Сын рассказал маме, что ОН БИСЕКСУАЛ. А еще -- что у него ТАЙНЫЙ ДРУГ В СЕТИ

Любить нельзя, воспитывать любить. — Значит, 2 недели тому назад мы столкнулись, скажем так, при разговоре с сыном, который там отвлекался часто на телефон, ээ, я просто начала задавать ему вопросы: "Почему ты сидишь всё время в телефо? " Ну, не сидишь, он даже ходил в магазине с телефоном не отрываясь. Ну, что там такое? с кем ты переписываешься. Сначала он мне сказал, что это друг. Вот. Э, ну, я, естественно, начала интересоваться, что это за друг. И он мне начал рассказывать, что вот мы уже много лет там общаемся, он младше меня, моему сыну 15 лет, а этому мальчику он на год младше, он из другой страны. — Угу. — Общаются они на английском языке. Вот. А что общего между ними? Я спросила. Вот какие интересы у вас общие, что вы так много лет общаетесь и мы об этом ничего не знали. Вот он сказал, что вот он тоже когда-то интересовался рэпом. Вот, но он уже бросил этот мальчик. Вот. А мой сын рассказывал, видимо, что у него такие интересы есть. Потом у него, у этого мальчика иностранца, да, э такой такая же модель телефона, как у моего сына. Вот. Ну какие-то вот такие зацепки. А дальше то, что меня начало беспокоить, ээ он сказал о том, что у этого мальчика есть, ээ тревожность. Вот как он тревожная сепарация. Вот онон назвал так. Я переспросила, что это значит. Он говорит, что ну вот он не может без меня вот час находиться. То есть он постоянно, я так понимаю, требует от него какого-то от моего сына внимания. Вот это меня насторожило. Далее он мне начал рассказывать. Ну я спросила: "А как вы с ним познакомились? " Ну это, естественно, это онлайн. Какая какое-то сообщество, где его поддерживают моего сына? Хотя я, ну вот я не знаю, мы его тоже поддерживаем. То есть не, ну это талия, его поддерживают. Вот. И в этом всём рассказе потом сумбурно почему-то он вдруг сказал: "Мама, я бисексуал". Вот он мой бойфренд. Я знаю хорошо, что да, мой ээ сын хорошо знает английский язык. То есть я понимаю, что он знает значение, что такое бойфренд, но, конечно же, я переспросила о том, что ты понимаешь под этим словом. Ну и он мне сказал, да, вот что мне этот мальчик признался первым в любви сразу же. Вот. И в общем, он мой бойфренд. Но в этом же разговоре потом он сказал, что его привлекают и ээ девочки, и мальчики од одновременно. То есть он бисексуал, хотя, честно говоря, то есть мы не замечали, ну, что у него вообще какие-либо были отношения. Вот. Ээ — у на у меня сначала же, конечно, был шок о том, что мне сын сообщил, что он бисексуал, но, естественно, я не могла подать ему вида, чтобы его как-то не оттолкнуть. — Понимаю. — Вот от се. Ну вот, да. И, ээ, скажем так, я его поблагодарила за то, что он вообще со мной поделился этим. Я спросила, могу ли я интимная тема, конечно. — Так, могу ли я папе рассказать об этом? Он сказал: "Да, можешь". В общем, и вот дальше у нас, как у нас сначала было был вопрос о том, о его бисексуальности, что мы как бы правда ли он биссексуал и вообще ну — куда бежать, короче говоря, взволнованным родителям? Это был первый вопрос. Но потом мы пока вот, да, чуть-чуть не там прошла неделька, мы сели, подумали о том, что даже если вдруг он ээ ну может быть он ещё в себе не разобрался, он себя как-то исследует, да, ээ и возможно он передумает. — Гоме просто всё говорите вместо меня сейчас, честно. — Да. Поэтому мы при мы с мужем поговорили, что да, а вдруг, если действительно окажется, что он бисексуал, то ээ ну что с этим сделать? Мы