Как ОБЛЕГЧИТЬ ШКОЛЬНУЮ ЖИЗНЬ ДОЧЕРИ

Любить нельзя, воспитывать люби. — У нас большая семья. Мы приехали из Украины 3 года назад в Германию. Ой. В Германию, да. Дочка. У нас четверо детей: старший дочка средняя и младший ребёнок ещё 4 года. Дочке девять. Вот будет 10 и старшим по 17 лет. Вот речь пойдёт по 17. Да, близнецы. Вот речь пойдёт о дочке, потому что дочке тяжелее всего далась интеграция вообще. И тут ассимиляция в Германии, потому что она пошла в Украине в первый класс до войны, как раз в двадцать первом году. Каком, да, короче, первый класс бы. — Да, всё. Так, — а позанималась там как раз первое полугодие, случилась война, мы должны были выехать, мы выехали, ээ, и где-то в мае она уже пошла, ну, соответственно, все дети школьного возраста пошли в школу в Германии. — А школа находится от нас достаточно далеко. Э мы живём в маленькой деревне возле подзвания. Вот. И школа начинается очень-очень равно. В 7:20 уже начинаются уроки. То есть она выходит из дома, в 6:43 она уже должна сеть пость. Ужас. Ужас, ужас. — Да, при этом у нас ребёнок она сама по себе такая очень медленная, то есть она рассудительная девочка, у неё хорошо работает голова, но ей очень сложно просыпаться по утрам. Это мой личный ад каждый день. То есть я страдаю каждое утро. Почему — я вам очень сочувствую? Очень, честное слово. Тебе, мы на ты дате себе сочувствую. Честно, — искренне. — Да, я сама себя каждое утро сочувствую. И вот, значит, ребёнок у нас учится 3 года в немецкой школе. Ээ, не могу сказать, что она прямо выстрелила, то есть она интегрировалась. Нет, ей достаточно тяжело. Она, в принципе, немногословный человек, а на немецком так тем более. Вот. И первые два класса было ещё ок, пока они задавали домашнее задание. Я сегодня с домашним заданием не первое. Я немножко слушала, хотя ещё на работе. Эээ, но пошёл третий класс и с самого начала начались трудности, потому что предупредили, в принципе, сразу, что будет уже домашнее задание, надо втягиваться, то есть нужно уже как-то, да, взаимодействовать со школой, — да. — А на что Сабрина, дочка моя, сразу как бы — сказала сказала, она забила, да, — забила. Я имела неосторожность в самом начале сказать, что я тоже как бы училась не очень в школе, но я на самом деле я вообще не училась. Я домашнелась. — Ну — мой муж, напротив, мой муж был отличником с красным дипломом, то есть университет, школа, всё на пятёрке. Хоть он школу и ненавидел, и университет ненавидел. Вот я школу тоже не очень любила, но как бы я так сказала вскольз и она, ну, как бы так запомнила. Вот, — конечно. Да, с самого начала. То есть она забила, мы как бы на неё пытаемся повлиять, она даёт заднюю, типа ничего не задавали, ничего не задавали. Я говорю: "Сабрин, ну как же так, если учитель говорил, что задают каждый день, просто нужно записывать, ну, списывать доски там и делать". А она говорит: "Я ничего не знаю, типа ничего не задавали". Я потом уже не выдержала, через несколько месяцев написала сама письмо учителю. Тут как бы связь по имейлу. Я написала с обращением. Вот что мне делать, потому что я не понимаю систему немецкой школы, когда ээ мама не может коммуницировать напрямую с преподавателем. То есть мы только через письма ээ я не могу там прийти после уроков, да, и что-то там спросить. — Вот — они меня пригласили, школа меня пригласила на беседу с ребёнком. Мы были первый раз, это было в октябрь, ноябрь, наверное, был директор и учитель. Вместе с дочкой моя Сабрина пошли. А они максимальные душки, ничего не могу сказать. Они предложили кучу вариантов. Они увидели, что баллы у неё сильно как бы отстали. Она, то есть, ну, это показательно уже было. — Они предложили несколько вариантов. Они спросили её: "Сабрина, может быть, ты хочешь перейти в другую школу? " Она: "Нет". "А другой класс? " "Нет". "Может быть, ты хочешь перейти вскласс? " "Нет, не хочу. Я буду сочиться". Прошла эта встреча, прошло ещё пару месяцев, ноль на массу. Никакой реакции. Я говорю, Сабрином говорит: "Както — это ты говоришь ноль на массу" или они говорят ноль на массу? — Э, это я говорю ноль на массу, но это показательно по оценкам тоже. — То есть — мы договорились с ней, что мы встретимся после Нового года с психологом, с учителем и с психологом, потому что — раз ноября до — конец января приблизительно психолог как бы взял немножко контроль и сказал, что вот позанимается с ней, может быть, что-то она узнает. Вот. И встречались мы ещё раз после Нового года.

