Как ВРАЧИ создали эпидемию

Это современная Филадельфия, район Кенсингтон на северо-востоке города, настоящий наркопритон на открытом воздухе. Барыги стоят на углу каждого квартала, а вокруг десятки тех, кто принял дозу прямо здесь, на улице теперь лежит в бессознательном состоянии. Здесь полно одногих, одноруких, бездомных, потому что от некоторых наркотиков конечности начинают гнить в буквальном смысле слова. Рядом со мной в Лос-Анджелесе есть скидроу, чуть более скромный, но в целом такой же впечатляющий и показательный. Подобные наркорайоны есть во многих крупных американских городах. Причём появились они относительно недавно на волне масштабной эпидемии апиоидов. Такие картины абсолютной Хтони и чернухи на фоне сверкающих небоскрёбов лишний раз показывают, что нет, не что Америка - это страна контрастов, а что США последние 50 лет ведущие войну против наркотиков громко и публично раз за разом её проигрывают. Причём в основном потому, что стреляют они сами в себя. Большинство психоактивных препаратов попало на американские улицы не без участия властей и крупных корпораций. Это не значит, что они специально хотели подсадить население на иглу. Но в погоне за политическими очками или за прибылью они не думали о последствиях, и упорно весь XX век продолжали наступать на одни и те же грабли. Большинство наркотиков, которые появлялись на рынке, сначала либо продавались как лекарства, либо использовались спецслужбами, как, например, ЛСД, которые пытались использовать как химическое оружие, валиум как успокоительные, амфетамины как средства против СДВГ и, конечно же, морфий от боли. Вот о Морфеи мы сегодня и поговорим, точнее, о его бесконечных разновидностях от героина до финтанила. Как бизнес-идея одного нечистоплотного врача породила проблему национального масштаба. У меня есть проблема. Я всегда был человеком, который брызжет идеями. Я придумываю какой-нибудь крутой проект, загораюсь, забиваю на своё основное дело и почти никогда не довожу эти проекты до конца. Я потрачу много времени на изучение, на планирование, а потом придумаю что-то новое. Я даже какое-то время вёл заметку с кладбищем нереализованных проектов, но удалил просто потому, что грустно стало. Есть ощущение, что я упираюсь в какую-то стену. Чтобы вы понимали, видосов, над которыми я работал, но не довёл до конца, намного больше, чем тех, которые в итоге появились. Если вы такой же человек, как и я, я знаю, как это ощущается, когда оглядываешься назад и видишь всё это потраченное время, весь этот нереализованный потенциал. И в какой-то момент, когда снова приходит крутая идея, ты уже просто в кильте, потому что не веришь, что сможешь довести её до ума из-за всего предыдущего опыта. У меня для вас есть хорошая новость. Кажется, наше с вами время настало, потому что сейчас в двадцать шестом году у нас есть всё необходимое, чтобы закрыть эти слабости. И сейчас важнее всего становится именно идея. То самое, что у нас с вами постоянно получается просто генерировать в душе. Теперь же у нас есть инструменты, чтобы выйти из душа. Мне теперь даже фен не нужен. Выйти из душа и начать реально это делать и пробовать. Не просто изучи рынок, потому что это нужно моей умирающей бабуле, а реально разработать. Взять компьютер, набрать кофе и начать собирать свой сайт, свою программу, своё приложение, реализовывать идею. Теперь мы можем собирать полноценных и агентов, которые будут делать это для нас 24x7, работать над реализацией наших идей. В эту пятницу, 17 апреля, я проведу открытый вебинар, где покажу вам, как это выглядит на практике. Покажу набор инструментов для разработки без написания кода, только с использованием и. А в воскресенье, девятнадцатого числа я проведу полноценный воркшоп. Мы с вами соберёмся на закрытой встрече, вместе будем практиковаться, собирать своё собственное приложение. Вы выполните работу, сдадите её, я её проверю и дам вам фидбк. Каждый из вас соберёт свой собственный продукт. У нас также будет чат участников, где мы сможем делиться работами между собой. Для регистрации на этот вебинар и воркшоп обязательно переходите по ссылке в описании. Сейчас принято считать, что эпидемия атов началась в Америке в девяностые. Несколько лет её не замечали, потом стали появляться обсуждения, а ещё через 10 лет общество и власть осознали, насколько это далеко зашло. Символ эпидемии - это финтанил. В США это сейчас главный наркотико-опиат. Проблема очевидна даже далёким от вещества людям. Трамп, который всегда знает, что надо сказать людям, сделал борьбу против наркотиков одним из главных лозунгов своей последней предвыборной кампании. Даже потом, когда он объяснял необходимость введения тарифов против Мексики, он использовал аргумент, что оттуда доставляют Финтанил. Когда