же его не менять мы его не будем. Он наш сын, мы его любим и принимаем. — У нас другой вопрос. Э-э, меня вот триггерные вот эти вот, ээ, о том, какие вот интересы с этим мальчиком, о том, что постоянно у него вот эта тревожность сепарации, как он говорит, о том, что — у мальчика, не у него, не у вашего сына, у мальчика, — да, не у нашего, у мальчика, да. Вот и о том, мне кажется, что его, возможно, подсадили на ээ какую-то эмоцию. И вот на этих эмоциях моего сына держат, и я теперь вот даже не ну вот я дальше не знаю, как себя вести. Я боюсь его сейчас спрашивать дальше, углубляться про этого мальчика. То есть у нас вот неделю я мы разговариваем обо всём, но пока вот об

этом я боюсь простите мальчики не о не — не об отношениях, что да, вообще да пока вот то есть бисексуальность пока у нас отошла, а я боюсь, что его подсадили и возможно там сидит не мальчик, а какой-нибудь мошенник, который представляется. Вот даже если это там сидит мальчик, ну, в общем, как эту связь эмоциональную разорвать и но при этом не потерять доверие, не толкнуть, потому что если ему будуть — как буду говорить, что я вот не верю, что тебя там может он может сказать: "Нет, я Да вот что делать? Как? " — Слушайте, ах прямо мне нравится, как мне нравится ваш вопрос вам не передать. Я вижу ваше волнение, но прямо мне нравится очень. Слушайте, Виктория, у вас хорошие, близкие отношения, я правильно понимаю, с сыном? Ну, я надеюсь, да. Ну, по крайней мере, то, что он это смог сказать, я думаю, может означать, что он, в принципе, доверяет. То есть мы после этого и с ним разговаривали, я у него спросила, есть ли у него какие-то вопросы, что он может, может ли он со мной поделиться. Он сказал, что да, он может поделиться. Ну, я склонна верить, потому что он ничего там не скрывает, скажем так. А у него ближе отношения с вами или с мужем? — Э-э, наверное, одинаково. То есть он может и с отцом пообщаться. Отец ваш слышит тоже. Просто он не захотел быть в камере на всех. — Отцу привет. Ура! Ээ, — то есть мы солидарны с ним. — Слушайте, во-первых, вы, мне кажется, что, во-первых, вы большие молодцы, да, правда. Вот это, ну, вот вы же рассказали про работу, которую вы проделали за неделю с собой. — Угу. Да вы сами-то не обесцениваете это. Это крутая история от первого шока, который неважно сейчас от чего был, да, но за неделю вы, в общем, сформулировали какую-то позицию. Мне кажется, это оченьоченьочень круто. Это во-первых. Во-вторых, слушайте, а что он имеет в виду под бисексуальностью вообще? — Вот в том-то и дело, что он не может это. То есть к тому, когда я его спрашиваю, что ты имеешь в виду, тебя тянет, ну, чисто сексуально. Ээ, вот он говорит: "Я не могу это объяснить". И более того, вот пару дней тому назад у нас ещё произошёл подобный разговор, то есть уже не на тему сексуальности, а, возможно, это с этой же сообществом, с которым он познакомился с этим мальчиком. На тему отвлечённые на музыке, он вышел там, да, я у него спросила: "Как тебе музыка? " Он говорит: "Это кринжовая музыка, а я с чего ты это взял? " А вот все так считают. А кто все? объясни мне, что значит эта вот кринжовая музыка. И он говорит: "Ну, я не могу этого объяснить. Вот, но мы все так считаем". — И точно так же по поводу этой бизсексуальности он это сказал, но при этом он объяснить это не может слова. — Ну и слава богу. — Значит, я скажу, я честно, честно я объясню. Я, пожалуйста, да. Э, давайте сначала широкими мазками, как вы говорите, общую картину пятнадцатилетия. Ах, да, слушайте, ему 