Как разрешить КОНФЛИКТ В ШКОЛЕ

Любить нельзя, [пение] воспитывав. Люби — здравствуйте, Дима. — Очень рада возможности пообщаться вживую с легендой. — А это я легенда. Боже мой. Надо как-то с этим теперь пожить надо как-то с этим, с тем, что я легенда. Ну давайте сейчас легендарно будем говорить про что-нибудь. — Я постараюсь коротко. Ситуация такая. Ээ, мы переехали в Нидерланды в двадцатом году. Мой муж, о, мой муж, мой сын родился уже здесь, ему 5 лет. Он живёт в двуязычной среде. Мы дома разговариваем только на русском. Вокруг, естественно, все на голландском. Ээ, он ээ очень социальный ребёнок, отлично общается со всеми русскими детьми, русскоязычными детьми. А, но у него есть сложности с голландским языком, и поэтому у него некоторые, э, некоторые затруднения в общении с голландскими детьми. Есть ощущение, что в школе его какие-то группы детей не принимают. Учителям это подтверждают и говорят, что это связано с тем, что у них разный уровень языка, что, ну, детям некомфортно общаться с ребёнком, у которого с языком так себе. А, но тем не менее за последний год в школе, вот он пошёл в школу год назад, он сменил четырёх друзей. Э всегда это была инициатива от каких-то, ну, от голландских детей. Они хотели с ним дружить. очень к нему тянулись. Недавно у него появился друзья меняются последовательно. Недавно к нам в школу пришёл мальчик из Бразилии. Они очень подружились, и начались проблемы с предыдущим другом. Предыдущий друг, э, у него всегда была адикция э к моему сыну. Об этом говорила его мама, что он помешан, что он всё время говорит о моём сыне. А очень хочет дружить. Мы попробовали дружбу, не сложилось. И вот этот мальчик стал страшно ревновать к дружбе моего сына с новым мальчиком. — Угу. — Э начал пытаться включаться в их игры, всячески к ним вклиниваться. Они его не принимали, говорили ему об этом. А он был очень крайне настойчив до неадекватности. И всё это переросло в физическое насилие по отношению и к другу моего сына, и, в частности, к моему сыну. Сначала это были какие-то тычки, толчки, ну, как-то всё — это где происходит? Это в школе происходит. Происходит всё в школе, да, это всё происходило по территории школы. — Сначала всё вроде бы было не страшно, про что-то нам учителя говорили, про что-то мне сын говорил. Ну, думаю, обычная какая-то история детская, мальчики там разбираются в отношениях. Вот потом он стал приходить с довольно серьёзными уже какими-то травмами, типа там огромная шишка на голобе, синяк возле глазницы. Меня это напугало. Мы пошли общаться со школой. школа сказала сначала они сказали, что сейчас мы всё устроим. Что они устроили? Они разделили моего сына с его другом, пообщались с родителями друга и фактически — друганешнего, вы имеете — нынешнего. Нынешнего, да. — Пообщались с родителями и фактически заставили родителей, а отменить уже сложившиеся регулярные регулярное внешкольное общение. Этот друг приходил к нам в гости. Ребята отлично общались, они этого резко лишились. То есть их мало того, что в школе били, ещё и лишили дружбы. Их рассадили в школе, им разрешали. — В чём? В чём рационал? Подождите, в чём рационал? Школа считает, что это педагогично. Они так решают вопрос. — Почему? Нене, не, секунду, я верю, но я хочу понять, почему они так решают. В чём смысл? Не может быть, что они просто от фонаря. — Они не могут. Я мы задавали вопрос, почему так? Ну, типа, так надо. Мы консультировались с детским психологом. Психолог нам подтвердил, что так не надо. — Ну, хорошо. Так, — тут, да, тут, собственно, в этом-то и вопрос у нас. Школа совершает, на мой взгляд, странные действия. Школа ничего не смогла остановить. Я делала паузу, не водила сына в школу несколько дней, чтобы все как-то остыли. На в первый же день он пришёл опять с побоями. Мы забили тревогу, побежали к директору уже. На мой взгляд, школа пытается всячески слиться, бюрократически отписаться. Мы стараемся, у нас нет ресурсов, мы делаем, что можем, больше сделать не можем. По факту ситуацию разрешили мы с родителями. обидчика, потому что мы с мамой обидчика успели подружиться, пока дети дружили. Мы все инциденты обсуждали, выясняли, что происходит. Мама, в принципе, знает, что у мальчика её проблемы. Они там тоже ходят к какому-то поведенческому