Тоже они максимальные душки. То есть они сказали, что они меня поспрашивали, то есть на самом деле был ли ребёнок такой вот медленный до школы там вообще в принципе она такая есть сама в принципе вот. Ээ сложно ли е даются там уроки? Ну, в принципе, — всё сокращаем, да, вообще-то всё ты всё рассказала. Давай вопрос. — Вот ещё момент. Мы, я не я просто сомневаюсь уже тыся раз, но мы уже и сделали. Мы перевели её в другую школу, поближе к дому. Это зря — где-то 5 минут на автобусе. И там школа начинается на час позже. Это лично для меня одушено, потому что для неё это важно. Она может лечь спать в 3:00 и проснуться утром следующего дня, как бы это для неё ок. — Не в восторге. Но, допустим, так. Ну — да, допустим, мы это уже сделали. Уже документы, ну, формально они вот должны уже поступить в новую школу. Она расстроена, она говорит, там нет украинских детей. То есть что там? Я — Давай вопрос. Я тебя умоляю, я всё понял. Что? — А что нам делать? Как нам повлиять на неё? чтобы она как-то взялась за ум. Мы не понимаем, — мы пробуем по-хорошему, по-хорошему. Вообще не получается. Я у неё забираю телефон, она такая: "Ну о'кей". — Ты что, прикалываешься? Ты что? — Да я не знаю, что делать. — Я тебе расскажу. Я тебе прямо расскажу по блату. — А, ну, — но тебе не понравится. — Фух. Я готова. Ну, во-первых, на мой взгляд, если она расстраивается про переход в новую школу, нужно вернуть её в старую. Это, во-первых. Я объясню спокойно. Не говори мне: "Это невозможно. Возможно". Вы потом взвесите, да, возможно или невозможно. — Значит, смотри. А, ну я с тяжёлого начну, но ты это сама понимаешь, а потом перейдём на лёгкое. Правда, мы понимаем, что у неё 3 года назад была глубокая травма. — Да, 100%. — Отлично. Правда, мы понимаем, что травмы у людей перерываются и выглядят по-разному. — Однозначно. — Правда, мы понимаем, что то, как выглядит это у твоей деточки, это вообще ни разу не худший вариант. Ту-ту-фу. — Я надеюсь. — Что ты надеешься? Про что ты надеешься? — Худший вариант. Что-то ещё боль ты не хочешь, ты не хочешь даже близко знать, что бывает. Слушай, поскольку я имею к этому отношение, да, непосредно, ну, прочти вот если хочешь, прочти книгу, да, любое в условиях турбулентности. Хочешь на украинском, прочти, хочешь на русском, да, это прошла, — дружище, ты вот ты будешь читать и ты столкнёшься там с ситуациями тяжелейшими, да, среди других это не то, что она прямо такая, понимаешь, но очень много очень тяжёлых ситуаций. Теперь в твоём случае твоя деточка всего лишь выбрала пристройку. Так получилось быть медлительной. И то это связано с её характером, говоришь ты. — Да. О'кей. Быть медлительной, тормозить и так далее. Что не так? Скажи мне. — Да, в принципе, всё так. Я её принимаю, но видишь, не принимает. Ээ — нет, Аня, нет. Ты её не принимаешь. Дай я тебя поругаю. Можно я тебя пошлифую немножко? — Давай. — Кто поднял? Кто поднял шум? Ты или школа? — А, — ты. Ты мне это рассказала только что. — Кто её принимает? Школа принимает. Ты нет. — Но не могу сказать, потому что преподаватель постоянно как бы меня немножко отчитывает по имейлу. То есть она да — это я тебя научу про это. Я тебя научу, дорогая ты моя. Этому я научу тебя сейчас прямо сейчас. Да. Что отвечать преподавателю. Но смотри, преподаватель не понимает. Вот поверь мне, она не понимает. Не потому, что она плохая, она не понимает, что такое украинский ребёнок. — 100%. — Она не понимает. Но мы-то с тобой понимаем, блин, да? Она не понимает, они с таким не сталкивались. Знаешь сколько? Десятков лет, да? И может быть кто-то беженцы, может быть, откуда-то из Африки, из Сирии, не знаю, что-то подобное может и было, а может и не было. — Теперь это совершенно жуткая ситуация. И в этой ситуации нужно деточке твоей дать возможность спокойно войти. И это может взять 3 года, а может взять 5 лет, да, но спокойно войти, потому что самое главное, Анечка, дорогая моя, нам самое главное сохранить её в целости, детку твою. — Это главное, это факт. — Ну, ну правда же. Ну, дружище, да? О'кей. Теперь в этот момент она, э, не очень хорошо