Александра Коллонтай: сексуальная революция в СССР и первая в мире женщина-министр

— альфа онли премиальный сервис от Альфабанка.

Альфабанка. — Александра Калантай стала первой в истории женщиной министром. Женщина вообще до четырнадцатого года записывалась в паспорт мужа. Она не имела собственного паспорта в беременность, просто была поводом к увольнению. Если уж и вспоминают халанте, то, конечно же, вспоминают теорию стакана воды. — Ой, мы сегодня об этом поговорим. — Давайте же мы поговорим об этом. — Время-то идёт часть к пяти. Февральская революция и до секса дойдём сразу. — Да, ё-моё. — Так вот, ему в этот момент на 17 лет меньше, чем ей. — И что? — Да. — И что? Ей очень нравится, что у него нет ни гроша. Оналючинается — вот эта вот русская женщина — в посёлке Пляска. Реально, — да. Вот это он такой бедный. — Я его спасу. Это мой спич подругам моим каждый раз, когда они кого-то встречают. Ты посмотри, пожалуйста. — Павел молча разворачивается, идёт в дом. Она слышит выстрел. —

— Здравствуйте, с вами новый выпуск феминитивов, и сегодня у нас премьера совсем-совсем не только новый герой, как обычно в каждом выпуске, но и новый спикер. Я счастлива вам представить историка и шеф-редактора проекта "Цифровая история" Анастасию Кругликову. Здравствуйте. — Сегодня также вместе с нами стендап-комик Ольга Малащенко. — Здравствуйте. Всем привет. Ну и поговорим мы об абсолютно удивительной женщине, с которой, вообще-то, наверное, следовало бы даже начать весь наш проект Феминитивы, потому что уж кто как не Александр Калантай имела отношение к феминизму, а, который развивался в Советской России в начале прошлого века. Но подробнее обо всём мы узнаем от Анастасии Кругликовой, чем она нам сегодня дорога. В нашей повседневной жизни есть целый ряд явлений, которые мы считаем даже не благом, а некоторой данностью. Ну вот, да, так и должно быть. И так, наверное, всегда было плюс-минус. — Хотя на самом деле эти явления появились благодаря в значительной степени усилиям лично Александры Михайловны Калантай. — А ну-ка, как, — например, декретный отпуск. — Ого. — Да. После Октябрьской революции в семнадцатом году большевики издали декрет об отпуске, оплачиваемом по уходу за ребёнком. Ну, декретами тогда назывались многие новые постановления. Там был декрет о земле, декрет о церкви. А, но тем не менее впервые в мире — они издали такой декрет декретного отпуска. Да, вообще мы так любим себя загнать за мажай. А вообще-то мы много чего, извините меня. — Именно так. И поэтому сохранилось до сих пор название декретный, — да, оно как-то так прижилось с того момента. И, ну, вообще до этого чаще всего на заводах беременность просто была поводом к увольнению, и это как бы считалось нормой. Ну или там родила несколько дней, отошла, пошла работать, есть ясли, там периодически приходишь, кормишь, ну, выживет ребёнок, ну, повезло, слава богу, да, здорово, да. Но у нас как будто и сейчас, ну, то есть понятно, что у нас есть декрет декретный отпуск, он огромный, там 3 года, по-моему, да, но а я вот знаю истории, что женщины на работе до сих пор, если она беременная, она ча часто не говорит работодателю, что она в положении устраиваться на работу, потому что её, скорее всего, не возьмут. Конечно, я скажу больше, как бы молодая женщина её обязательно зададут на собеседование вопрос. Вы дети есть? Скажут улыбаюсь, она ответит: "Нет". Ей скажут: "Ну тогда, вы знаете, вы нам не подходите, потому что ясно, что дети будут и нафиг нам нужен такой работник". Александр Калантай этого бы не позволило. Вот что нужно констатировать. — Более того, ладно, декрет, равный брак.

Равенство мужчины и женщины в браке было установлено официально после Октябрьской революции. — Что это значит? — А до этого, ну, например, женщина вообще до четырнадцатого, кажется, года, до 1914 вписывалась в паспорт мужа. Она не имела собственного паспорта. Она была или в паспорте отца, или если замуж вышла, — у меня мурашки даже пошли сейчас — в паспорте мужа. — То есть они разводятся, она остаётся с каким паспортом? Ни — с каким. Ни с каким. не существует. Замечательно, но не в государственных бумагах. К слову про развод. Тогда же только при большевиках появилась возможность заключать гражданский брак. Гражданский брак не в том значении, в котором сейчас обычно это используется, а в смысле брак нецерковный. До этого единственный способ зафиксировать брак - это повенчаться в церковь. Венвенчались на секундочку даже Ленин с Крубской, не самые верующие люди. право на развод появилось, потому что если есть теперь просто гражданский брак, глибо поставили там несколько подпише, — дечки, вы понимаете, о ком мы говорим. Вот это вот красотка, значит, обеспечила нам практически, — ну, в том числе её усилия прежде всего, сказать, права и достоинства женщины, — но она выглядит настолько мило ангелом таким, да, что представьте, невозможно, что эта женщина вообще занималась революцией. Однако вот, ну, у нас сегодня будет всю программу, наверное, удивление. такой диссонанс. Ну вот до этого развестись можно было. Там было всего три причины. Если супруг пропал безвести сколько-то лет назад. А если бесплодие, причём бесплодие очень долгое время считалось только проблемой женщины, как бы со стороны мужчины, да, не может быть, — да? Или если есть факт измены, подтверждённый свидетелями, что как бы не очень просто. Более того, если подтверждён факт измены со стороны партнёра, этот партнёр после развода не имеет права вступать в брак больше. — Ага. — Вот так. — Одна ошибка. Ты ошибся. — Хорошая штучка была, кстати. — А вот это Александра Калантая уничтожила. Не подумала, — но она считала, что мужчина так же свободен, как и женщина. — Вот ведь в чём. До Александра Михайловны, безусловно, были и в истории России женщины политики, но это были прежде всего наши императрицы. Александра Михайловна стала первой в мире женщиной-министром и первой женщиной — послом. То есть она первопроходец во всех первопроходка, учитывая, что мы занимаемся выпуском программы Fнити, вы значит первопроходка во всех смыслах, — да? При том, что её сейчас очень часто ассоциируют именно с явлением феминизма. Хотя Александра Михайловна, если бы услышала, что она феминистка, она бы разразилась речью. Она была бы очень обижена, потому что значительную часть своей жизни она боролась с феминизмом и с феминистками. — А, — и вот как эти противоречия, казалось бы, уживаются, мы с вами поговорим. Интересно понять, что в то время значил феминизм, потому что у нас сейчас сильно размылось это понятие. Оно имеет какой-то — негативную окраску почему-то, хотя наверняка в базе это что-то неплохое. — Почему сегодня это имеет негативную окраску? Я думаю, потому что сегодняшние феминистки перешли в какую-то странную агрессивную форму взаимодействия с социумом. — Да. Это звучит как уничтожить мужчин. Это вот так звучит почему-то. — Да, звучит именно так. Да. И поэтому, в общем, многие женщины хотят как-то отгородиться от этого и сказать: "Нет, нет, подождите, ну пусть мужчины всё-таки будут, они нам тоже нужны". — И поэтому феминистки быть не хотят. Но видите, Александра Михайловна тоже от этого открещилась. О всём узнаем.

— Кажется, наш мир стал быстрее, удобнее и проще. Мы заказываем еду за пару кликов, бронируем билеты за минуту, общаемся без границ. Но чем больше инноваций вокруг, тем больше новых рисков. Порой опасность может таить обычный телефонный звонок. Так наши близкие, родители, дети, пожилые родственники оказываются потенциальными жертвами мошенников. Именно поэтому технологии, которые способны защищать нас и тех, кто нам дорог, становятся не просто приятным удобством, а реальной поддержкой. И это семейный защитник от МТС, подписка, в которую можно добавить до трёх близких и быть спокойнее за их безопасность. Технологии на основе искусственного интеллекта блокируют спан и подозрительные звонки и предупреждают, если на линии мошенник прямо во время разговора, а если ваш близкий разговаривает с мошенниками, то вам моментально придёт уведомление об этом. Так вы сможете вовремя их предостеречь от опасности. При этом подписка решает ещё одну знакомую многим проблему. Часто старшее поколение с недоверием относится к любым платным подпискам, даже полезным, и при виде регулярных списаний переживают, что их обманывают и просто подменяют услугу. В итоге близким приходится снова и снова всё объяснять и переподключать сервисы. Семейном защитнике платят только организаторы подписки, а защита продолжает работать у всех подключённых без лишних тревог и постоянных проверок. Это защита, которая работает здесь и сейчас и помогает избавиться от лишней тревоги за близких в повседневных ситуациях. Подключить Защитник плюс для семьи можно в приложении Момс и протестировать абсолютно бесплатно в течение 30 дней. Выбирайте технологии цифровой безопасности от МТС и дарите себе и своим близким спокойствие и защиту с сервисом Защитник плюс для семьи.

Начнём же сначала, — давайте. 1 апреля 1872 года родилась Александра Домантович, как её чаще называли, Шурочка. Причём, когда Шурочка Домантович через 19 лет соберётся выходить замуж и будут собирать документы, выяснится, что в метрическом свидетельстве за этот день значится, что крестился мальчик Александр. — Уже тайно, — да, долго будут думать, что же случилось. Потом отец э сообразит, он будет очень смеяться, потому что вспомнит, что священник перед тем, как э значит совершить таинство крещения, заходил к семье Дамонтовиче в гости отобедать и принял немножко и получился мальчик Александр, — девушка мальчика. Да, — да. — Он наделил её характером мужским сразу, да. как будто бы, да, вот этому ангельскому созданию была предуготовлена судьба. — Это точно очень символично. А, ну что это за семья Дамантовича? Михаил Дамонтович через несколько лет после рождения Шурочки дослужится до генерала. То есть он как бы очень видный человек. И вообще он из древнего известного рода монтов был. — Ух ты. То есть там вот девушка в революцию ушла вот из такой семьи. — У обалдеть. То есть она вот дочка государственных работников. Она прямо по идее должна быть прямо она аристократка по правилам. Всё и по происхождению, и по воспитанию. Значит