15. Он формулирует, он пробует столько всего на свете, это мы с вами увидели только маленькую верхушечку айсберга. Это здорово, что он сам говорит: "Э, я не могу этого объяснить. Это кринжовая музыка. Почему? Покачену. Не знаю, не умею пока объяснить". Да, это бессексуальность. объяснить. Откуда-то это берётся. Всё в порядке, вы правы. Это не с неба упало, да? Где-то есть зацепка, но Да. О'кей. Мне кажется, что я к чему спрашивал, с кем у него ближе отношения, с вами или с мужем. Мне кажется, что было бы оченьочень круто. Вы не бисексуалка случайно? — Нет, я муж. Нет, — нет. Причём тут муж? Э бисексуальность не исключает мужа. — А — нет, я объясню. Да, я объясню спокойно. Нет, я не пошлю вас проверять собственную сексуальность. Всё в порядке. Ээ, но это же ужасно интересно, как это устроено у людей, правда? Мне кажется, круто прийти к нему из этой точки. Да ладно, слушай, никогда не думала или никогда не думал, если мы говорим о муже. А что это? Как? Ну объясни хотя бы в двух словах. — Ну просто это же, ну это чертовски любопытно, разве нет? — Ну честно, — мне кажется, что это чертовски любопытно. Я сейчас абстрагируюсь от родительства. Это ужасно интересно, когда человек любого возраста чувствует что-то, что мы не чувствуем или что мы чувствуем иначе. Во-первых, это очень крутая рефлексия. Во-вторых, в этот момент вы заходите в эту тему безоценочно абсолютно и без волнения всякого. Но это же интересно. Я честно сейчас говорю, разве не интересно? Ужасно интересно, как это устроено. Теперь в третьих, вы помогаете ему что-то сформулировать. В этот момент вы не требуете ответа, естественно. Но ведь

в процессе разговора мы про что-то, ну, мы что-то понимаем новое. Это очень-очень круто, что он ээ с вами не боится на эту тему говорить и не боится формулировать и не боится обсуждать и так далее, и так далее. Это первое. Второе, у него же есть друзья не виртуальные, правда? А вот в том-то и дело, что у него друзья вот только по интересу, ну, по его хобби, так скажем, да, у него есть друзья, он туда ходит вот в клуб, он с ними открыт. В школе у него совершенно другая ситуация. Он, ну, то есть он как-то так, ну, не то чтобы сепарируется, он со всеми общается, но, но ему не интересно. То есть у — Не, это неважно. Я не спросил, в школе или не в школе. Какая разница? Если есть друзья в клубе, это то же самое, что в школе. Так, да, есть много-много детей. — Так, если в клубе можно считать, да, то есть друзья, да. — Та да. Отлично. Теперь так же точно, как я взвесил бы разговор про бисексуальность, я бы взвесил, может, даже на первом месте разговор про его нового друга. И я бы попробовал заходить в этот разговор не из точки "Я волнуюсь". Хотя, честное слово, я хорошо понимаю, что вы волнуетесь. Ну, слушайте, ваш любимый сын, потрясающий, я уверен, мальчик. У него, оказывается, на протяжении двух или трёх лет есть друг. Давайте, да, пока не будем себя пугать. Кто там на самом деле есть друг? — Мало того, что у него есть друг, — это человек, который для вашего сына важен. Опять сейчас мы отложили эмоциональную подвязку. Я поговорю про это. Я слышал, что вы про это говорили и волнуетесь. Да. — Ну, ужасно же интересно, какой он. Это же ужасно интересно, какой у моего любимого человека, ну, э ээ человека, который его интересует. И мне кажется, позволит он вам про это поговорить. Я думаю, что да, почему нет? — Я вот просто думала, стоит ли мне, да, углубляться, если я хочу их, скажем так, я хочу разорвать это отношение. — Подождите, вы