терапевту. — А они с сыном как-то там раз-два серьёзно поговорили, побои прекратились. Вот уже неделю побоев нет. Но в моём понимании школа полностью провалилась в педагогическом смысле. При том, что школу я выбирала ровно так, как вы сегодня говорили. Я пришла и не могла поверить, какое счастье. У нас рядом с домом такая великолепная вальдорская школа. Все там такие позитивные, такие благостные. — А это Вальдорская школа? Да. — Да, да. — И всё там классно. Почему? — Почему Вальдорская? Просто я просто так спросить. Потому что это одна из двух, э, так называемых свободных школ в нашем городе. Я подумала, что моему сыну ни к чему, у него и так сложности с языком, ему ни к чему дисциплина, давление там, ну вот что бывает в классических школах. Хотела ему жизнь облегчить. — Принимается. Так — вот вопрос вопрос у меня, собственно, такой. Меня школа разочаровала. Э и мой естественный [откашливается] порыв, меняем школу. Но тут вопрос, что будет для ребёнка большим стрессом? Превентивная, ну, то есть как бы острота ситуации спала, больше побоев нет, что-то там как-то может быть наладится, у него там какие-то друзья, какие-то контакты, а знакомая среда, ему всего 5 лет. И вот вопрос, э, что будет большим стрессом: поменять превентивно школу или дожидаться каких-то следующих историй? Важный момент. В этой школе мне известно ещё два инцидента, ну, я бы назвала это булинга иностранных детей. Ещё про двоих знаю. И учителя, и школа ничего не делают. А, и второй вопрос, э, в какой момент где проходит эта граница между вот нормальными детскими конфликтами, которые дети могут сами должны сами научиться разруливать? И ситуации, в которой среда уже становится небезопасной, её нужно менять. Я не могу нащупать эту грань. — А это как раз второй вопрос. Хотя нет, и первый, пожалуй, не сложный, но сейчас проверим. Слушайте, Яна, мне кажется, вы всё решили, разве нет? — Да, я, — ну, — я внутри всё решила, но мой муж говорит, что я горячусь, — что он говорит: — "Муж не видит ситуацию так остро". Ну, — ну [откашливается] он говорит: "Ну, нормально же бить же перестали". [тяжело вздыхает][вздыхает] Слушайте, я скажу вам, что я думаю. Ээ это хорошо, что бить перестали, конечно. Нет, но вы наговорили-то вместе многого. Ээ и поэтому давайте я попробую ответить на ваш вопрос первый, а дальше поглядим. Может, вы доспросите. — Значит, так. Ээ, человеку 5 лет — всего, — как сказали вы. Это хорошо в данном случае, потому что, о'кей, он готов к новому опыту, если не м драматизировать ситуацию и если не будет знаете, такой постановки вопроса: "Ну всё, чувак, оставаться здесь нельзя. Мы меняем всё, разворачиваемся на 180". То есть вот это вот всё, да, меняется моя жизнь. О'кей. Слушайте, сходили в одну школу, пошли посмотрели, какая ещё есть, поглядели, познакомились, поговорили, да, и так далее, да? То есть на самом деле, мне кажется, мне кажется, что никакой травмы, если вы вдруг сами её не выдумаете, в этом нет. А его друг ээ нынешний, вот этот вот из Бразилии, высказывали, откуда там, да? Ээ, сидят они не вместе, общаться им не дают. Непонятное для меня решение. — Немножко, немножко разрешают. Сколько? — Ну, разрешают. Спасибо им, что они разрешают нам выбирать