Вашингтону понадобилось обосновать военную операцию в Венесуэле и захват Мадуро, главный аргумент защита американцев от наркотиков, что венесуэльский режим тоннами гонит в США Финтанил. Это правда, что Венесуэла - это удобный хаб транзита наркотиков. Только вот речь идёт про кокаин. Даже в официальных обвинениях Миньюста США к Мадуро фигурирует почти только колумбийский кокаин. Причём по большей части он доставляется в Европу, а не в США. Ну а для обычного американца слово финтанил - это уже символ. И увидеть это каждый может своими глазами. Вот настолько это серьёзная проблема. Вице-президент США Джейди Вес рос в девяностые в Кинтуке, в штате, который сильно пострадал от наркотиков в начале эпидемии. И его мать тоже злоупотребляла веществами, из-за чего детство у Венса было очень тяжёло. Отголоски эпидемии апиоидов можно встретить даже в моём недавнем видео про радиоактивного бойскаута. Казалось бы, история совсем про другое, но досмотрите то видео до конца. Все эти картинки и политические лозунги - это, конечно, эмоции, частные случаи. Доказать наличие эпидемии нельзя просто парой примеров и даже личным визитом в один из таких районов. Давайте оценим статистику. Это Стивен Пинкер. Наверное, один из главных оптимистов среди современных философов. Его основная идея, что, несмотря на кризисы и войны в глобальном плане, мир становится комфортнее и безопаснее. И за последние 100 лет уровень случайных смертей снизился до минимума. Под случайными смертями имеются в виду насильственные преступления, ДТП, авиакатастрофы. Его считают главным оптимистом прогресса, часто даже критикуют за это. Но во всей этой его благостной картине есть один график смертей, который не падает, а стремительно растёт. Это график смертей от передоза в США за последние 20 лет. Чтобы лучше понять эти цифры, я дам немного исторического контекста. В семьдесят первом году президент Никсон объявляет войну с наркотиками. Он называет злоупотребление наркотиками врагом общества номер один. Для победы над этим врагом необходимо начать, цитата, новое полномасштабное наступление. Проблема была в это время шла Вьетнамская война, и солдаты там активно садились на дешёвый героин по понятным причинам. По оценкам Пентагона, от 10 до 15% военных возвращались домой с зависимостью. Сложно было спорить с такими данными. Нужно было мобилизовываться и что-то делать. Так вот, вы знаете, на каком фоне это объявил Никсон? Около 7. 000 смертей в год. Этого хватило, чтобы в администрации началась паника. Были выделены сотни миллионов долларов, было сформировано управление по борьбе с наркотиками и очень удачно ударило по антивоенно настроенным хипе, когда поддержка войны была очень низкой. Но это уже другая история. Давайте запомним. 7. 000 тысяч смертей в год от передоза. Знаете, сколько умирает сейчас? На недавнем пике в 2023 году цифра перевалила за 110. 000 в год. За XXI век умерло уже больше миллиона человек. Вдумайтесь, в среднем от передоза в Америке сейчас погибает под 300 человек каждый день. Двадцать третий год был пиком. Сейчас этот показатель медленно снижается. В двадцать третьем году FDA сделала очень важную вещь. Разрешила продавать без рецепта налаксон, более известный как наркан. Это антагонист апиоидных рецепторов. Дело в том, что при передозировке наркотик подавляет дыхательный центр, и в результате человек просто забывает, как дышать. Он синеет и задыхается. Нарканжи - это обычный назальный спрей, который буквально выбивает молекулы наркотика из рецепторов, занимает их место, не пускает туда новые. и возвращает дыхание. Это реально за минуты может спасти людей, которые прямо сейчас умирают от передозировки. Так вот, это не то, зачем