Лужков, Путин, взятки, виллы – как делают бизнес в России / вДудь
Machine-readable: Markdown · JSON API · Site index
Оглавление (37 сегментов)
Segment 1 (00:00 - 05:00)
Крыша. Какая будет крыша? На этой Вилле жила Кабаева. Этот человек так любил свою супругу. — Какого размера там коммуналка? — Была такая любовь. Представьте себе. — Ресин коррупционер. — Мы берём власть. Страна будет наша. Ты же игрок. Рисской. — Ваше отношения с Лушковым и Батуриной - это коррупция. — Ну это было. Я не отрицаю. Какое время было? Юрий. — Я представляю. — Вы представляете? А я вот в это время жил. Друзья, напомню, YouTube и уже не только YouTube в России заблокирован, поэтому обязательно установите себе VPN, например, blank VPN. Ссылка на него в описании. Ну и чем больше ограничений, тем сильнее нам нужна ваша поддержка. Поэтому, пожалуйста, поставьте лайк под этим видео, подпишитесь на канал, если вдруг не были подписаны, и оставьте комментарий. Давайте обсудим, как вам. Спасибо и интересного просмотра. Шалва, вы один из самых заметных представителей бизнеса Москвы девяностых и нулевых. Forbes в 2008 году оценивал ваше состояние в 2,5 млрд долларов. И вы были участником крупного бизнеса, в том числе в то время, когда он начинал жить по новым правилам. Сначала по российским после Советского Союза, а потом по правилам Владимира Путина, когда он пришёл к власти. Нам очень интересно поговорить и про этот мир, мир крупного бизнеса, и про это время. У нас десятки вопросов про то, как это было. Эти вопросы мы хотели бы задать вам. Вы редко даёте интервью, а практически не даёте, но перед началом интервью вы сказали, вы начали объяснять свою мотивацию, почему вы согласились. Могли бы вы объяснить это, когда камеры включились? — Да, могу. Дело в том, что с тех пор, как я покинул Россию в девятом году, да, я долго думал о том, что произошло, и дальше наблюдал за развитием событий в России, что случилось после моего отъезда, что мы сделали, что у нас получилось, чего у нас не получилось. И триггером, э, вот этого вот размышления, о котором я хочу с вами сейчас поговорить, были три фильма, которые сделала ФБК — Предатель. И вот как я увидел эти фильмы. Я не буду сейчас эти фильмы ни хвалить, не критиковать, но вот это вопль вашего поколения, вашего молодого поколения. И большой-большой вопрос нам: "Как мы так просрали страну? " Вот что мы такого сделали и как это случилось, да? И кто в этом был виноват? Как всегда в России этот вопрос стоит. — То есть для вас это такой разговор поколений? — Для меня это да. Какого Маяковского? Я к вам приду в коммунистическое далеко. — У нашего поколения не получилось. Так же, как его поколение Маяковского, кстати, тоже. Вон там находится вилла, которая когда-то была вашей собственностью. — Да, находится. — А она уже не ваша? — Уже. Нет. — Вы купили её увшего заирского диктатора. — У его семьи в 2001 году. — В 2001 году, — да. — А за сколько вы её купили? Она обошлась примерно в 14,5 млн долларов. Но она, естественно, стоила намного дороже. Просто её очень сложно было купить, и нужно было для её покупки пойти на определённый риск. Что я сделал? И — а в чём риск? — Риск был в том, что нужно было наперёд заплатить деньги семье, не имея гарантии на то, что вы сможете её правильно оформить. — А — то есть нужно было сперва дать деньги, а потом получить стулья. Нужно было, да, просто поверить человеку. — А вы изучали как-то биографию этого человека? — Мапоту? — Да, — ну, конечно, естественно. Я — меня познакомили с семьёй, сын, который представлял семью, которая ныне покойны, ээ, он сказал: "Вы знаете, вот переведите мне такую сумму денег, я вам дам опцион на 90 дней, и вы должны оформить эту вилу. " Если вы её оформите, да, оплатите все долги, потому что долги, э, были на виле государству, муниципалитету. То есть нужно было вот проделать определённые вещи, которые, как оказалось позже, было очень сложно сделать, но тем не менее я умудрился оплатить все долги и оформить титул на себя. — Что я прочитал про диктатора? Ээ, значит, Заирский диктатор, который жил в абсолютной роскоши, — те люди, которые его знали лично, да, о нём отзывались очень хорошо. никаким людоедом не был. Он был обычным диктатором. — Обычный диктатор. — Обычный. — Угу. А сколько вы прожили на ней? — Около 10 лет. — Мне всегда было интересно. Я просто
Segment 2 (05:00 - 10:00)
увидел рекламный буклет. Сейчас это явило вс в сегодняшнем состоянии. Там 15 спалин. — Там при мне было 20 бы была 21 спальня. — Я не знаю, как они считают, но — и там же гостевой дом ещё. — Там дом обслуги. Ээ гостевой дом входит в эти 21 спальне. В гостевом доме семь спалин, 635 м². Э, — ну, в моё время было восемь спалин. Значит, они на одну спальню сделали меч, что-то с чем-то. Да, — уплотня утрамбовы, уплотняются. А мне всегда было интересно, а насколько не страшно жить в таких домах? — Ну, я там не испытывал страха. — А у вас была охрана там? — Да, конечно. Ну, такие объекты нужно охранять. — То есть не бывало дня, что вы засыпали там один на территории? — Ну, что значит один? Ну, там всегда были люди, обслуживающий персонал. Охрана. — Пока она арестована там. — Пока она арестована. — А, но я видел рекламный буклет, и он выглядит так, как будто её предлагают для чего? Для сдачи. — Они её Да, она сдаётся там. Я видел клипы, которые снимаются на этой Вилле. — А, то есть там — какие-то компании, вот такая, такие, как вы, например, да, или там какие-то там, которые ставят какие-то фильмы или мне предлагали очень часто, — да, её можно снять типа на неделю. — Да, тогда предлагали. Да, можно снять на неделю, на месяц. — А вы знаете цену, ну, на неделю стоит. — Мне говорили, что в неделю она стоит 250. 000 евро. — 250. 000 евро, — да. В сезон. — Когда вы там жили, меня тоже всегда интересовало про такие жилища. А какого размера там коммуналка? То есть вот у вас месяц прошёл, сколько примерно это стоит заводу, электричество, — налоги? — И налоги, да. — Да. Ну, где-то в месяц 200-250. 000 в сезон. Если у вас есть много гостей, — которые крутят воду и электричество, — да, подогревание бассейна, там сауны, мауны и так далее, вместе с охраны с тем персоналом, который увеличивался до 19-20 человек, это обходилось дорого с продуктами, со всеми, с вертолётами, с полётами, с перелётами, а зимой, конечно, в разы меньше, когда никто не жил. Но в любом случае, когда у тебя такая недвижимость, надо иметь в виду, что пару миллионов в год ты должен на неё тратить просто на обслуживание. — Она обходилась намного больше, 3-4 млна долларов в год. А евро. — А стоит это того? — Ну это статусный объект, понимаете? Это я был в том статусе, когда я мог себе это позволить. — Ко мне приезжали туда гости и ну это типа вот как у Трампа Маралага, да? И это одно и то же. Мы часто рассказываем в интеграциях, как можно повысить свою безопасность в онлайне. Прямо сейчас про ещё один полезный и актуальный инструмент. IP - это ваша цифровая геометка. По нему можно определить, где вы находитесь, куда и как часто заходите. Если вы не используете личный IP, то есть шанс, что с вашего адреса запускают спам, серую рекламу и делают другие вещи, которые рикошетят по вашей безопасности. Убрать этот риск можно, если купить персональный прокси-сервер. Например, у Proine. Сразу после оплаты вы получаете данные от личного проксирвера, который легко настроить прямо в браузере. Проксиервер будет принадлежать только вам. С этим прокси вы сможете менять IP-адреса в разных странах, их больше 100, и даже выбирать конкретные города. При необходимости можно купить сразу несколько прокси и управлять ими внутри личного кабинета, переключаясь между IP-адресами и подсетями. Сервис работает уже 7 лет, а служба поддержки доступна 24x7. При покупке действует гарантия возврата. Если вас что-то не устроит, вы можете заменить IP-адрес онлайн в чате в любое время или вернуть деньги в течение 48 часов. До 10 октября по вот этому промокоду можно получить скидку 15%. А если вы будете покупать из России, у сервиса есть зеркало, которое позволяет избежать блокировки. Плюс можно оформить покупку прямо через Telegram бота. Переходим по ссылке в описании или по этому QR-коду и повышаем свою безопасность в онлайне с помощью персонального прокси от Proxyine. Вперёд! Перед тем, как мы начнём обсуждать ваш самый активный период работы, я хочу вернуться в самое начало. Правильно я понимаю, что источник вашего первого капитала - это контрабанда? — Нет. Контрабандой я занимался, ну, это вообще длинная история. Я вообще ни одного дня не проработал в Советском Союзе. Вот-вот я должен был закончить медицинский институт. Но я не стал его заканчивать. Я занялся реставрацией икон. Мы ездили, собирали иконы по деревням. Мы находили те храмы, которые были разрушены советской властью. Мы
Segment 3 (10:00 - 15:00)
восстанавливать иконы, мы их продавали, реставрировали и иногда, значит, путём контрабанды отправляли их за границу, там продавали на эти деньги, там покупались какие-то товары, они потом ввозились в Россию, то есть в Советский Союз. Это было был выгод выгодно, это было выгодно делать. Это был такой бизнес. — Ну, по сути, это есть контрабанда, — да? Это была контрабанда, но это была, как вам сказать? контрабанда и спасение этих икон тоже, понимаете? Потому что, да, иначе бы они погибли просто. Бизнес спас многие сотни тысяч икон, которые бы просто сгнили бы. Их никто никогда бы не нашёл и искал, их никто бы никогда не реставрировал, никуда бы не отправил бы, а мы никому не были бы проданы. Многие иконы после развала Советского Союза стали возвращаться в Россию. Огромное количество икон и огромное количество русского антиквариата, которые были вывезены путём контрабанды за границу, вернулись. — А как это выглядело? — И сейчас возвращается, кстати, даже сейчас. — А, а как это выглядело технически? То есть вы, например, едете в Нижегородскую область или в на Урал? — Да нет, на Урал бы они есть. — Ну хорошо. То есть вот любое технически — Ну, есть такая книга Солоухина Владимира Чёрные доски. Вы не читали её? — Нет. Ну, простите, там всё написано. Там про это — Я с ним, кстати, тоже ездил пару раз. — Он описывает, как о мы ездили, какой был транспорт, так сказать, как мы меняли там какие-то элементарные продукты на иконы. — А у кого? У жителей или у настоятелей монастырей, священников? монастыре не работали, они были разрушены и в лучшем случае превращены в склады. — Вы ездили, ну, то есть население просто меняли на что? Иконана на — меняли, когда коммунисты закрывали храмы, да, они обычно давали возможность крестьянам, да, выносить иконы. Те их выносили. Многие храмы были там XV- XV века. Они эти иконы не уничтожали, они их просто там ээ сохраняли, да. Те ээ темнели, да, потому что покрытие темнело с возрастом. Мы реставрировали, всё это вскрывали, открывали. Были целые частные реставраторы, которые возвращали эти иконы к жизни. Потом они превращались ээ в товар, скажем так. Прости меня, Господи. Всё это вывозилось за границу. — На что меняликона? На мешок картошки или на килограмм? И на мешок картошки, на хмель, например, чтобы сделать самогон. — Угу. — Да. На колбасу, на тушёнку. Продуктов не было. Деревня голодала. — Про какие мы годы говорим сейчас? — Семидесятые, конец шестидесятых, начало семидесятых. — Почём иконы уходили на запад? — Ну, разные были цены. Их перевозили дипломаты различных африканских стран. Дипломаты, у которых были низкие зарплаты, которые хотели подработать, они занимались перевозкой икон. — Ага. То есть вы находили дипломата? — Не я находил, я этим не занимался. Те люди, которых я знал, они находили дипломатовгу, — потому что это было очень опасно общаться с дипломатами, потому что за ними следили. Вот таким образом происходил бизнес происходил. Значит, кто-то выезжал, эти иконы собирал, потом он их привозил из is, из продавал, скажем так. Угу. — Тот, кто покупал их, реставрировал, привозил в порядок, ещё дальше там кому-то продавал. Тот, кто покупал, уже имел выход на этого дипломата напрямую или через кого-то продавал этому дипломату. И дальше уже этот дипломат куда-то вёз и дальше, значит, их кому-то сдавал. В основном место, куда сдавали иконы, был Берлин и Вена. — Угу. — Туда в основном приезжали, иногда выезжали в Прибалтику, что ближе, на машине. Если большие иконы надо было вести, вот, ну, они получали за это несколько тысяч долларов прямо там на месте. Всё это сдавали, получали деньги, привозили какой-то товар, который мог реализоваться, например, часы там какие-то там. Все тогда ходили в часах арент, например, да, страшные часы, безвкусные. Ну вот это был такой признак благополучия. Часы аренд. Такое время было. — Сколько вам приносила такая работа? Насколько вы себя комфортно чувствовали? — Ну, комфортно чувствовали. В Советском Союзе особо не разгуляешься. Можно было поехать в Сочи хорошо отдохнуть, в Ялту хорошо отдохнуть, в Юрмалу хорошо — куда-нибудь. Да. А куда ещё? — Ну, у вас была машина. — Машина? Ну, машина. Одна машина. Ну, две машины ты мог купить на чужое имя
Segment 4 (15:00 - 20:00)
естественно. — Не, ну вы жили точно богаче, чем любой советский гражданин. — Да, естественно. Да, да. Рынок недвижимости на бале продолжает расти, а самые интересные проекты разбирают ещё на стадии строительств. Но чтобы жильё работало как актив, важно выбрать надёжного застройщика и найти правильный объект для инвестиций. Брейк Property - международный девелопер на бале, который работает на острове с 2016 года. В портфеле 17 проектов, 12 уже сданы. В 2024 году лучший девелопер по версии XQUIT. А теперь про самые интересные проекты. Комплекс Элизиум находится в Ченгу, очень популярном районе и для туристов, и для местных. В Элизиум запустились продажи новой линейки апартаментов с бассейнами в шаговой доступности от океана. Внутри светлые планировки, крафтовая мебель и технологии умного дома. На территории парки, рестораны, коворкинги, фитнес, спа, йога и прогулочная дорожка у реки. Стартовая цена апартаментов с видами на горы и океан от 99. 000 долларов. На апартаменты с приватным бассейном от 127. 000 долларов. Можно взять рассрочку до 30 месяцев без переплат. Первый взнос- 15%. Оплата в любой валюте. И для регистрации сделки даже не обязательно прилетать на бале. Текущий ориентир по доходности от аренды апартаментов на основании статистики за прошлый год около 14% годовых. Виллы могут приносить ещё больше. Гарантия на постройки до 20 лет. В договор входит страхование от Цюри на этапе строительства и после сдачи. Второй проект ЭD2 Всаду. Это один из самых престижных и спокойных районов острова, а вторая очередь строится после быстрого солдаута первой. Белоснежная архитектура в греческом стиле, приватные бассейны, зелёные сады, руфтопы, виды на океан и закаты. До топовых пляжей Бали 5 минут. Рядом гольф-клуб мирового уровня и пятизвёздочные ресорты. Стоимость Honda Vil от 90. 000 долларов, просторных вил от 170. 000 долларов. Первый взнос- 15%, рассрочка до 2,5 лет. Каждый юнит сдаётся под ключ с дизайнерской отделкой и меблировкой, а управляющая компания берёт на себя аренду, сервис и отчётность. Потенциал роста цены на этапе стройки до 35%. По этому промокоду вы получите 6 месяцев бесплатного управления отбре. Это позволит сэкономить 18% комиссии. и получать максимальный доход с первых месяцев. Переходим по этому QR-коду или по ссылке в описании и оставляем заявку, чтобы получить каталоги и консультацию от персонального менеджера Break Property. Он поможет выбрать планировку, зафиксировать цену и зарезервировать лот. Вперёд! — Когда вы съехали с этой дачей? Когда вы съехали из этого дома и почему? в девятом году. — Очень милая оговорка про дачу. А почему? — Ну, потому что в результате тех событий, которые со мной произошли в России, отъёма бизнеса, — вы должны были её продать. — Одна один из вариантов было, что я должен был продать эту вилу. — А кому вы её продали? — Покупателям был Газпром. — За сколько? — Газпромнефть, по-моему, цена была около 70 млн. — 70? — Ух. То есть вы купили за 15, а она стала 170. — Ну я её отреставрировал за 25. Но дело не в этом. Мне предлагали намного больше и оценка была намного больше. — Оценка была 120. — Оценка была, мне давали даже полмиллиарда за эту ли. — Кто? — Ну вот ходили люди вроде от Назарбаева, хотели для него какую-то летнюю резиденцию на юге Франции. У них были был запрос, что им нужна вертолётная площадка. Обязательно два бассейна. большое количество спалин. Эта вилла по всем показателям она таких вил просто нету. Где всё это в одном на одном участке в составе одного пропорти, да, вы можете иметь всё вместе: близость к Монако, вертолётная площадка, большой бассейн, э, внешний, большой бассейн, внутренний, бассейн в гостевом доме. Сам гостевой дом большой, большая территория 3,5 га. Всё это бомбоубежище, кстати, было. — Бомбу, — да, Мапуту имел бомбоубежище. — Как предусмотрительно. — Я его переделал в винный погреб. Оно было запущено. Да. — Да. Но в целом можно спуститься, если что. — Можно было, можно было. Ему по статусу вроде бы полагалось. — Угу. Вы рассказывали, что после того, как вы продали, в этой виле часто бывала некое гости. Мне рассказывали, ну, и всем рассказывали, и были статьи в газетах, что на этой Веле жила Кабаева. — Алина Кабаева. — Да, я её лично не видел, естественно.