друзей. Ну, ладно, да. О'кей. Ээ, отлично. Можно продолжать встречаться вне, если это важно для вас и для родителей, и для него, и для всех, короче говоря. Можно много-много чего, но это явно не ситуация, когда он в эту школу ходит за своего бразильского друга. Ну, явно. Это просто не она. Значит, что нам остаётся? Нам остаётся пойти и посмотреть в какую-нибудь другую школу. Я бы посмотрел, и я бы в этом смысле не принимал никое решение. Ян, ну что, спокойно, давайте будем исходить из того. Представьте себе, не дай бог, но этого не будет у вас там в Нидерландах. Но тем не менее приходите, во всех остальных школах детей при входе бьют бамбуковыми палками по пяткам. Ну и вы скажете: "Слушай, на таком фоне лучше мы останемся там, где мы есть, и будем продолжать бороться". Да, идите, посмотрите, что такого. — Мы год назад прошлись уже по всем школам и выбрали лучшую. — Ну вы же подождите, у вас же сменились условия. Я услышал, я посмотрел, я понял, я и так далее, и так далее. Условия сменились, и взгляд сменился

вместе с условиями, поверьте мне. — Угу. — Теперь относительно того, сейчас я вам скажу совсем странную идею. Вы не на эту тему мне звоните, но вы оговорились, и я скажу про это. Э, совершенно не факт, что человеку вальфдорской школе легче адаптироваться. — Теперь я это тоже уже понимаю. — Ну вот, ээ, совершенно не факт. Я не буду ругать вальдорские школы, не буду. Но я точно знаю, что не по этому принципу, не по антропософской системе, да, не по вальдорской системе проходит граница между гуманистическим подходом и негуманистическим подходом. Это не так. И поэтому мне кажется, что вы уже разве обожглись на этом? Слушайте, у вас же есть теперь точка, из которой вы будете всё исследовать. Раньше вы шли, как советовал Дима, влюбиться, но влюбились. Но бывает, потому что влюбились не в того. Такое тоже бывает, да, между прочим, да? Потом охладели через год. Короче говоря, а сейчас вы будете смотреть с этой точки зрения, вы будете спрашивать, как происходит адаптация, как происходит адаптация языковая и какая есть помощь, какие есть инструменты. А где-нибудь расскажете в качестве анекдота историю, которая произошла в этой школе, и посмотрите на реакцию. Мм, это же тоже такое, да, мерило и тд и тп. То есть самый главный совет, короче говоря, подождите, не решайте, походите на дворе. Вот начало апреля только, ещё даже не начало апреля, самое конец марта. походите. И мужу, мне кажется, тоже для него этот подход будет попроще и полегче. Он его примет. Разве нет? Мы просто смотрим. Justлунг, так сказать. Ну и всё. Да. — Второй вопрос. — Да, второй вопрос. — Я понял. Граница между конфликтом и когда надо вмешиваться, короче говоря, да. Вот это вот. — Угу. — Слушайте, у меня тут довольно такая простроенная и даже жёстковатая позиция. Мне кажется, что самостоятельно научиться решать конфликты дети не могут, да? Ну просто сами не могут, ничего не поделаешь. Они учатся решать конфликты несколькими способами. Способ номер один, как обычно, это наблюдение, да? То есть я смотрю, как кончаются конфликты между мамой и папой. Давайте на примитивном уровне, да? Или переходный. Я смотрю, как разруливают учитель или мама и папа, не знаю, разруливают конфликты других детей, других людей. И третье, со мной моделируют, меня учат. Для этого в школу ходят, между прочим, как я выхожу из конфликта или как я заканчиваю конфликт. Можно вот так. И в этом смысле, мне кажется, что грань абсолютно понятная. Мне не кажется, что нужно и вообще можно и вообще законно, извините, сказать, пусть они там дерутся, как-нибудь сами решат. Это совершенно вопиющий, на мой взгляд, подход, который имеет модификацию: "Дети сами разберутся" или "Пусть дети сами разбираются". Это полная чепуха. Дети сами не