её мать тоже Александра Демантович. Она, причём Александра Александровна. И чтобы вы понимали, у неё ещё был старший сын, которого тоже звали Александров. А потом она ещё девочку Александрову родила. А это священнику не сложно было запо — даже если он немного выпивал просто в этой семье, он понял, что что-то тут с Александрами, как можно писать Саша, а там разбе Саша, они сами разберутся. Значит, Александра была замужем. У неё было трое детей. — Это мать, — да? А она дочь финского фабриканта, который сделал состояние на торговле лесом. И на балу она встречает Михаила Домантовича. Он старше её. И встречает она его так, что решает разводиться. — Ничего себе. Вот там наследственные-то какие корни-то. Вот откуда соводолюбие? А как же развестись? Нельзя же. — Очень сложно. Ну сама Шурочка писала, что при ней маленькая говорили, что первый муж её матери был ещё большой охотник до баб. Это цитата, если что. — Я это забираю себе. Ну тут цитату большой добав. — И, видимо, Александре Александровне удалось э застукать охотника и сразу появился повод для развода. Может быть, тут ещё всё-таки некоторые связи Михаила Дамантовича имели значение, но, в общем, развестись удалось, хотя это был скандал. Очень многие её осуждали. Они с Михаилом поженились, и это был брак по большой любви, которую они, в общем, как говорится, через всю жизнь пронесли. — Да, это должна быть очень большая любовь, потому что это же она статусная ещё женщина. По идее, это один из самых больших страхов, скорее всего, что про тебя будет общество говорить. Да, помните, как вот в Анне Корениной есть вот знаменитая сцена, когда уже общество всё узнало, и Анна демонстративно приходит всё-таки в театр, и все на неё смотрят, все шепчутся. Это же связано ещё и с тем, что, ну, ладно уж случился такой скандал, но дальше нужно было как бы дома сидеть и носу вообще не сувать никуда. Она ещё демонстративно пришла вся такая роскошная в этот театр. Читала, я гордилась ей в этот момент, честно говоря. Она сильная женщина. Как мать Каланта выдержала, я не знаю. Это прямо огромное решение. Это огромная любовь, по всей видимости. — Да. И он её ещё с тремя детьми, как мы понимаем, принял. И он их тоже воспитывал. О, не замечательный мужчина. — Он такой благородный мужчина. Но это, видимо, он уже совсем в летах. Не тогда, когда Александра Александровна его на балу увидела. Он на самом деле был старший. А вы бы взяли 140 — себе? Ну худи наденет и пошли. — А если в рыжие вот так вородку покрасить, что даже очень мало. А ещё в барбершоп сходить, да, и вообще просто супер. Так, ну, в общем, короче

свободолюбие там от матери, — да? И от отца тоже, потому что в семье Дамонтовиче существует, ну, скажем так, совершенно определённый моральный климат. Ну, например, они прожили какое-то время в Болгарии, именно потому, что Михаил там занимал разные должности. И в Болгарии мать Шурочки открыла первую женскую гимназию. — Ну ничего себе. Ух ты. Началось с мамы-то всё-таки. — С мамы и с папой тоже, потому что папа во многом задавал вопро Ольгой явно хотим продвигать маму. Я чувствую — партия матери здесь. — Да. Давайте, что там отец мог внести? — Прямо буквально два слова. — Да. А он создавал некоторый моральный климат в семье. Ну, например, вот в их семье траур не только тогда, когда 1 марта восемьдесят первого года народовольцы убивают императора Александра II, но и в гораздо большей степени в тот день, когда вешают на родовольцев. — Ого. — Особенно впечатляет их казнь Софии Перовской. — Но родители прожили, да, в большой любви. И всего на год Михаил пережил свою жену. — Наша Калантай будущее покантович Шурочка. Уход отца стал потом уже для взрослой Александры таким особенным ударом. Она во многом была именно папина дочка. Мне кажется, так чаще всего и бывает. Вот папины дочки они с таким прямо пробивным характером. Они идут вперёд. Она у неё она видит, как отец напролом всё дела, да, она хочет в достижении, да, хочет показать ему, что я к тебе — с уважением, я наравну с тобой, да. Да, возможно. Ну, тут, правда, оба родителя, конечно, были такими с сильными а характерами. А Шурочка растёт с лучшими учителями, ей нет ещё 7 лет. Она говорит по-английски, по-французски, по-немецки, довольно свободно. При этом одна из её учительниц - это Мария Страхова, девушка, близкая к подпольной общественной деятельности, скажем так, которая отчасти потом и втянет. Александр, ну опять же с точки зрения родителей, это же они выбрали учительницу, же не случайно. — Ну она же не написала у себя в документах. Я занимаюсь революции, поддерживаю народовольцев, значит это вообще — ой, это здорово заходить к нам. — Так, но вы знаете, девушки близкие к определённым кругам, тогда даже выглядели определённым образом. И в общем, можно было предположить, — короче, запустили они змею в дом, — это точно. Но, э, помимо этого, мать растит шурочку в привычке самой за собой ухаживать. То есть нужно собой самой убирать кровать, не ждать, пока прислуга это сделает. Всё это было не совсем типично для такой как бы, да, аристократичной семьи. — В итоге она получает, Шурочка, хорошее образование и, ну, домашнее и сдаёт экзамен за курс гимназии. Ну, читайте как домашнее обучение. Да. Ну хороша

хороша. Она производила большое впечатление, когда стала вот в свои там 17 лет появляться девушка такая тоже, — ну, взгляд такой, да, тяжёлый даже, можно сказать. — Да, ей исполняется 17 лет и в этом почтенном возрасте что пора — замуж. — Ну, естественно, давно пора, — прошу прощения, давно пора. В 17 лет давно пора. — Ну, просто по меркам того времени в 17 лет надо серьёзно думать об этом. 17 18 лет как бы надо бы уже действительно единственный путь по идее, да. Ну да, и тебя переписать должны с паспорта. Что делать? Меня иначе не существует. Да, — так принято. И она танцует на балах. В одном из писем подруги она пишет, что она представлена императрице на балу. А на другом балу за обедом она сидит за одним столом с наследником престола, то бишь с будущим Николаем II. Вторым. Он очень смешной в этот момент. Такой вот усики еле-еле пробились. Юный — такой полуподросточек. завершает подгепит. Ой, кстати, совсем забыла тебе сказать. Мамочка обещала мне купить верховую лошадь. — Немножко новости рублёвки. — Да. К ней сватается генерал Туталмин. Это адъютант Александра II. — Да. Ну, кстати, довольно симпатичный мужчина. Он был сильно старше, как я — Он был сильно старше. Родители, конечно, в восторге, потому что это партия мечты для девушки того времени. Она говорит: "Ацу, ты что, хочешь продать меня этому старику? " — Ага. — Я, говорит, пойду только за того

— кого полюблю, — кого я полюблю. И — моя девочка моло, — да, ужас у родителей. Она действительно выходит за того, кого она полюбит. — Настоящая красота кроется не в стандартах и чужих ожиданиях. Она в гармонии с собой, в ощущении внутреннего баланса и уверенности, которая идёт изнутри и вдохновляет окружающих. Именно такую философию воплощает шведский бренд Foreo. У большинства российских женщин потеря чёткого овала лица связана с отёчностью и снижением мышечного тонуса, характерными проявлениями деформационного и смешанного типов старения. И микротоки BR2 от Foreo помогают бороться с этой проблемой. Они работают не на поверхности, а в глубоких слоях кожи, обеспечивают одновременно лифтинг и лимфодренаж и стимулирует выработку коллагена и эластина. С первой процедуры есть ощутимый эффект. Уходят отёки, лицо выглядит более свежим и отдохнувшим, а при регулярном использовании результат накапливается. Кожа становится плотной и упругой, рельеф ровным, а овал лица более чётким. У гаджета BR2 10 уровней интенсивности и усовершенствованная система антишок. Это делает процедуру максимально комфортной и безопасной. А в приложении Foreo можно настроить индивидуальный сценарий ухода и выбрать массаж под потребности кожи. Всего несколько минут в день с микротоками Foreo и забота о себе становится источником уверенности и внутреннего комфорта. Сейчас у бренда период праздничных скидок. Самое время начать с себя или подарить самым близким ту самую настоящую заботу, которая ощущается сразу и остаётся надолго. Подробности в описании. В ээ уже взрослом возрасте она познакомится со своим троюродным братом. — Подождите, взрослая это сколько? Ей 20. А нет, ей 1819, когда у них начинается роман с Колнтайм. Трогательный молодой человек. — Ну ничего я не понимаю изза бороды. Что в нём трогательного? Какой-то трогательные. Хорошее, конечно, прилагательное подобрали. — Подкрученные осики в нём довольно трогательные такие. — Ну видно просто по лицу как будто что он сильный для неё. Ей как будто такой и нужен был. Всё остальное — Ой, ошибочно. Давай по А дал бусик. А значит какая история? Несмотря на то, что они троюные братья, вообще семья была большая, ещё одним троюродным братом Александр Калантай был на готове, — да, известный русский поэт серебряного века Игорь Северянин. — А этого Северянин, да, которыйна это просто идол. Женщины сходят с ума. Это её тоже троюрный брат. — Да. И у него даже есть автобиографическая поэма, в которой упоминается Калантай. Э, наш дом знакомых Полонстай и математик Верещагин и Мравина и Калантай. В то время Шура Демантович. — И Калантай, стал быть, тоже троюродный. — Да, он тоже троюродный, но он у него совсем другой образ жизни. Его отец когда-то был сослан на Кавказ, и они с семьёй жили м ну скажем, не очень богато. Мать зарабатывала тем, что работала учительницей. И вот Владимир всё это рассказывает Александре. Он даже не то, чтобы жалуется, он просто рассказывает, как он как бы живёт. И она проникается невероятным сочувствием. Она — вот эта вот русская женщина посёлке Пляска реально. — Вот это он такой бедный. — Я его спасу. — Да воспоминания. — Я его обогрею. — Обогрею, облагорожу. Жизнь у него была несчастная. А я ему дам верховую лошадь, которую мне подарили недавно родители. — Ну — да. Более того, она в воспоминаниях пишет, что она прямо в этот момент вот прониклась ненавистью к царизму, который так оскорбил, да, эту — семью её любимого Волди. Она страшно влюблена, причём ей, она прямым текстом это пишет, да, это не мои домыслы. Ей очень нравится, что у него нет ни гроша, потому что это значит, что они будут претерпевать какие-то лишения, что она, возможно, тоже будет работать. И ей кажется, что это вот какой-то правильный путь. Может быть, в этом есть что-то романтичное. Это не окажется

романтичным её матери вообще ни на секунду. — Мам, то, что взрослая на думает: "До, не надо, я прошу тебя, не совершай ошибок". — Она говорит: "Это всё очень здорово, Шурочка, пока жив твой отец". — Угу. — И, кстати, и права в самый корень смотрит. — Мудрейшая женщина говорит: "Не дай бог, что с твоим отцом у вас с калантаем семеро детей. Мы что все будем делать? Семеро — Да, отец тоже пытается как-то дочь отговорить, но он действует тоньше. Он говорит: "Слушай, вот ты же понимаешь, что у вас вот эта первая вот вспышка пройдёт, а потом ты окажешься в состоянии душевного одиночества, потому что твой замечательный калантайте, он, конечно, хороший парень, но он совершенно не увлекается тем, чем увлекаешься ты. Ты же много читаешь, ты же думаешь о вот о том, как устроено общество". Он отец ей говорит, он твоего Добролюбого не читал никогда. — Это мой спич подругам моим каждый раз, когда они кого-то встречались. Ты посмотри, пожалуйста. Ну, между прочим, отец был абсолютно прав, потому что это одна из главных причин, почему, собственно, распадётся их брак. Именно вот это вот несовпадение, даже не столько интеллектуальная пропасть, просто калантай совершенно не будет интересоваться теми вещами, которые волнуют Александру. Знаете, что печально хочу вам сказать, что родители вообще довольно часто бывают правы. — А вы Да, Юлия, вы знаете, я недавно об этом думала. Я думаю: "Боже, как же я вот мама всё время говорила: "Ты вырастешь, ты поймёшь". Я думаю, никогда — я не буду такая, как ты сейчас, я думаю, и у меня столько всплывает флешбеков, я думаю, она просто дольше пожила, много прошла, и родители всегда правы. Не всегда, но очень часто. — Но в большинстве случаев есть смысл прислушаться, да. Они тебя очень любят, и они хотят Да, они знают жизни тебя. И лучше прислушаться лишний раз, — чем вот это. — Но это был не случай Александры. Она упёрлась категорически, что замуж пойдёт только за Калантая. Но дело в том, что в этот момент она начала ещё увлекаться вот этими всеми опасными идеями о том, как справедливо переустроить общество. И родители поняли, что брак с калантаем - это вообще меньший изол, судя по всему. И они сказали: "Ладно, если ты так хочешь, есть только одно условие: год подождать. Вот если через год будет актуально, вообще мудрые люди, вот меня восхищают, да, родители". Но правда, опять же, да, это не помогло. Год подождать будет актуально. Поженитесь, естественно, через год Александрай ушёл уже на убль. А она подумала: "А нет". Более того, когда примеряли платье свадебное, у неё поднялся жар, ей стало нехорошо. Ну и финальным штрихом в этом прекрасном праздничном дне стало то, что мать не надела парадное платье праздничное. — Вот когда у неё жар поднялся на свадебное платье, я думаю, что психосоматика творит. Я думаю, — на самом деле бессознательно она понимала уже, что замуж не надо. Мне кажется, так — не знаю, сложно сказать. — Но поскольку она упёртая, то замуж она пошла. — Ну она была действительно очень влюблена. И он тоже. К сожалению, мы историки пока не можем касаться подсознания исторических личностей. Это очень сидим здесь мы можем всё вообще ей радали бы. — Психология, как бы психосоматика. Мы же специалисты, да? Мы бы с Юле перед свадьбой бы сели. Слушай, смотри, — да, — слушай сюда, малышка, это не надо тебе. Ну, в общем, они поженились. родился