ты побежишь в больницу, чтобы получить рецепт. Конечно, от зависимости это не лечит никак, но многим это спасает жизни. Давайте вспомним, как в своё время было с ЛСД. Лучше, конечно, посмотреть моё видео об этом, но если коротко, сначала это не было уличным наркотиком для хипе. Сперва серьёзные люди в Пентагоне всерьёз думали сделать из ЛСД новое и гуманное химическое оружие. Эксперименты закончились ничем, но в процессе наркотик утёк из лаборатории и стал символом психоделической революции. Так вот, с нынешней эпидемией всё иначе. Во-первых, апиаты несравнимо опасне ЛСД. Да, тут, конечно, вы можете возмутиться, что я ранжирую наркотики по степени опасности, но ничего не поделать. Они и правда очень разные. Не зря, например, здесь в Калифорнии какая-нибудь трава абсолютно легальна, а вот мед строго вне закона. Ровно потому, что у них разный механизм действия, разные побочные эффекты и разный вред для организма. Это как попытаться сравнить и бупрофен, и, не

знаю, лапирамид от поноса и сказать, что это одно и то же только на том основании, что оба лекарства. Нет, на самом деле всё намного сложнее. Именно поэтому бум ЛСД в шестидесятые годы называют революцией, а бум апиоидов в девяностые эпидемией. Сейчас в мире 80% смертей, связанных с употреблением наркотиков, связаны именно с апиатами. В общем, опиаты на улице Америки попали совершенно другим образом, как лекарство. Причём лекарство от боли. Люди всегда оценивали боль как что-то неприятное и даже вредное. Чтобы вы понимали, ещё в Одиссе Гомера, написанной почти 3. 000 лет назад, Елена Троянская капает гостям в чаше с вином волшебное зелье. Не Пенфу, лекарство, которое мгновенно стирает любую физическую боль, скорбь и гнев. Выпивший его человек полностью избавляется от страданий, даже если мир вокруг рушится. Кстати, современные историки почти уверены, что под мифической Непенфой Гомер описывал самую настоящую вытяжку из опиумного мака. привезённую из Египта. Если что, идея полностью отказаться от боли - это очень плохая идея. Боль - это сигнальная система организма. Она нам жизненно необходима, потому что именно она сообщает, что в нашем теле что-то не то. Мы никогда не любили боль, но понимали, что это симптом какой-то болезни, поэтому болезнь надо найти и вылечить. Но концепция начала меняться во второй половине XX века, потому что медицинская система в США внезапно обнаружила, что у них масса пациентов жалуется на хронические боли. Но при этом никаких болезней вроде бы нет, лечить нечего. У людей болят суставы, кости, поясница или, например, мигрень. Это ужасная боль. И даже сейчас медики не могут точно сказать, откуда она берётся. Поэтому лечить мигрень в прямом смысле слова невозможно. Можно только купировать симптомы. Почему именно в это время? Есть несколько факторов, но главный изменилось само отношение к комфорту. Вырос уровень жизни. Если 100 лет назад ломота в пояснице воспринималась как данность старость не радость, кости ноют к дождю, то теперь дискомфорт стал немодным. Люди видели в этом не повод страдать, а повод пойти к врачу. В итоге в XX веке хроническая боль из просто неприятной части жизни превратилась в медицинскую проблему, требующую решения. А ещё массовым явлением стал рак. На последних стадиях лечить его невозможно, но боли при этом пациенты могут испытывать адские. Но даже не это главное. В XX веке изменилась сама суть медицины. Во всяком случае, в Америке медицина стала клиентоориентированной. То есть раньше аксиомой было, что пациент подстраивался под врача, выполнял указания врача, даже если он не понимает, зачем это делать, и даже если они доставляют ему дискомфорт. А сейчас комфорт пациента встал на первое место. А чего хочет обычный пациент? Разумеется, чтобы лечение шло без боли. Думаю, те мои зрители, которые старше 40 лет, знают, в чём разница между, например, советской стоматологией и современной. В современной нет боли, а раньше вам могли и пульпит 2 часа ковырять без навокаина. В восьмидесятые Всемирная организация здравоохранения провозгласила принцип: свобода от боли - это фундаментальное право человека. Так мы и пришли к ситуации, когда анальгин есть в каждой аптечке. Но не только он. В рекомендациях ВОЗ прямо содержались