Segment 5 (20:00 - 25:00)
Поэтому я вам сказал, что я верю только тем фактом, где что я вижу. — То есть вас заставляли — моя бывшая управляющая, которая там работала, да, перед тем, как её оттуда уволили, чтобы лишних глаз не было, она подтверждала, что там жила Кабаева. То есть это — позже, ну, охранники рассказывали, да, местом непили пяти это было известно. — Вас это заставляет думать, что этот дом купили в интересах Владимира Путина? — Вот они так следствие так считают то, которая сейчас ведётся в Париже. — Дом арестован. Да. — А официальный владелец Самвел Карапетян. — Да. И, э, следствие расследует, э, отмывание денег, создание нелегального сообщества или преступного сообщества с целью отмывания денег, что она была, что Карапетян не является ээ настоящим владельцем, а что он является, так сказать, ну, фиктивным владельцем, и он владеет этой вилой в интересах там ээ каких-то людей. Вот они будут это доказывать в суде. — Вы долгое время, э, близко общались и работали с Владимиром Соловьёвым. — Ну, я с ним не работал, но общался, да. — Что это было за общение? Чем вы занимались? — Ну, я с ним познакомился в начале дх000чных, уже после выборов. Ну, дом мне понравился. Да, он -э человек, который знает и любит историю. Он хорошо образован, у него прекрасная реакция на события. Он прекрасный анали вообще умный человек. Мы с ним задружили. — А как это выглядело? То есть вы просто предложили ему знакомство? — Ну, во-первых, значит, — крупный бизнесмен и журналист. Интерес в этом тоже был, потому что у него ээ не было никакого доступа к московским властям. Да, я ему с этим помог. Я его вывел на общение с Лужковым там и с другими людьми, потому что он работал с федералами, да, а там были какие-то тёрки из-за Чукбайса, из-за этого, из-за другого. Я сейчас уже не помню, честно говоря. с ним у меня я его ввёл в определённый круг московских властей, познакомил его с людьми, да. Ээ, — чтобы что? — Чтобы просто познакомился. — А нет, он что потом что с этим делал? То есть — ничего, мы с ним часто встречались, просто общались. Ээ он приезжал ко мне в гости, он бывал у меня на квартире. Я с удовольствием с ним общался. Мне не хватало общения с таким человеком. как он. Я очень близко дружил с Артёмом Боровиком, который погиб в начале — в 2000 году, — да, 9 марта. Вот. И мы были с ним в очень близких отношениях. И я всегда, я как бы я не участвовал в политике, но я всегда любил общаться с людьми, которые так или иначе там что-то знают или на что-то влияют. Да, я всегда этим интересовался. И Соловьёв был как бы тот человек, который заменил Артёма, что ли, тогда — мне приходилось слышать, что Владимир Соловьёв исполнял ваши информационные поручения. — М, — насколько это правда? — Нет. А вы что-то слышали об этом? — Ну, например, — он давал показания в суде. — Про это я сейчас спрошу отдельно. Нет. А бывало ли такое, что Владимир Соловьёв помогал вам как-то на информационном поле? — Нет. — Отставить вашу позицию и что-то за это получал? — Нет. Я и Боровика никогда за это не просил, и его не просил. Он мне организовал службу пиара для моей компании, да, потому что мы уже достигли такого масштаба, — что мне нуж нужен был пиар. Ээ стало, так сказать, горячо, да. нужно было каким-то образом, ну, например, э там снос гостиницы Москвы, — так — да, это серьёзные события — Москвы или Россия — и Москвы. Сперва Москвы, потом России. — Так — это тут нужна была серьёзная пиаровская adдвайс, да, как это по-русски совет, да? — И нужно было уметь разговаривать с журналистами, да. — Да. И Соловьёв вам пиар организовал. — Соловьёв организовал пиар. Он мне в этом помогал. — Как кто? как советник — Соловьёва человек он мне дал человека, который у меня работал от него. Да, я сейчас не вспомню его фамилию, но могу вспомнить или спросить, усисли это важно. — Илья. — Илья, да. М Илья, фамилию не помню. — А напрямую с Соловьёва вы платили за эту помощь? — Нет, Илье платил. — А как вы думаете, Илья делился
Segment 6 (25:00 - 30:00)
Соловьёвым? — Думаю, что да. — Ну то есть по сути вы были в бизнес-отношениях слави? Ну, мы делали вид, что мы, я во всяком случае, делал вид, что это не так, но мне кажется, что это было так. Но свечку не держал. Не знаю. — Потом случилось следующее. У вас был суд с Романом Абрамовичем в английском суде. А, и в числе тех, кто выступал в этом английском суде, был Владимир Соловьёв, который приехал. — Да, он дал показания. — Он дал показания. И, поправляете, где я не прав. Суть показания была в том, что это дело должно рассматриваться именно в английском суде, потому что в российские суды коррумпированы, и там может оказываться влияние такое, которое, в общем, наприори будет знать, что вы проиграете. То есть он там произнёс, что российские суды коррумпированы, — а потом — отказался. — Он в публичном заявлении для российской прессы сказал, что он такого не говорил. — Да, я знаю. — В Ютубе есть видео прослушки, телефонной прослушки. Не знаю, откуда она, откуда, — наверное, Роман Аркади. Это всё устроил. — Вы так считаете? — Ну, конечно. А кому ещё это было нужно? — В Ютубе лежит, двадцатипятиминутный, кажется, разговор про то, как вы разговариваете с Ильёй, с партнёром Соловьева. Это настоящий разговор? — Да, конечно. Угу. — Я его помню. — А вы там произносите фразу, вы говорите, что у Соловьева очко слабое. Я давно это заметил. — Да. — Вас тогда за Вы тогда сощили это за предательство, что он поменял? — Нет, наоборот, это констатация факта. У многих журналистов оно слабо им. — Я вас не имею в виду. — Я понимаю, что забавно, ну, как бы для этого интервью немножко странная лексика, на которую перешли, но поскольку это ваша цитата, я вправе задать такой вопрос. Как вы оцените силу очка Владимира Соловьева сейчас? — Ну, сейчас это другой человек, с моей точки зрения, да, я его давно не видел, лет 16. Мне кажется, что этот человек прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что он делает, да? Он на каком-то этапе приняно решение, что он, так сказать, вступил в какую-то команду, да, единомышленников, скажем так, или людей, которые, так сказать, одинаково относятся к денежным знакам, скажем так. Возможно, я не думаю, что Соловьёв идейно мог бы до такой степени видоизмениться, скажем так, да? Вот такой метаморфозы я себе не представляю. Наоборот, это человек, который всё знает, всё понимает, но есть определённые, так сказать, задачи, в результате которых решаются определённые финансовые проблемы, достигаются какие-то финансовые результаты, а дальше уже, так сказать, что будет, то будет. Дальше уже надежда на то, что он сможет, так сказать, переметнуться ещё раз в стан врагов. Как когда вы перестали общаться? — Как говорил Ришелье, — Ну, когда я уехал, всё, я не только с ним перестал общаться, я перестал общаться с многими людьми. — Угу. А после того, как он отказался от показаний в суде, а вы с ним мы говорили об этом? — Ну, после этого я один раз с ним встречался. Ну не, ну а что говорить? Ну, вот, — ну, не вот как он интерпретировал? — Ну, послушайте меня. Ну, как интерпретирова, ну, испугался и всё. Я не спрашивал его. Я считаю, что это изличный вопрос. Человек испугался. Есть чего бояться или нет? — Ну точно есть. — Ну так вот он испугался. — А вы с пониманием к этому относитесь? — Ну я это не одобряю, скажем так, да. Но на амбразуру он падать не должен был, понимаете? А мог попасть на амбразуру, понимаете? Мы же не знали. И он сам не знал степень связи между Абрамовичем и Путиным. Если, например, я считал, что партия Ленина, скажем так, близнецы и братья, да, и Абрамович, и Путин бзнецы и братья, то тогда это не было очевидно. Вы когда сотрудничали тогда с Ильёй Левитовым, вы понимали, что скорее всего Соловьёв в доли и что скорее всего таким образом вы сделали так, что один из самых влиятельных и острых журналистов России вряд ли когда-то сделает вам что-то плохое, просто потому что он с вами в финансовых отношениях. — Я думаю, что он со мной был просто в дружеских отношениях. Он часто приезжал, гостил у меня на Вилли. Он бывал часто у меня дома. Вот здесь, — да. — А, — да, я с ним был достаточно близких отношениях. У нас были свои темы общения. Он очень хорошо знает историю.
Segment 7 (30:00 - 35:00)
Ну, вообще очень образованный человек Соловьев. Это он вот то, что сейчас он делает - это одно, а то, что тогда он делал, было совершенно другое. Его вот эти к барьеру, там вот эти вот сражения там и так далее. Всё это мне очень нравилось. Он был вполне продвинутый человек в это время. Я бы назвал бы его даже либерально настроенным. Да, это был вообще другой человек. Абсолютно с другими взглядами, с другими понятиями, с другим мировоззрением, с другими планами, с другими желаниями. Очень интересный, искрящийся человек. Я с ним с удовольствием общался. В особенности после того, как ушёл Артём. И у меня просто такого человека в моей среде для общения на темы, на которые я люблю общаться, да, у меня не было. Ну, были, естественно, но он был один из них. — Вы сказали, что общались с Артёмом Боровиком. — А как вы воспринимаете его смерть? Это трагическая случайность или что-то другое? Ну, я просто знаю, что Юрий Михайлович сделал всё, чтобы расследовать это дело. И там закрылки самолёта, они не проработали специальной жидкостью перед взлётом. И в марте была морозная ночь с 8 на 9 марта. И закрылки не открылись во время взлёта, чтобы создать силу давления на крыло самолёта при взлёте, и самолёт, так сказать, завалился и упал. Это то, что я узнал из прямых источников. — А почему это не обработали? — Не знаю, не знаю. Это было большое горе для меня и для Юрия Михайловича. Он очень дружил с Артёмом, и у него постоянно его портрет был на столе, и у меня тоже. И вообще это был наш родной человек. Им ээ не было дня, чтобы мы с ним не созванивались. Один из самых светлых умов того времени, скажем так, ээ из журналистов. — Артём Боровик был одним из тех, кто очень рано стал выражать сомнения относительно того, что Владимир Путин приходит к власти. — Да. И мы с ним общались на эту тему, да, и я с ним спорил тогда. К сожалению. — А что это за спор? — А спор заключался в том, что Артём Боровик считал, что ээ бывший комитетчик, вот какой бы он ни был, он не может быть хорошим, скажем так, да. Это был выбор семьи, скажем так, да. Вот они выбрали человека, которого они хотят сделать президентом. воспрепятствовать этому было невозможно. Вот они ему именно поверили. Вот они там пере целую колоду там перетасовали, да, семья это значит Юмашев, Таня, Игорьша Абдурасулов, Саша этот, как его, — Волошин. — Волошин Березовский. Кто ещё там? Ну вот и все. Наина, да. И вот они пришли к поводу, что вот этот ээ молодой товарищ непьющий, да очень ээ такой с верноподанническим характером, с таким да он никогда не продаст, не предаст. Вот такой м такой вот такая вера была мне. Березовску ты что? Говорит, он простой человек, без всяких выходов. Никаких шагов влево, вправо он делать не будет. Честно, человек не испорченный. Вот такая у него была репутация. — И — Боровик в это не верил. — А вы говорили, что Артём, поверь. — Я говорил, а какой выход из положения? — Ты предложи что-нибудь. — Борис Немцов, — он же Да, он дружил с Немцом, естественно. Э-э, вы смотрели его интервью последнее перед смертью этому, как его забыл, фамилию? — У журналисту, когда он тот его спросил, что вы не боитесь смерти? Помните, да, это было, — я помню интервью, я не помню кому оно. Да, — да. Вот после этого интервью я его видел один раз. Он был сторонником таких демократических сил, которые никакого ничего общего с эхнительными органами армии КГБ имеют. Вот этот был должен быть человек гражданский, сугубо
Segment 8 (35:00 - 40:00)
гражданский. Вот с его точки зрения должен был быть такой человек. И Немцов подходил для него, для Артёма. Он с ним дружил, они бы с ним были в хороших отношениях. Да. — В итоге Артём Боровик оказался прав, а не вы. — Да, он оказался прав. — Вы и Юрий Лушков. — Угу. — Прайм вашей бизнес-карьеры был при Юрие Лушкове. Где и как вы познакомились? — Ну, я с этим не согласен. Я первые три издания построил Долушкову. Ещё Советский Союз был. Я вообще построил ну я мы построили, потому что я был не один, у меня были партнёры. Э мы построили первое здание, ещё был Советский Союз, начали строить второе и третье здание. Советский Союз ещё был. — Ну, прайм - это не начало. Прайм - это рассвет. Ну, рассвет, ээ, я имею в виду вот тот флагшип, который мы построили на улице Белинского тогда, это было был серьёзный проект 25. 000 м. И тогда таких зданий в Москве не было. И сейчас это здание, так сказать, оно соответствует высочайшему уровню. Но да, естественно, я этого не отрицаю. Да, но начало было ещё при советской власти. — Как вы познакомились с Юрием Лушковым? — С Юрием Лушковым. Через Ресина. — Ресина, — да. До Лушкова я познакомился с Ресиным. И Ресиным я познакомился в восемьдесят восьмом году в конце, когда я отстроил первое здание своё и когда была проблема строительных материалов. Рисин тогда возглавлял Мошинстрой. В это же время в Москве возникло совместное предприятие советско-американское, называлось перестройка. им давали случаи, объекты в Москве, и я как бы тут был лишним, скажем так. Но тем не менее Ресин мне помог, да, он мне дал возможность закупить материалы, которые были в дефиците, что я и сделал. Да. Э дальше была проблема присоединения здания к коммуникациям, а он руководил Мосным строем. Значит, это тоже была пробле всё было проблема. Почему он вам помог? — А он такой человек с нюхом. Он увидел блестящие глаза, он увидел энтузиазм, он увидел то, что мы этот дом достроим, построим. И он многим помог, не только мне. Ресни сыграл большую роль в моей жизни. Я ему за это очень благодарен. — Так давайте про Ресина сначала тогда поговорим. Как вы к нему относитесь? — Хорошо. У ФБК есть большое расследование про Рейсина. Если бы в Москве надо было поставить памятник самому главному коррупционеру, живому воплощению вранья, воровства, откатов, безумного, неприкрытого и бессовестного богатства, это был бы памятник нашему сегодняшнему герою Владимиру Ресину. Как вы относитесь к этим словам? — Знаете, что? Вот я вам скажу честно, я никогда ни копейки денег ресину не давал, но подарки делал. Какие? — Ну какие вот на день рождения, на юбилей, например. — А что? — Часы я ему подарил. — Какие? — Один раз. — Дорогие — какие? Ролик Бригет. — Ну я не помню. Ну да, дороги. Очень дорогие часы. Он собирал часы, я ему подарил. Да. — Сколько они стоили? — Ну. Я не помню сейчас сколько, но — десятки тысяч долларов. — Да, естественно. — Да. Когда бизнесмен дарит чиновнику, который влияет на отрасль, в которой работает этот бизнесмен, такие дорогие подарки, это разве не коррупция? — И Рейсин на меня никак не влиял. У меня был прямой доступ к Глушкову, и я наоборот мог повлиять на Ресина. — Ресин сидел в моём здании, и у него кабинет был, главный кабинет Ресина был в моём здании. Да, — ресн мне не был нужен для получения там каких-то разрешений или каких-то объектов. Мне не был для этого нужен рейсинг. У меня был доступ к Лушкову. Я согласовывал вот проект ээ сноса гостиницы Москвы. Мог согласовать Рейсинг? Нет. Мог согласовать Лушков. Даже Лушков не мог это согласовать. Это нужно было обсудить через Лужкова. Нужно было вынести на, так сказать, общественный совет и так далее. Нужно было пройти определённые процедуры и утвердить этот проект. Ресин никак не мог в этом. Я не занимался проектами уровня Ресина. — О'кей. То есть хорошо. — Ресин занимался инфраструктурой, архитектурой. Он был чиновником. Он мне не был нужен. Я вам Я даже благодаря
Segment 9 (40:00 - 45:00)
меня Рейсин стал ээ занял ту позицию, которую он занял. — Главный по строительству в Москве. — Да. — Если бы не я, по пол Рейсина бы снял. Я помог сделать так, чтобы Ресин остался на своём месте. Вот просто так случилось, да, что за 2 месяца до выборов Мостсовет я попал в один самолёт с Попово. Мы летели в Тюрих и туда же ээ я летел к Ресину, там делалось создавалось совместное предприятие с компанией Шиндлер по строительству лифтов в Москве. Уже тогда это делать, это ещё была советская власть, — это ещё был Советский Союз. И вот когда мы с случайно совершенно, когда я оказался рядом с попом, и это был февраль месяц, по-моему, восемьдесят девятого года уже или девяностого, не помню, и целый час самолёт очищали от этого вот от льда, от льда и снега. То мы с ним разговорились, и я ему сказал, что я занимаюсь строительством. О, говорит, если я стану руководителем Москвы, первое, что я сделаю, сниму этого коммуниста Лушко, этого Ресина. — Так — я ему сказал: "Вы знаете, что ну Ресин играет полезную роль". Я говорю: "Если таких людей выгонять и увольнять, то комплекс развалится". И на самом деле московский строительный комплекс, если бы не ресен, мог развалиться. Это я вам говорю совершенно ответственно. Ресин спас московский строительный комплекс от развала. Да, советскими методами он удержал всё, так сказать, на плаву. Такой человек, как Никольский, тоже коммунист. Видите, я меня трудно заподозрить в любви коммунистов. Спас московскую промышленность от развала. Да, как только могли они её поддерживали. Да, люди имели продовольствие в Москве, имели минимум миниморум. В Москве никогда не было голода, как во многих других городах. Да. И я Ресина посадил, когда мы летели из Тюриха обратно в Москву, я их посадил, усадил вместе, чтобы они друг с другом поговорили. Попов и Ресин. Они поговорили, и Попов после того, как он победил на выборах, он назначил Ресина департамента перспективного развития Москвы, куда вошёл весь промышленный комплекс. архитектура и так далее. — Я правильно понимаю, что получается стройкой в Москве стал заведовать человек, который вам обязан. — Ну, ну вы можете считать так, да, — дефак. Ну дефакто, — да, — да. Он мне за это был благодарен. Да, и я за многие вещи ему тоже благодарен, потому что он, а, м, как вам сказать, э, в каких-то вопросах есть, ээ, есть общие вопросы строительства, а есть конкретные вопросы строительства. Дом построить не так легко. В девяностые годы построить дом в Москве и сдать его под ключ- это был подвиг. И в эти годы Москва умудрялась строить по 5 млн м²ро жилья. Вот представьте себе. И люди получали это жильё. — Рисин коррупционер — в том смысле, в который вы в это вкладываете. Да. — А какой я вкладываю? — Ну, ээ он брал взятки, вы говорите. — Ээ, ну я это не утверждаю, и я это утверждаю фактами, которые приводят мои коллеги, специалисты в том, брал кто-то взятки или нет. Ну они что знают, что он брал реса ни у кого ничего не брал. Это очень умный, — и хитрый человек. — Ну смотрите, я сейчас, причём даже не опираюсь на что значит, народную, — на руках у которого всегда дорогие часы. — За 2 млн, это да. — За миллион долларов, — да. — Так дома и квартиры на 2 млрд руб. При этом он всю жизнь был чиновником. Богатстве ничего плохого нет, если это заработано бизнесом. А, и, ну, честно, — он всю жизнь жил в санатории, э, в Барвих был санаторий, бывший санаторий ЦК. И вот он любил жить и лечиться девяностые годы. Он оттуда не выезжал. Вот время было такое. — Нет, ну подождите. А то есть, ну, часы за миллион долларов на руках человека, который работал чиновником, и получал там большую по меркам обычного гражданина, но небольшую, достаточно для того, чтобы иметь такие часы и недвиги на 2 млрд руб. Да, но он никогда ни с кем ни в какие доли не входил, там ни в каких проектах не участвовал, как делали многие другие люди. Люди просто забирали бизнесы у люх не говорим. А откуда это тогда? Откуда недвига на 2 млрд? — Я говорю, можно его действия квалифицировать как коррупция, но время это было, если бы не было
Segment 10 (45:00 - 50:00)
коррупции, да, по-другому общество не могло бы развиваться. Эта коррупция, она была, как вам сказать, логическим следствием времени. Вот представьте себе, мы в девяносто четвёртом году начали делать совместное предприятие с американской компанией Mobil, тогда не Ex Mobil, ещё была Mobel отдельно по строительству заправочных станций в Москве. После этого эта компания была продана Бриджпетролем, и отсюда возникла сеть BP. моя гордость и и, так сказать, которую мы развивали. Когда мы увели переговоры на заключительном этапе переговоров, значит, со стороны американцев один из переговорщиков ээ в углу листочка сделал такой рисуночек, такой треугольник такой вот. Мне на этот треугольник показывает, а это я говорю: "А что это такое? " Он так повернулся, посмотрел на своих юристов, сотрудников, и мне тихо на ухо шепнул: "Крыша". — А, о'кей. — Вот какая будет крыша этого бизнеса? Это уже американцы в девяносто четвёртом году они это знали. В девяносто четвёртом году. — Понятно, что будут люди, которые захотят тебе силой. — Люди будут, которые захотят там и прийти, и сказать там, дайте долю, дайте то, дайте всё. — Я ему сказал: "Это нам не нужно". Значит, вы будете крышей. Меня спросили. Я сказал: "В Москве с нами ничего не произойдёт. У нас такое отношение с правительством Москвы, что ничего не будет". — А почему? Потому что Лужков крупнее, чем бандиты. — Лужков, да, Лушков держал город в руках, да. — То есть Солнцевские, ореховские не могли пойти. — Как можно было, вот представьте себе, как можно было построить сеть заправок? Да. Если каждая заправочная станция, которая открывалась в радиусе 3 км, убивала все маленькие, принадлежащие мафии, кому угодно, живопирки, да, которые торговали палёным бензином. Всё это умирало. Они теряли бизнес. — И — ничего, они ничего не могли сделать. Мы создали ассоциацию заправщиков совместно с городом и умиротворили всех. — Да. Мы придали мы придали последовательность и законность распределению участков в Москве различным владельцам заправочных станций, а их было десятки. Не было никакой войны, ничего. Мы со всеми договорились, такое было время. А сегодня это можно назвать коррупцией. Да. Для того, чтобы согласовать заправочную станцию, нужно было собрать около 800 подписей. И вот нам приходилось в качестве вознаграждения группу там людей, которые нам со стороны правительства помогали, да, отправлять в командировку, чтобы они там типа посмотрели какие-то станции там за границей, как они работают — в Париже. — Ну или в Париже, или где-то в другом месте. — Ну то есть это такая взятка под видом рабочих командиров, — да? И были такие вещи. У, — это называлось по-английскиe. Даже термин этому есть. — И такие fe входили в бизнес-планы иностранных компаний. Все знали, что нужна система, так сказать, смазок, да? А сегодня вы можете назвать это коррупцией. — Почему на ваше — Ну это было, я не отрицаю этого. Я очень ценю. Но почему на ваше отношение к Ресину сейчас это не влияет? Вы говорите, что моё мнение о нём хорошие, хотя у человека прямо вот роскошь, роскошь приро. — Я считаю, что он очень много сделал для Москвы. Это моё личное мнение. Он очень многим не нравился, но он очень многое сделал для — Можно ли сделать не накупай себе недвигу на 2 млрд руб. Ну и меня давно, мы да меня давно нет в Москве, но я он уже не работает, он довольно-таки пожилой человек с моей точки зрения, не в лучшей форме. Да. Я недавно поздравлял его с восьмидесятипятилетием, по-моему. Он хотел приехать на моё семидесятилетие, но не прие не смог приехать. Рой было давно, 7 лет назад. Шесть леза, да, в Грузии. Я считаю, что если бы у Лужкова не было строительного комплекса такого человека, как Ресн, на определённом этапе он бы не смог вытянуть строительный комплекс. Однозначно.