через год сын Миша, — прекрасный мальчишка, — хлебнувший немало на самом деле за эту жизнь. — Да. И Александра, как она сама пишет, была на самом деле очень счастлива, очень любила своего молодого красивого мужа. Это она его так в воспоминаниях называет. Но очень быстро она начала, чувствую некоторых, мы реально подруги. Ну пусть, да, — пройдёт, да. Но она начала чувствовать, что это счастье её как-то очень ограничивает, сдерживает. Ну, начнём с того, что она просто не могла больше заниматься тем, чем привыкла заниматься в родительском доме. Казалось бы, да? А это можно было, наверное, предсказать, но вот её это как-то в моменте удивило, потому что она раньше занималась литературой, она читала, писала там, даже куда-то отправляла свои статьи там для публикации. Теперь у неё ребёнок, у неё есть няня, конечно, но только, значит, Калантай сядет читать Плеханова, подходит няня, говорит: "Вы со стиркой-то разобрались? " — А это не няня, это она указывает ей скорее просто. — Вот это что валяется? Ну-ка, встала, подобрала. А просто мама Александре очень хотела, чтобы вот эта Аннушка няня как-то помогла Шорочке с хозяйством. Ну, научиться, потому что, несмотря на то, что её там заставляли заправлять кровать, она, в общем, немного умела, кроме заправляния кроватих скорее была, чем я. — Репетитор по бытовухе. — Кто? — Репетитор по бытовухе, скорее. — Да. Да. — Вообще, мне кажется, да, что нам зумером современно вот такое ЕГЭ нужно потому репетитор. — Так. И в общем, Александр, — значит, подход про стирку спрашивает Александр отвлечёт и сядет обратно. Подходит снова это Анушка говорит: "Слушайте, Миша не гулял весь день, он свежим воздухом надышал: "Идите погуляйте с ребёнком". В общем, Плеханов не дочитан, значит, ни одной главы. — А Александра пытается запереться, но только она запрёт. Буквально — она в душе мужчина. — Абсолютно редко. Она только сегодня — Да. Что? с обедом. Реально, — кстати, Владимир получил хорошее образование, он стал инженером, и это, в общем, была его мечта. — Но они действительно стали, ну, у них стали появляться разногласия на этой почве, потому что чего хотел Калантай от жизни? Калантай хотел дослужиться до генеральского чина, ну, то есть сделать нормальную карьеру. Это, в общем, совершенно естественное на лошади. — Да. А она, Александра, поняла, что она вообще не хочет жить внутри существующей системы, потому что она не справедливо. Эту систему надо поменять. Какие тут генеральские чины, понимаете ли. — А более того, она понимает, что она хочет быть человеком полезным для общества. Причём, как она сама пишет, не только тем, что она родила ещё одного человека. Очень актуальная фраза. Сечас вечер, когда он приходит после тяжлого трудового дня, садится печа говорит: "Я хочу быть полезной для обст. — А он весь день какую-нибудь вентиляцию проектировал, понимаете? А у них, между прочим, был вот даже у неё воспоминаниях записан похожий прямо диалог. Значит, они однажды поехали

вместе, это девяносто шестой год уже, на Кренгольмскую мануфактуру в Нарве. А Калантая туда пригласили для того, чтобы он занялся там, э, проектированием вентиляции вместе с коллегой. Они поехали, да, и Александра поехала с ним, ей очень хотелось посмотреть эту мануфактуру. В прессе её часто подавали как, ну, вот одну из передовых, а это такой остров, который прямо вот оазис рабочих, то есть они там живут, они там работают. Знаете, как такой большой-большой ЖК современный. И она, покатай работает, пошла смотреть, как живут рабочие. И она вспоминает, что она зашла в эти огромные бараки, где живут вместе семейные и несемейные вместе спят вот на нарах в одинаковых условиях. — Врача нет. И она приходит в то, что называется там еслями. И она видит огромное количество деток, в том числе совсем маленьких. Вот они еле ползают под присмотром шестилетних нянек, — то есть просто старшие девочки, — да, там в качестве нянек оставлено. И она видит мальчика такого же возраста, как её Миша к тому моменту, который очень странно лежит на полу. Неестественно. Она нагибается, понимает, что ребёнок мёртв. Она спрашивает эту бедную шестилетнюю няню: "А как же так, что происходит? " И девочка ей очень спокойно отвечает: "Ну а это маленькие, с ними так бывает. Сейчас в 6:00часов придут, его унесут. Их уносят периодически вот таких". Каланта, естественно, в ужасе. Угу. А — и она возвращается домой. Она вся в срезах, ну вот в таком прямо в истерическом состоянии. И приходит Калантай, а Калантай, ну он действительно весь день работал. Он в приподнятом настроении, потому что они там что-то придумали, как они вот это сделают, как там будет лучше. И он видит, что она плачет. Он говорит: "Шурочка, что с тобой? С тобой кто-то груб был, тебя кто-то обидел? " И она ему выдаёт замечательную фразу: "Почему ты всё время думаешь только обо мне? Ты посмотри вокруг, что вокруг вообще происходит. Тебя это никак не беспокоит? " Он так растерянно говорит: "Так бес я вот им вентиляцию проведу, меня беспокоит, я вот свою работу сделаю, там им станет лучше". А она раздражается такой как бы речью. Ну, понятно, она на таких, да, эмоциях и много говорит о несправедливости в обществе, рассказывает им, как живут эти рабочие. Ну, он, конечно, как бы сочувствует, но он пришёл, понимаете, ну, уставший после рабочего дня он хотел пойти в ресторан. — У него просто даже базовые потребности ещё не закрыты. Они на разных уровнях пока находятся. — И он её слушает, слушает и говорит: "Слушай, давай ты мне вот это всё расскажешь, но в ресторане". — Угу. И тут, конечно, скандал — невероятный. — Невероятный, да. — Как мы можем идти в ресторан, когда здесь рядом? Да. Но она говорит: "Я не пойду в Она не идёт в ресторан в этот вечер". И вскоре после этого она

принимает такое абсолютно судьбоносное, конечно, для себя а решение. Она решает, что она уедет за границу учиться. Она оставляет ребёнка. Ну, тогда ещё были живы её родители, то есть она оставляет ребёнка не только на мужа всё-таки, но и на попечение там бабушки-дедушки. Ну и в целом тут есть там и няньки, и всё. То есть не то, что ребёнок растёт один, но тем не менее ребёнок будет без матери, он маленький. А к чему она собирается? — Она едет в Тюрюх слушать теорию как бы общественного устройства и едет к профессору, который в тот момент как бы считается таким одним из передовых социалистов. То есть она хочет поднотореть именно в теории, поскольку она понимает, что общество нужно переустроить, но пока не очень понимает, как. — Угу. — Она рассказывает об этом отцу. Прежде всего отец, ну, не то что в восторге, но он как всегда понимает, что вариантов нет, судя по всему, нет, — да. И он соглашается, соглашается даже, что он будет отправлять ей пособие какое-то, потому что там на что-то надо жить. При одном условии не говорить матери. матери сказали, что она поехала куда-то там на воды, лечить нервы. А Владимир со всей душой принял решение Александра, хотя он много и в тот момент, и потом писал, что он никого не любит так, как её. Он действительно, судя по всему, её очень любил. Но он ей так и сказал: "Устраивай свою жизнь так, как ты считаешь правильным. Я приму любое твоё решение". — Ка это шок для меня. — То есть он совсем не был ни там ни тираном, ни деспотом. Вот это не та вот патриархальная семья, которую мы можем себе представить. — Хотя, казалось бы, он мог бы, ну, с полным правом возражать, потому что есть маленький ребёнок. Да, да, есть маленький ребёно. — Ты просто вырасти из своего сына и тогда как-то поедешь там по давай тебе книжку куплю там. Это вообще звучит не как речь, которую можно мужу подготовить, сказать, а он такой конечно он те скажет силе. — Сам хотел предложить всё думал. — Я вот тебе чемодан собрала. — Точно. Ну, в общем, короче говоря, ребёнок остаётся на муже и на — Да, ребёнок остаётся здесь, она уезжает, причём ей 26 лет в тот момент. И вот

представьте себе вот этот момент сам. Она садится в поезд, она в купе одна. Вот она ставит свой чемодан. И вот эта вот тишина, абсолютное одиночество. И она понимает же, что она, во-первых, она уезжает надолго. Это не на один год история. Во-вторых, ну, она прекрасно понимает, что вряд ли её брак с калантая может сохраниться после этого. Угу. — Несмотря на то, что они как бы не приняли какое-то такое прямо решение о разрыве, но она едет, она плачет, она вообще всю дорогу до Цуриха провела в слезах и начинает думать. Ну, знаете, такие вот чисто женские мысли, — да. Во-первых, она думает вернуться, и на одной из узловых станций она чуть не выскочит, на самом деле, из поезда и не пересадит поез поезд, который представляете, какая у неё внутренняя борьба была. То есть она не может и жить так и то, что ей нужно сделать, она тоже понимает, что это всё неправильно. И ты понимаешь, что если ты вернёшься, ты просто будешь несчастна. — Вы абсолютно правильно говорите. У неё вот даже есть, я цитату, позвольте зачитаю из её воспоминаний. Или буду заботиться о сыне, и мне не будет никакого дела до того, что миллионам его маленьких сверстников худо любить мужа и считать, что это не моё дело. Бороться за свободу и справедливость. Было бы только мне хорошо. или пойду туда, куда зовёт меня моя совесть. — Потрясающе просто. — Ужас какой. — Надо же — этот вот ставлю себя на её место, думаю, осталось бы воспитывать сына. — Хотя я, ну, на самом деле, наверное, действительно это я так говорю, потому что я не пережила вот этого ужаса, когда ты видишь, что умер ребёнок и их там, а, вечерами их выносят, как бы ты понимаешь, что это — и это норма, это не норма и что это глобально неправильно. А как ты это поправишь? что, ну, ты там наведёшь порядок, а в другом месте это продолжается так же. Это, наверное, может очень сильно ударить и такой на уровне шока как-то перепере переделать тебя, — конечно. И она, да, принимает это решение. И дальше она действительно несколько лет учится в Европе. У неё там начинается такая довольно активная социальная жизнь. Она со многими знакомится, в том числе в Париже она знакомится с Лаурой Лафарк и с её мужем Полем Лафаргом. Лаура Лафарк - это дочь Карла Маркса. — Ого. — Да. И у них в Париже что-то вроде своего такого салона, где собираются люди разных политических убеждений. Ну, прежде всего, конечно, марксистских. В девяносто восьмом году образована партия РСДРП. Потом она расколится на большевинков и меньшевиков. Но Александра Михайловна не будет примыкать ни к тем, ни к другим вплоть до Первой мировой войны. То есть, несмотря на то, что мы её знаем как лидер партии большевиков, сторонницей Ленина она по-настоящему станет уже только в годы первой. — Ну, с Лениным она познакомится когда там, — в годы Первой Русской революции. А она