ещё не вы хотите разорвать это пока эмоциональное желание. Подождите, а я со стороны, я пока не хочу их разрывать. — Мне кажется, для начала нужно ээ чтобы он ээ ну просто чтобы он почувствовал свободу об этом говорить. Слушайте, знаете, что я скажу, да? Виктория, вот когда я говорю с родителями из Украины, я всегда говорю одно и то же и вам это скажу. Но мы же не знаем этот мальчик. Я хочу верить, что это мальчик всё-таки, да, но я понимаю все остальные опции. — Мы же не знаем, что этот мальчик ему даёт. — Он же находится в состоянии, ну, войны, в состоянии тяжёлым, в состоянии тяжёлой реальности, которая изменилась у него, ну, там вот 3 с по года назад. И не исключено, что это, ну, вот то та соломинка, которая, вообще-то, помогает ему держаться на плаву. Честное слово, я вам даю, поэтому я бы не торопился на вашем месте в любом случае. Вы не слышали, у меня пару выпусков назад или три выпуска назад был разговор с мамой потрясающей из Украины, причём с Донбасса, ээ о том, что мальчик у неё увлёкся футболом внезапно. Не слышали от слышали. Ну, ну — да, понимаете, и мы не знаем, о чём я с ней говорил, да? Мы не знаем, может, это то, что держит его на плаву, на самом деле. И, вероятнее всего, поэтому не торопитесь это разрывать. Вот честное слово я вам даю. Это интуитивно. — То есть мне всё-таки расспрашивать про этого мальчика — вам не Да, но вам и расспрашивать, как вы бы расспрашивали, как вы бы расспрашивали его про любого другого друга. Конечно, — я поэтому взяла паузу, потому что я не знала. Ну, то есть мне, ну, есть страх, да, о том, что там может быть что-то — Сейчас до страха мы дойдём. Сейчас дойдём уже до страха. Движемся к страху. Но до страха вот этот момент про то, что слушай, я всё думаю про это, слушай, это так круто, что у тебя есть человек, с которым ты близок. Ну разве это не круто? Это я вас сейчас спрашиваю. Но это круто само, да, если это действительно там друг — подождите, если умоляю, подождите, уберите, если. Я всё понимаю. Я и так понимаю, что у вас в голове полно этих, если и у меня всё в порядке, но это так круто, что есть человек, который тебя поддерживает. Это просто очень-очень здорово. Слушай, а расскажи немножко или давай я могу спрашивать, можешь спросить, да? тебя не раздражает, если я задам. Мне просто интересно, я не в этом дело. — Угу. — Нужно легитимизировать эту тему, то есть чтобы она стала темой, на которой мы можем разговаривать дома. Да, сейчас это тема, на которую может и можно, но мы не знаем этого, мы на эту тему не говорим. А надо сделать это обычной темой, как про еду, что мы сегодня есть будем вечером, да? О'кей. И мы начинаем про это разговаривать. Теперь дальше, если он пускает вас в эту тему, судя по косвенным признакам, он пускает. Ну да, потому что вы рассказывали, что вы разговариваете на разные темы. — Дальше можно будет дойти и до этого. Не в первом, не во втором и, возможно, не в третьем разговоре. Но есть же разные формы. Помимо формы Я боюсь и не хочу, чтобы вы были вместе, да, Виктория, есть же форма. Слушай, я как все мамы такая трусиха, мне боятся за тебя или нет? — Угу. — И вы перебросили мяч на его половину поля. — Угу. — Да. Нет, не бояться, потому что 1 2 3 4