призывы при серьёзных болезнях и травмах использовать опиаты. И тут на сцену выходит первый герой нашей истории, доктор медицины Расел Портеной. Он начал очень широко трактовать рекомендации ВОЗ и стал выписывать чуть ли не всем своим пациентам с хроническими болями МС контин, то есть морфий в таблетках. Напомню, что апиоиды использовались как обезболивающие ещё в Древней Греции. В X же веке химики научились выделять из мака действующее вещество. И так появился морфин. В конце века изобрели героин, более сильную версию морфия. Причём сделали это не барыки в гараже, а крупная фармкомпания Байер. Изначально и морфин, и героин - это средство от боли. Причём какое-то время их продавали без рецепта. Задумываться о том, что что-то идёт не так, стали только тогда, когда увидели, что у опиатов есть последствия, серьёзная зависимость и мучительный синдром отмены. Но, если честно, о риске зависимости знали и раньше, просто закрывали на это глаза. Настоящая катастрофа случилась ещё в середине XIX века во время гражданской войны в США. Тогда врачи получили в руки чудо изобретение. шприц с иглой и начали колоть морфии тысячам раненых солдат прямо на полях сражений. После войны вернулись тысячи тяжёлых наркоманов. В народе это называли

солдатской болезнью. Во время первой и второй мировых войн морфии тоже активно применяли. Знаменитые шприцюбики спасали миллионы жизней от болевого шока. Кстати, небольшой фанфакт. Знаете, кто был самой знаменитой жертвой солдатской болезни? Герман Геринг. Второе лицо в третьем рейхе на протяжении всего правления Гитлера. Свою пулю он получил ещё в двадцатые годы. Во время лечения подсел на героин и без перерывов оставался наркоманом до самого сорок пятого. Отвлеклись. Куда важнее для нашей истории, что в 1919 году в США на уровне закона запретили давать морфии пациентам, у которых есть риск получить зависимость. Определяли же риск зависимости, правда, на глазок, но это всё равно был шаг вперёд. Вообще научные исследования про зависимость существовали с двадцатых годов, но через 60 лет наш герой Рассел Портеной решил, что всё это ерунда, эксперименты неправильные, статистика врёт, выборка некорректная, что если сделать всё правильно, то зависимости в целом не будет. Тут он не был просто шарлатаном. В восьмидесятые действительно была теория, по которой наркоманию считали психическим отклонением. То есть, что дело не в наркотиках, а в неправильной структуре мозга у зависимых и что у людей со здоровым мозгом не может быть никакой зависимости. Тем более, что Портеной ссылался на данные научных работ. Ну, как мы любим сейчас в ТикТоке услышать, что по исследованиям. В качестве главных аргументов он приводил следующее. Вот посмотрите. New England Journal of Medicine. Опубликовано исследование, где из 12. 000 госпитализированных пациентов, которым давали эпиоиды, только четыре стали наркоманами. Ещё вот одна статья из клиники в Чикаго, где описывается, как из более чем 2. 000 больных мигренью только трое подсели на морфей. Если что, статьи такие действительно есть. Только вот Портеной трактовал их крайне своеобразно. Например, первое - это вообще не научное исследование. Это просто совместное письмо двух врачей, которые наблюдали за поведением пациентов в больнице. Только в больнице. То есть даже если бездоказательно принять фантастические цифры, что из 12. 000 только четверо подсели, никто не знает, что произошло с пациентами после того, как они вышли за порог больницы. Второе исследование он, видимо, читал по диагонали и не понял главного. Там действительно говорилось, что наркоманами стали всего трое. Только не из 2. 