участвует в первой русской революции. Она в России уже к тому моменту, да. И она идёт вместе с демонстрацией 9 января 1905 года. — Кровавое воскресенье, — да? Она находится, да, в Петербурге, идёт в сторону Зимнего дворца, и она наблюдает вот этот расстрел кровавый, мирные демонстрации рабочих. А, несмотря на некоторое количество подстрекателей, которые, правда, были в толпе, в основном это была мирная демонстрация. Она правда шла к Зимнему дворцу с иконами. Они хотели подать царю петицию с просьбой о защите. Царя там не было, и он решил не приезжать из царского села. Вместо этого он дал право распоряжаться своему дяде Владимиру Александровичу Романову. Он Ну да, и демонстрация была расстреляна. И на Каланта это, конечно, тоже произвело страшное впечатление. Она вспоминала потом ещё много лет вот эти кровавые пятна на белом снегу. Вот саму вот эту картину. — Надо сказать, что вообще, мне кажется, это такая действительно вот по-настоящему историческая минутка в нашем рассказе. Но крововое воскресенье, как я понимаю, вообще произвело впечатление практически на всех людей, которые так или иначе ээ ну сомневались, может быть, там или думали: "Нет, ну в целом всё неплохо, но, конечно, есть некоторый перебой". Вот кровавое воскресенье было каким-то таким вот просто точкой отсчёта, когда общество кардинально просто изменилось. И это было какое-то очень мощное эмоциональное впечатление. — Точно. Абсолютно точно. И очень многие из тех, кто раньше был, в общем, равнодушен к каким-то политическим вопросам, вот они настолько ужаснулись тому, что произошло. — Ну да, это гла дикой несправедливости, — да. Вот, например, Валентин Сюров, мы его знаем как очень такого светлого художника, ну, девочка с персиками, да, солнце, радость. Вот он после того, как из стен академии художеств лично наблюдал разгон, демонстрации, расстрел демонстрации, он ничего радостного больше не написал. Ну, это огромное, потому что вчера да он был так шокирован. И когда он вернулся после этого в Москву, его дочь говорила, что он выглядел как человек, перенёсший тяжелейшую болезнь. Такое же страшное впечатление у — Клантай. — Да, у Колантай. Во время первой русской революции, которая продлится ещё до 1907 года, вот кровавое воскресенье, оно стало такой точкой старта. Она агитирует рабочих, она разъясняет им какие-то, значит, принципиальные вопросы там об устройстве общества, она выступает в прессе. То есть она уже становится не просто девушкой там интересующейся содемиными связями, она уже становится, да, такой как бы яркой, заметной фигурой. — Ну, то есть, если говорить, она поехала учиться, познакомилась, как я понимаю, с, ну, какой-то нашей тусовкой, которая потом приедет в Россию, в том числе, делать революцию, да, и там с Лениным в 905 году познаком есть забавный Владимир Ильвич, не менее забавная, чем прекрасный Николай II. Вот такая вот лапочка. если учёба вернтся в Россию, то у неё не было планов жить в иммиграции. Она этого не хотела, на это не рассчитывала. Она поехала туда именно поучиться, потому что там просто была возможность. Именно в годы первой

русской революции она начинает такую активную борьбу за права женщин и против феминисток. Значит, — почему — мы дошли до этого интересного момента? Что случилось? — Дело в том, что феминизм, а как считала Калантай и как, в общем-то, и было в тот момент, был явлением буржуазной культуры. То есть девушки аристократки, интеллигентки, — так — боролись за то, чтобы иметь такие же права, которые есть у их мужчин, у их мужей, отцов, братьев. У, — илантай подчркиваю, что они добиваются прав только для себя, только для женщин таких же сословий, как они, для того, чтобы прочнее устроиться в мире, построенном на эксплуатации трудового населения. — Аэлита, говорила, да, это вот — вот у моего мужа есть такие такие-то права, я хочу такие же тоже избирать там ещё что-нибудь. — Понятно, но это важный момент. Они просто не задумывались про тех женщин или хотели, чтобы быть выше этих женщин. Это разные вещи. Они уже были выше этих женщин. И они не особенно задумывались, что может быть вообще внесословное общество. Они же родились аристократками. Они аристократками, те родились рабочими. Ну, — не фортануло. И она говорит, что если победит а революция, то общество будет переустроено так, что вообще у всех людей будут равные права. То есть не будет вообще стоять вот этот женский вопрос. Единственное, что когда революция победит, нужно будет создавать отдельные условия для женщин, именно чтобы они могли спокойно и трудиться, и рожать детей, то есть заботиться о матерях. Ну, забота о материнстве - это один из таких лейтмотивов, да. во главе стояла просто человек, неважно, пол, национальность, сословия, просто ещё. — Хотя мы сегодня не упомянули в самом начале за что мы должны быть благодарны там Александре, ну потому что это не то, что за что мы должны быть ей благодарны, а то чем она популярна необыкновенно. Если уж и вспоминают халантайте, то, конечно же, вспоминают теорию стакана воды. — Ой, мы сегодня об этом поговорим. — Давайте же поговорим об этом. — Время-то идёт часть пятикут. Мы сейчас обязательно до этого дойдём, буквально, да, через пару минут. Просто тут важно сказать, что она

— хороо — после первой русской революции вынужена была уехать в эмиграцию, потому что в противном случае она бы подверглась аресту здесь она успела уехать прозвучала и уже стало понятно, что она оппозиционерка, диссидентка, как бы, — да, её предупредили, что должен последовать арест. И в восьмом году она уезжает за границу, думает, что ненадолго. по факту окажется, что вплоть до революции семнадцатого года. Там она живёт в основном в Германии. Там она много ездит вот по заводам, агитирует, значит, немецких рабочих, общается с немецкими там социал-демократами. Сама она там живёт, ну, не сказать, чтобы многих, конечно, шокирует. Женщина оратор, это же тоже не принято совершенно для того времени. А ещё и вот такая, да, она же как аристократка одевалась, несмотря на свои взял стиль, да. Да стиль у неё был такой, он у неё такой будет всю жизнь. Она всю жизнь будет красотка и подчёркнуто вот аристократично одета. — Даде — многих это очень, конечно, впечатляет. Не было больше молодец. Она, то есть она говорит: "У меня вот такая позиция". Но это не означает, что я должна как-то, да, это вообще ничего не означает. Я просто человек с такими правилами, с такими мыслями, послушайте меня, её вообще ничего не останавливает, восхищается. — Причём она живёт, кстати, не слишком богато. Она зарабатывает в основном литературными своими трудами. Отец уже умер к тому време. Отец того момента уже умер. Поддержки неткуда брать. Да. Её даже позже спросят. Что вам же партия давала, наверное, денег, пока вы там же она так удивится, говорит, партия давала денег, это я должна была работать, чтобы помогать партии. Ну понятно, что на какие-то там отдельные, например, поездки большие партия могла выделить финансирование, но в целом она должна была обеспечивать сама себя. К ней, кстати, в эмиграцию

приезжал сын. И вообще у них вот не знаю, какое впечатление, да, у наших слушателей сложится, понятно, что там мать бросила ребёнка всё. Но на самом деле у них были довольно трогательные отношения с сыном всю жизнь. В пятнадцатом году уже взрослый мальчик такой, — да, это они уже потом вот, да, в Норвегии, по-моему, будут. У них были, да, отношения вполне хорошие. То есть он какой-то прямо, наверное, такой глобальной острой обиды у него не было. Хотя иногда я читала, что он там был как-то недоволенчики. Да, конечно, он делал. Вот, например, в этот раз как раз он приезжал к ней в эммиграцию и уезжая, очень жаловался её ближайшей подруге, что в целом он мог бы не приезжать, потому что не то, чтобы он мать видел сильно чаще, чем когда они, да, живут по отдельности, потому что они там за обедом пообщались, а утром она убежала на какую-то работу, вечером на какую-то встречу, потом там вечером она сидит с какой-то статьёй, и она всё время вот такая вся в делах, в делах соменная женщина. А, да. Однажды они, это четырнадцатый год уже, они с подругой, прекрасным летним днём идут, гуляют, они съели мороженое. Ну, то есть наслаждаются этим днём. И — сын ждёт с мамой пообщаться, а они мороженое ходят. — Сын, кстати, да, в этот момент как раз у неё, — да. А она ушла с подругой есть мороженое. — Хочешь пообщаться со мной? Заинтересуй меня. — Вот это похоже, честно говоря, да. На Александр, — то, что ты приехал, этого недоста. Да. Да. Ну и что? что ты мой сын. Это ещё ничего не значит. Так и — а и продавец газет кричит экстренный листок. Убийство в Сараеве. Как мы сейчас уже хорошо знаем, это событие стало катализатором к войне, которую мы назовём Первой мировой — Александр Калантай в Германии. Первая мировая - это война России и её союзников и Германии и её союзников. Арестовывают сына Мишу, арестовывают её тоже. Причём Германи. — А вдруг они русские шпионы? А, — обалдеть. Приехал с мамой поговорить. — Мама ушла, маму не видела, но в тюрьму попал. — Вот это жизнь у парня. Так, — причём арестовывают и её тоже. И она знает, что сын арестован, но она в камере. И, ну, это, конечно, невероятный стресс. Её в итоге отпускают э с тем, что она должна уехать из страны. Ей удаётся там через знакомых всё-таки найти, где вообще Миша, его высвободить. Он она тут же отправляет в Россию обратно. Сама она уезжает. Причём её она

пытается обосноваться в Дании. Не получается. Приезжает в Швецию, подписывают указ о её высылке навечно оттуда. Но она их всех переиграет. Она вернётся туда послом Советского Союза. — Им придётсян. — Я не договорила. Кстати, — вы ничего не знали о моёмстве. Им придётся потом уже, когда в тридцатый год она поедет туда послом, им придётся в газете дать мелким шрифтом заявление об отмене указалки наве. — Какая красота. Это красивая деталь биографии. Мелким шрифтом написать сарямба. — Ошибочка вышла. Отмена.

— И в итоге она обосновывается в Норвегии. И там она, собственно, проведёт вот время до февральской революции. Все годы войны она будет агитировать против этой войны, подчёркивая, что эта война как бы капиталистов в своих интересах. Я ничего не пропагандирую. Я рассказываю, как воспринимала Александра Михайловна Коланта уже. Вы мне обещаете через 2 минуты теорию стаканка воды, да, тут войны какие-то, какая-то ерунда. Я понимаю, вообще Норвегия, она призывает, как бы зачем нам это давать. Вот она уже в России сейчас — и ну давай. До революции и до секса дойдём сразу. — Да, ё-моё. — Самое интересное скрывают люди нужна по-женски. Прелюдия затянулась. — Да, очень очень.

— Онли — onlyли — only — альpha онли премиальный сервис от Альфабанка.