Segment 11 (50:00 - 55:00)
— Мы с вами встречаемся на Лазурном берегу. — Да. — Но я привык думать, что вы живёте в США. Ну я и в США живу, я резидент США. У меня гринкарта уже давно. — Вы не гражданин? — Не гражданин. Пока не гражданин, но гринкарта есть. — Угу. А у вас только российское гражданство? — У меня российское, просроченное уже. Я давно не возобновлял паспорта, не обновлял паспорта. У меня израильское гражданство и видно жительство в Америке. — А почему Лазурный берег? — Ну, так случилось, что я — это налоги. Нет, нет. Моя супруга была резидентом в Монако, и я просто переехал к ней. — А до — часто здесь бываю, скажем так, — до знакомства с вами. — До 13 лет назад — познакомились. Вот в июле было 13 лет. — На сколько лет ваша супруга у вас марш? — На 32. То есть ей сейчас 40 — будет. 45. — 45. Какая разница? Смущала ли вас, когда вы ознакомились? — Ну, естественно, наводила на мысли. Как вы эти мысли рассеивали? — Они продолжают рассеиваться, — а, то есть — постепенно. — У вас до сих пор есть сомнения? — Это перманентный процесс. — Ну, вас смущало самого, что девушка настолько младшая? — Ну, естественно, это, скажем так, заметно, да. И, ну, вот люди разных поколений, скажем так, да, сложно найти общий язык. Совершенно разные люди из разных с разными воспоминаниями, с разными там желаниями, да? Например, ей хочется в дискотеку, а мне нет. — Да. — И как вы это решаете? — Очень просто. Я не хожу в дискотеки, потому что я не выношу громкий звук. Да. Она, если когда хочет, идёт. — М. И вы норм? — Ну, очень редко. Я норм, да, абсолютно. А как вы реагируете, когда часто про такие союзы говорят, что у человека в возрасте трофейная жена? — Первый раз слышу, трофейная. Что это значит? — Ну, когда человек просто он стремится найти молодую красивую девушку просто для того, чтобы там как часть. — Да нет, у нас настоящее чувство это было всё по-настоящему. Это не было просто так. Ну, во всяком случае, с моей стороны, скажем так. Я с некоторых пор решил, что как эксперт в женщинах я в жизни не состоялся. Я в них так и не разобрался. Может, это и хорошо. А — была громкая история с вашим разводом предыдущим. — Да. — Вас обвиняли в Харасманте и звучали обвинения в даже харасмоте по отношению к дочери. — Да. — Непристойные прикосновения, — да. Ино проплие тачи, — да. Непристойны — неправильные прикасания. — Да — бред. Да. Это Америка. Ну, расскажите, что значит Америка. — Ну, Америка, там очень легко постараться, да, завести дело против любого человека, да, суд будет его рассматривать, но рассматривать будет очень тщательно. Если обвинения несостоятельны, то их, так сказать, десмисс, — их отменяют. — Давайте восстановим. Ваша жена, бывшая заявила, что вы непристойно себя вели по отношению к дочери. жена пыталась доказать, что ээ я непристойно веду себя по отношению к детям. Это, кстати, для Америки не оригинальное совершенно поведение. Очень многие женщины в этом обвиняют своих мужей при разводах. Адвокаты на этом неплохо наживаются. Вот. Но это вот через это надо было пройти, да, надо было доказать, что я ни в чём не виноват, что и произошло. общаться. У меня прекрасные отношения со всеми моими детьми. И я с ужасом вспоминаю эти годы, когда шла борьба в судах и когда действительно был риск того, что меня могут просто посадить. — А — был шанс, скажем так. — А про прикосновение это дочь заявляла или жена? — Это заявляла а жена. Она, значит, подговорила дочку. Ну, девочка, так сказать. — Сколько ей было тогда? — Ей было 9 лет, 10 лет. — Так, — маленькая. — Вот сейчас с этой дочкой у меня прекрасные отношения. — Сколько сейчас? — 24. — А вы с ней как-то проговаривали это? — Ну, конечно, мы на эту тему говорили и продолжаем говорить, иногда вспоминаем. Ну что, это была такая трагедия, скажем так, — для всех. — А дочь как-то объяснялась или как? Как вы закрыли вопрос? — Ну, конечно, объяснялось. Ну, вопрос закрыли. Мы поняли, что и я, и она, что мы просто кормим юристов, да, и мы договорились. — Но моё обвинение было, э, — м я был оправдан, скажем так, да, — судом
Segment 12 (55:00 - 60:00)
— да. Суд оправдал и меня, и её. Её тоже обвинили, кстати. Её обвинили в предумышленном настро Ильянейшин, это называется по-английски, — подстрекательство, — да, настраивание детей, умышленное, да, таргетированное настраивание против отца, да. Ээ это тоже уголовноказуемое преступление в Америке. А моё преступление, ээ, я подозревался в том, что я неправильно обращался с детьми, — учитывая, что дочь тоже давала показания. — Неправильно трогал детей, — да. Ну, там сексуальный подтекст был, — естественно, это то, что специально подготовленные юристы умеют раскручивать в судах. И полтора года я был в подвешенном состоянии, пока это дело не закрыли, пока суд это дело не закрыл. — Как вы проговорили с дочерью? — Ну, когда она выросла, она сама мне позвонила. — И что сказала? — Извинилась, приехала ко мне домой, плакала. — И что она говорила? Что мама подговорила? говорила, что я была маленькая, что я ничего не понимала. Ну, мы у нас с ней был прямой, открытый разговор. А с женой у вас есть отношения с предыдущей? — Нет. — А — есть вещи, которые сложно простить. Просто — журнал Forbes про вас писал. Когда в 1991 году вместо Гавриила Попова мэром Москвы стал Юрий Лушков, девелопер Шалва Чегеринский быстро наладил отношения с новой командой. С восточным гостеприимством он принимал по 40 гостей на бывшей даче Анастаса Микаяна в Барвихе, где когда-то парился в сауне Сталин. Насколько это близко к правде? — Бред полный. Ну, значит, смотрите. Во-первых, если мне память не изменяет, Попов ушёл в девяносто втором году с поста мэра, а не в девяносто первом. — Так, — да. Во-вторых, я уже Лужкова знал давно. Наше знакомство произошло, близкое знакомство произошло во время передачи бывшей Брежневской дачи. Забыл место, где она была. По-моему, в Кольчуге. Сейчас бы она показалась домом для охраны какого-нибудь там олигарха, да, и там эту дачу она была передана на баланс правительства Москвы, если я правильно помню. — Так — и как-то меня туда пригласили, и у меня уже было за спиной построенных там пару домов. И я как посчитался человеком, который очень осторожно, но как-то весомо, грубо зримо, скажем так, вошёл в этот бизнес, не имея образования строительного и так далее. И я остерегался там каких-то, э, высказываний. Тогда Лушков стал показывать по пову э грандиозные планы строительства Сити, строительство этого, строительство этого. Он любил строить. Ну что мне говорит попо, как ты думаешь, о, видишь, какие объекты будешь строить. Я говорю: "Я планов наших люблю громадьём". Я сказал, я сказал словами Маяковского, да? — Угу. — То есть это всё планы громадьё, но это неосуществимо. Мне тогда Лушков сказал: "Ну, говорит, подожди немножко, и ты будешь строить большие здания, будешь делать большие проекты". И этот человек излучал энергию. Он был молод тогда. Он был неутомим. Он настроен на работу, на созидание, постоянно решал какие-то проблемы в ручном режиме московские. И именно благодаря ему и благодаря его гибкости в Москву потянулись деньги. В Москву первые деньги, если вы знаете, они пошли в Санкт-Петербург. Первые банки пошли туда, потому что Собчак пользовался колоссальным авторитетом на Западе. Первый советский демократ, — да? А потом Москва пере переиграла или передавила, потому что то, чего не произошло в Москве, произошло в Питере. В Питере ээ строительный комплекс был потерян как таковой. Всё это было разделено на маленькие компании. Всё это растощили по углам. Комплексность пропала строительного комплекса как такового, который мог бы реализовывать какие-то планы, например, там масштабные планы, перекладки коммуникаций, без которых новое строительство было бы невозможно в Москве. Лужков всё это сделал одним махом, пото что были ресурсы, были под рукой, так сказать, был строительный комплекс, который был в состоянии это делать.
Segment 13 (60:00 - 65:00)
Сохранилась материальная часть этого комплекса, сохранились люди, инженера, архитекторы. Никто никуда не убежал. Все остались на местах, все стали зарабатывать деньги, начал развиваться рынок. Вот за это спасибо. коррупция Нико. Спасибо всем за это. Если бы этого не было бы, да, вот это вот то, то вот первобытное состояние капитализма, которое надо было бы пройти во всей стране, понимаете, как этап. Это моё мнение. Я могу ошибаться, это можно критиковать, но вот мне кажется, что вот этот вот как бы детская болезнь перехода капиталистическому обществу, да, с нуля, да, из ничего, она должна была бы быть пройдена, причём без высоких цен на нефть. — Высокие цены на нефть появились только в 2002 году. Они стали расти. Ничего не было. Лужкову сумел построить, начать строить сети. сумел построить внутреннюю окружную дорогу. — Третье кольцо. Это же огромные деньги на это всё тратились. В Москве была создана инфраструктура для дальнейшего развития грола уже шла программа отселения пятиэтажек. Много сейчас в Москве пятиэтажек — ещё. Да, — ещё есть. Но сколько было? — Так вы познакомились тогда. — Да, мы познакомились тогда. И тогда, да, это был, э, скажем так, э, мм, рынок, где можно было всё вот можно было захотеть там построить лишние там, допустим, два-три этажа, да, даже 10 этажей можно было бы сделать, можно было бы согласовать. — А кому угодно или вам? — И кому угодно, и мне тоже. — Ну, так уж кому угодно. Но я уже брался, я уже брался за городские проекты, понимаете? У меня не было ни одного проекта, который был бы построен. Ну, обычных проектов не было. А на что касается приездов ко мне на дачу, да, то да, это была большая дача, я её снимал, но не с начала девяносто второго года, а сначала, по-моему, девяносто пятого или девяносто шестого года была большая компания. И — это бывшая дача Анастаси Микаяна. Да, бывшая дача Микаяна, которая была на балансе у Павлпавловича Бородина, у управления делами президента. Бородина я прекрасно знал, и я её просто снял, эту дачу и на ней жил. — Так к вам приезжала большая ком компания Кол? — Приезжали все, многие у меня и чиновники у меня бывали, и журналисты у меня бывали, артисты у меня были представления целые. — А вы чиновников приглашали, чтобы что — играли билет? Глушков приезжал часто, привозил чиновников, привозил разных гостей своих, потому что у меня была хорошая кухня грузинская. Я там наладил ээ приготовление прекрасных, вкусных вещей. Я взял повара из Арагви, грузинского ресторана. — Легендарный советский ресторан. И у меня там была вот такая, как вам сказать, туда очень люди любили приезжать. То есть Лушко мэр какого-нибудь другого города приезжает политически другого города. Ну он приезжал Дажак Ширак приезжал, он привозил его — в президент Франции. — Не президент, когда он был мэром, он приезжал, — очень любил грузинскую кухню, любил грузинское вино. — Вы это делали, приглашали чиновников просто потому, что это такой джар, да? — Или он и он мог пригласить, то говорит: "Позвонит: "Шалва, я к тебе приеду, привезу там кого-то". И привозил. Я принимал гостей с удовольствием. — Вы могли сказать: "Нет". Ну как я могу сказать? — Ну не настроение, дела, свидание с женой, — нет, — мероприятие семейное. — Я мог не быть там на месте, я мог сказать: "Меня нет в Москве там, но вы приезжаете". Он тогда не приезжал. — Такое могло быть. А так нет, конечно. Я очень бережно относился к статусу Юрия Михайловича. И это был мэр Москвы, которого я очень уважал. И всё, что он делал, да? У меня вызывало удовольствие, потому что Москва поднималась из руин. — В девяносто восьмо-девяносто девятом годах Алексей Навальный работал юристом в девелоперской компании ST Group, которая принадлежала вам. — Да, но я тогда об этом не знал. — Вы не помнили его? — Может быть, но, честно говоря, не припоминаю. — Когда вы об этом узнали? Я об этом узнал, когда я прочитал его книгу Воспоминания. — Патриот, — да? — Там есть упоминания. Я очень был удивлён. Немножко не понравилось какой-то такой междустрок ээ саркастический тон описания его пребывания моей компании. Да. Ну вот что
Segment 14 (65:00 - 70:00)
вот компания там выкупила дешёвые путёвки, посылала их в Турцию на отдых. Да. ну, сотрудником компании и что он поехал тогда никто этого не делал просто, — понимаете? И мы делали это за счёт компании, а не за счёт работников компании. И это у нас было правило. Мы так сплачивали коллектив. Может быть, мне показался этот тон саркастическим. Да, э, может быть. Я не знаю. Надо ещё раз посмотреть. Я давно это читал. Как вам книга? — Нормально. Мне вообще на вами нравится. Очень. Очень талантливый, смелый, безрассудно смелый человек. — Когда вы познакомились с Еленой Батуриной? Сразу же. — Я думаю, что в девяносто первом девяносто втором году, когда были совместные поездки там куда-то, она постоянно сопровождала супруга во всех поездках, а он много ездил, Лужков. Я его часто сопровождал тоже. И Реслин его сопровождал, и он ездил и по России, и вне России. — В одном здании располагался офис Батурины ваш иресина. Когда я заканчивал здание на вот этот свой флагшип, который я построил, там, кстати, на верхний этаж банк Кредит Свиis, этажом ниже Bк Societ General, этажом ниже Эн, этажом ниже ещё раз CRIT Свиis и этажом ниже Международный валютный фонд. И дальше там крупнейшая в мире ээ Coopers and Libran, да, сейчас Price Waterh Houseу практически. То есть через мой дом шёл весь бизнес в России, Международный валютный фонд, который тогда давал — ээ добро на любые действия российского правительства, да, потому что он финансировал российское правительство частично, правда, вот выпуск ГКО там и так далее. Это в этом участвовал Международный валютный фонд. Правда, — вот почему ФБК это не расследовал? Почему Международный валютный фонд придумал вот эту штуку? создать вот это вот государственные краткосрочные облегации, которые давали там сумасшедшие проценты. Это же было ограбление страны. На это надо было бы обратить внимание, но неважно. — Так — важно то, что через мой дом, в мой дом часто ходил Чубайс, Фёдоров, министр финансов, постоянно работал с Международным валютным фондом. Мой офис был рядом И когда Лужков увидел, что я наконец построил это здание, да, и уложился в сроки, и я вам покажу фотографии позже, когда лица Ресина и Лушкова, когда они вошли в отриум здания, они просто обалдели. И Лена говорит: "А вот мне, говорит, рассказали, что это самое лучшее здание в Москве. Я хочу в этом здании сидеть". — Она глава Интека тогда уже. — Она уже была глава Интека. Ээ, ну так её на рынке не было видно. И потом, когда, значит, Попов ушёл в отставку, ему выделили этаж ээ с входом из моего подъезда или из другого, я уже не помню, как Гавриил Харитонович тоже сидел в моём здании, и всю другую часть, то есть 3/4 этого здания отдали Лени. То есть это рейтинг из доли города отдал Лене, и она уже снимала эту часть. То есть она сидела на четвёртом этаже, я сидел на восьмом, на седьмом этаже. — Со стороны это выглядит, конечно, как для того, чтобы удобно было решать вопросы. Крупный строительный бизнесмен в одном помещении с главным городским чиновником и с женой совсем главного чиновника города. — Да, она хорошо устроилась. Да. Но я построил это здание, а других зданий не было, таких, как это. — Но это помогало вам, — где была своя кухня, где был свой кейтеринг, где был свой паркинг, где всё было, где центр Москвы, где сидели известнейшие компании. Это было престижное место. Все хотели там быть. Время было слияние капитала с чиновничьей властью. Вот метаморфоза, которая произошла в России. Как-то совсем незаметно, да? — Заметно. — Вот это предопределила всё. — То есть чиновничий капитал, чиновничая власть, она поняла, что она может не пущать и не давать. Бизнес понимал, что чиновнику можно купить и подкупить и нужно даже, иначе
Segment 15 (70:00 - 75:00)
вопросы не решаются. твоя значимость определялась тем, не тем, что ты можешь и что ты умеешь в бизнесе, а тем, с кем ты, какой чиновник тебя поддерживает — и что ты можешь себе позволить. И можно ли просто так вот к тебе прийти и сказать: "Эй, ты парень, подвинься, пожалуйста, на мы хотим твоё место занять". Вот это было важно. — Вы согласны, что это, собственно, привело Россию к тому состоянию, в котором она сейчас находится? — И это тоже. У, — но это совершенно другое. Это я рассматриваю как тот этап, который невозможно было бы избежать — с моей точки зрения. — А вы его так рассматриваете потому не потому, что вы были участником этого следяния? — Нет, я так это рассматриваю, потому что такие этапы были во всех странах. Во всех странах были этапы ээ бурного развития капитализма. Ну, прочитайте Драйзера, да, ну, прочитайте. Прекрасная вещь. И вы всё узнаете, как было в Америке. — Какое мнение у вас у Елене Батуриной и её влияние на Лушкова? — Нарастающее. — Оно менялось? — Ну, нарастающее, да. Нарастаю. В начале влияние было минимальное, — да, она сидела и молчала, а потом это она всё больше и больше стала, так сказать, входить во вкус и всё больше и больше влияет на мужа. Вы в какой-то момент говорили, что по сути у неё было альтернативное правительство Москвы. — Да. — А как это проявлялась? — Она назначила на этот пост какого-то человека, без подписи которого Лушков не подписывал ни одного документа. Но это было уже в 2007 году. — Незадолго до ухода. — Незадолго до моего отъезда и его ухода. — А на какую должность он поставил, — я не помню. Я его лично я знал его, но близко не знал. Он мне не был нужен просто. — Я с ним ничего не согласовывал. — Я вам говорю, я всё мог согласовать напрямую Служковом. — Мне эти люди не были нужны вообще. Никто. Если бы я захотел бы, я бы их мог пригласить к себе в офис, любого члена правительства Москвы, и они бы с удовольствием ко мне пришли. — Как вы вообще оцениваете, нормально ли это, когда жена мэра города владелица главной строительной компании города? — Ненормально. Но в то время это было нормально. — А вот никаких альтернатив не было. — Ну это было, слушайте, ну есть — Я готов ещё как-то понимать историю про прохождение капитализма. — Юри, Юрий, ну вот смотрите, есть Да, это ненормально. Более того, вот мне Лужков в сердцах говорил, что Путин ему говорил: "Юрий Михайлович, это ненормально, что ваша жена". А он Путину сказал, что я мешаю своей жене. Она бы была бы крупной миллиардершей, но ей приходится кое-какие бизнесы крупные не делать в городе, чтобы потому что я мэр Москвы, что она — сдерживает себя, — сдерживает себя и терпит убытки. — Ну это же какое-то абсолютно мифическое это как на Россию никто не России нападал. — Это человек этот человек так любил свою супругу, да, бывает такая любовь, представьте себе. нечасто, но вот я свидетел, абсолютно доверял своей супруге, и всё, что она говорила, он принимал за истину. — Сейчас вы можете такое позволить себе? — Нет, конечно. И даже бы если бы мог, я бы не стал этого делать. — Почему? — Ну, потому что она мне не нужна просто. — А есть ли у вас тоска или грусть по тем временам, когда вы могли это позволить? — И да, и нет. Если честно, то я на этой Веле ни разу так и не отдохнул толком, потому что всегда были какие-то гости, всегда нужно было кого-то принимать, кого-то встречать, были какие-то званные обеды, ужины. То есть это была работа. Ты не мог там поваляться, полежать, расслабиться, просто побыть самому с собой. Даже детям не было времени уделить. Бывал ли кто-то из российских чиновников на это? — Конечно, бывали. Юрий Михайлович был, его супруга бывала там. Многие приезжали. — Они прилетали к вам засосёт? — Да, да. Ну мы оплачивали вертолёт вот — из аэропорта. — Если кто-то прилетал на вертолёте, у нас был контракт такой ламзам, сделанный с вертолётной фирмой. Они нам дали фиксированную цену на перелёт, и это было достаточно дёшево. — А сколько трансфер стоил тогда из на вертолёте? — По-моему, 400 или 500 евро. — А в одну сторону? То есть с них билеты с вас сколько места? — Они ээ нет, они не покупали никаких билетов. Просто это входило