разберутся. Иногда разберутся, но они тогда скажут, если мы их научили, ну, такому важному вопросу: "Помощь нужна? " И они скажут: "Нет, если у них всё в порядке и они в безопасности". Но они имеют полное право сказать: "Да". Когда мы говорим да, тогда мне самому это не решить. Очевидно, что когда приходит человек один, пусть 5 лет и бьёт другого человека 5 лет. А как тут без взрослых-то разобраться? Я не знаю способа. Знаю способ такой российско-советский, да, разбить ему нос в ответ, дать сдачи, так называемые. Но это способ не то, что невилизованный, он вообще нечеловеческий. И поэтому в этот момент приходим мы с вами, Яно, и говорим: "О'кей, да ведь тот человек вот что такое, да? Ну я чуть-чуть углублюсь, но раз уж такой вопрос. Да. техно. Почему этот мальчик бьёт вашего сына? Бил. Почему? Давайте, я приглашаю вас на первый курс педагогики педагогического университета. — Он не мог справиться со своими чувствами. Они находили так выход. — И что такое чувствами? А что он хотел-то? Бил-то он его зачем? — Внимание хотел, — например. Например, он хотел внимания. Давайте остановимся на этом. И мы с вами понимаем, что тут ни при чём, что он не справился со своими чувствами, а скорее всего для начала он не знал другой способ привлечь внимание. Он просто не знал. Потому что ес если есть более простой способ мне, Яна, сейчас привлечь ваше внимание, зачем же я вас буду бить? Если я могу сказать: "Яночка, посмотри на меня, пожалуйста". Всё, например, или Яна, у меня есть ручка, а я покажу тебе. Да. Вот. То есть в этот момент, что могут сделать взрослые? Научить этого мальчика прекрасного, да, или ужасного, в некоторых проявлениях, научить тому, что есть простые способы, есть другие способы, что тебе не обязательно в этот момент мутузить другого человека, чтобы привлечь его внимание. Дальше, следующий этап мы усложняем. Это мы сейчас действительно в Педе учимся с вами таком современном и продвинутом очень, да. На следующем этапе надо бы научить вашего сына или другого мальчика, как

говорят, нет, если он не хочет, например, дружить с предыдущим мальчиком, это не ваш случай, но тем не менее я как пример усложнения это привожу. Да, когда я говорю нет, там извини, какими словами я говорю, чтобы не обидеть и какими словами я говорю при этом, чтобы продолжить делать то, что я хочу, я с тобой там поиграю после этого через час или и так далее, и так далее. Следующий виток наверх. Первого мальчика нужно научить принимать отказ, что очень трудно в 5 лет, скажу вам честно. Но зато в 7-8 уже работают как часы. Должно работать. Да. Что я делаю, когда мне говорят: "Нет, какие у меня есть способы реакции? " Это уже сложнее, чем просто я хочу привлечь внимание, потому что хочется дать в нос, естественно. Меня отвергли, да? Ну и так далее, и так далее. То есть детям, как дети сами-то разберутся? Никак они не разберутся. Именно поэтому, э-э, ну, ранняя школа или школа до 7 лет организована почти всегда приличной школы таким образом, что рядом есть взрослый. Именно поэтому это главная причина. А в первом классе такой необходимости уже нет теоретически потихонечку она отходит, да, но это не значит, что это секундомеру происходит. Мы и в 5 лет этому учимся, да, взаимодействовать и не обязательно не значит, что училка должна с ними бегать везде, по коридору, в туалет ходить и так далее. Не об этом речь. Но тем не менее, да, мы понимаем, что то, как устроен человек в 5 лет, рядом должны быть взрослые. Да. О'кей, — понятно. Спасибо большое, Дима. — Ээ удачи, дорогая Яна, я вам желаю. Проверяйте спокойненько. Это прикольно ещё раз проверить школы. Человеку 5 лет всего. Это супер нетольно. Это супер не травматично. Всё в полном порядке. — Спасибо. — Пока. Любить нельзя, [пение] воспитывать