000 пациентов больницы, а только из экспериментальной группы в 62 человека. То есть 5%, что, вообще-то, довольно много. Но, используя эти аргументы, он публично отстаивал идею, что сильно действующие опиаты нужно выписывать не только раковым больным без шансов на излечение, а вообще всем, кто страдает от хронических болей. В идеале, чтобы опиаты продавались в аптеках даже без рецепта. В 1990 году перспективного врача заметили представители фармкомпании Пирдью. Всё верно, Пирдью. Они пригласили его в качестве консультанта и медийного представителя. Первью тогда занимались разработкой нового лекарства, оксикантина, который был бы сильнее морфия в два раза. Тут прямо хочется спросить: неужели в США так просто было производить лекарства на основе тяжёлых наркотиков? Ведь, казалось бы, кончается XX век, опасность опиума должна быть очевидна буквально каждому. Ну, как бы да и как бы нет. Фармкомпании, конечно, не могли просто прийти в FD и сказать, что они изобрели вещество, которое штырит в 10 раз сильнее героина. Но, честно, это не наркотик, это лекарство. Честно-честно нет. Нужно было двигаться более хитрым путём. Оксикантин сделали медленно усвояемым, чтобы он очень долго всасывался в кровь. То есть от него не будет быстрого, мощного прихода, а значит, он не будет интересен наркоманам. Утверждение спорное, потому что, ну, по идее, таблетку можно просто растолочь в порошок или пустить по вене, и эффект будет именно таким, как нужно. Почему-то эта простая идея специалистам FDA в голову не пришла. Так что в 1996 году оксиконтин был рекомендован к использованию в качестве апиоидного обезболивающего средства с минимальной зависимостью, подходящим для длительного лечения умеренной боли. То есть главное регулирующее агентство США прямым текстом объявило сильнейший апиоид отличным средством для долгого употребления без риска подсесть. Кажется, лучше рекламы и не придумать. Почти сразу же оксикантин поступил в продажу, но большой прибыли не приносил. Эвдей всё-таки хватило ума оставить препарат рецептурным, а врачи старой школы не спешили выписывать опиаты пациентам. Тогда пердю запустила масштабную маркетинговую кампанию. Насколько масштабную? настолько, что у Пердю, фирмы, которая не входила даже в топ-10 крупнейших, было больше всего торговых представителей. Цель программы была простая: убедить врачей и фармацевтов назначать таблетки оксикантина как пациентам ранее не принимавшим

апиоиды, так и пациентам, принимавшим апиоиды. Работали они как классические продажники, приходили в клиники, общались с докторами, рассказывали, что оксикантин - это сильный и безопасный препарат. Посмотрите, вот у нас и справка от FDA есть. И что его можно без опаски выписывать от всего, от боли после операции при травмах до даже зубной боли. Ещё в рамках компании Пердют заказала социологическое исследование, целиком состоящее из хитрых манипуляций. Людей спрашивали, сталкивались ли вы и члены вашей семьи с хронической болью. Вопрос настолько общий, что да, на него ответить может практически любой, даже вы. Вот, например, болел ли у вас зуб в старшей школе? Ну или не у вас, может быть, у вашей сестры, у вашей мамы, дедушки. Вот и всё. Цифры получились ужасающие. В половине американских домохозяйств кто-то прямо сейчас страдает от боли. Впередю сделали из этого чуть ли не лозунг: должны ли мы терпеть эту боль. И ответ предполагался, что, конечно же, не должны. Поэтому покупайте наш препарат. Ещё Пердю вернули популярность всем известной десятибалльной шкале боли. В каждом медицинском сериале есть сцена, где пациента спрашивают, насколько ему больно по шкале от одного до десяти. Придумали эту схему ещё в семидесятые, но к девяностым она морально устарела. Прежде всего потому, что боль - это субъективное понятие. У неё нет чётких критериев. Как минимум женщины и мужчины оценивают боль по-разному. Шкалу сильно критиковали, и, скорее всего, сейчас про неё бы никто уже не вспомнил. если бы не реклама пердью. Эта шкала стала частью пиар-компании под названием "Не бойся сообщить о своей боли". Её субъективность стала не минусом, а плюсом, потому что теперь любой мог завысить уровень своих страданий и в качестве лекарства потребовать оксикантин. В общем, пердью обрабатывали не только врачей, но ещё и обычных людей. Маркетинг идеально сработал. К 2002 году в США выписывали более 6 млн рецептов в год. Это приносило пердью миллиард долларов. И более 90% всей выручки компании приходилось на один-единственный препарат, который при этом был ещё и рецептурным. Да, я про это уже говорил, но иногда можно встретить миф, будто оксикантин продавали без рецепта, как парацетамол. Это, конечно, неправда. Но правда в том, что получить такой рецепт было достаточно просто, особенно когда агенты Пердью постоянно обрабатывали врачей, и вы постоянно