Segment 16 (75:00 - 80:00)
— ээ то есть у меня был один контракт, я отплачивал в год какую-то сумму, я не помню какую. — Угу. — И они летали. Нужно, чтобы кто-то этот вертолёт встречал. Там это целая история. — Нужно следить за тем местом, бесолётной площадка. Там должны работать какие-то фонари, передатчики. Там ночью можно было приземляться. — Это же целая история. — Ваше отношения с Лушковым и Батуриной - это коррупция? — Да. — А расскажите, в чём она проявлялась? Ну, во всём она проявлялась. Уже когда, так сказать, бизнес стал разрастаться, уже ситуация достигла, так сказать, уже в 2000ных годах, да, когда возникла уже открытая угроза бизнесу и нефтяному бизнесу, да, в который я вошёл, да, — и бизнесу недвижимости. уже была попытка, так сказать, не дать создать, помешать созданию московской нефтяной компании. Уже, значит, было украдено крупнейшее месторождение из тех, которые я собирался внести московскую нефтяную компанию. Уже была попытка 2 августа 2002 года, как сейчас помню, захватить московский нефтеперерабатывающий завод. Уже господин Вайншток, глава Транснефти, по приказу Абрамовича перекрыл подачу нефти на Московский завод. Нормально, куда нефть поступала во время войны регулярно даже. А тут Роман Аркадвич остановил. — Не, а вот сама схема, то есть вот смотрите на пальцах объяснить, как это происходило, как я это понимал. Поправляйте, где я не прав. Бизнесмен Чегеринский. Э заведует стройкой. Ему выделяют какие-то участки земли. Чегеринский строит на этих местах, например, офисные центры, которые сдаёт иностранцам. А прибылью делится с Батуриной. Батурины при этом обеспечивают ему политическую крышу в том смысле, что никаких бюрократических преградх прочих вещей нет, потому что она жена Ирила. — Не совсем так. — Опишите, как было. — Значит, вот смотрите. В 2003 году, да, ситуация пришла к тому, что стало абсолютно очевидным, что без, э, скажем так, мм, очевидной, беспрекословной защиты бизнеса, бизнес развиваться не будет. Нужно или уходить, да, вообще, или, так сказать, обеспечить себе определённую защиту, которая позволит выжить уже в новых условиях. Эти новые условия были связаны с тем, что те бизнесмены, которые пришли, так сказать, в результате прихода к власти Путина, они стали лезть в Москву через все форточки. Мне нужно было, так сказать, э определяться. Мне, например, предлагали как многим другим, да, договориться с какими-то федеральными людьми, которые связаны, так сказать, с людьми приближёнными к Путину, чтобы я занял определённую позицию, да, в их среде, да, и с ними вместе, так сказать, в Москве работал, и от них была бы защита. Нужна была защита, откуда бы она не исходила. без защиты. — Угу. — Уже стало понятно, что работать невозможно. — Так это питерский, видимо, — да? Если раньше можно было работать без защиты, там откупаясь там и так далее, то, что вы называете коррупцией, да, на каком-то уровне, да, и — и то, что есть коррупция, да, — то настал момент, когда уже вот такими простыми откупами далеко не уедешь. И пришлось с Леной создать совместную компанию. Да. — Две компании. — Так. — Одна, которая занималась нефтью, вторая занималась недвижимостью. Да. — Что внутри этой компании там получала она? То есть как это выглядело? — Эти компании развивали проекты, например, — либо строили, либо — Да, строили строили. Мы собирались построить ещё так ничего и не построили. — Так, — то есть уже проекты были определены. Ну, например, та же гостиница Россия, да, та же гостиница Москва, например, да, это был мой проект, которую потом ээ из которого я вышел добровольно, потому что я не хотел сталкивать лбами Лушкова и путинских людей. Посчитал за мудрость уйти из этого проекта, потому что туда лезли Ротенберги Угу. — со своими какими-то людьми. — Так, вы собирались, да, я вас прервал. Вы развиваете проекты дальше? — Дальше, значит, эти проекты развиваются. зарабатывают деньги. — Ну, до этого не дошло. — Так, — дошло до вкладывания денег. Во все эти проекты я вкладывал деньги в снос
Segment 17 (80:00 - 85:00)
гостиницы России. В начало строительства башни России на в Сити, крупнейший проект в Москве там и так далее и тому прочее. Проектов было много. Мы строили новая Голландия в Санкт-Петербурге. Я выиграл конкурс. Кстати, — этот проект получил мировое признание. Мы заняли первое место по восстановлению городской архитектурной среды ээ в Канах на Мипиме. Наш проект занял первое место. Нам сделали подарок. Я его послал Путину. Он как бы э ему понравился тоже этот проект. — Так вы вкладываете? — Мы вкладываем. И дальше, значит, ну растёт компания, мы хотели сделать IPO. Всё это длилось до 2008 года, потом наступил кризис. Так, а в чём коррупция? — В том, что это всё, как тебе сказать, что это было всё совместно с Леной уже в партнёрстве. Но Лена о том, что она моя партнёра, об этом никто не знал. Это выяснилось, когда были суды в Англии. — Там были офшоры, — там была швейцарская компания. — Швейцарская компания, которая была на — где она была зарегистрирована как мой партнёр официально. — Ага. А это швейцарская компания. Её бенефицаром была Елена Батурина. И она тоже. Да. — В суде английском в том числе говорили, что вы оплачивали ей личный самолёт. — Да, конечно. — Сколько это стоило? — 12 млн? — Нет, и не покупку. Она купила. — Нет, расходы. Там фигурило цифру 12 млн долларо. — Каких цифр не может быть? Кто это говорил? — Это много. — Я не знаю. — Угу. — Нет, столько не могло быть. Но содержание самолёта могло стоить 5-6 млн долларов в год такого самолёта. То есть вы просто ей оплачивали как часть? — Ну, компания оплачивала, да? — А она летала куда хотела. — Она летала куда хотела, да. — Так, ну а смотрите, когда я спрашиваю вас про коррупцию в части общения там и отношения с Лужковым Батуриным, вы говорите про до 2003, начиная с 2003 года, когда угроза была. — С 2003 года мои отношения с Батуриной приняли официальный характер. Но знал об этом Лушков или нет, я не знаю. Когда вы рассказывали про вот эту схему, официальную коррупцию, которая у вас случилась с Батуриной в конце, ну, то есть во второй, в середине нулевых, вы говорите, что Лушков про это не знал. — Я не знаю, знал он об этом или нет. Мы с Лужковым такие темы не обсуждали никогда. — Он мог не знать, — не мог, — не мог. Но я не знаю, что он точно знал. Вы знаете, всё, о чём я говорю? Да, я, если я сам присутствовал, я могу это, что я знаю это, да, есть вещи, которые, так сказать, вот догадки, ну, как вам сказать, есть вещи, когда, ну, что-то тебе кажется, да, и ты оказываешься не прав, а иногда, ну, так кажется, что ты в этом уверен, да, я такие вопросы не рассматриваю. Вот если я слышал лично и я присутствовал при этом, значит, я это знаю. Вот всё, что я вам рассказываю, я при этом присутствовал. А всё остальное - это догадки. — С Лушковым у меня никогда таких разговоров не было. Никогда. Ни с Лушковым, ни с Ресиным, кстати. Хотя вот может показаться, что должны были бы быть, но не было с Леной, да? Ну, она же ну хоть она и жена, но она может делать бизнес. Она считала, что она может. Вы знаете, вот когда я смотрю, я опять возвращаюсь к началу, с чего мы начали, да? — Почему у меня вот желание вот тому поколению, которое идёт на смену нашему поколению, попробуйте меня от века оторвать, как говорится, да, Мальдештамма. Вы должны понимать, что в то время люди не думали, что это коррупция. Это было нормально. Было совершенно нормально. Ну, как он, мэр Москвы, хозяин города, от него всё зависит. Она и его жена. А кто ещё? Это менталитет советского человека. Ну как советский человек, как относился, как относился Сталин к своей стране? Это была его собственность. Люди были его рабами. Хотел, расстрелял, захотел, выпустил. Но вы же понимаете, что возмущаясь этому, мы не неправы. — Я рад, что вы этому возмущаетесь, — но вы должны понять, что в то время других писателей, как говорится, не было. Вот было такое время. Те люди, которые закончили такие вузы, как МГУ, да, их там учили тому, что капитализм - это обман и воровство узаконенно. Вот советская взгляд на капитализм. Что такое? Кто такой капита?
Segment 18 (85:00 - 90:00)
Он вор. Его нужно уничтожить, расстрелять. Мистер Твистер это капиталист. Негодяй. А раз у нас капиталист, значит, что? Бери, что хочешь. А что, не имеешь права, что ли? — А — это же ничьё. Конкурс на работу с гостиницей России выиграли благодаря этой связи с Баториной. — Я так не думаю. — То есть вы хотите сказать по-честному? — Ну, конечно, вы что? Это проект Фостера. Во-первых, нам раза три этот проект заваливали, но его с большим трудом утвердили, — если я всё правильно помню. был было жюри гигантское просто, в котором участвовали даже иностранные архитекторы. Э голосование там, если я правильно помню, я получил 15 голосов из длучил — мой проект. — Насколько я помню, там в этом конкурсе Штробак в том числе собирался участвовать. штрабак участвовал как — и бы давал сильно, ну, он готов был инвестировать гораздо больше денег, ээ, миллиард что ли долларов или, ну, то есть больше, чем ваш, а, проект, — не наш, наш прое — был большой скандал. И, в общем, очень многие считали, что вы выиграли этот конкурс просто из-за своей близости к Лушкову и Баториной. — Ну, можно и так считать, да, но я так не считаю. Наш проект был, на самом деле, лучший. Вы можете поднять все проекты, которые участвовали в конкурсах, и сравнить просто. Это был, на самом деле, хороший проект, и очень жаль, что он не построился. И этот проект отнял у меня много здоровья и жизни, потому что я несколько месяцев вообще не спал. Это было очень сложно на ровном месте снести этот гроб, который стоял несколько десятков лет в Москве, уродовал город. Я вообще горжусь больше всего. Э-э, я построил много разных проектов, но разрушенным проектом я горжусь больше, чем любым построенным. Вот представьте себе, потому что гостиница Москва, гостиница Россия, уродовала весь город. — Ну, она действительно красивая. — Это была раковая опухоль на теле города. И то, что я это всё снёс, и это была моя идея, и что удалось всё это протолкнуть и что, кстати, и Путин это согласовал сно с этой гостиницей. Желушков ходил к Путину согласовывать это. И то, что общественность была против, там огромное количество людей, опять были, так сказать, м возражения там, что это вот памятник советского минимализма, там что-то такое они придумывали. Это было ужасное здание. Хотя, когда оно было введено, конечно, оно было передовым зданием. — Но потом оно заслоняло весь Кремль. Какой объём в центре города? Можете себе представить? — Как вы относитесь к тому, что нам месте ничего не появилось, а появился парк? — Плохо. — Почему? — Ну, потому что мне это не нравится. Ну, это субъективно или объективно? — Так вот, весь Кремль виден теперь из зоопарка. — Да. Так можно ещё и Гум снести и будет лучше виден. — Нене. Ну вы же только что сказали, что она заслоняла собой весь пар. — Да, но мы-то, наш проект был в два раза ниже, и всё было видно. Более того, были раскрыты прекрасные видовые ковидоры на храм Христа Спасителя, на храм Василия Блаженного. — Лушков был одним из претендентов на то, чтобы стать президентом России в 2000 году. — Да. — Вы были рядом с ним. видели, как Плушков не стал президентом, а Путин стал. Расскажите, что знаете, что видели. — Лушков никогда не артикулировал своего желания стать президентом, но все считали, что он должен. То есть вот вся, скажем так, то, что Путин назвал в своё время Комарилией, да, она толкала Лужкова, значит, именно на то, чтобы он стал президентом, — потому что, конечно, многие были недовольны Ельциным. Лушков с Прямаковым образовали, значит, коалицию. Это была такая, скажем так, ситуативная коалиция, да, где Лужков имеет, значит, значительные связи в регионах, потому что он помогал регионам. Москва очень много помогала регионам, потому что регионы были в ужасном состоянии. Например, алтайскому региону, я знаю, Лушков помогал. Лушков в Крыму строил там жильё. Угу. — И вообще первую поднял тему Крыма Лужков. — Это так. И Янукович впервые образовался у Лужкова, а не у Путина, который потом был Лушковым, познакомлен с Путиным и
Segment 19 (90:00 - 95:00)
так далее. Там он вёл Януковича в это время. Э вот если вы приходили, я приходил часто в его приёмную, да, там часто был, я мог встретить, да, начальника ээ Кантимировской дивизии, Таманской дивизии. Ну, это те дивизии, которые, так сказать, где бюджет не мог оплачивать. этот это ээ Лужков содержал — штыки, — да, в буквальном смысле этого слова. — Мм. — Он мог взять власть в любой момент. — То есть своя гвардия у него была потенциально. — У него была фактическая власть и поддержка. И Ельцин уже начал готовиться, так сказать, к передаче власти и стал пробовать разных руководителей. В это время Путин, по-моему, ещё сидел или не сидел, он возглавил ФСБ, — да. Ещё не был решён вопрос по Путину. Я вам позже расскажу, как его, ну, со слов Березовского, — как его это вопрос Путина решался. И в этот момент Ельцин стал выдвигать спец Степашина, — да, — как пробный шар. Да. — Степашин как одного из преемников, — когда вот прозвучала знаменитая фраза: "Не так сельмо с девяносто девятого". А уже Боря мне сказал: "Всё, есть договорённость, значит, идёт Степаши". Но будет не будет Степашин, не знаю, кто будет. Параллельно с этим рейтинг Примакова достиг, по-моему, 40% или 40 с лишним процентов. Рейтинг Лушкова достиг 28%. Ну, если верить этим рейтингам. А рейтинг, значит, Ельцина упал до 3%. — Девяносто девятый год. — Это уже наступил девяносто девятый год. В девяносто девятом году я занимался своими этими нефтяными делами и закрыл сделку по покупке этих активов и по внесению этих активов в публичную английскую компанию. Боря всё это знал, я с ним общался. Кстати, я предпринимал не одну попытку помирить Лужкова и Березовского. Устраивал им встречи. Лушков категорически не хотел, чтобы кто-то об этом знал, даже его супруга. Может теперь знать про Берзовскую чуть позже, да, Лушков. — В это время уже начались разговоры о том, что Лужков и Прямаков должны создать, значит, тендем, один из которых, значит, станет президентом, а второй премьер-министром. И вот этот тендем, он будет выступать на выборах как альтернатива любого, кто, значит, выступит против них. Идея захвата власти, да, — то есть взять и просто выбросить там Ельцина из Кремля, что многие, так сказать, о чём многие говорили и что можно было в принципе сделать, потому что страна была фактически не руководилась никем. Там был полный зараздрая. Идея — даже ЕСР ЖМский перебрался к Лушкову. — А, да, ещё раз, ээ, идея не рассматривалась выкинуть Ельсона из Крим. — Не рассматривае. Лушков категорически. Вообще Лушков отказывался быть президентом. Я ему как-то я Да, я — То есть девяносто девятый год мы подходим к тому, что Прямаков Лужков - это тандем, который идёт на выборы думские, а потом президентские, — а потом президентские. кто-то из них становится. — И в этом же году, в девяносто девятом, я знакомлю Лужкова с лордом Беллом. — Это знаменитый человек, непокойный, мой друг. Я хотел Лушкол предложить, чтобы Бел возглавил его компанию. Фактически все эти переговоры закончились тем, что между Лужковым и э-эмаковым должно было состояться соглашение или разговор о том, кто идёт президентом, а кто идёт премьер-министром. Они никак так этот разговор и не провели. — Почему? — Я не знаю. Лорд Белл мне сказал, я не понимаю, что они хотят. Так, — встреча была у меня на даче — Микаяновской, — да, с моими переводчиками, естественно. — Так, а встречи Прямакова Лушкова не случилось. — Я Лушкова очень хорошо знаю. Знал что инвесто я ему говорил: "Юрий Михайлович, вам нужно решить, кто идёт на пост президента, а кто будет премьер-министром". Лорд Бел сказал Лушко, что он как хозяйственник может на первом этапе стать премьер-министром, учитывая возраст Прямакова. Да, и можно было бы и умно было бы пропустить Прямакова вперёд, да, на пост президента, потому что есть
Segment 20 (95:00 - 100:00)
большие проблемы у России, как у государства, да, доктринальные, там и такие, и сякие. Там — нужно было решать какие-то серьёзные вопросы политические, а хозяйственные вопросы решал бы Лушков. И потом через следующие 4 годаче года — мог бы пойти — ээ Лужков и стать, значит, президентом. Лужков, когда он не хотел отвечать на вопрос, он там раздувал щёки. Вот он сидел и никак я из него не мог выдавить. Чего вы хотите, Юрий Михайлович? Вот поставьте задачу. Если вы хотите, чтобы Прямаков стал премьер-министром, а вы президентом, это тоже годится. Просто надо договориться с Прямаком, чтобы он согласился. Но у Прямакова выше рейтинг в полтора раза, но у Лужкова, как вам сказать, у него лучше сложившееся отношения с руководителями регионов там и так далее, да? — То есть это были, ну, равноценные политики, скажем так. И того, и другого я прекрасно знал. Вот этого диалога между ними не произошло. Вот они млили, значит, до октября месяца, пока за них не взялся Даренко. Доренко стал начал информационную войну. В итоге их партия проиграла парламентские выборы в — Доренко начал информационную войну. И в этот же момент Путин посетил день рождения Прямакова, юбилей семидесятилетний, отвёл его в сторону и с ним о чём-то минут 15 разговаривал. Никто не знает о чём. После чего Прямаков отказался от продолжения отказался от политической борьбы — президентской. — От президе ну политической. — Да. Вы знаете, что он отводил в сторонку? Вы были на том дне рождения? — Нет, конечно. — Вы знаете, со слов Березу. Ну — я знаю, чья идея была, чтобы Путин пошёл туда и поговорил с ним. — Чья был в Березовского, потому что Путин не хотел разговаривать с Прямаковым. Прямаков был врагом Березовского, причём таким, знаете, бескомпромиссным и, естественно, всего того, что принадлежало Березовс. Естественно, он был очень обижен тем, что его так грубо снял Ельцин, да, и от него в будущем никаких компромиссов не ждали. Если бы он стал бы президентом, да, то для этой группы людей это означало бы, так сказать, — реакцию. — Приход Путина и разговор с Прямаковым. мог расцениваться Лужковым на один мог расцениваться как предательство, потому что на нас выборы - это противник. — Так с ним нельзя общаться, — с ним не Но он же премьер-министр. Вот он приходит, его в принципе нужно было не пускать, да, — на день рождения. — Или, например, говорит: "А что? У меня секретов нет, садитесь". Вот вы премьер-министр, настоящий я бывший. Ну садите. служков увидел это, посчитал это за предательство или неподобающее поведение. И послене кажется, — да, и после этого тандем распался. — Да, мне так кажется. — А Бря нам хихикал. Я говорю: "Это твоих рук делал". — А, то есть это не разговор был, когда вице, когда премьер-министр там, ФСБшник, ещё недавно директор ФСБ приходит к Прямакову и пугает его, а это просто такая вот игра просто поговорили, — поболтали и испортили в итоге тандему связку. Да, просто вот на какую-то тему поговорили, один на один. — А — в это время тандем существует, да? подвергается страшной травли. — А Даренко — в это время Даренко, человек Березовского, тот, который за Путина, тот, который у Путина каждую неделю берёт интервью, Даренко же брал он у него мочит Прямакова, мочит Лушкова. В этот момент приезжает Путин, его принимает Прямаков. То есть, если бы Путин не предпринимал никаких враждебных шагов, не сам Путин, сам Путин е сам Путин не воспринимался как игрок вообще, да? Он — выдвиженец семьи. — И в итоге под этим давлением прямаков, — вы помните, там было вот это плакаты все. Семья любит Борю эту, как его, Рому, знаете, в Москве веселит, — да? И в итоге под этим давлением Прямаков махнул рукой и отказался от политической борьбы. — Под этим Пермоково давления никто не отказывал. Просто был разговор какой-то. Как никто не знает. Никто не знает, какой был разговор, потому что Пьмаков тоже не этот, как его, не ребёнок же, правильно? Если Путин начал бы его пугать, он мог взять и заявить. Нене, нет, я имею в виду, в смысле, и в целом Прямаков отказался от борьбы. — Длужков отказался и Прямаков отказался. Они оба отказались. Они ушли от борьбы. Они думали, Лушков думал, что придут и на руках его занесут в Кремль, как Ивана Грозного, понимаете? — Угу. — Но этого не произошло. Лушкову нужно