Альфабанка. — Значит, после февральской революции, которая — мы всё ближе. — Что там? — Там должно быть интересно. Ну, она возвращается в Россию. Причём она везёт в Корсете письмо. Вот вам элементы ротики, чтобы мы всё боли. — Не то, чтобы я немфоманкой, как сказать, мечтала об элементах рутики. Мне просто вот теориста так интересует. Подождите, письмо Ленина в карсе не кажется вам? Это довольно пикантным, по-моему. А, да. Причём хорошо, что именно там она его прячет, потому что её на границе заставляют, например, вынуть все шпильки из причёски, думая, что она там что-нибудь прячет. — Идиоты просто они не догадываются, да, что всю жизнь потом очень смеялся с того, что она, как он говорил, в лифчике везла. Дальше она в Петрограде агитирует рабочих. Причём она так замечательно об этом вспоминает. Говорит: "Я ходила влюблённая в партию и в нашу борьбу". Ну, представляете, вот результат всех её мечтаний и чаяний. — Такие ещё жертвы она принесла. И наконец-то это всё не зря. Она, наверное, это именно така. — Да, тут революция, тут Ленин в Петрограде. Для неё это вообще уже казалось невозможным. Он там столько лет тоже должен был жить в эмиграции. Причём

к ней относятся очень по-разному. И были случаи, когда, например, она едет в трамвае. В трамвае завязывается диалог вокруг между людьми, и кто-то начинает кричать: "Да это Калантайша, она вообще такая она развращает тут людей". Смотрите, я вам всё больше выбрасываю. Да. — Так — кто-то кричит: "Вот если бы её встретить там до смерти, избили бы". И она тихонечко на ближайшей станции из того травая или не опознали просто. Она там во что-то, значит, замутана, и она окажется ещё в тюрьме. между февральской и октябрьской революцией бесвременной — 100% не выдержит подружкой думаю здесь я не выйду на этой остановке а временное правительство её арестует и она окажется в выборской тюрьме выпустят под домашний арест потому что Горький внесёт залог за неё Максим Горький — хорошие друзья у неё были — да и она будет переживать домашний арест

на квартире второй жены Владимира Калантая — Мария Патьвна очень трепетные отношения. Александра Марию Патину обожала, и это было взаимно. И позже, чтобы вы понимали, она, когда будет послом в Норвегии, она заберёт Марию Патьвну с собой и устроит её работать там. И будут у Кантай воспоминания, что вот приехала ко мне моя любимая Мария Ипатина, а принесла мне то душевное тепло и забота обо мне, которого мне так не хватало. И там мы с Марией Патиной ходили на лыжах, и так было здорово. И во многом она вырастила сыну Мишу, сына Мишу Марина. — Марина, она настолько над системой в своей голове, над всем она это хорошая женщина, я сделала сама свой выбор уехала. Мой муж нашёл, да, она мне помогла. Это моя подруга. Угу. Обалдеть. Так вот, в годы, э, в революционные

годы, да, — Александра Калантай выступала о вопросах брака и отношений мужчин и женщин, — потому что благодаря революции начались декретные отпуски, вот всё то, что мы упоминали, уравнение брака, — да. Потому что благодаря революции у многих снесло крышу и началась, ну, откровенно говоря, как сказать, неразборчивость некоторая началась, — да, были такие, честно говоря, это правильное определение, я бы сказала, потому что почему-то любой социальный хаос, должна сказать, соседствует с какими-то вот такого рода проявлениями в обществе. заканчивались правила, и вы превращаетесь почему-то в животных. — Появилась такая теория в послереволюционные годы, теория стакана воды. А предполагала она, что жажда половая - это такая же жажда, как вот обычная физическая, и, соответственно, она должна также просто удовлетворяться. Вот мы хотим пить, мы выпили стакан воды. Вот любое половое влечение должно быть удовлетворено точно так же

— с такой же простотой. Я прошу прощения, это не её теория. Эту теорию очень часто приписывают Александр Михайло Николантай. Она к её авторству не имеет никакого отношения. Мор, честно говоря, — Николантай, — ачна — Маркаряна. Причём есть Калантай. — Это точно, кстати. Да. Вот. И — более того, лидеры партии большевиков эту теорию активно критиковали. Не потому, что человек нового вот социалистического, коммунистического общества должен быть аскетом. Нет, конечно, нет. А, но у вот этого нового человека должна быть самодисциплина, в том числе в любви. Не надо себя растрачивать на всех подряд. Более того, — человеку нужны силы на построение коммунистического общества. А сама Александра Михайловна делила любовь на Эрос крылатый и Эрос бескрылый. — Эрос крылатый - это та самая любовь со всеми вот душевными тонкостями. Эрос бескрылой - это вот встретили, сдела сделали, разошлись. А сама она понимала и писала, что в первые годы после революции, конечно, преобладал Эрос бескрылый. А это было, как она писала, довольно естественно, потому что, ну, такая буря вокруг и мысли, и чувства у всех были заняты вот этой бурей. И некогда было думать о каких-то душевных переживаниях. А Эрас крылатый, ну, это всё-таки как бы про душу. Причём она выступила в двадцать третьем году со статьёй Дорогу к крылатому Эросу. То есть она-то за крылатый эрос, за любовь. И подчёркивала, что времена изменились. — Слушайте, так вопрос два. Но первый, а почему приклеилось к ней, что вот это она стакан воды распространяла? И почему люди в трамвае, напомню, считали, что она — Дадада. Что она развращает народ всё-таки? Почему? Потому что она позволяла себе в целом рассуждать на эту тему о сексе, что она произносила слово эрос из-за этого, по что женщина такие слова фу-фу-фу, да, — конечно. Но она открыто выходит, выступает и говорит про секс. Ну это вообще что-то ухое. побетохна была несколько неосторож выражениях. Например, она много говорила про свободную любовь. И сам Ленин её предупреждал: "Вас неправильно поймут. Вот вы зря так делаете". Потому что вот эта свободная любовь очень многие трактовали как любовь, ну вообще свободная без обязательства. Вот как бы, да, с кем хочу, с тем и сплю. И тут нельзя не отметить, что особенно много про вот эту теорию стакана воды, про калантай в связи с этой теорией стали говорить ещё в девяностые годы, когда была вот эта мода всё очернить, всё, что касается Советского Союза, да, и особенно первых лидеров большевистской партии. Вообще всё, что вокруг Ленина нужно было очернить. И в девяностые годы, ну, такой прямо всплеск вот этих всех фальсификаций про теорию стакано. — То есть тогда так не было. Тогда только вот понимали, что вот эта свободная любовь не до конца правильно появляется. Теория эта существовала. Просто Калантай не имела отношения к её авторство, да, и сами большевики её много критиковали. А да, а она под свободной любовью понимала

любовь, свободную от неравенства между мужчиной и женщиной, которая было раньше. Да, и от вот этих всех чувств, которые казались ей свойством какой-то буржуазной культуры, вот этой острой ревности, собственничества и всего такого. — Это они все тогда были за это, да? Ревность - это мещанство. Вот это фу-фу-фу, да. — Причём скоро она столкнётся с тем, что не такое уж это и мещанство, а довольно естественное человеческое чувство, поскольку у неё сейчас случится большой-большой роман, очень широко знаменитый. — Моя девочка, мы ждём. — Да. Мм. Не, мы в нетерпении, да, я бы сказала, — потому что говорить-то мы говорим про Эс бескрыл и раскрылатый, а оставили мы нашу героиню, значит, разошлась она с мужем и вот уж революция, уж сын подрос и что ж у неё до этого, ну, были были друзья, она их называла друзья, да, так очень деликатно были. Их было совсем не так много, как ей приписывают. А — их было там несколько у неё. Ну, то есть она вела какую-то более-менее как бы, наверное, понятную, стандартную жизнь свободной, незаможной, да, сегодня одинокой женщины. Для того времени, я думаю, это было бы было всё равно шоком, поэтому она называла их друзьями. — Ну, — деликатно, — да. И она как бы не хотела во второй брак. Более того, они очень долго были не разведены официально с Калантаем. Да. И она даже вот незадолго до февральской революции, вообще так интересно, она там писала, что она начинает чувствовать какую-то вот тоску, какую-то душевную усталость, не завидует тем, у кого есть мать, у кого рядом подруги, у кого есть муж. — И тут же добавляет: "Но не верю, что муж может дать душевное тепло, не потребовав за это свободы, а вот друг может". — Ах, вот почему они друзья, да? То есть лучше, чтобы не выходить замуж, — да? Лучше какой-то штамп в паспорте — не надо.

— Тут важно ещё сказать, как она сама представляла себе любовь будущего вот в этом новом обществе, потому что она себе представляла, что любовь будущего - это любовь товарищества. Вот она через дефис писала, во-первых, построены полностью на равенстве. А, во-вторых, она считала, что в будущем коммунистическом обществе, а, так поднимется общая любовная потенция, что выделение двоих в пару станет психологически ненужным. То есть настолько у людей разовьются все те прекрасные чувства, которые буржуазная культура требовала испытывать только к одному человеку. Вот там мы в отношениях и я о нём забочусь, я к нему добрый, я к нему там заботливый, к нему ещё что-нибудь. А при коммунистическом обществе, казалось, ей будет по-другому. — Я поняла. — Более того, она выступала против распущенности, вот такой прямо совсем, но она признавала, что может быть ситуация, когда мужчина, например, вот какими-то струнами души он любит одну женщину, а инстинкт у него к другой, — а бескрылый эрос там посеживает. Я поняла. — И что как бы это может сочетаться, это не значит, что таких людей должно быть 10 и 20. А как это сочетается с её пропагандой крылатого эроса тогда? — Нет, она говорит, что это идеал, как я понимаю. Крылатый эрос - это идеал, но в целом вот это всё вот как всё начало века, вот эта ревность - это мещанство, не надо истреблять себе эти собственнические инстинкты. Никто никому не принадлежит. Все свободны. И женщина также можно. Мы же свободные люди. Это плохо закончилось. — Это плохо заканчивается, когда ты влюбляешься сама. Я думаю, — ровно вот ровно — это ты такая, да, все так живите. Ты полюбила мужчину. Он такой: "А с тобой крылатые раз, а там без крылы". Ага. Нет, — в целом Ольга уже всё рассказала про роман Александры и Дыменко, поэтому можем — Ну подожди. Так оно и было, конечно, но там же каков Дыбенко и каков каково знакомство. И вообще, это же просто, ну, быть не может. — Да, у неё случается роман. Угу.

