером, предположим. — Угу. — О'кей. Каким? На какую тему? Пятая. Давай сначала сформулируем основу, то, за что мы можем зацепиться, а потом будем смотреть, что у нас не так. — Может ли такое быть, что он приедет, не знаю, в Пражский университет — и не будет там своим? — Слушай, такое может быть, но я по

секрету тебе скажу, что там 80% студентов не чувствуют себя своими, потому что приезжают со всего мира. Ну да, — да. Моя дочь, которая старше его на год, даже меньше, чем на год, если через 2 недели — день рождение. Ну слушай, ну вот она, ну уехала учиться в Нидерланды. — Угу. — Ну и у неё реально 80% студентов из разных стран мира. — Ну и как-то, конечно, и никто не скажет, что город, в котором они оказались, — это свой город. Очень важный момент, как я делаю место своим. Это крутая история, да? Место можно сделать своими, но это сейчас мы начинаем какой-то длинющий уже разговор. Я в это в этом не полезу. Про это есть кни в книжке у меня, между прочим. — Я знаю. Да, да. — Вот кото — я в Израиль еду, мне книжку уже там приготовили любого в условиях турбулентности. — На русском или на украинском? — А на русском. На украинском не нашли. — Веди, вези её аккуратно, главное, очень-очень аккуратно вези её обратно, потому что помимо того, что это я, это ещё и медуза, которая экстремистская, понимаешь? что я буду на тебя подписана и лайки буду ставить, и мне никто этого не запретит. Пошли нахрен. Богу, слава богу. Ээ, я был бы рад, если у тебя есть возможность, конечно, чтобы ты за своим сыночком подтянулась, на самом деле, но это дело твоё. Да. В двух словах тебе вот так. То есть идти надо этим путём. Давай суммируем быстренько, — да? Ээ нужно отнестись к поиску собственной идентификации. Серьёзно. Это не разговор в проброс. не по телефону, ни за что и не сразу по приезду. Если он готов это прорабатывать с психотерапевтом, это офигенно, — да? Это пункт номер один. Дальше мы говорили о том, как мы про это говорим, на чём мы акцентируем, что есть твоя личная позиция и твои личные ценности, которые важны. — И дальше мы говорили о том, нужно сформулировать в позитив, а не в негатив. Не чего я боюсь и чего я не хочу, а чего я хочу. И от этого искать. И от этого, ты говоришь, весь мир перед ним. Ну так весь мир может быть, надо следующий отпуск поездить по трём-четырём университетам мира и посмотреть и увидеть. — Агу. — И тогда за это можно цепляться, да? И тогда с этой стороны можно это раскручивать. Вот в этом я уверен. — Спасибо, Дима, большое. Да, спасибо большое. — Тебе спасибо, Господи. Держись, моя дорогая. — Да, спасибо. — Да, верю, что до встречи. — Пока. — Я тоже. Счастка. Пока-пока. Любить нельзя, воспитывать