Segment 21 (100:00 - 105:00)
было договариваться, да, с Ельциным. Ельцин хотел Лушкова сделать своим преемником. Он ему очень импонировал. Но из-за определённых вещей, из-за смерти Листьева, если вы знаете, да, так — когда Лужков его там, ну, специально для политических мотивов там обвинил в том, что, ну, не обвинил в том, что он там виноват, чтобы он там сутки я вам даю, помните, говорил ему — полиции найти, — найти. Ну при чём тут Лушков? Вся страна была в руках бандитов. — Нет, смотрите, ещё раз. Почему Лужков отказался от борьбы? Потому что он увидел, ну, что его союзник по тандему ведёт себя, ну, странные какие-то ведёт отношения с конкурентом. — А Прямаков А Примаков почему отказался от борьбы? — Потому Прямаков отказался, потому что его довели, — потому что — рейтинги стали падать. Вы понимаете, параллельно. Вот смотрите, когда вот если вы посмотрите, а это надо сделать, наверное, вы это сделаете, если вы посмотрите рейтинг э с момента до начала вот этих программ Доренко, ээ по ходу ээ этих программ, как менялись рейтинги, если вы это посмотрите, и я это делал, поэтому вам предлагаю. У меня это — они падали, — они падали. Вот этот Дренко он, хотя Киселёв там, ээ Евгений, да, он топил за вместе с Кусинским, да, они топили за ээ этих, за Прямакова, служков, но Даренко устрои эти отвечали. Не надо было отвечать, да, нужно было оставить. И этот лорд Белл говорил: "Не надо отвечать на это. Никаких действий предпринимать не нужно. Не нужно опровергать ничего, да? Нужно просто игнорировать это всё, и это начнёт работать против них. А они начали отвечать. Причём Прямаков своё, Лушков своё, абсолютно несогласованно всё это было. И всё это распалось. — А с лорд Беллом в итоге политической кампании не случилось? — Ничего не случилось. Нет, ничего не случилось, да, потому что никакого решения не было, да? Если бы они договорились бы и кто-то из них послушался бы, то вполне возможно, что кто-то из них или Припрямаков, или Лушков стал бы президентом, даже если бы это было бы в разгар вот этой вот травли, которая была устроена Доренко. Я какое-то время с Березовским не общался. Там на него завелись какие-то дела, там Аэрофлот, то всёё — там прокуратура. — Я говорю: "Борт, ты лучше не приезжай вообще в страну, потому что". Я говорю: "Ну, ты понимаешь, в чём дело? Ну всё, я говорю: "Боре, ну умей проигрывать". Я говорю: "Ты понимаешь, ну кто этого Путина выберет? " При всём уважении там как бы он там трезвый, молодой, не молодой. Ну, во-первых, я говорю, ты ему — это осень девяносто девятого. — Это было летом. — Летом девяносто девятого. Путин уже пример. Путин только он стал. Я ему говорю: "Ну хотя бы, я говорю, ну рубашки оденьте нормально, чтобы шея не торчал". У него на Путине бы рубашка вот так вот тут три пальца можно было поместить, но размер не тот. Или как-то он, ну, сейчас он выглядит уверенно там всё. А тогда это был какой-то, ну, он не производил впечатление лидера тогда. Во всяком случае, на меня, да, сейчас у него там он уже, так сказать, вошёл в роль там и так далее, да, он умеет ходить, умеет двигаться, умеет улыбаться, умеет держать камеру, умеет это, умеет это. А тогда что? Ну вот он стал премьер-министром, и все на него смот Нушко говорит: "Боже мой". говорит: "Неужели, говорит, там это то, ну, все ждали, что они какой-то ход сделают такой серьёзный, да, выдвинут какую-то кандидатуру, да, они его не выдвигали, Путина, да, они его назначили премьером, и любой человек, который становился тогда премьером, он — мог теоретически или быть очередной фигурой, которую, значит, уберут и поставят другую фигуру, или уже эта фигура пошла бы дальше. И вот мне Боря сказал, что вот эта фигура, говорит, мы на неё ставим, и она пойдёт дальше. Я говорю: "Ну вы с ума сошли, Боря, ну ты что, хочешь в тюрьму попасть? " Я говорю: "Тебя, вот тебя точно, ты рискуешь жизнью". Говорю: "Прямаков тебя ненавидит". Прямаков вот в частных разговорах я Прямакова тоже достаточно хорошо знал, он говорил, что это, говорит, это зло, абсолютное зло. — Березовский, — да, и таких людей вот надо просто уничтожать, как Троцких. Вот такой у него подход к этому был. Хотя я не считаю Березовску абсолютным злом. Он был ээ прекрасным учёным, математиком, шахматистом великолепным. Я вообще умница во всех отношениях. Я с удовольствием с ним общался.
Segment 22 (105:00 - 110:00)
— Умница. — Он на любые темы мог поговорить. Да. — Умница. — Да. Умница. — Давайте об этом чуть позже. Так, — он говорит: "Подожди, ты ничего не понимаешь. Сейчас я сейчас приеду в Москву, сейчас ээ период отпусков закончится, там всё и всё. Я уехал, думаю, ну что я сейчас вот буду лезть в это, ну вот болю переубедить невозможно, этого Лушкова невозможно этих не Ну надо отойти в сторону, ни в чём не участвовать, ничего не делать, правильно? Ну что я могу? Я поменять ничего не могу. Что будет, то будет. Занимаюсь своими делами. Боре не звоню. А у нас было как для того, чтобы я не засветился, вот нет ни одной записи. Знаешь, у меня был отдельный телефон для разговора с ним. — Только с Березовским. — Только с Березо. Вот ему надо было, он мне мог звонить. Договариваться с ним было бесполезно. Это был уникально неточный человек. Я думаю или Путин с него срисовал эту неточность, или что, я не знаю. — Непунктуальный смыс — абсолютно. Договориться было невозможно. Он постоянно опаздывал. Борьба была бесполезна с этим. Извинялся, извиняюсь, извиняюсь. Я вам покажу там. Он передо мной извиняется. За несколько дней до смерти записы он мне прислал. Ну он мне звонит в 12 ночи или ты мне нужен? Срочно нужен. Приезжай ко мне в больницу. Я го что такое? Я гокая больница. Ты где? Да я в инфекционной больнице. Приезжайте, я тебе выпущу те пропуск, тебя встретят, приведут — в Москве. — Да тут у меня сидят ребята. Я говорю: "Боль ты вол что ли? 1:30 ночи я сижу у себя на даче. Он говорит: "Ты мне срочно нужен". Я говорю: "Что случилось? Мы берём власть. Я говорю: "Поре, какая власть? " Я "Всё время прошло, вот вы всё потеряли. Никакой власти не может быть. Ни партии нету, ничего нету. Ни лидера у вас нету, никого у вас нет. Сейчас мы создаём партии, я выигрываю выберы думские". Потом я говорю: "Ну, в общем, он мне назвал, кто там есть. Белковский этот, Доренко. И Миша — Леонтьев. — Леонтьев и Шабдул Расулов Игорь, которого тоже хорошо знал. Я не знаю, где он сейчас. Я его давно не видел. Я говорю: "Боре, я никуда не поеду, я светиться не хочу". Я говорю: "Если ты хочешь, приезжай, я приеду, куда скажешь". Он согласился. У меня лицо всё в пятнах. Ты меня куда-то вытаскиваешь. — У него краснуха была. — Краснуха у него была. Да. — А с краснухой можно выходить из дома? Нельзя, но кто его остановил бы там выходить? У него всё в пятнах. Он приехал как эти иезуиты ходили в этих таких штуках с капюшонами. Он приехал, а мы встретились в Эльдорадо в ресторане. — Да, он пришёл и что? — Дом просить у меня. Дом для штаба предвыборного, чтобы я — А здание для предвыборного штаба. — Да. Потому что это здание мы продали Смоленскому — банкиру. Он заплатил половину денег за это здание. Мы его продали за 100 млн. — Так — 50 он заплатил. Остальные 50 он нам дал в качестве кредита на строительство трёх объектов. После этого в результате покупки сельхозбанка Смоленской банкротицы после дефолта. — Так — купил он до дефолта. — Под него это здание отделали. Там была куплена дорогая мебель, сделана была отделка. Мой брат этим занимался. Ну, просто всё было сделано под самый дорогой офис, ээ, такой хдтер, да, верхний этаж был весь в диванах, там, ээ, вдпанелинг там и так далее. Внизу, ээ, зал переговоров, ээ, плавающие лифты, ну, эти, как его в атриуме, да, кейтеринг там, весь всё готовое. Заходи, заходи и работай. И вдруг по Смоленске банкротится и всё, он отказывается, значит, выплачивать. — Здание становится вашим. — Да не стано оно и было. Мы ему не переоформили это здание. — К нему, значит, обратился, они же там дружились в сборе близко с Смоленском бы. Он ему: "Да, давай мне, говорит, это здание, я с тобой рассчитаюсь". А Смоленск хотел продать это здание уже кому угодно. Он уже говорит: "Не хочу здесь жить, хочу уехать, всё уже надоело. В этой стране никогда не будет порядка. Сейчас будете одного выбирать, потом другого убирать. У него был такой минор у Смоленском. Я говорю: "Слушай, Саша, ну мы с тобой не же не будем ссориться из-за этого здания". Я говорю: "Пройдёт время, там что-то мне Я понимаю, что у тебя нет денег и у нас нет ни у кого в стране нет денег и Боря тебе денег не даст, и у него нету денег". Вот он ко мне пришёл, говорит: "Отдай мне просто так это здание на время, я там сделаю штаб. Это я, человек Лужкова, должен ему отдать здание для того, чтобы он, э, там организовал выборы Путину, который
Segment 23 (110:00 - 115:00)
против Лушкова. Я говорю: "Борен, ты что, обалдел, что ли? " Я говорю: "Ты хочешь, чтобы меня Лушков порвал на куски? " Я говорю: "Как я тебе могу дать здание? " — Деликатной ситуации. — Деликатная ситуация. Я 3 часа прошло, я говорю: "Боря, ты проиграл, ты не Я выигрываю всё. Вот название этой партии, всё есть. Как только я договорился с Березовским, думаю, боже мой, что я сделал сейчас попал между Сылой и Харибдой. Безвыходная ситуация. То, что Лужков об этом узнает и он знал, что я этот дом строил, это 100%. Ну как я с боре догово он меня достал. Я ему говорю: "Хорошо, приходи, забирайте, только никому ничего не говорите". Ничего переоформлять не надо. Я говорю: "Ничего я не буду делать". Я говорю: "Как хотите, так и делайте. Забирайте". Я говорю, это здание, потому что этот, как его, Смоленский говорил, ну, типа, он хотел отболтаться от тот же денег не давал. И мне денег никто не — Мне Боря говорит: "Если мы победим, представляешь, говорит, где мы будем? " Я говорю: "Вы не победите, ну, страна будет наша". Он говорит: "Страна будет наша. Ну, давай, рискуй. Ты же игрок, рискуй. Снял с тебя эту штуку. Я говорю: "Ладно, всё". На следующий день кто-то пришёл, мне передал это, как его, дал задание освободить здание. Ну, от охраны снял. — Отец сразу всех своих людей. — Я говорю: "Можно я буду продолжать продавать это здание? " Через неделю я туда отправил этих брокеров своих. Естественно, их никто туда не пустил. Всех выгнали оттуда. Брокеры пришли. Я говорю: "Ну всё, прощай с зданием". Стал кусать локти. Думаю, что делать? Пошёл к Лушкову и говорю: "Юри Михайлович, и вот смотрите, или они выигрывают выборы сейчас, ну, с прямаковым у вас не срослось, да? Или и Боря мой человек". Да, они же считали и что было правда, они же они не считали Путина суверенным человеком. — Они считали, что он человек берзовс. не человек березовс, он человек семьи. Вот эта семья и значит сказал: "Вот ты будешь — и типа будет им руководить, — да? А Березовский будет им day to там руководить, да, — как член семьи, — как член семьи давать задание. И я говорю: "Вот слушайте, ну он пришёл ко мне просить здания, ну я мог отказать". И что ты сделал? Я говорю: "Я я". Я говорю: "Юри, вот что я сделал". Я говорю: "Вы можете меня наказать, ну, что угодно со мной сделай". Ну вот я так сделал, потому что у меня хотя бы Я говорю: "А вдруг они выиграют? " Вот смотрите, я говорю: "У вас с Прямаковым распалась это, как его? И мне Лушков говорит: "Молодец, говорит, правильно поступил". — Почему? — Потому что у Лужкова уже распал распалась коалиция с Прямаковым. — Угу. И если Путин выиграет, то, по крайней мере, я не буду у него врага. — Лушков, когда увидел, что Прямаков общается на дне рождения с Путины, отдельно о не вышел, ему это очень не понравилось. И Лушков решил, он мэр Москвы, избранный народом, да, он сидит на своём месте. Его никак оттуда снять нельзя. То есть ему он удовлетворился этой синицей в кавычках, в руках, да, как Москва. А следующие выборы, по-моему, должны были быть там, я не знаю, когда через они были, по-моему, в девяносто девятом году были выборы мэра. — То есть он до 2004 года был мэром или третьим. То есть его это устраивало, да, он уже был в возрасте там туда-сюда и нормально. А втревать в какую-то политическую борьбу сильно он не хотел. Отечеству. Вся Россия- это была не Примакова партия, ээ, а его партия. — Лушкова. — Лужкова, где он был номер один. Так у него был Шаймиев вместе с председателем. Да. Но главный, конечно, тяжеловес был он, а не Шаймиев. Хотя Шаймиев тоже пользовался большим авторитетом, поэтому он говорит: "Ну что, посмотрим, что будет". Я, говорит, смотрю на этого Путина. Вот он выступает, говорит, вроде он там что-то правильно говорит, правильно. Ну, думаю, слава богу, я думал, он взорвётся сейчас, скажет: "Ах ты [ __ ] что ты сделал там? Почему отдал? " Он как-то тихо. Я говорю: "Вот это никому не говорим, всё тихо, никто ничего не знает". Проходит какое-то время, я не следил ни за политикой, ни за чем. Я был занят вот своим этим делом. Как раз вот к концу года я завершил вот эту вот всю комбинацию и собирался там куда-то уехать, а отдыхать. И даже куда, по-моему, в Америку я полетел, да. И вдруг мне звонит: "А не, я полетел в это в Дубай я полетел. Я полетел на Дубай, а оттуда я полетел в Филиппины". — Так — вдруг меня звонок опять поздний на мо на тот телефон, на мой. Я говорю: "Боря, привет. Что ты мы и крик, я
Segment 24 (115:00 - 120:00)
слышу там шум вокруг. Мы победили, мы победили. Прилетаю я на ост на острове Ангвил". Это в Карибском районе. Страна наша, всё наше. Приезжаешь, Шалва, тут всё, [ __ ] столько баб, всё, всё наше. Он же был бабником больше, а я уже был там чёрт знает где. Это перед Новым годом было. Ну всё, вы он выиграл выборы Боря. И тут началась подготовка, значит, к президентским выборам. — Как Березовский вам объяснял, почему выбрали Путина? — Как почему? Потому что он преданный. Мотив выбора Путина не заключался в том, что у Путина есть, с их точки зрения какие-то качества руководителя. Им было нужно только одно качество. его честность и чтобы он их не предал. — А он им честным тогда казался, — да? А он их и не предал. Кого он предал? — Нет, стоп. Честность - это когда человек ведёт себя, ну, порядочный по закону, как мне кажется. — Слушайте, ну давайте договоримся, так сказать, о терми, — о терминах. Нене, нет. Преданность и честность - это разные вещи. — Каком законе вы имеете? Вот люди в стране назначают преемника. Это законно? — Нет. — Ну так о чём вы говорите? А, ну то тогда преданность. — А выборы? Ну преданность честно. выполнение. Вот дал слово, сдержал слово. Это честность или нет? — Лояльность по отношению к ним. — Да. — Угу. — Как вы относитесь к Владимиру Путину? — Сейчас плохо. Раньше не относился. Плохо. На первом этапе он мне даже нравился. Я честно говорю, сами представьте себе контраст. Да. Вот был Ельцин, который двух слов связать не мог, и вдруг появляется человек, который внятно говорит хотя бы, да, и ты его понимаешь, которые вот те первые шаги там, ну, за исключением там моста и там тоже с этим мостом запутана история. — А разгоном НТВ. — Разгоном НТВ, да. Там была политическая борьба, — так, — да. — Ну, то есть сначала кажется современным президентом, — да? вначале, ну, борьба с политическими оппонентами там в той форме, там уничтожать там. Вот. Давайте так, да. Являлось ли НТВ политическим орудием в руках гусинского? — Да, — являлось, конечно, — являлось. — Вот — раз являлось, вот оно и сдачи и получило. — Угу. Так — это, знаете, вот как укнется, так и аукнется, да? Вот Гусинский целенаправленно вёл борьбу против Путина и этот канал в том числе. — Так — после этого, чего бы я не сделал, да, Путин этот канал разогнал. — Часть из тех талантливых людей, которые там работают, они там остались, а часть ушла. Тот же Парфёнов, по-моему, какое-то время ещё проработал, — да, остался. Ему многие за это предъявляли то, что он провёл лолизм, коллаборационизм. Он попытался там как-то, чтобы канал выжил, там, то выжило, всё выжило. Я считал, что — ээ вот многие его критиковали за возврат гимна. Я считал, что ээ на самом деле есть 30% таких людей, ээ которые, значит, индоктринированы коммунистическим прошлым, и их просто не переделать. Да, это дрессированное население. Я считал, что их больше, честно говоря, но статистика говорила, что таких людей 30%, — так, — которых переделать нельзя. И вот им там, так сказать, как в Древнем Риме были такие ветераны Мария, Гая Мария, они очень долго влияли на всю политическую атмосферу в Древнем Риме. Так и здесь вот были ветераны Советского Союза. Им нужно было как-то вот создать какие-то такие условия, которые Лушков создавал, который объявил, что у нас капиталистический способ производства и социалистический способ распределения. Ну, полный бред, естественно, но — людям нравилось это слышать. Вот старушкам нравилось, что они получают пенсию. Вот я считал, что это было правильно сделано. Сейчас я считаю, что я ошибаюсь. Что мне ещё? Ну, тот же Боря, да, например, да, когда там возник спор, там вернуть в Чечню Масхадова или там поставить этого Кадырова, да, я тогда считал, что Масхадов- это, так сказать, пройденный этап, да, можно, в принципе, там согласиться. И если Путин выбрал как президент этого Кадырова, то пусть он будет этот Кадыров папа. Вот на каком этапе было объявлено там, что мэры назначаются, я не помню. — После Беслана.