делает домашние задания вообще не — Да, или не делает их совсем. Но, во-первых, у нас есть мама Аня, которая тоже их не делала, и мы теперь это знаем. Весь мир теперь об этом знает. Да. И дальше мы можем с этим вот с этим отдельно взятым фактом. Вот если бы, предположим, ты позвонила мне полгода назад, не сейчас, а тогда, да, я тебе скажу, чтобы я тебе сказал, да, но сейчас ещё не поздно, да, я бы тебе сказал, слушай, надо понять, на самом деле, что советует школа. Школа приличная, не может советовать. Делайте с этим, что хотите. О'кей? Да, мы к тебе обращаемся, училка, и хотим твоего профессионального совета. Я Аня. Я знаю, как быть очень хорошей мамой. Я очень хорошая мама, но я не знаю, как правильно найти подход к моему

лучшему на свете ребёнку, чтобы она делала домашнее задания. Ты мне, училка, дай совет, пожалуйста. Это называется перевод стрелок в народе, а на самом деле перебрасывание ответственности на неё. И это правильно, Аня. Это правильно. Я тебе говорю как училка, директор школы. Мы обязаны родителям в этой ситуации дать ответ, потому что а что будет от того, что я скажу, ваш ребёнок не делает домашних заданий? Ну ты мне скажешь: "Дим, ты что, идиот? Так сделай так, что он делал". Это чья забота? Это домашнее задание? Что разве не школьное? О'кей, это первое. Да, подождите. С большим-большим уважением к учителям только это надо делать и так далее. Теперь в самом страшном случае она не хочет делать домашних заданий. Садится рядом мама Аня, которая тоже их не делала, и делает их вместе с ней или делает их сама при её поддержке или пробовали. — Пробовали, — что пробовали уже. Да ты не можешь решить ничего. с ней. Ээ, но она сразу морозится. Я сейчас попозже, сейчас попозже. У меня — Сделай за неё, господи, я же тебе говорю, я тебе даю самый непедагогический совет, Аня. Сделай за неё. Вопрос: что ты хочешь? — Это неожиданное решение. — Я знаю, я антипедаг. Сейчас посмотрим, что мне в чате говорят про это. Ну, может я не знаю, что я просто посмотрю из любопытства. Слушай, ну это хороший путь, честное слово. Да, мы хотим, чтобы ей было хорошо. Мы понимаем, что сейчас, именно сейчас её мурыжат на эту тему, да? Ну так сделай, что значит для неё, не напиши её рукой. Ну вы поржёте про это. Вы поржёте про то, как две девочки, которые не любят домашних заданий, как они помогают друг другу, ты устроишь из этого целую игру и так далее. Честно. Теперь следующий момент. Подожди, я тебе задам. Что? А что ты так тяжело про это говоришь? Я не понимаю, а что случилось? — Ну это просто неожиданно, потому что я-то хотела на неё давить. Дальше. — А я-то хочу, чтобы ты чтобы она, чтобы ты была на её стоя. Ну — мне не нравится это тоже давить до неё. — Почему? А ну так не дави. Внимание. — Дочь моя, отпускаю грехи тебе, не дави на неё. А — аминь. Аминь. Да. Смотри, тебе надо, чтобы ей было хорошо. Сделай так, чтобы ей было хорошо. Теперь это не ситуация, в которой всё, она идёт к себе в комнату. Ты в этот момент решаешь её, э домашние задания. Она у тебя не дурочка, она у тебя самая умная девочка на свете. Она понимает, что в этот момент это её ответственность. Непонятно зачем она даётся человеку. Она понимает, что мама подставляет ей плечо и готова разбиться в лепёшку, чтобы ей помочь. Что не так? Скажи мне, — что не так? Она будет ржать вместе с тобой и переписывать и так далее. Теперь внимание. — Звучит логично. Теперь внимание самый сложный вопрос. А что будет, если она не будет делать домашних заданий в третьем классе? Ну-ка. — А это частый вопрос. Любить нельзя воспитывать, — да? А я думаю, что ничего и не будет, честно говоря. — Правильно. Садись. Пять, Аня. — Потому я думаю, что не все немецкие дети делают прямо домашнее задание. Просто — ё-моё. Ничего не будет. Теперь ещё раз, Ань. Вопрос в том, на чьей мы с тобой стороне? Мы же на стороне детки, — да? — Ну а как мы будем на её стороне, если мы будем на неё давить и её мурыжить? Разве это мы на её стороне? Это вот эта хрень. Взрослая родительская. Сейчас я сделаю тебе больно, а чтобы потом было не больно. Так не бывает. Когда больно, то