слышали про хронические боли. Итог такого агрессивного маркетинга был ошеломительным. Наркоманы, по сути, получили легальный доступ к тяжёлым наркотикам и стали закупаться ими в оптовых количествах. Дело в том, что тогда, 25 лет назад, в США ещё не было единой электронной базы пациентов. И врачи, которые поверили в безопасность препарата, легко выписывали банки по 120, а то и 160 мощнейших таблеток в месяц. Помимо этого, появилось явление под названием аптечный шопинг. Человек мог за один день обойти пять разных клиник, везде пожаловаться на невыносимую боль в пояснице, получить пять легальных рецептов и спокойно скупить сотни таблеток в разных концах города. Никто ничего не проверял, не успевал проверить. Возникла целая индустрия по добыче препарата. В города, где врачи проще всего выписывали рецепты, организовывали полноценные туры, появились так называемые клиники боли. Якобы частные больницы, единственной задачей которых было выписывание рецепта всем желающим за 200 баксо. Филадельфия ровно так и начала превращаться в рай для наркоманов. Рекордсменом по рецептам там стал доктор Ричард Паулина. За 3 года он выписал 5. 000 рецептов. Формально, как бы он имел на это право, но он не должен был этого делать. Он был остеопатом. Возможно, именно это его и погубило, потому что его задержали и посадили после того, как в районе скончалось несколько человек от передоза сразу. А вот если бы Паулиньо оказался профильным специалистом, онкологом или хирургом, то, наверное, юридически его могли бы признать невиновным. Или вот курортный город Миртел Бич. Там у Пердю был особый коммерческий успех. В одном не самом крупном регионе компании удалось реализовать препарата на миллион долларов. Втрое больше среднего значения по стране. Когда журналисты спросили, не считает ли компания это свидетельством того, что препарат скупают наркоманы, Пердью ответили, что в Mirt Beч просто много пенсионеров, которым нужны таблетки. В реальности, конечно, в город просто съезжались наркоманы со всего юга. В результате Mirt Beч на какое-то время превратился в большой наркопритон на открытом воздухе. Местные аптекари первое время радовались наплыву клиентов, но потом к ним просто стали приходить грабители. Посреди дня мог вломиться парень с пушкой и потребовать мешок оксикантина. Американская журналистка Бет Мейси назвала оксикантин

новым самогоном. Если раньше люди в сельской местности от безнадёги пили борматуху, то теперь жрут таблетки. А ещё какая-то грустная ирония есть в том, что оксикантин во многих штатах попадал под медицинскую страховку. То есть люди становились наркоманами за государственные деньги. Первые годы управление по борьбе с наркотиками вообще не интересовалось оксикантином. Они боролись со своим нелегальным коксом, метом, травой, кислотой, а тут вполне легальный аптечный препарат. Следовательно, проблем с ним быть не должно. Спохватились только в 2001, когда повальную наркоманию уже невозможно было игнорировать. Началось расследование, материалы которого тут же утекли в прессу. Перю припомнили и рекламу оксикантина как безопасного средства, и массовую скупку врачей, и манипулятивные исследования. В общем, всё. Фармкомпания оказалась очень трудной ситуации. Продолжать утверждать, что оксиконтин безопасен - это репутационное самоубийство. Но и отказаться от продаж нельзя, потому что компания просто обанкротится. Я ещё раз напомню, что пердью получали 90% прибыли только от одного оксикантина. В итоге они решили пойти на мировую, выплатили штраф в 600 млн долларов. В тюрьму отправились несколько десятков наиболее беспринципных врачей и аптекарей, но никто из руководства компании, а Оксикантин остался на рынке. Просто власти попытались ужесточить контроль. Убрали слова про то, что он почти не вызывает привыкания, запретили выписывать его от всего подряд и ввели ограничение на продажу. Теперь по одному рецепту нельзя было закупаться таблетками в неограниченных количествах. Свою роль сыграло и то, что сменилось поколение врачей. Медики, которые поступили на учёбу в нулевые, уже видели, к каким последствиям приводит назначение опиатов всем подряд. Поэтому они старались быть осторожнее. Но эффект от всех этих действий был прямо