— Она между — опа — между февральской и октябрьской революцией. — Мат — с усами, — а, с подкрученными. Кстати, вот она. Кому испытывал страсть, как понять. Эти усики её сводили сюда в любом возрасте. — И особенно если денег у него нет. Ещё заверните. Она отправлена на линкор агитировать матросов. — Это вообще с ума сойти. Вот мне вообще нравится этот заход. Женщину помащина на корабле. Да вы понимаете, бава на корабле - это вообще быть беде. Это же известная традиция, пред которая, ну, к ней довольно серьёзно относились. Тут, значит, поднимается вот эта прекрасная сорокалетняя женщина в платье большевики. В семнадцатом году Гат. Вот такой он красавец. Правдана — мне нравится. Я вижу у него с таким лицом. — Я бы такого не выбрала, скажу так. У меня мужчины с бородой вообще в целом, такие чернявые мужчины с бородой вызывают какие-то вопросики. Тоже у него были вопросы большие, потому он тоже, да, не особо не особо, да, но как бы идейно они были близки, но сказать, что он вообще много читал очень сложно, — я бы сказала невозможно. Не то, что сложно, невозможно сказать, что он много читал. — И на этом линкоре все так подозрительно на неё смотрят. Говоря, думаешь, это вообще какая-то безумная акция большевиков? Поехать — агитировать матросов на гигант линкор, не там, не яхта, линкор, гигантский корабль. Просто толпа этих матросов. Матросы вообще в шоке. — Самые оторванные дядьки, каких только можете представить. И они надолго в плавании уходят, как бы. И это туда в шля Ну, она как обычно, вы же понимаете, в платье препараде модница была всегда, — да? И один из них подходит к ней

поздороваться. Самый, значит, учтивый. А говорит, что она первая женщина на корабле. Она читает свою речь. Он на катере отвозит её обратно. А и, ну, прямо как в кино. Значит, на руках переносит её на берег. — Боже, что за романтика? — Да. Председатель Центробалта Павел Ефимович Дебенко. — Это был он. — Да. — Опа. — Это они уже здесь женаты. Чуть-чуть попозже. Поже Бруталити вид. Так вот, ему в этот момент на 17 лет меньше, чем ей. — И что? Да. — И что? — Мне это вас не впечатливило. — Нет, я считаю, что это очень круто, но опять-таки практически первый проходит. Вот сейчас мы восхищаемся всеми этими женщинами, которые говорят: "Ну и что? Как бы, ну вот такая моя вот история". Вот сейчас у меня такой роман. Может и ненадолго. — Ну это скандал просто для того времени врем 28 лет. — Слушайте, — ей 45. Это раз. Два. Она аристократка. Всё равно, как ни крути, она аристократка. — Это нормально. — А это человек. Вот они там — подъехали его родне. — А как так? Как так-то? — Ну он в революции. — За что? Я пытаюсь понять. — Усы, усы — и всё. — Нет, я пытаюсь понять. Она же — Он был красив, он был пречистый, он был статный, он умел ухаживать, он восхищался ей, конечно. Угу. То есть он был прямо как бы уважаемыйловек. Он даже вот по темпераменту по всему он был такой горячий, вот такой сорви голова. Он на этом во многом и погорит. — Да. Вот эта вся учтивость аристократическая, которая не дай бог вот это вот ручку поцеловать вообще, — а тут взял сразу на руки и вот это с катера перенёс. Я думаю, а у неё голова круг пошла. Сопротивляю. — Дадада. Молодец. — А роман этот выглядит довольно специфично, потому что идёт гражданская война. — Павел, вообще-то задействован, собственно, как командир, а Александра ездит и пропагандирует по фронтам. И они встречаются в разных городах на пару дней. После этого разъезжаются. Ну, конечно, она в этих городах выступает, он смотрит на неё восхищённо. Ну, представляете тоже, как это выглядит. Гражданская война, разруха, значит, солдаты уставшие, там, голодные, какое-то полуразрушенное здание. И приезжает вот эта — королева, да. В своём платье. Она очень любила такое голубое платье. У неё было поднимается на подмостке. У неё шляпка ещё. Что вы думаете? — Ну, а что? Она, значит, встаёт, достаёт шпильки из шляпки. Он так тряхнёт головой. моя девчонка — и начинает зажигательную речь речь, да, — речь и говорит: "Товарищи", буквально мне вот — именно так. Слушайте, ну это вообще вау просто, — да? И мне вот это в ней очень нравится, что она не пыталась какую-то, знаете, напускную народность вот эту вот делать. Она знала, какой, да, кто она. — Она знала, что ей нравится. Она знала, я хочу выглядеть вот так, говорить хочу вот так. Да, хотя, конечно, ходила, мне кажется, полезбрит, что называется, потому что вот эти солдаты, которых она пропагандировала и так далее, люди уставшие могли кто-то сказать: "Да кто ты такая вообще? Бум! И — и ну давай". — Дыбенко, крестьянский сын, толком не получил образование, то есть он из деревни. А общаться им непросто. Может быть это, — может быть их и спасало как раз то, что буквально на пару дней пересеклись поговорить. Говорить не о чем особенно. — Да, — язык любви один к чему. Да, — там переводчики не нужны. Да. Да. А когда Дебенко постигла неудача в качестве командующего, а его исключили из партии. там чуть ли не до расстрела угрожала. Ну вот так вот он там и в плен был взят. Ну в общем, как бы, да, неудачно себя проявил. Она рискуя своим именем, своей репутацией, своим положением, а выгораживает его всеми силами, всех убеждает, что это человек преданный революции, да, там где-то, может, какая-то ошибка была допущена, но это вот сейчас там с каждым возможно. И ей удаётся, то есть её репутация в тот момент так велика, что ей удаётся его выгородить, да, его спасти. — Его, — а правда, что Ленин относился с очень

большим скепсисом к этому роману и говорил вообще, что Александра Михайловна, конечно, даёт того, — да. Ну, примерно так сохранилось несколько его таких подшучиваний. А по этому поводу было такое, а, но в том числе, чтобы как бы прекратить, а, всякие сплетни, они женятся. Дебенко на самом деле уговаривает её: "Жениться она не хочет во второй брак". — А, но срабатывает решающий аргумент. Он говорит: "Ты не хочешь за меня замуж, потому что я крестьянский сын". — Вот он. Ой, — а она говорит: "Ладно, я тебе докажу, что её нельзя брать на слабо". Да, он не читал книг, — но он такой: "Так, что тут работает? Ты не сможешь. Всё, — он её да уговаривает". И причём она понимала, что он очень болезненно воспринимает вот эту огромную разницу между ними, а у них, понимаете, ну, всё, разница в происхождении, в образовании. в возрасте, да, он почти сын уже ей воз, да, и она решает как бы, как сказать, не ущемлять его ещё больше, чем сама действительность это делает, и она соглашается стать его женой. Более того, в этот момент введён тот самый гражданский брак. То есть можно не венчаться в церкви, да? И они демонстративно становят, ну, заявляют, что они вот одна из первых пар, которая заключила гражданский брак. Они поставят подписи там в одном месте, да, но они так загружены, что они не доводят до конца это дела. Там надо было документы под собрать, они подпись там в одном месте поставили, а про остальное там чтото то ли забыли, то ли уже времени не было. В общем, до конца этот брак юридически оказался не оформлен, хотя как бы все знали, что они муж и жена, и они это именно так и э воспринимали. Вы

уже показывали замечательную фотографию. Фотография эта сделана в деревне, потому что Дыбенко в девятнадцатом году уговаривает её поехать к его родителям. — Ну раз уже жена, так уж давай. — Он вот вообще молодец. — Они приезжают туда на пару дней. Дело в том, что родители к тому моменту вообще очень мало знали про сына, вплоть до того, что не были уверены, что он жив. Ходили очень разные слухи. Кто-то говорил, что Паша фотографи они сделали. Это какая-то пиар была какая-то, какой-то пиар-выезд был. Какой-то — фотограф был. Деревня. Проездом был фотограф. Как так повезло — в оборот. Да. — А кто-то говорил, что Паша там большой человек в столицах. Кто-то говорил, что Пашу вообще давно убили. И тут приезжает этот Паша. — Потов вообще со всех ракурсов их запечатла. Одели их, как вы видите, — ей всё идёт. Она всё равно аристократка и всё равно хороша. — Подбородок поднятый. 3 дня Шурочка Домантович живёт в крестьянской избе с глиняным полом. — Слава богу, заправлять постель она научилась. — Да. Спасибо. — Да, — впечатлила свекровь. — Там, значит, какие-то курицы ходят по Курицы, в смысле реально курицы ходят по это по этой избе. Там какой-то чудом поросёнок выжил вообще, несмотря на то, что гражданская война, да, и революция. И, да, проездом там фотографы делают им вот эти вот замечательные семейники — фотографии. А, да. И даже им какое-то

время удаётся в относительно нормальном браке пожить вместе в Москве, а потом и в Одессе. В Одессе у Дыбенко дом экспроприированный у бежавшего с белыми там богача. Но Александра Михайловна, чтобы вы думаете, находит письмо. — Ага. — А, — да. С признаниями в любви Павлу, написанное юной девушкой, девушкой Валей. Он на этой девушке женится позже сразу. прошу прощения. А как вот — вот, ну, до неё на самом деле и раньше доходили слухи, что к молодым он тоже сильно неравнодушен. Э, — что, конечно, очень странно. — Дада. — Никогда такого не было. И вот опять — что случилось. — И, ну, это ещё на самом деле — он качедит, письма хранит. Ну, просто никакой вообще сноровки в революционной шиф. — Ну, что у вас не было вот этого экрана антиблика? Ну, спрячь. — Ну, в архив как-то убери. Ну, неужели сложно, конечно. Но проблема, на самом деле была не только в девушках, а может быть даже в большей степени вот в этом доме, в Одессе, потому что крестьянскому сыну Павлу очень понравилось жить на широкую ногу. — И это, надо сказать, тоже неудивительно. — Да, это неудивительно, это видно. Он взял её повёз к родителям, взял фотографа, типа все смотрите, видали, он сейчас в газетах. — Да, он начал закупать туда какие-то или находить, привозить какие-то предметы там аля предметы роскоши, а представляешьбарство начало да нет экспроприировать. Он начал предметы роскоши и свозить в красивый дом бы дового населения. — Да. И ему вот это всё барство вот это ему понравилось, понимаете, дом, сад. А для неё, во-первых, это привычно. для неё. То есть она это видела 100 раз в жизни. Он её не удивил. Но я просто сейчас тоже заметочко на полях скажу историческую тоже такую. Ну это мой вывод. Ну думаю, что вы с этим согласитесь, что к сожалению это исход всех революций. Вот просто мыл мочал начинает всё сначала. Всегда сначала заравенство, а потом элита революции любой всегда начинает склоняться к чему? К тому, что она дорвалась до вот этого, что сильно разочаровало, я понимаю, Александр Кла. Это очень, может быть, правда, даже в большей степени, чем вот эти вот какие-то юные девушки, да, про которых она знала. Ну да, это ещё она хоть как-то могла объяснить. А вот это было такое предательство как бы идейное для неё очень тяжёлое. А главное, что ей самой очень тяжело было во всём этом жить. Но всё-таки, если они муж и жена, какую-то часть времени они, ну, должны жить вместе. Это же естественно. А как? Она не хочет жить вот в этом барском доме, — барском доме, да, жить лучше, чем абсолютное большинство людей в стране. Понимаете, гражданская война, разруха, есть нечего, а они будут вот в таком доме жить. Причём интересно, что она ему пишет в этот момент. Вот, несмотря на все её представления о том, какой должна быть любовь, она-то чувствует немножко другое. А она сама удивляется, как же так? Вот я всю жизнь утверждала свободу от ревности, а теперь я не могу справиться с этим чувством. И мне так тяжело и так больно. И ещё она пишет: "Уыбенко: "Я понимаю, что я не та жена, которая тебе нужна. Я всё-таки больше человек, чем женщина". — А и ты у меня, значит, не обогрет, у тебя нет хозяйки, у тебя Ну, то есть эти письма отражают как будто совершенно классическую модель отношений.