потом тоже больно. — Ну это вот ты говорил пару передач назад, что родители родителям свойственно усложнять детям жизнь. — Ну и мне свойственно, я такой же родитель, поэтому я рулюсь всю жизнь с вашей помощью тоже. Слушай, скажи мне последнее. Я тебе скажу, я не полезу в вашу жизнь личную и не скажу тебе, в какой школе ей надо учиться, конечно. Хотя я уже сказал, слушай, ну если её поддерживает старая школа, я не знаю, может, не поддерживает, может, это мелочь, может, технические техническая фигня, может, она к этой привыкнет, может она поскучает через неделю, всё будет нормально. Но обсуди это, котик, с ней, пожалуйста, обсуди, пожалуйста, потому что если выяснится вдруг задним числом, что это была важная для неё поддержка, у нас с тобой появятся новые проблемы. — Угу. Она дело в том, что говорила мне один раз говорила, что она бы хотела перейти в параллельный класс к другой учительнице, потому что, ну, по ней видно, что эта учительница, она не воспринимаеш, что она очень строгая, такой старой закалки, и это не её формат. — Пойди другим путём, я тебе дам совет. У вас же учебный год ещё идёт, правда? — Да, ещё — ещё идёт. — Познакомься с ней. Да-да-да, у вас же там вообще до середины июля до конца жизнь какая-то вообще. Дада. Да. Но зато у вас и начинается не 1 сентября, правда? Это тоже рассказыва там или какого? В начале сентября — по-моему. Ну неважно. Смотри, — обсуди это с ней, да, срочно, пока вы этого не сделали. Даже если вы это сделаете, надо сделать срочно, чтобы она почувствовала, что это её решение хотя бы чуть-чуть. Итак, у неё жизнь без её решений. Не потому, что вы плохие, а потому, что война и потому, что, ну, она попала в такой переплёт. — Первое. Второе. Обсудите плюсы и минусы

этой школы. Сходите в неё вдвоём. — В новую, в новую. — Мы пойдём в середине и не уже. Посмотрите. Нет, надо раньше пройти. — Познакомьтесь с училкой. — Это самое сложное в немецкой системе, но постарайтесь познакомиться с училкой. И да, — да, как раз с ней. — Но всё, ура, офигенно. Тогда пусть будет в середине июля, да. И дальше дай ей возможность выбрать. Поддержи. Я понимаю, я всё услышал, что ты хотела бы и тебе удобнее, чтобы она была возле дома. Я тоже хотел бы, дома, хотя бы потому, что в 7:20 утра поднимать детей или в 6:00 утра, это просто это жесть и насилие, и так не надо жить. Поэтому я автоматически за новую школу, но она-то за старую, ты понимаешь, и главное, чтобы у неё не расшаталась ещё одна точка поддержки. Всё. — М. Да, — да. — О'кей. — Да. — Ну что, всё поняла, что ли? — Мм. Я переслушаю. Я думаю, что муж мой тоже слушает. Надеюсь, как раз я ему сы — Давай, ребята, послушайте ещё раз. Я понимаю, всё офиге. Эта ситуация сложная. Ситуация людей, которые становятся беженцами, сложная. Я сам такой, да, в ситуации, в которой мне, безусловно, было легче, чем вам, да, потому что детям вашим оказалось, помимо того, что они беженцы, у них всё изменилось в одну секунду. Это травма. Точно, абсолютно. И нам надо её оберегать теперь после этой травмы. Спокойненько, пусть она идёт вперёд, а мы сделаем то, что или стоит на месте некоторое время даже. Угу. — Дня домашних заданий. Это — Ну, она будет стоять на месте, что она на третьем классе остаётся в этом году, соответственно. — Ну и ну хорошо, но если ей комфортно, всё в порядке. Если некомфортно только тебе, то тебе надо найти способы, при помощи которых ты потерпишь. Понимаешь? — Ну она сказала, что ей некомфортно в старой школе оставаться в третьем классе, потому что она переживает, что будет кто-то там смеяться. Не знаю. Амен. Отлично. Это аргумент. Пожалуйста. Это ещё один аргумент за новую школу. Но сделай так, чтобы это было её решение. Да, чтобы это было не всё. Я собрала, детка, всё, что ты говорила, и я решила. Мы с папой решили. Нет, мы решаем это вместе спокойно. — Ну да. — И про домашнее задание действует. Честно, — это выглядит как будто, ну, как будто мы наказываем. То есть — не годится. Вот. Да, Анечка, не годится, не годится. Всё, — поняла. — Обнимаю. — Спасибо. — Прощаюсь. любить нельзя воспитывать любить am