Segment 25 (120:00 - 125:00)
да. Ну, я был против этого, естественно. Мэров надо было выбирать с одной стороны. С другой стороны, я понимаю, что некоторые мэры в некоторых местах, которые выбирались, это были самые настоящие бандиты. — Угу. — Это же не всё вот так однозначно, да? Налог 13% мне нравился. Вот этот налог ввели быстро, без всяких деталей. Вот каждый человек платит один и тот же налог 30%. — 13% — великоле. И вдруг все стали платить — бюджет потекли деньги. — Правильно. Мудрое решение. Дальше была разработана система налогообложения нефтяных компаний, которые не платили налогов до этого. Да, там тоже вывели определённую сумму какую-то, которой подчинились все, а потом Ходорковского обвинили в том, что — он, так сказать, не платил налог, что мне не понравилось посадка Ходорковского, мне не понравилась. Вот. Потом наступил такой период, когда уже Путин начал нравиться. Вот раньше он не нравился многим, да, в его во время его первого срока. Слушайте, те же ээ Касянов, у него работал тот Мойшахаймеч, как он его назвал этого Чубайса. Он вообще его привёз в Петербург. — Угу. — С Петербургас. Он у него работал, проработал, я не знаю, — лет 20, наверное, да. А кто у него только не работал. Ну, работали вполне приличные люди, — которые считались приличными людьми. — Единственный человек, который его, так сказать, в грубой форме и резко ненавидел, это был э Борис Немцов. — Угу. — Да. Который там называл, обзывал его там и так далее и тому прочее. Вот. Не понравилась мне его мюнхенская речь, не понравился мне его разворот в сторону Китая. Кстати, разворот в сторону Китая, один из апологетов строительства труб в сторону Китая и ээ и, так сказать, разделение нефтяных и газовых потоков был тот же Ходорковский. Он агитировал против договора о разделе продукции. Он считал, что России он не нужен. Он считал, что Россия должна равнозначно развивать, так сказать, торговлю и с Востоком, и с Западом. И что обращать внимание на надвигающийся крупный китайский потребительский рынок нефти и нефтепродуктов. Вот наконец Путин начал строительство этой трубы. Наконец. Лучше позже поздно, чем никогда. Вот. А дальше я уехал. Никаких тогда я политических шагов не предпринимал против Путина. Ничего этого не делал. — Почему сейчас плохо? — Ну потому что сейчас вообще другая ситуация. Война двух крупнейших славянских народов. Это может нравиться кому-то? — Не. Ну кто-то вам скажет, что не он это устроил. — Хорошо. Как? А кто это устроил? — Ну, на мой взгляд, он. И он главно ответственный за это. — Так я вам и говорю, — даже если это не он устроил, он в этом участвует. — Ну вот вы мой брат, да? Вы чем-то меня так обидели, что вы можете сказать, что я это устроил, и вы что должны меня бить, бомбить, убивать брата? Ну вот я обижен на своего брата, зол на него. Что же я его буду убивать, воевать с ним? — Не, ну тут мы можем запутаться в аналогиях. Если брат придёт ко мне убивать меня, то мне придётся отвечать. А, — ну так я вам говорю, — просто здесь вопрос в том, кто пришёл. — Кто кого спровоцировал? Вы сейчас мне сказали, — нет, кто на кого напал. Он говорит: "Вот были первопричины". Какие первопричины? Где первопричины? Братские могилы русских и украинцев, где лежат миллионы людей. Это перво причина начала войны. Это самое ужасное в истории всего православия. Такого ещё не было. Православие такое ещё не переживало. такой катастрофы. Первая катастрофа - это ликвидация православия в Советской России, коммунистов. И вторая это там хоть есть кого обвинить, понимаете? — И была идеология, идея там, да, атеизм — в соборе, в Казанском соборе создать музей атеизма. Нормально. — Вот в такой стране мы жили. — Как это перенести, я не знаю.
Segment 26 (125:00 - 130:00)
Я считаю, что это ээ трагедия для всего славянского мира и православного. — Насколько близкие у вас отношения были с Березовским? — Очень близкие. — Ну то есть прямо друг. — Ну такой друг, что, ну, например, там 2000, по-моему, нет, в девяносто седьмом году был день рождения моего брата. Я его попросил прийти. Слушайте, он тогда победитель в этих выборах вообще чуть ли не хозяин страны, понимаете, в девяносто седьмом году — статус Березовского. Он уже сидел в этом как его председатель, по-моему, совета безопасности, да, или секретарь Совета безопасности был. Всё. Я его попросил, я говорю: "Боль, приди, пожалуйста, там я хочу уважить брата там, чтобы ты тоже пришёл". Он пришёл. — Вы общались с Березовским до самой смерти? Ну, за 3 дня до смерти я с ним говорил по телефону. Да. — В каком он был настроении? — Мы с ним договорились встретиться в Израиле. У нас была договорённость встретиться в Израиле по на Мёртвом море, и мы с ним встречались часто. — Как вы интерпретируете то, что произошло? — Ну, как его охранник, которого я хорошо знаю, я забыл, как его звали, я с ним общался последний раз лет пять назад я его видел даже. Ну, как он его нашёл по В доме никого не было, кроме охраны. Как? Ну, кто-то из космоса залетел и повесил. Мне звонила полиция, которая расследовала смерть его. Они мне позвонили один раз, потому что они определили, что он кому-то звонил там мой телефон. Он вам звонил? Да. О чём говорили? Я говорю: "А о том, о сём". Там договорились встретиться в Израиле. У вас нет сомнений, что это? — Вы Я не знаю. Вот сейчас уже вот сегодня, да, я уже не знаю, что и подумать. — Сейчас, когда история спецоперации есть. — Ну всё последующее время, да, показывает, что ээ всё может быть и всё могло быть. — Так же, как смерть Литвиненко там и так далее, да? Это же всё не случайность. — Вы общались с Березовским в тот момент, когда Путин дал понять, что больше он под влиянием семьи находиться не будет. Что было этим моментом? Берзов не думаю, что Путин давал ему что-то понять. Я не знаю, откуда вы это взяли. У меня нет таких сведений. — Путина выбрали марионеткой. Слушайте, с Путиным договаривались. Угу. — Да, с ним была договорённость. Значит, по той версии, которую мне рассказывал Березовский, с ним была договорённость на 4 года. Это же самое, кстати, и артикулировал Доренко, если вы с ним общались при жизни. — Только на интервью. — Ну, на интервью. — Угу. Значит, вот Березовский считал, что им нужно, значит, выбрать президента на 4 года, потом, значит, создать ещё какую-то партию, как в Америке, да, вот так вот сразу, да, без подготовки населения, без ничего сразу получить две борющиеся партии, демократический процесс там. И всем этим возглавляет Боре, как верховный арбитр. У него это было в голове. Но он об этом не говорил, естественно, но имел в виду. Они договаривались. Он ездил к нему навстречу Биорит — к Путину. — Да, Путин приезжал, они там встречались, договорились, и ему сделали предложение, и он это эти предложения все выполнял там. Ну, разгон НТВ там, я не знаю, входил в это, потому что Березовский, в принципе, был противником НТВ. Он был во вразивных отношениях с Гусинским, но потом, когда у него началась война с Путиным, он уже помирился с Гусинским и уже стал давать интервью или предлагать, что ОРТ будет отправлять, так сказать, народ, совет директоров какой-то общий. — Так, договорились на 4 года. — Договаривались на 4 года. Потом посмотрим, как он говорил. — А когда пришло время, когда посмотрим, Березовский уже был не удел. Березовский был не удел уже с после августа после реакции на э-э подводную лодку ээ вот того же Даренко, да, программе Доренко. Вот с этого начались трения до этого тоже были. Там Березовск хотел запихнуть Масхадова, Путин поставил на Кадыровых. Да, ну это был тоже вопрос, ну такой, из-за чего они не поссорились, скажем так, да? Короче, Березовский постоянно пытался там управлять, но за рулём уже сидел другой человек. Всё. Не, немощный Ельцин, а достаточно здоровый человек
Segment 27 (130:00 - 135:00)
системный. Да, Путин уже был, так сказать, с командой со своей. Все под него встали, в том числе и Лушков. Лужков, так сказать, взял под козарёк и верно служил Путину вплоть до последнего момента. Вы назвали Березовского умницей? — Да, я считаю. — И вообще очень положительно отзываете. — Он был гениальным человеком. — Ну, смотрите, человек за 3 копки купил Сибнефть, приватизировал Сибнефть, получил контроль в какой-то момент над Первым каналом, а, бесплатно, и тоже там, в общем, стал заниматься вещами, которые не очень характеризуют вот как умницу. Аа схема с народным авто. Первое, что мне приходит на ум, — да, — ну как тяжело воспринимать Березовского как положительного персонажа. — Тяжело. Я согласен с этим. — А почему тогда вы его так характеризуете? — Ну потому что если бы он сидел бы на моём месте, он бы аргументировал многие свои действия. Да, он умел приводить сильные аргументы, потому что время было такое. Вот время было такое, когда люди брали, что каждый брал, что мог. Вот этот бизнес Ава, который они начали делать, да, я ему сказал: "Боре, из этого ничего не получится. Из этого получится русский велосипед с квадратными колёсами". — И так оно и получилось. — Ну так в этом же и штука, что ретроспективно же можем оценивать, что — Да, можем. И я вам сказал, да, это да. — Ну а почему тогда остаются положительные характеристики? положительная характеристика, потому что спустя года мы же можем сказать, что это было злодейство. При всех своих минусах он производил впечатление человека, который хотел добра России. — Да. И он был более продвинутый с точки зрения развития демократических институтов, да, ведение политической борьбы жёсткой, но на оппонентском уровне, не на уровне там ты мне не нравишься, я тебя убиваю. Да — ну разве — а на уровне жёсткого оппонирования, скажем так. Не, ну когда у тебя главный канал страны занимается политической пропагандой в твоих целях, разве это демократический, — да, но другой канал занимался пропагандой свободно, кстати, — тем же самым. — Ну вот смотрите, это был Государственный канал, который, так сказать, контроль операционный контроль над которым, кстати, один из аргументов получения операционного контроля над этим каналом перед выборами, да, аргумент был, — был как раз пропаганда. Пропаганда и пропаганда против НТВ, — да, — потому что НТВ топила в другую сторону. Вот эта вот ээ анархия, да, она начала многим людям не нравилось, не нравиться и продвинутым людям не нравилось, а народу тем более. Люди вообще не могли понять, что происходит. На одном канале одно, на другом канале другое. Было это хорошо, нет, это было плохо, и люди этого не понимали. — А вы так тепло о нём называетесь, потому что время было такое или просто потому, что он был вашим другом? — Он был моим другом. Мне его жалко. У него трагическая судьба. Он пришёл к полному фиаску. Его все предали, его все бросили. — Я вот вам покажу его могилу. — А, я видел. — Видели. Мы с Вендиктовым Алексеем снимали выпуск и там про это проговорили. А вы из тех, кто не может друзей объективно оценивать? — Почему? Я был его главным оппонентом всегда. Я с ним всё время спорил. Я был единственный человек, который ему говорил то, что думал. Единственный человек, перед которым он мог извиниться, там сказать: "Я был не прав, ты был прав. Я мог его обругать за его постоянное опоздание. Я могу лететь на его же самолёте, который он заказал, не дождавшись его. Он оплатил, а я улетал. Я го не приехал. Всё, — до свидания. — Он один раз он прислал, мы летели на юг Франции и специально ээ он где-то там задержался. Он прислал Абрамовича, ещё кого-то, чтобы меня там заговорили в аэропорту, задержали, чтобы я один не улетел, когда он опаздывал. Мы летели на юг Франции и ээ я ждал, ждал, ждал. Я говорю: "Всё, я вылетаю". — Ну, в какой-то момент поняли, почему столько анекдотов и для чего они Да. Ну, почему вам заговаривают зубы? — Что Березовский успел, конечно. Нет, они приехали, говорят. Ну, Шала Павлович, вы же знаете, он там какими делами занимается-то. А у вас есть гипотеза, что Путин не
Segment 28 (135:00 - 140:00)
пунктуален, потому что насмотрелся на Березовского, когда — не знаю. Я не знаю, я не знаю, но он был я никогда к нему вот где у него там в особняке там можно было увидеть на диване отдыхающего Волошина, понимае, который часами его ждал. И министры его ждали часами. Я туда не ходил вообще. чтобы не позориться, что это такое. Приходишь там, а его до тебя ждут, ему назначили там на 9:00 утра, а мне в час дня, а тот, который с 9:00 утра ждёт, онже уже спит на диване, — понимаете? Ну что это, как так дела можно делать? И ходить там с пятью телефонами одновременно и со всеми разговаривать. Он был неорганизованным человеком, очень неорганизованным. Вы уехали в 2009 году. Коротко, почему? — Потому что меня вызвали в следственный отдел и на меня завели дело уголовное. Это был намёк. Значит, вот или я встаю на тропу Ходорковского, скажем так, да, который отказался уезжать. Ему же делали предложение. Или я уезжаю — на уголок — это сделал невзлим — за неуплату налогов. Юр, вам нарисуют любую уголовку. — Не формально она была за неуплата. — Формально. Я не знаю, я не пошёл просто туда. Я взял и уехал. Я взял, уехал. Как только я стал не владельцем своей компании, как только они получили то, что они хотели, уголовное дело закрылось. — Угу. — Всё. — Кто вам намекнул так? — Моё ближайшее окружение, ээ, я бы сам не уехал. Я не тот человек, который бы испугался, но наличие ээ маленьких детей, четверых, надежда на то, что члены моей семьи с кем-то договорятся, как-то справится с делом, что я уеду и приеду, вернусь там и так далее и тому прочее. Вот это вот я считал, что было здравым смыслом уехать. Была эта ошибка или нет, сейчас сказать не могу. Думаю, что в свете развития событий, вот которые мы сейчас наблюдаем, это не было ошибкой. — А кто вам так намекнул? — И брат мой намекнул, и бывшая моя жена об этом сказала, и друзья, и те люди, которые, ну, скажем так, они уже разобрались в повадках, скажем так, нарождающегося режима. — Не, ну вот смотрите, Ходорковского вынуждали уезжать, потому что считали его опасным, ну, конкурентом. Ну там одна из версий, что он как бы видели у него политические амбиции, ему как бы предлагали уехать, он не уехал, и у него как бы его посадили в тюрьму, отобрали компанию. А вас за что? — Я политикой не занимался, но я контролировал. Вот представь себе, какой-то шалва Чегеренский из какой-то Грузии, где он родился там, хрен знает где, контролирует московский рынок нефтепродуктов. Ну как это так? А мы — А мы тут мучаемся. и не можем с ним конкурировать на московском рынке, потому что он контролирует завод, контролирует все нефтебаз, контролирует все коммуникационные коридоры доставки топлива. — Угу. — На рынке у него партнёр BP Даустриме. Он занял лучшие площадки в Москве. Он разработал лучшее месторождение в Западной Сибири вместе с Шелом. Да. Салата, кому не понравилось? — Все работали по чёрному. — Кому это не понравилось? — Кто хотел это отобрать? — Все, кому этому не нрави. Ну кто Роснефть хотела нас Газпромнефть, которая купила украденное Абрамовичем месторождений. Они боялись, что рано или поздно мы выиграем суды. — Так — и они на это ответят. — Ну то есть ваша версия, что это — они купили заведомо украдены. Они знали, что это месторождение украдено. Они купили у Абрамовича всю компанию за 13 млрд Симнефть. — Нене. А что? То есть ваша версия, что это про этого сговор крупнейших э компаний в стране? — Это было я был той добычей, да, как потом мне уже знающие люди специали, я-то был слепой, я ничего этого не видел. А когда мне люди об этом говорили, будь осторожен, я на это не обращал никакого внимания. Я был абсолютно, так сказать, зациклен на своих проектах. Я не представлял себе, что мои проекты могут так раздражать внешнюю среду. Проект гостиниц России был оценен 8,5 млрд долларов. Джонслав Ланглалосалин. Оценка была. — Угу. — И вот я выигрываю этот конкурс. У меня работает самый лучший архитектор в мире, самый продвинутый Фостер. Это самая
Segment 29 (140:00 - 145:00)