обратным. Фарш нельзя провернуть назад. Речь идёт про препарат, который вызывает страшнейшее привыкание. Вопреки фантазиям доктора Портеноя, примерно каждый пятый потребитель в итоге подсел на оксикантин. А что происходит, когда людям внезапно обрезают доступ к таблеткам? Они идут к уличным барыкам. Скатывание на дно происходило постепенно. Сначала они покупали всё тот же оксикантин, просто теперь уже нелегальный и с огромной наценкой, от 30 до 60 баксов за дозу. Но быстро оказывалось, что это очень дорого. Тогда они переходили на что-то подешевле. Например, на героин. Вот только одна история. Сорокадевятилетняя Гленда, разведённая школьная секретарша, вполне благополучная женщина. Но однажды ей не повезло просто попасть в аварию и заработать грыжу межпозвоночного диска. От боли врач, разумеется, прописал ей опиаты. Случилось неизбежное. У неё развилась зависимость. Когда доступ к препарату ограничили по всей стране, она просто пошла на улицу к перекупщикам, потому что иначе не могла. Зарплаты секретарши явно было недостаточно, чтобы покупать аптечные препараты, а без лекарств сразу давал о себе знать страшнейший синдром отмены: тошнота, диарея и страшная ломка. Так что по совету барыги Гленда перешла на герой. В какой-то момент её сын вернулся домой и увидел мать на полу без сознания и почти без дыхания от передозировки. Гленду откачали, отвезли в Рихаб, где она всё-таки в итоге смогла побороть зависимость. А сколько было тех, кому не повезло? Цифры мы с вами уже видели. К 2015 году число передозов апиоидными препаратами выросла в четыре раза. А потом пришёл финтанил, главный апиоидный наркотик, от которого больше всего страдает современная Америка. Сначала в страну он поступал в основном из Китая. Ходила мрачная шутка, что китайцы решили отомстить англосаксам за опиумные войны. Финтанил - это тоже не продукт самодеятельности гаражных химиков. Изначально он был разработан ещё в шестидесятой бельгийской фармкомпанией. И если американский оксикантин сильнее морфия в два раза, то финтанил в 100 раз. Причём усваивается он почти мгновенно. И это был не баг, это была фича, потому что его придумывали как средство экстренной анестезии при операциях. Привезли в клинику человека, переломанного после аварии. Ты ему вколол финтанил, и всё, он больше ничего не чувствует. Как и любой опиат, Финтонил тоже вскоре оказался на улицах, но был чисто европейской и локальной проблемой, потому что единственный его источник - это кражи из аптек. Но потом оказалось, что его довольно легко и просто делать в домашней лаборатории. Американское управление по борьбе с наркотиками прикинуло, что на одном килограмме финтанила можно заработать несколько миллионов долларов. При том, что смертельной дозой для человека является 2 мг. Это количество порошка, которое помещается на кончике карандаша. В общем, так США и пришли к нынешнему положению дела, когда наркомания уже реально стала вопросом государственной

безопасности. То есть Трамп, когда про всё вот это рассказывает, в общем-то, говорит правду. Другое дело, какие меры принимает его администрация и предыдущие администрации, и все администрации, начиная с Никсона. Судя по статистике, принципиально ситуация никак не меняется, за исключением истории с нарканом. Апиоидная эпидемия продолжается, и сейчас идёт уже четвёртая волна. Несмотря на ужесточение контроля, именно аптечные апиаты чаще всего используются наркоманами, особенно среди подростков. 10 млн американцев прямо сейчас злоупотребляют опиатами. Это 3,5% населения. США на первом месте в мире не только по размеру экономики, но и количеству смертей от передозировок. Что-то мне это напоминает. Когда есть какая-то проблема, которая искренне беспокоит общество, настоящая боль, и это большая сложная проблема, всегда найдётся кто-то, кто придёт и скажет, что решить её очень просто, что нужно просто выгнать всех мигрантов, и будет всё хорошо. Нужно просто купить курс по неверситям, и всё будет нормально. Выпить ежовик гребенчатый и ничего болеть не будет. Нужно просто взять и запретить название всех наркотиков, и тогда никто ничего не заметит. И никто не упоминает о том, что у этих решений может быть намного больше побочек. На этом всё. Всем пока. เฮ