Но между ними состоится такое решительное объяснение в том самом саду того самого дома, а в Одессе. — Угу. Ау. — Она говорит ему, что она уезжает выглядит, честно говоря, давайте, давайте скажем ещё вот что. Первопроходка во всём, она выглядит потрясающерику вот эту всегда вот там отличить, пока мы делали вот подборку этих фотографий отличи. Вот это вот Шучка Демантович 20 лет, а это вот, значит, Александр Калантая, ей уже около псяти. Ты думаешь минуточку, минуточку просто мотаешь эти две фотографии. Она фантастически выглядит лет до псяти. Просто уникально. Я не знаю, что это за счёт того, что она умела за собой ухаживать, как-то подать себя, не знаю. Но это просто вау. — А даже когда она была уже, в общем, совсем пожилой, если посмотреть её фотографии, но она всё равно с иголочкой одета, понимаете? Она роскошная, у неё там явно что-то на лице, понимаете, накрашено. Ну то есть она вот до последнего момента, да, а за собой

следила. Значит, у них решающее объяснение. Она им говорит, что она уходит. — Угу. Павел молча разворачивается, идёт в дом. Она слышит выстрел сходит дома, — бежит за ним и видит, что на веранде лежит её муж с револьвером в руке. — Он пытался застрелиться. А — пытался, да. — А, но он жив. Его увозят, его лечат. — И после того, как его вылечат, и он вернётся к работе, она всё равно уезжает. То есть она уходит от него всё равно на неё вот это вот не подейству, но она там как-то помогала его выхаживать после этого, и тем не менее она уезжает. Но окончательно они разойдутся вот так уже бесповоротно. Только в двадцать третьем году она к тому моменту будет уже дипломатом в Норвегии и он приедет к ней туда, и она будет долго добиваться того, чтобы его туда пустили. Это всё не так просто. И проведёт у неё несколько недель. А, и всё это для того, чтобы вот они как-то окончательно объяснились. Вот им нужно было какую-то точку поставить, но потом она его оттуда проводит, как она сама скажет, с сухими глазами. То есть всё. И отпусть, причём настолько, что она напишет тёплое письмо его жене. Вали, — она удивительная женщина. Просто вот у неё есть решение, это не означает, что оно не основанное на злости какой-то, оно не основано на каких-то плохих вещах. Но у меня есть такое решение: "Я тебя люблю, ты хороший человек". Но это вообще абсолютно ничего не меняет. У неё какой-то бешеный стержень внутри. — Угу. — Да. При этом она была иногда такая, ну вот прямо, знаете, женщина-женщина. Вот у неё есть в письме подружки такая фраза, типа, ну да, увидела эту Валю, девушка как девушка. А всё-таки, да, то есть ничто женское ей не было, то есть никакой нет, но она умела усмирять саму себя, дисциплинировать саму себя, да, и как-то

— Ну, на самом деле, она очень тяжело будет переживать этот разрыв, да, и настолько, что это будет одна из причин, по которой она — попросит если есть возможность, отправить её на какую-то заграничную работу. Там будет целый комплекс причин. Она к тому моменту, к двадцать второму году, фактически окажется в оппозиции партии. Там были споры по вопросам экономики, и она выступила против. Она была в составе так называемой прямо рабочей оппозиции, которая была разгромлена. То есть то, что её потом отправят на дипломатическую службу, это и как бы с одной стороны пойдут ей навстречу, потому что она просила быть где-то полезной для партии, но желательно где-то подальше. И с другой стороны, это будет такой вариант почётной ссылки, скажем так. Но перед тем, как перейти к её, собственно, дипломатическому поприщу, нам нужно сказать о том, что Александра Калантай стала первой в истории женщиной и министром. И сразу после Октябрьской революции мы тут чуть-чуть вернёмся назад, — да, а то я загнала вас стаканом воды всё про секс, а тут, понимаете, да, тут такие важны события были, да? Значит, после Октябрьской революции Владимир Ильич говорит ей: "Срочно идите в Министерство государственного презрения и занимайте его". Это министерство, которое ведает социальным обеспечением. — Угу. — Призрение - это слово призрение. Не, не презирать, а, какое министерство, которое презирает. — Вот Александра Михайловна во времён министерской должности вообще, да, шикарная женщина. Тор, ну, это смелая же стрижка. Вот даже для того времени, конечно. — Да. Причём она приходит в это

министерство, а Швейцар её не пускает. Ну представляете только что какой-то переворот случился, причём очередной. Это же год-то такой непростой. Тут уже что-коль не происходило уже. Никто ничему не удивляется, да. И значит, прибегает какая-то женщина, говорит: "Я теперь министр". Швейцар говорит: "Приёмные часы закончились на сегодня". — А я Наполеон. — Так. Она идёт в Смольной, находит там единственный свободный кабинет, где есть стол, и они вместе с коллегой от руки пишут бумажку, значит, наркома государственного презрения, приёмные часы такие-то, вешают на дверь. И вот у них тут, значит, наркома. Наркоматами стали называться министерство. Ну, она была, соответственно, на самом деле как бы не министр, а нарком. Да. Позже ей удаётся всё-таки попасть в министерство. Ну, фактически силой приходится его брать. Причём она в министерство зайдёт, а министерство выйдет, потому что с большевиками большинство не хотело работать. И она идёт по пустым кабинетам, в которых, э, бумаги и касса. Самое важное - это министерство госпрезрения, что должно помогать финансов, в том числе, да. — И касса, и бумаги закрыты на ключи, и ключей нет. То есть сотрудники их унесли, — с собой, — да. Что делать? Надо штат как-то собирать. кого-то удаётся мобилизовать там с заводов, там желающих, кто там чуть более квалифицирован, там писать, читать умеет, там готов что-то делать, а ей удаётся договориться с некоторыми всё-таки из прошлых сотрудников, а чтобы они вернулись там на определённых условиях. И, ну, почти что силой приходится отжать ключ всё-таки от кассы. Она пишет указы сама, вот

буквально там на коленко пишет, потом а перепечатывают. А значит, с восемнадцатого года по стране под её руководством начинают создаваться ясли массово. То есть она начинает реализовывать вот эту свою политику охраны материнства, о которой она столько лет говорила. Ну, то есть если были и при императорском режиме, но они были какие-то вот там шестилетные, как правило, да, здесь она пытается всё создать, конечно, гораздо более организованно, чтобы были молочные кухни, да, чтобы было много молока, чтобы работали там женщины, которые обучены и набирают женщин, которые хотят учиться, и часть лекции им читает сама Александра Калантай. — Лекции на тему материнства она ребёнка не воспитывала, но — она знает, как — генеральные играют, как мы знаем. А поэтому тренера не играют. Де — она, э, ну, она по разным вопросам там читает. В основном это женщины, которые вот должны заботиться об этих детках, пока их материют. Вот в том числе её усилиями введён тот самый декрет. А это были 112 дней, то есть 8 недель до родов, 8 недель после оплачиваемый декретный отпуск, как я уже говорила, первый в мире. Угу. Более того, следующие, кажется, месяцев должен был быть у женщины сокращённый рабочий день. Ого. — Да, были выплаты. И если она продолжала кормить грудью к моменту, как она вышла на работу, то ей полагалось раз в несколько часов, полчаса перерыва, да, возможность побыть с ребёнком, который как бы должен был где-то недалеко здесь быть. Ну и мы переходим к такому

финальному, хотя ещё очень длинному этапу, а, её жизни, к её дипломатической карьере. Она была отправлена в двадцать втором году дипломатом в Норвегию. А для этого были некоторые предпосылки, потому что, ну, во-первых, языками она владеет в большом количестве большим, да, ну, там разнятся немножко сведения, но часто вот пишут, что около восьми языков. — Ничего себе, восемь. — Да, — обалдеть. — А это во-первых. Во-вторых, у неё уже были связи очень много где. В Европе она столько лет там жила, что у неё в разных кругах есть разные знакомства, разные связи. Вообще есть понимание, да? как живётся в разных странах и в Европе, и в Скандинавии. Она в новой шубе, ты на неё — вот у неё в каждом моменте, как бы он ни был тяжёлый, где-то трагич, она находила возможности для радости, для удовольствия. Новое платье, мороженое, встреча там с подругой, роман, новая книга, ну, то есть что-то, что приносило ей радость, да. Ей всегда было интересно жить. И очень интересна ей была эта дипломатическая работа, хотя сначала она не знала, собственно, понравится ли ей это, получится ли вообще у неё, потому что опыта впервые женщина дипломат. — Да, совершенно верно. Вы говорите первая женщина именно посол, и она со временем станет полномоченным представителем, полпредом Советского Союза. А, и это тоже, конечно, за границей очень многих, вообще-то, поражало, что женщина, ну, это в начале пути у неё тоже были такие довольно грубые дипломатические ошибки. То есть она набивала шишки, да. Например, был случай, когда она на приёме решила накормить норвежцев русской кухней. Ну, отличная идея. Борщ, котлеты, потому что нет ничего вкуснее. — Они, это правда, но они ели молча. А, и на следующий день она попыталась выяснить, ну, точно ли всё было вкусно, всё ли в порядке. И ей сказали, что, честно говоря, это было ужасно. — А она вспомнила, что в Норвегии котлеты - это еда нищих. А, и на дипломатических приёмах, — надо было сказать: "Опуститесь с небес на землю, котлеты пое". — Это вам от Советского Союза, — да? А вообще-то, а там принято стейки небудь какие-то? — А там было принята дичь прямо вот положи. Ну, то есть всё, понимаете, по красоте. Она а борщ для них тоже это ка-то красная вода вообще с капустой. Ну то есть это имя воспринималось так непонятно даже как бы как это есть. — Но супы-то не едят в Европе. Это правда. И поэтому для них, я думаю, что борщ - это просто что это такое? — Она занималась там прежде всего

вопросами торговли. Новая советская республика находится в международной изоляции. С ней никто не хочет торговать. Нет дипломатических ещё контактов. Она добивается заключения нескольких выгодных для Советского Союза торговых соглашений. — Супер. — И при её участии в двадцать четвёртом году Норвегия официально признаёт новое советское государство. Ну, официальное дипломатическое признание, это важно. Там прокатится целая волна и там по Европе, и по Скандинавии официальных признаний, а, Советского Союза. Но а вот тут как бы её доля работы серьёзной в этом тоже есть. Что касается того, что она женщина, посол, многих это удивляет, но она отвечает, что я при исполнении своих служебных обязанностей вообще не чувствую. Я там женщина, мужчина, то есть как этим можно руководствоваться? Ей говорят: "Ну нельзя же, не может же человек полностью игнорировать свой пол". Она говорит: "Конечно, нет. Вообще-то я уже даже бабушка, а это считается достаточным признаком женственности". У неё к тому моменту, да, есть внук — обалденный, которого она не видит, конечно, потому что она занята. — Его привозят ей туда в Норвегию, они знакомятся. Вот всё, достаточно и могу идти. — Да, Миш, ты молодец. — Постарался. Да, всё, увози. — Он напишет даже книжку потом у бабушке. Моя чрезвычайная бабушка, по-моему. — Через посол, потому что Да. Ага. Класс. Это ещё про свойство характера чрезвычайное такое яркое слово. Позже уже, когда она будет в последние годы всё-таки жить в Москве, он будет за ней тоже ухаживать там возить, когда она уже чуть иначе выглядит. Да