лучшая площадка, может быть, в мире гостиница России. Это 35 га земли в центре Москвы. — То есть какого-то конкретного человека вы не подозреваете или конкретную группу? Это это коллективный человек. Это коллективная власть. Это коллективная власть, которая таких как мы, таких как я, таких как Кодорковский, как многие другие там, будь то Чичваркин или как его там этот, который банком владел, этот Тиньков там и так далее, но они не нужны, их нужно выдавить. — Насколько правильно а считать, что на вас пошла эта атака, учитывая, что у вас уже не было на тот момент, поправьте меня, если я не прав, союза с Юрием Лушковым. Почему был? Я не знал, что у меня уже его нету. Я-то считал, что у меня всё есть. Я же не знал, что у меня, так сказать, меня предают и меня сдадут, чтобы спастись. — А кто? — Что? Лена нас. Лена, она же всё это устроила. Без неё и без Лушкова ничего бы этого не сделали. — А чего? На вас не пошли бы в атаку. — Ну это всё, если вы хотите в этом глубоко разобраться, вот так вот объяснить за несколько минут я этого не могу. Это надо сидеть с юристами, там показывать, что они сделали, какую они прокрутили схему — для того, чтобы забрать мои бизнес. — А если общими словами, то Елена Батурина захотела стать владелецей тех бизнесов совместных, которые у вас были. — Словами, Елена Баторина захотела, она хотела владеть моей вилой, она ей нравилась — вот этой, — да, но напрямую она мне этого не могла сказать. Понимаете, когда уже они эту виллу забрали, да, потом они она ещё кое-кому понравилась, подплыла более серьёзная акула. — Это кому — других размеров. Ну, видимо, ээ Кабаевой — каким-то образом преподнесли. Это я уже не знаю. Я там не был, свечки не держал. — Так вот, на вас пошла атака. А Юрий Лушков ничего, он тогда ещё мэр Москвы. — Юрий Лушков, когда вот всё это началось, я с Лужком попытался созвониться и встретиться. Обычно я с первой попытки, у меня с ним получались встречи, да, я никогда не пользовался его прямым телефоном. Я всегда общался через секретарей. Я сделал несколько попытков с ним связаться. Я понял, что он не будет со мной встречаться. — Как вы это восприняли? — Человек проявил лояльность по отношению к своей жене в очередной раз. И на этот раз жертвой стал я. До этого жертвами были многие другие люди. Сосора с Зурабом Церетели произошла из-за неё. Тоже Зураб Церетели был его старый друг с Кобзоном. Ссоры из-за этого произошла. — Как вы чувствуете вот себя в такие моменты? Вот смотрите, вы там многие годы вы Служковым там зовёте его на дачу. Я называю дача, это вилла. О'кей. Вы зовёте его на виллу. Вы считаете его там близким человеком? — Я любил этого человека. Я его искренне любил. — Тем более — искренне. — И тут вы с этим сталкиваетесь. Что вы чувствуете? — Я у меня на столе стоял его портрет. Он мне очень нравился. — А портрет? Ну, в том же духе, как сейчас чиновники ставят портрет Путина. — Не, нет. Он был очень хорошим человеком, очень добрым. Я с ним очень много, у нас, более того, у моей матери с ним сложился прекрасный диалог. Это был человек совершенно не ординар. Он был разный человек в разных ипостасиях, но любой человек, который любит и умеет трудиться, мне нравится. — Любой человек, который пытается вникнуть в проблему. Внятный человек, которому можно объяснить. Вот Лушков не был таким человеком, которому ничего нельзя объяснить. Вот есть руководители такие, которые там сидят, но ему ничего объяснить невозможно. Вот он прав и всё. Его можно было переубедить. Я его много раз переубеждал. Но этот человек на протяжении определённого времени стал меняться. Он менял он уверовал в то, что вот его супруга всегда права. Это был процесс, ну, который шёл эволюционно. Я это видел. Они даже они когда ссорились, я их мерил. Иногда было такое. Угу. Но как я это воспринял? Для меня это был удар. Ну, не первый же удар в моей жизни. Таких ударов было много. Я привык держать удары, и я пережил это всё. Вот одновременно я потерял бизнес, семью, да, потому что моя жена, так сказать, не только, но она совершила, с моей точки зрения, несогласованные со мной неприличные действия. подавно на меня в суд, да, и отношения с братом в том числе, да, это всё были удары те, которые мне пришлось, так сказать
Segment 30 (145:00 - 150:00)
прочувствовать. Я не могу сказать похвастаться, как ноги, вот я не отреагировал. Нет, отреагировал. Мне было очень больно, мне было очень тяжело, мне было очень-очень тяжело. Ну а какой был вариант? Сдаться, что ли? Во многом. Кстати, мне вот помогла моя супруга нынешняя, которая вот это была как бы та вот э тростинка, которая меня спасла на тот момент, потому что появилась цель в жизни, появился близкий человек. И мы вот как познакомились, мы вот постоянно были вместе с ней. И вот эти тяжёлые времена судов в Америке, когда меня подвегли в Америке, я был арестован не в России, не в Советском Со в Америке. Нормально это мне помогло. Многие друзья, которые остались со мной, это мне помогло. — Почему Лужков э ушёл из политики? — Он не уходил. Его ушли. Его снял Медведев в десятом году. — Из-за чего? — Меня уже не было. Я могу гадать только. Мне кажется, что влияние Лужкова со временем было нивелировано действиями его жены. Да, она фактически, так сказать, уже стала мэром Москвы теневым. Да, это никого не устраивало. Она лезла во все дырки, что хотела, то и делала. Это никого не устраивало. Лушков всё-таки был мудрый человек. Он умел идти на компромиссы. Он был человек взвешенный, а она такая более такая прямолинейная. Я думаю, что одна из причин это вы в построили один из ваших проектов после отъезда из России вы построили здание отель в Нью-Йорке. — Да. — Как это экономически выглядит? Что можете рассказать? Сколько вы в него вложили? — Ну, слушайте, экономически это выглядит. — И сколько вы на нём заработали? — Я ничего пока не заработаю. Мы пока его не продали. Он функционирует в обстоятельствах, когда процентные ставки такие высокие, трудно что-то продать, потому что любой покупатель, он одалживает деньги и платить высокие проценты трудно. Гостиница работает великолепно. 97% загрузки, — да? А как это вот сколько стоило её построить? — Построить это около 300 млн0 — это Манхэттен. Э, сколько там этаже? — Ох, сколько там этажей? — 32. Я вам пришлю фотографию, — да? А как это выглядит? То есть бизнесмен из России, который уехал, просто решил вот хочу здесь построить здание. — Да, но я сам не был девелопером этого проекта. Я был участником и инвестором этого проекта. — То есть там группа инвесторов — там было пять человек, пять компаний. Я был один из них, может быть, даже и крупнейший. Я был членом совета директоров. Я, естественно, влиял на проектирование там — и другие вопросы. Но — э есть такой, ээ, статус формального девелопера, да, тот человек, который занимается документами, согласование, ну, целая рутина, да, которая, так сказать, на поверхности не видна. В особенности, если ты строишь в таком, ээ, опасном месте, как Таймскуя, да, где просто миллиметр в сторону можно зайти в какую-то, задеть что-то, тебя подадут в суд там, — да. Сколько вы сбрасывались из ритуа? — Ну мы в общей сложности мы вложили, выкупили здание за 63 млн долларов. — То есть там было старое здание. — На этом месте было старое здание. Это старое здание было офисным. Оно было морально устаревшим. В нём внутри был азбест. — Вы знаете, что это такое? Да. — Это дико вредный материал, который приводит, как говорят, к раку лёгких. — Да. Мы его выкупили. Э, после этого мы его полностью изолировали от внешней среды — и снесли. — Снесли, но снесли в изолированном состоянии. Вы представляете, такое здание в конверте, да, а изнутри оно разрушается, чтобы азбест и люди специальных — а стены остаются. — Ненене, всё снесено, всё. И люди в специальных одеждах, они занимаются разборкой этого здания. Его взорвать нельзя. Те объекты, где нет азбиста, они, если там нет опасности, они взрываются. Так, — а здесь пришлось вот разбирать. Это дорого стоило, — как конструктор. — Потом подземную часть, значит, мы долго строили, потом мы попали на ковид. В течение ковида мы простаивали там какое-то количество времени. Даже то время, когда мы работали, часть материалов мы имели возможность получать, часть нет. То есть объект, несмотря на то, что он вышел с опозданием, он попал прямо в
Segment 31 (150:00 - 155:00)
период, когда в Нью-Йорке уже начался постковидный период, — да, — и у нас было торжественное открытие здания. — Так, значит, вы сбросили 63 млн? — Да. Ну тогда это неравномерно, если другие цены стоят. — Не я, все сбросили, все вместе. — Все вместе сбросились. — Остальные деньги были одолжены у банкового института, естественно. А — за свои деньги в Америке часть вы вкладываете своих деньги? — А, то есть пять компаний вложили в общей сложности 63 млн. — Остальные деньги привлекают. — Остальные привлекаются. Так и суть в том, что вы его построили, потратив там 280 млн, а если вы его решите продать, то вы продадите сильно дороже. — Сейчас, если мы его постараем, мы сейчас продать его не можем. А — потому что я вам говорю, что любой, кто захочет купить это здание, ему придётся одалживать деньги у банка. — Кредиты дорогие. — И кредиты дорогие. Мы ждём. Вот так же, как и Трамп. — Мы ждём, когда процентные ставки упадут, да, Центробанка. — А сейчас цена какая у него? — Сейчас цена, ну, где-то примерно 300-350. Мы хотели продать за 400 млн, но при таких процентах ты не продашь за такие деньги. Мы решили, значит, подождать с ним, чтобы оно гостиница. Им нужно от 3 до 5 лет, чтобы выйти на пиковую загрузку. Да. и на пиковые цены. — Операционная прибыль, которая сейчас от гостиницы идёт, она идёт инвестором или — операционная прибыль идёт на погашение кредитов? — А, ну то есть, грубо говоря, она тоже ваша, да, но она просто — Да, ну, конечно. — А как это выглядит ещё раз? То, что вы просто кто-то собирался строить и вы вошли или это ваша инициатива была? — Нет, я был последним. — А — вот у них был пул инвесторов, да, и они пригласили меня как последнего, кто должен был войти. То есть первый взнос был 7 млн, 7,5 млн, а потом на нужно было довносить остальные деньги в процессе уже разработки проекта. И я решил ээ войти в этот проект. Я потребовал, чтобы я был там членом совета директоров, чтобы я имел принимал участие в принятии решений, чтобы у меня было право вета там и так далее. И я вам даже один пример приведу для того, чтобы вы представили себе отношения американца. Вот причём вот этот девелопер, который вёл этот проект, он был такой не уровня Трампа девелопер, а такой среднего уровня, да, таких много. И вот когда шла проработка контракта, то мой сотрудник с ним говорил по телефону, у них был конференцкол, я в этом разговоре не участвовал. И вдруг я случайно зашёл в его офис и слышу того, говорит: "Этот ваш, говорит, русский, он, говорит, будет спать на совете директоров, что он там будет делать, что он в своей жизни построил на по мне. " То есть вот то, что я столько построил в России, я показывал свои вот для них это ноль. Это где-то в деревне там. Это всё не их уровень. — М. Вас это удивило? — Конечно. У меня были партнёры одни из лучших девелоперов в мире. Хотели стать моими партнёрами, просились в партнёрство. И вдруг этот вот Мне было, конечно, очень неприятно это слышать, но смешно. Топовая оценка вашего капитала по Форбсу была 2,5 млрд долларов. — Да. — А ну это оценка просто активов, которые у вас были. Наколько — вот эти ф фобовские оценки, — да? Насколько та оценка была близка к правде? Ну вот это вышло, вы у себя посчитали, это примерно так получалось или это было завышено, занижено? — Ну они не могут точно посчитать. Что они делают? Они у них есть методика подсчёт, — да? Это просто активы, которые они считают. Я думаю, что у вас есть немало знакомых и у меня в том числе, да, я знал — многих журналистов, которые там работали. Я с Фопцем, э, познакомился аж вот в этот первый, нет, во второй приезд в Америку, когда мы снимали фильм Тени ФБРЖ. И когда там один из моментов был, что нужно было снимать коллекцию ФОПС, я познакомился с Фопсом, с сыном, что папа уже умер. И у них оценка своеобразная. Вот они, если у вас есть акционерное общество открытое, например, стоимость акции, ну вот, например, там Илон Маск, да, вот они смотрят там Tтеesla, акции стоит столько, ему принадлежит столько. Если он все свои акции продаст
Segment 32 (155:00 - 160:00)
я считаю, что он все свои акции за эти деньги продать не сможет. — А то есть ему в любом случае сей надо будет делать. — Ну неважно. Ты не можешь взять все свои акции продать, да? — И что дальше? Дальше вся компания, цена компания рухнет, потому что если ты продаёшь свои акции, да, ты не можешь продать свои акции, вы понимаете? Теоретически, виртуально, да, а дефакто ты не, ну, например, там Бернар Арно захочет продать свои акции. Если он продаст свои акции, то вся эта компания LVM без него будет стоить в разы меньше, чем с ним. — Резонно. — То есть он свои акции продать де-факто не может. Теоретически и дею может. — Да. Ну, ваши 2,5 млрд были по этой методике. — Вот мои миллиард. Я в моей компании был так называемый киперсон. Знаете, что это такое? — Ключевая персона. и себя продал свои акции, компании бы не было. — Без меня не было бы компании. Причём вот BP у меня был в договоре этот было записано и в другой компании CREgy тоже, что я ключевая персона, то есть я не имел права летать на Они требовали от меня, что я не имею права летать аэропоту, что я должен сообщать, да, — только Бшаро девяностых. Нет, не только. А, — ну они считали, что Аэрофлот, ну, они так считали. — Не, ну Аэроэрофлот девяностых - это не то, что Аэрофлот потом, конечно, — да. Я не возражал, скажем так, — да. Мне предписали, значит, купить бронированный автомобиль, и даже на это выделялось выделялись деньги. — А мне нужно было раз в год в определённой клинике в Англии делать чекап. — Вав. — Да. А деньги вкладывались в мои возможности именно в меня. Если меня не было, этого бизнеса не было. — А так 2,5 млрда близко было к правде, — да? — Сколько у вас сейчас осталось денег? — Ну такие вопросы не задаю. — Давайте один простой вопрос. У вас вот если всё посчитать, — даже если это так, ну вот представьте себе в моём положении, да? — Ну зачем мне это вот артикулировать? Не знаю, это неприличный вопрос. — Ну это больше 100 млн долларов, — я говорю. Это неприличный вопрос. — Хорошо. — Теоретически, да? Теоретически, вот теоретически, если мои проекты реализуются, которыми я занимаюсь, может быть, — я же занимаюсь какими-то проектами, веду какую-то деятельность, да? — Я же не сижу на месте, я не могу просто сидеть на месте. — Ну вы в Америку отсюда полетите частным джетом или просто бизнес-классом? — Не, я частными джетами уже давно не летаю. — А вы полетите бизнес-классом? — Я полечу бизнес-классом, — но обычно авелине Эрфранцем. Ну, я говорю, Франция дельта напрямую летает. Вы понимаете, у меня был самолёт, который на 99% выполнял функции бизнеса, потому что моя жизнь и бизнес - это были совершенно это одно. У меня не было личной жизни. Вот представьте себе, что я просыпался где-то 5:30 в 6:00 утра, да. Дальше я там пытался каждое утро какой-нибудь спорт делать минимально и побегать на дорожке и всё. И дальше я просто час стоял под душем и думал, что я буду делать целый день. Вот у меня так было. Вот так я принимал решение. Дальше я раньше всех приходил на работу, позже всех уходил. Всегда каждый день деловой ужин. Каждый день какой-то деловой ужин. Отдыха нету. Вот нету такого, что 24 дня, как в советское время отпуска. Пришёл, лежишь на пляже, отдыхаешь, первый день, второй день, третий день, читаешь газеты, книги, думаешь о чём-то о своём, там ходишь с женой в какой-то ресторан, гуляешь, напиваешь. Не было такого. Это было вот с тех пор, как я начал, построил первое здание, да, до того момента, как я уехал из России, у меня фактически практически свободного времени не было и отдыха не было. Даже выезд на какой-то отдых, который вы бы могли квалифицировать как выезд, он всегда был связан с той или иной работой, с теми или иными совместными выездами. Например, вот я лечу куда-то на своём самолёте, я беру каких-то людей, с которыми мне надо решать какие-то вопросы, с которыми у меня есть работа. Если надо, я могу срочно взять и вылететь, понимаете, в любое время и туда прилететь. Тогда он был нужен для бизнеса, и он оплачивался из бизнеса. Я его не оплачивал из своего кармана. Это был большой бизнес и нефтяной, и недвижимость, который оплачивал все эти дела. Я даже не знаю, как он оплачивался. У меня был финансовый отдел, оттуда шли все деньги. Я туда даже не лез. Я вообще не носил с собой деньги. Вот представьте себе, я шёл в ресторан, и я уходил, и всё. Кто-то за меня платил, я даже не знал, сколько. — Влияет ли это отрицательно на человека? — Конечно, коне. Ну я вам говорю, что я
Segment 33 (160:00 - 165:00)