5. — Да, ещё не надо всё валить в один разговор, да, котик? Правда же ты Я не должна тебе нудить про безопасность в интернете и про понимание того, что кто угодно. — Ну уже папа нудил по этому поводу. — Лучше в форме. Вот я не случайно я не случайно предлагаю вам эту форму. Да, вот именно вот эту. Правда я не должна, потому что это рефлексию включает и даёт ему возможность сказать: "Мам, спокойно, я взрослый". мам, всё под контролем. Или наоборот сказать: "Слушай, ну не знаю, не уверен". Ну прямо, да? То есть мы, понимаете, как я формулирую, замечаете, я всё время даю ему возможность отступить ему, — потому что мы с вами понимаем теперь? Вот давайте я действительно напугаю вас немножко. Ну не страшно будет, спокойно. Я понимаю, и мы понимаем, и вы понимаете, и ваш муж понимает, что если мы скажем ему в любой форме, нет, в любой, в самой мягкой, что произойдёт? Да, он перестанет вообще с нами разговаривать и будет делать он будет делать это из туалета, из там с улицы, из клуба и так далее. Этого варианта у нас с вами просто нет. Это прямо важный момент. — Этого варианта просто нет. — Есть вариант, я сейчас всё думаю, формулировки, которые дают возможность ему отступить. Есть хорошая формулировка Успокой меня. — Угу. — Тоже не первым разговором, да, а третьим. Ой, котик, что-то я совершенно сошла с ума. Успокой меня на эту тему. — Угу. Всё. Да, я опять-таки мы перебрасываем мяч на его половину. Он может как угодно на это реагировать, но он ищет формулировки с этой секунды, а не вы. — Угу. — Теперь так. Последнее. Есть ли у вас серьёзное основание волноваться? Я, кстати, не знаю. Я не уверен. По самому рассказу я не Я вас не успокаиваю, что мне вас успокаивать. — Но я не уверен. не уверен, потому что я всегда исхожу из того, что рассказанная правда, вот давайте так, да, я подозрение здесь не не вызывает ничего, кроме так называемой тревожной сепарации. то, что ваш сын называет, это вызывает у меня некоторое волнение за судьбу этого мальчика, который с ним общается, но пока, вообще-то, не за вашего сына. Потому что когда вы пойдёте с ним дальше, вот когда вы начнёте разговаривать, вы сможете поговорить об этом. Потому что в разговоре, когда он будет вам рассказывать об этом своём друге новом, — Угу. Он, ээ, если есть повод, он, конечно, скажет о том, что он устал от этих отношений или о том, что ему тяжело, он понимает, что он единственный, кто есть у этого мальчика там, я не знаю, где он, и так далее, и так далее. И тогда замечательная мама или замечательный папа скажут: "Слушай, я тебя понимаю, у меня такое было вот неумение сказать стоп, но я научилась. Хочешь, научу". — Угу. — Или хочешь об этом поговорим? Это важное умение прямо, да, как мы даже человеку, которому я хочу помогать, ну, как мы в какой-то момент умеем сказать стоп разными формулировками, вместе поискать. Но, понимаете, это очень-очень важно, Вик, именно в этом порядке, именно в этом. Сначала легитимизация разговора, после этого углубление, насколько он позволяет, после этого, ну, вот, да, я не знаю, расскажи, успокой, отрусиха пятая, десятое. И после этого, изнутри этого разговора, слушай, если нужны инструменты, давай придумаем им их вместе, я тебе подскажу. — Угу. — Круто, да? Я думаю, слава богу, что мы взяли эту паузу и не наделали ошибок. — Молодцы, да, вы вообще молодцы огромные, что вы неделю, неделю неделю ещё вы продержи вы проделали огромную работу. Нет, дружище, нет. То, что вы рассказали, вы не просто сдерживали себя, вы из точки А перешли в точку Б. Это вы себя не обесцениваете оба, и вы, и муж. Угу. — Так что вы крутые. Ура. Всё будет хорошо. — Спасибо большое вам. Спасибо большое за советы. Да. — Обнимаю вас, ребята. Дай бог, чтобы появилась возможность спать нормально. Обнимаю вас очень-очень. — Любить нельзя, воспитывать.