— изменилась. — После Норвегии она оказывается послом в Мексике. Это вот там она как раз — А в Мексике. Ага. Ей там очень тяжело. Там высокогорный климат очень. Он всё-таки тоже возраст уже как-то даёт о себе знать. У неё большие проблемы со здоровьем, ей потом месяцами приходится восстанавливаться. Потом она снова оказывается в Норвегии. И вот когда она снова, а, будет послом в Норвегии, произойдёт такой нашумевший на весь мир очень яркий, очень трагичный эпизод, который стал основой для потрясающего одного из моих любимых советских фильмов. Это советско-итальянский проект шестьдесят девятого года, фильм Красная палатка. А значит, что произошло? Э, 1928 год, э, экспедиция на дирижабле итальянского исследователя Умберто Нобеля терпит крушение. Где именно, точно неизвестно. — Угугу. — Часть экипажа выживает. Они находятся на рядине, и они отправляют сигналы. Этот сигнал в советской деревне ловит двадцатиоднолетний радиолюбитель, у которого был какой-то свой самодельный вот этот приёмник, который даже не выглядел как цельный аппарат. Это были несколько как бы предметов, соединённых проводами, да, и он ловит этот сигнал сос и — он тут же отправляет, значит, в Москву эту информацию. А, ну полмира уже пишет в газетах, что всё катастрофа, что Нобеле Нобеле, да, не спасти. Значит, наш — радиолюбитель передаёт эту информацию в Москву. Москва передаёт эту информацию дальше. Становятся более-менее известны координаты, всё усугубляется. Ещё и тем, что редина дрифует, то есть координаты меняются, — именются — калантай будет одной из тех, кому приходит идея отправить на поиски ледокол Красен. — В итоге экспедицию найдут и, э, газеты все просто взрываются, потому что экспедиция спасена, и Советский Союз оказал такую помощь. и репутация Советского Союза в этот момент и репутация, в том числе лично Калантай, как представитель Советского Союза в Норвегии, как человека, который имел отношение к этой идее, но она просто взлетает до небес, и газеты того времени пистрят фотографиями и в том числе фотографиями Калантай. Значит, позже в

тридцатом году она отправлена в Швециюгу — и, собственно, там будут следующие следующее десятилетия, а, даже больше, там, почти 15 лет, а, её напряжённой работы. — Я не знаю, где она и когда, но вот тоже смотрите, уже в возрасте не теряет она, да, своей какой-то модности, обаятельности, привлекательности. Просто прекрасно, да? Угу. в Швеции ей удаётся добиться возвращения Советскому Союзу золотого запаса, который оставил там Керинский, временное правительство и который как бы сильно не помешал Советскому Союзу. — Конечно, какая красотка. — Там она организует общество дружбы с Советским Союзом, а в котором могут собираться, э, музыканты, учёные, а, литераторы, обсуждать, слушать лекции. Она проводит ланчи за счёт того, что она сама так поражает тех, кто туда приходит, там видных деятелей разных меценатов. У многих просто от этого меняется впечатление о Советском Союзе. Она вообще говорит, что плох тот дипломат, который не даёт своей стране новых друзей. И вот её главная цель, как она её видит для себя - это дать Советскому Союзу как можно больше новых друзей. Абсолютно точно. Да. При том, что, в общем, никто её осознанно никогда к этому не готовил. А ей уже там 60. Она продолжает, например, танцевать на балах, когда это необходимо. — И её личной во многом заслугой станет мир Советского Союза и Финляндии. Была такая советско-финская война, да, тридцать девятый-сороковой год, зимняя война ещё вот перед Великой Отечественной. И, ну, там нам в преддверии большой войны нужно было отодвинуть границу от Ленинграда. И мы вели переговоры с финами, предлагали размен территории, причём предлагали им большую территорию, чем хотели у них взять, но они категорически отказывались, и в итоге начались боевые действия. Да, у меня есть фотография Александра Михайловна, видимо, одна из последних такова. Она в орденах. — Ох ты, в орденах. — При этом вот, мне кажется, всё равно какая-то невероятная осанка. И вообще са говорит: "Нечок у неё". — Да. И вот это всё равно какое-то это платье изысканное, всё равно какие-то рукава в кружевах и при этом ордина и при этом какая-то вот вообще просто цар царственный какой-то взгляд удивительно ээ достойной, прожитой жизни. Вот так бы я сказала. — Ну и самый такой, наверное, последний

яркий этап - это, конечно, Великая Отечественная война, Вторая мировая война. Она в этот момент по-прежнему посол в Швеции. Швеция официально нейтральна, но как всегда это только официально. Например, через Швецию переправляются военные грузы Германии. И ну сложно представить, насколько трудно ей было держать лицо. Она организовала издание бюллетеня для массового распространения о героизме советских солдат, о том, что реально происходит внутри Советского Союза, потому что очень много было, а клеветы, очень много было вранья. Бюллетень - это имело очень большой успех. расходилось огромными тиражами, потому что много было в Швеции тех, кто всё-таки хотел получить и какое-то правдиву, — да, какое-то другое мнение она расположила к себе за счёт, в том числе, вот таких ланчей, за счёт личных контактов некоторых там миллионеров меценатов, которые тоже стали немножко по-другому смотреть как бы на ситуацию и уже там по-другому относились к Советскому Союзу. И она снова непосредственно поучаствовала в заключении мира снова с Финляндией, потому что Финляндия была союзником Гитлера в этой войне. В сорок первом году они снова объявили нам войну. Но к сорок четвёртому году, когда уже наша армия всюду наступала, Финляндия понимала, что крах близко, и решила, что она как бы хочет сотрудничать с нами. Передумала, — срочно переобываемся. Ну да, что — это при том, что ей в этот момент уже за

70 и но она продолжает рабо какой там пенсии речи не идёт. Она продолжает работать там минимум часов по восемь. Она за рабочим столом. Плюс очень часто бессонные ночи, потому что она ждёт какого-нибудь сообщения из Москвы. Всё это связь-то тоже не так быстро. Здесь она о чём-то договорилась, ей надо согласовать с Москвой. А в итоге у неё первый инсульт случается в годы Великой Отечественный, потом ещё случится второй. И после первого вообще появились, что она не восстановится и что может и умереть. То есть там такое было так и сказали, наверно, вы не восстановитесь. Она сказала минутку one minut please — сейчас. — Ну, кстати, да, это вот просто вот было бы удивительно, если было бы по-другому. Мне кажется, вот она не сдавалась ни перед какими обстоятельствами. Последние годы она проживёт в Москве ещё до пятьдесят второго года. Она не доживёт меньше месяца до своего восьмидесятилетия. — Жаль, ни с кем не поспорила. — У. — А что касается её, э, личной жизни, после того, как она уехала, это всё-таки огромный период жизни она провела за рубежом, будучи нашим послом в разных стра в разных странах, но так она замуж больше и не вышла. — Замуж не вышла. У неё были там ещё взаимо друзья. — Да, да. Она друг, да, у неё был, но замуж она больше не вышла и ничего такого не планировала. То есть там, ну, личная жизнь была, но это уже, знаете, не Роман Сдыбенко уже, — да, уже не то. — Ну что же, биография Александра

Михайловна подошла к концу. А, — да, и можно, наверное, резюмировать её собственными словами. Она периодически подводила некоторые итоги а своей жизни. И вот, например, её фраза: "Моя жизнь была богатой и интересной. Я пережила многие великие события, но также и много печального. Великое двоеточие итог моей борьбы, моих мечтаний и стремлений всей моей жизни. Социалистическая страна стала реальностью". Вот такой она подводит итог. Э именно это она сама выделила для себя как главное. И это, ну, в очередной раз демонстрирует, что это вот абсолютно человек идеи. Но при этом, да, с уникальным талантом жить. — Это потрясающе. Я вообще в восторге. Я мало что знала про калантай, честно скажу, специально и не готовилась. Мне было безумно интересно вас слушать. Очень интересно. — Спасибо. — А что, какие выводы вы сделали, Оля, вот об этой женщине? — Я сначала у меня она вот пока вы рассказывали, у меня сюжет её личности внутри рос. Сначала я думаю, как же она не вовремя-то роди. Вот просто человек не вовремя, не здесь. А потом она росла, росла. У меня внутри очень много было там вещей, которые мне откликаются. И я думаю, блин, вот даже если ты не в своё время родился и уверена, что она себя так чувствовала, ты всё равно можешь одна женщина перевернуть огромное количество вещей. Просто огромное. И мне очень нравится её позиция, которая всё время прослеживалась, что она просто мм относилась к любому человеку как к человеку. Это настолько мм глубоко и сильно, потому что ты настолько весь в стереотипах погрезаешь, а её это не трогало никак. — Ну а что касается меня, то я, конечно, на протяжении всего рассказа думала о том, что такое масштаб личности. Как будто бы, мне кажется, сегодня ну как бы людей настолько смелых и женщин настолько смелых трудно встретить. — И я предполагаю, что мы в большой степени жертвы социальных сетей, которые нас всё больше и больше уравнивают, как бы. Ну, то есть мы теряем свою свободу, оглядываясь на других всё больше и больше, потому что это человеку вообще свойственно, ну, как бы равняться по по-другому. Всё равно тайное как бы такое существо стадное. — И я думаю: "Боже, сколько в ней смелости". ээ, сколько в ней уверенности, насколько она плюёт на какие-то правила социума, то того времени, насколько она решается. Слушайте, ну даже сегодня, мне кажется, немногие женщины решатся оставить своего ребёнка там мужа, потому что я хочу служить какой-то идее там или, ну, хорошо, даже не идее, заниматься карьерой, которая там, например, я даже, ну, вот мне гарантировано, что она удастся. Ну это такой выбор настолько сложный, ты будешь так бояться даже быть, ну что тебя будут осуждать. То есть она была всё время вот в этом потоки, в котором её всё время могли осудить. Она постоянно этим пренебрегала, — да, — э решалась на какие-то невероятные поступки. Да, слушайте, да, даже Роман Сдебенко, которым нам так было весело обсуждать, но это тоже по-своему невероятная смелость, потому что и если Ленин там посмеивался, ну, то есть люди её круга говорили, ну, прямо скажем странно. Люди круга Дебенко тоже говорили: "Ну прямо баронька там типа чокнулась". А это была любовь такая огромная любовь. Она себе позволила её испытать. Вообще-то тоже смелость. Есть куча женщин, которые пренебрегают любовью, потому что это на это тоже нужно иметь смелость. И, конечно, я очень рада, что мы о ней поговорили, потому что мне кажется, что забывать такие имена нельзя, просто нельзя, — потому что это потрясающие такие ориентиры. Ты можешь знать, что как бы вот жила была на свете женщина, звали Александр Клантай. И вот она прожила свою жизнь настолько смело, настолько наполнена, настолько м ну как, я не знаю, вот как только можно, просто по максимуму. — А и если просто знать об этом, мне кажется, можно на что-то решаться и в собственной жизни, — да? Потому что бопедически думаеь: "Ну так не принято делать. Вот я так сделаю и менясудят". Думают, что я глупая. Она думает, она так не думала. Она думала: "Я знаю, как это объяснить. Это вот так, вот так и вот так". — Или я знаю, чего я хочу. — Я хочу добиться вот этого. И ради этого, ну, наплевать. Прохожу, как бы мимо. Собаки лают, караван идёт. — Потрясающая женщина. Вот правда, да. В одно слово. Потрясающая женщина. Фантастическая биография. И как классно, что мы о ней вспомнили, развеяли какие-то мифы. А она нам позволила посмеяться где-то в каких-то местах и, думаю, не была бы на нас в обиде, поскольку — абсолютно у неё было чувство, — да. А и самоирония наверняка при такой биографии это абсолютно необходимое качество. И классно, что кто-то посмотрит этот выпуск и сможет на неё равняться. Спасибо вам большое, дорогие мои собеседницы. Спасибо, Настя. Спасибо, Оля. Спасибо, что просто классно провести вместе время, в том числе —