— как будто вот от земли отрываются. не был предоставлен себе. Я не мог. Вот я пошёл бы в туалет, за мной шли два-три человека и ждали, пока я там в туалет кто-то заглядывал туалет там смотрел. Потом я заходил — буквально А, — да, дома у дверей была охрана. Что бы какое время было? Юрий. — Я представляю, — вы представляете, а я вот в это время жил, — когда убивали людей, стреляли людей, похищали людей. Вы в 2022 году говорили: "В России делают деньги те, кому дают делать деньги". — Да. — Ну вы ведь точно так же делали деньги, — пока вам давали делать. — Абсолютно. Я начал не в России, а в Советском Союзе. Я заработал деньги за счёт ээ своей работы. Я ничего не приватизировал, вы понимаете? Я не забирал никаких предприятий, ничего. месторождения, которые были, так сказать, получены мною и выкуплены, мы их разработали. Салымское месторождение, которое мы разработали с шелом, стало в XXI веке самым современным, самым лучшим месторождением в мире. На месторождение был бассейн, кухня, люди шли туда работать с других месторождений. Лучшая сеть в мире была построена в Москве BP. — Автозаправка. — Да, я этим горжусь. Что же я украл? Где же тут коррупция? Я ничего ни у кого не забирал. То, что я снёс гостиницу России, это что, кража, что ли? Спасибо надо сказать. То, что я инициировал снос гостиницы Москвы, которая могла рухнуть вот в любой момент. то, что я не дал Абрамовичу украсть московский завод, то, что я создал вертикально интегрированную компанию просто из ничего нефтяную. — Шаван, ну было ли бы всё это возможно, если бы не было вот этой спайки с Ресином, Батуриной и Лушковым? — Без Лужкова, да, не было бы. Ну и что? Но я же ничего не взял и отдал. Я всё это придумал. Цитата же в том, что пока, ну, в России делают деньги те, кому дают делать деньги. И вам давали делать — Это Да, мне давали делать деньги, а потом мне дали. — Ну то есть это цитаты про вас также, — да? А как же слово из песни не выбросишь? Я же с вами не оппонирую. Я просто вам говорю, — что вы понимаете, в чём дело? Вот идеально было бы. Идеально. Вот вы идеалист. — вы идеалист. Да, ну нет ничего идеального — 100%. Да, идеально было бы, например, сейчас вот взять, остановить военные действия, вернуть все захваченные земли Украине, извиниться перед украинцами, постараться договориться о мире, постараться спасти страну свою, которая увязла в этой войне, и спасти братский народ, — так — и свой народ. Вы понимаете, что раскол православия, что это такое? Славянская война. Вы когда-нибудь думали, что может она возникнуть? Россия из-за Сербии вступила в Первую мировую войну, славян защитить, а тут крупнейшая славянская нация. Вот что было бы идеально сделать сейчас. Ну нету этого и не будет этого. И посмотрите, — то есть вы хотите сказать, что просто мир не идеален. И поэтому — мир не идеален. Вот смотрите. Никто же этого остановить не может. Вот происходят жуткие вещи совершенно. Это в XXI веке. В XXI веке параллельно с искусственным интеллектом происходят жуткие вещи. И капитализм это борьба. Если вы вот если вы идеалист, вам подходит коммунизм. Вот у них на бумаге всё хорошо. Все люди братья, ром, всё, всё делим поровно там и так далее. — Ну это не так. Ну не так. — Ну это же не так, да? — Ну это что правильно? Вот скажите, что правильно? Для меня правильно было, да, создать ту компанию, построить те дома, которые я хотел построить, сделать те уникальные проекты, которые я сделал, и хотя бы запроектировать те проекты, которые я запроектировал. Хотя бы я хотя бы снёс этого монстра на теле столицы России. Ну, монстрическое здание стояло в центре Москвы. Представляете себе, что это было вообще? Поднять руку на это. — Угу. — Осмелиться тогда сказать: "Давайте вот это здание снесём". — Так? То есть вашай целью было это и
Segment 34 (165:00 - 170:00)
— и заработать деньги, естественно. Так, это же меняло всю архитектурную среду города и бизнесовую. Представляете, такой объект обё объект Фостера - это лендмарк иметь в центре Москвы. Ну, вы хотите сказать, что цель — цель оправдывает средства? — Нет, за цель надо бороться. Получится, не Я же не убил никого. Я ничего плохого не сделал. Я выиграл конкурс честно. Это был честный конкурс. — Вы сторонник Трампа как политика. Вы трампист. в сравнении по сравнению с демократами, да, я не во всём с ним согласен, но я считаю, что демократы разрушают Америку. Моё мнение. — М не кажется ли вам, что при Трампе Америка становится более авторитарной? Правильно ли это, когда — Что вы имеете в виду? Ну, правильно ли, когда президент, например, э проявляет инициативу относительно того, что можно или нельзя показывать на в музеях выставлять, когда он точечно пытается управлять страной, которая приучила к тому, что эта страна очень институциональная, — он пытается или управляет? — Пытается, — а видите, и ничего не получается. — Ну так — и не получится. И центробанком американским он управлять не сможет. — Да. Ну, попытки же мы можем оценить. — Попытки, да. Как вы к ним относитесь? — И что? — Нене, Ну, ну а он он, например, говорил, что за один день решит проблему с Украиной и России. Ну это изоповский язык любого политика. — Я хочу это, я хочу то. Мне не нравится работа там Центрального банка, мне не нравится высокий. Ну не нравится, не нравится. — А как вы относитесь к тому, что вот он настолько неосторожен в обещаниях? — я закончу войну. — Послушайте, а Обама что ли выполнил хоть одно своё обещание? — Мне кажется, Обама их меньше давал. Ничего подобного. Очень много дал. Главное обещание было закрыть тюрьму. Закрыл, не закрыл. Красная линия чертил, в Сирии чертил. — Продолжите? — Да. — Сколько раз соврал Обаму? — Нет, так я же не оставил Обама. — Он соврал. Откровенно соврал. — Да ну, мы же про Трампа говорим, а не про Оба. — Ну вы же говорите, вы — Я же не сравниваю, я оцениваю. Прошу вас, оцените трав. — Политик может говорить всё, что угодно, делать он не может. В условиях американской демократии ты можешь говорить всё, что хочешь. Делать ты не можешь. У тебя нет власти это делать. И власть это сделать тебе никто не даст. — А не даст? — Ну попробуй, попробуй снять руководителя Центрального банка. Вот попробуй. Ты что не можешь снять? Вот давно не может снять его. А с того времени ещё. Да, он ему не нравится. Ну и что? — Что думаете про его то, как он выстраивает отношения с Путиным? Он играется с Путиным. Это его метод. Трамп Всех хвалит. У него отношение к оппоненту, да, как к женщине. Он её ласкает, чтобы произвести определённые действия. — а потом производит определённые действия. — Я даже боюсь представить, какой глагол вы замаскировали по — Я ничего не сказал. Правильно. определённые действия. Надо ли думать, что он собирается произвести определённое действие с Путиным? — Ну он же видит, что Путин его, так сказать, водит за нас. Он же это понимает прекрасно. Он же водится за нас, правильно? — Ну вот как вы думаете, Трамп прожжёнейшее существо, у которого на животном уровне развит инстинкт самосохранения, бизнеса, торговли. Ну как вы думаете? — Я не знаю. какой-то там питерский парниша, да, с определённого места в Питере, может его перехитлить и переиграть. Ну вот как вы думаете? Ш нет. А что Трамп теряет от того, что происходит? Он добился своих целей. Он переложил все расходы на общеевропейский рынок, на европейцев, всю ответственность на них переложил. Они же не хотели. Меркель же заявила в ту его первую каденцию, она же издевалась над ним. Мы не повысим бюджет в Европе, военный бюджет не повысим. Всё. — Сказал, вы не дотягиваете 2%. Вы строите трубы, вы у России собираетесь покупать газ, вы попадаете под крючок российского газа. Она издевалась над ним. Это в интересах Германии. Вот если это в интересах Германии, оплатите счёт, пожалуйста. — Война рядом с вами. Вы же не замечали, что происходит в России. Да вы же не послушали меня, когда я вам говорил: "Повышайте бюджет оборонный на вносите деньги хотя бы те, — которые вы, так сказать, комитет". Да, они же этого не делали.
Segment 35 (170:00 - 175:00)
Объединённая Европы-то, где царствовал Меркелис, да? У них же была своя доктрина по отношению к России, по отношению к Путину. Они же не замечали проблем, которые надвигаются. Не хотели этого видеть. Они думали, что всё будет нормально. Трамп так не думал. — Финальный вопрос. Вы сказали, что мотивация вашего это интервью поговорить с поколениями и попробовать разобраться, почему у вашего поколения почему действия вашего поколения привели к тому, какая Россия сейчас. — Я никому не давал интервью, потому что говорить со своими ровесниками нет смысла, потому что мы примерно одинаково смотрим на жизнь. Говорить с человеком, который в два раза младше меня, есть смысл, потому что вы мир видите совершенно по-другому. А давайте попробуем срезюмировать вот что вот по пунктам, что вы сделали не так? — Я — ваше поколение ваше поколение. Вы — Я что сделал не я вовремя должен был продать бизнес — и уехать. — А как бы мне это помогло? — Никак. — Моему поколению. — Никак. Это помогло бы мне. — А — материально, скажем так, да. России это не помогло бы никак. бегство из страны, элиты. Россия ничем не помогала никогда. Это только делало Россию слабее, беднее, глупее, неконкурентнее и так далее и тому прочее. И вообще, так сказать, я не знаю, что с Россией будет. Нельзя на протяжении там десятилетий терять генофонд. — Мы с вами генофонд. Мы люди, которые любили и любим свою страну. У нас в ней нет, мы на неё не работаем. Более того, они считают, что мы работаем против них. — Вы меня извините, сколько таких было, сколько таких спаслись отъездом, а сколько были умершлены. Где тот Вавилов, которого умертвили вообще, который мог прокормить всю страну? Ну, смотрите, а вот те вещи, про которые мы с вами говорили сегодня, там, например, та то, как бизнес сливался с властью, вот это не причина. Вот, условно говоря, мы про виллу говорили, вы говорили, что приглашали, вы приглашали на виллу Лушкова Батурину. Вы когда это делали, вы понимали, что делаете что-то не то? — А почему не то? Я гордился этой виллой. Эту виллу никто не хотел покупать. Ни вилу, про факт того, что города сделать цветочек, лучшую вилу. Нет, это я понимаю, что мэр города, в котором вы один из главных застройщиков приезжает в на вашу виллу отдохнуть. — Не думал я на эту тему. Не думал. Нет. — Ну вы понимаете, что это так не должно быть. — Понимаю, да. — Да. Не должно быть. Да. В э продвинутом обществе. Нет. А в том обществе, в котором я начинал и в котором я жил и работал. Да. Вот представьте себе, вы можете перепрыгнуть с одного этажа на другой без лестницы. Может быть, кто-то и может, там может сломать шею. В истории такого не бывает. Прыжка из социализма в капитализм без каких-то промежуточных стадий не было. Нет и не будет такого. Ну, не будет такого. Не будет. — Угу. — Вот смотри, я вам простой пример. — Угу. — Давай. Богатая федеративная республика Германии. — Да. — На протяжении 30трицати с лишним нет, почти 40 лет. Скоро будет 40 лет, через 4 года. пытается адаптировать относительно небольшое население 19 млн человек из ГД — Восточной Европы, да, Восточной Германия, восточ, которые прожили при фашизме там какое-то количество лет 12-13, да, и потом при социализме ещё лет 35-40. — 45, да. 30 44, да. — 44. Вот даже немцы с триллионами марок, которые они вдавливают ээ — евро. — Евро не до марок. До этого марки же — до евро были марки. — Так — и что далеко они продвинулись. Там возникла почти фашистская правая партия. Альтернатива с Германии. Жизненный уровень низкий. Люди не меняются. Даже второе поколение не меняется. А вы хотите, чтобы Россия сразу поменя после геноцида, когда целые сословия смели сословия просто с лица земли, генофонд уничтожили, собственный православие уничтожили. Папа Меркель был какой-то священнослужитель ГД, — пастор. Да, — пастор. У нас такое могло быть. Она стала канцлером Германии. Что-то смогли
Segment 36 (175:00 - 180:00)
сделать? Ничего не смогли. Пока нет. Нужно время. В России должен был идти эволюционный процесс перехода одной общественной экономической формации в другую. При этом нужно было заниматься селекцией населения, регенерацией ткани нации. Нужно было создавать новых миллионеров, миллиардеров во втором поколении, в третьем поколении журналистов, настоящих судей. честных. Вы думаете, что вот бывший советский судья пересел или не пересел из одного кресла в другой станет честным судьёй? Да он даже не знает, как рассматривать имущественный спор. Никогда не жил при капитализме. Где тот маршал-план, который был нужен России? Вы что думаете? Вы вот так вот прыжок бы произошёл? Да не мог произойти этот прыжок. И я так хотел. Я все мои первые я не притрагивался к зданию. Я все здания сносил. Вот всё, что всё, до чего дотрагивались коммунисты, я считал, что я не хочу ничего общего с этим иметь. Они ни проектировать не умели, ни строить не умели, ничего не умели. Я всё хотел снести, абсолютно всё. И то же самое я сделал с гости, ну, гостиница Москва, она бы просто рухнула и гостиница России. Всё. Но потом мы пришли к тому, к чему мы пришли. Мы не смогли, мы не смогли вот гравитацию преодолеть вот эту, чтобы оторваться. Вот как космическая ракета отрывается от гравитации Земли, да, нужна супернергия. Вот эта суперэнергия, — она была получена Путиным в результате роста, драматического роста, я бы сказал, цен на нефть, на всё. Россия была востребована. Все России ушли, все всё хотели делать в России. Все. И вот такой шанс мы упустили. — Ваша вина в этом есть? — Прямой нету. Косвенная есть. — А косвенное в чём? — Ну, косвенная в том, что это моя моё поколение. Я часть той среды. Меня там мои друзья только причём тут? Нет, причём. Ну я тоже часть этого. Это были мы. Кто-то больше, кто-то меньше. Ну, это были мы, мы были частью это. Ну, хорошо, я бы сказал, Юрий Михайлович, не приезжайте ко мне туда. Я вообще вас видеть не хочу. Я к вам не приду, разговаривать с вами не хочу. Это нельзя, это не хочу, то не строю, это не строю, ничего не строю. Или я должен был как-то вписаться в среду, да, ничего не делать. Просто тот масштаб бизнеса, которым я занимался, он не мог существовать без того уровня отношений с руководителями города, страны. Там этого не могло. Я бы не смог этого сделать. Этого не делают даже в Америке. Ну вот возьмите сейчас там этот Тимкук общается с Трампом там, ну, вся эта великолепная семёрка, так называемая — Угу компаний, там — капитализация которых несколько триллионов долларов. Все они вышли за рамки, так сказать, обычности. Это не средний уровень, а огромное количество компаний в Амери. Чем сильно Америке? тем, что там очень много малого и среднего бизнеса, — которым не нужно дружить с Трампом — никогда. Вот я в Нью-Йорке строил, я мог запросто позвонить Блумбергу, которого я лично знал, но тоже через Лушкову, который меня приглашал к себе. Я у него был, я с ним разговаривал, — но он мне ни в чём не помог. Там так устроена система, там мэр не нужен. Он тебе не может согласовать ни одного ээ майкронч, да, дополнительной высоты здания или чего-то. Это невозможно сделать. Сколько лет вы не были в России? — Я в России не был с девятого года. — Это 16 лет. — Вы скучаете? — Да, конечно, я скучаю. — Вам тяжело? Да, конечно. А что, вне родины жизнь тяжёлая. Я люблю русский язык, я люблю русскую литературу. У меня огромное количество друзей русских. Мне стыдно. Вы знаете, что один раз был случай, когда мы пошли в ресторан супруга, и мы говорили по-русски, и от нас отсели люди. Вот взяли и отсели просто. — Это после начала вами, — да? И вы знаете, мне, конечно, это было крайне неприятно. — Может, это тоже были русскоязычные люди, которые не хотели, чтобы их понимали. — Не, нет, нет. И в Монако это меньше
Segment 37 (180:00 - 184:00)
чувствуется, а в другом, в других местах это чувствуется больше. Вы понимаете, когда были двери открыты для русских, их принимали с радостью. Все им были рады, скажем так, да. И вдруг сейчас всё поменялось не в лучшую сторону, к сожалению. Вот. И это, опять же таки люди, которые сейчас страдают, они ни в чём не виноваты. Виноваты мы. которые довели ситуацию до этого. В наше время это произошло, скажем так, — не в ваше время это произошло. Вы понимаете, это произошло в наше время. — В чём виноваты именно вы? — В чём виноваты? Потому что мы были той средой, да, которая может быть пофигизме, может быть ээ ещё в чём-то, я не знаю. Это была наша среда. Мы общались, мы, я не считаю, тот же Ходорковский, например, да, великолепный бизнесмен, способнейший человек с головой лидера, да, с головой, так сказать, он мог руководить правительством, компании, там, кем угодно. Многие другие, я знаю Фридмана, Михаила, талантливейший человек, образованнейший человек. Я знаю очень многих людей, тот же Боря. Я не знаю, как так случилось. Не знаю. Это серьёзный вопрос. У меня сейчас вот я хочу как-то даже Ну как это у Лерто хоте скажи-ка дядька, ведь недаром Москва спалённая пожаром, да, когда одно поколение спрашивает у другого, как так случилось, что Москву спалили? Понимаете, как же вы сдали Москву? Да — ну, стратегически это всё-таки оказалось шагом. Не, я понимаю, но всё равно, понимаете, горит столица. — Угу. — Да. Вот у нас сейчас горит страна, горит другая страна, которая нам не чужда. Да нам украинцы же они чужды. Нет, это — я вообще не вижу никакой разницы. Ну есть раз, это другой народ, естественно. есть вещи, которые, ну, Одесса, я обожаю этот город, Киев тоже. Мелитополе, я отчаст говорил, Мариуполе. Ну что, это для меня это трагедия. То, что мы сейчас здесь с вами сидим на чужбине и разговариваем - это моя трагедия и ваша трагедия. Но вы вообще ни при чём, понимаете? А я при чём? Потому что это моё поколение. Ведь пройдут годы, нас не будет. Люди на что будут смотреть? На наше поколение. Что мы навертели? Вот как мы оказались в окопах. В братских могилах лежат миллионы русских и украинцев, которые вместе воевали. Они в окопах сидят и стреляют друг в друга. Как до этого можно было дойти? Ну вот как вот представьте себе, вы там он 38 лет, да, или 39. — 38. Вот 20 лет назад вам кто-то бы сказал бы. Да. Ну это вообще я за день до начала вот спецоперации этой я прилетел в Нью-Йорк, ночевал в своей гостинице. У нас был ужин с друзьями, американцы, русские, все сидели вместе. Я сказал: "Не может быть, вот завтра будет война". Они мне сказали: "Завтра начнётся война". Мы знаем, мои американские друзья. Я говорю: "Кто сказал? " Ну вот Байден из кругов там. Утром просыпаюсь, включаю телевизор, у меня детлет. Я там в 4:00 утра как петух. Первое, что я сделал, я потянулся к телефону, включил танки. Вереница. Стрельба, люди бегут. Ну вот чем это оправдать? Я не знаю, как это оправдать. Я не знаю. И финальная. В чём сила? В знаний. знаний, когда знаешь, ты силён. เฮ
Другие видео автора — вДудь
Ctrl+V