Последний Новый год, беременность любовницы и чистки в рядах ОГПУ. МАЯКОВСКИЙ-БРИКИ. 10 серия

Чёрная полоса премиума прошла. — Начинается белое с Альpha Only. Получите новый опыт впечатлений с Альpha Only от Альфабанка. Бизнес-зал Alpha Only Lounge с безупречным сервисом в аэропорту Шереметьева и поездки на такси бизнес-класса за наш счёт. Подключите Альpha Only, а мы подарим 100 сертификатов по 100. 000 руб. на культовые рестораны Москвы. Любовный роман Маяковского и Вероники Полонской развивается по всем законам жанра с мимишными сценками, которые сегодня обязательно стали бы фотографиями в соцсетях. Например, однажды они едут в Петровско Разумовское, бегают там по сугробам, валяются в снегу. Весёлый Владимир Владимирович рисует палкой на замёрзшем пруду сердце, промзённое стрелой. И пишет Нора Володя. Он часто говорит Полонской, что относится к ней как к своей невесте. Она пощена, но, кажется, уже не настолько сильно мечтает закрепиться в этом статусе, как буквально полгода назад. Ей сложно говорить ему ты, и она до сих пор не может разобраться в его отношениях с Бриками. Однажды, когда Яншин был в отъезде и Маяковский уговаривает Нору остаться с ним ночевать, она по-женски осторожно пытается прояснить эту тему. "А если завтра утром приедет Лилия Юрьевна? " - спросила я. "Что она скажет, если увидит меня? " Владимир Владимирович ответил: "Она скажет: "Живёшь с норочкой? Ну что ж, одобряю". И я почувствовала, что ему в какой-то мере грустно то обстоятельство, что Лилия Юрьевна так равнодушно относится к этому факту. Маяковский ошибался. Лиляли, которой недавно исполнилась 38 лет, а по некоторым источникам и все 43, смотрела на их развивающееся отношения с тревогой. После смерти поэта она даже неожиданно признается Веронике, что не простит Володе двух вещей. Когда он приехал из заграницы и стал в общество читать новые стихи, посвящённые Яковлевой, даже не предупредив её. И второе, это как он при всех и при Лиле смотрел на Нору, старался сидеть подлекоснуться к ней. Любовные драмы всегда были главным мотором жизни Маяковского. Но сейчас события, происходящее вокруг, настолько масштабно, что роман с Норой, пожалуй, лишь ненадолго от них отвлекает. Осенью 209 настроение Владимира Владимировича по воспоминаниям Полонской вдруг сильно испортилось. Он был чем-то озабочен, много молчал. На мои вопросы о причинах такого настроения отшучивался. Именно осенью в Париже бежит полпрет Беседовский, но и в Москве. Сотрудников иностранного отдела ОГПУ, к которому имеет прямое отношение Маяковский, изрядно потряхивает. Все спецслужбисты проходят тщательную чистку, допрашивают даже Якова Блюнкина, легенду ЧК. Впрочем, его допрос длится каких-то 20 минут. Краткость допроса обеспечена отзывами членов порткома. проверенный товарищ, а также личной характеристикой начальника иностранного отдела Трилиссера, назвавшего Якова блистательным сотрудником. Он и в прямом был блистатель, другого слова и не подобрать. В свои 29 лет Блюмкин, кажется, прожил десятки жизней. Ни один сюжет о Джеймсе Бонде не сравнится с биографией, которую выстроил себе этот уникально талантливый авантюрист, увлёкшийся революцией. Кроме того, по юности лет Блюмкин сильно интересовался литературой. Гумилёв, Есенин, Мандельштам были с ним хорошо знакомы. Маяковский также с восемнадцатого года отлично знал Якова Григорьевича, называя его нежно Блюмочка. И вдруг как гром среди ясного неба. Григорий Агабеков, только что получивший назначение в Индию, вспоминал этот день в здании ГПУ. Уже сойдя с лифта и направляясь по коридору в свою комнату, я почувствовала что-то неладное. Слишком безлюдным был коридор, по которому обычно снова сотрудники. Буквально за поворотом он столкнулся со своим сослуживцем Минским, и тот шёпотом рассказывает ему небывалое. Знаешь, что Блюмкин арестован. Что ты говоришь? За что? Изумлённо спросил я. Оказывается, он в Константинополе был связан с Троцким и использовал наш аппарат для связи троцкистов в СССР. У меня от изумления отнялся язык. Арестован Блюнкин, любимец самого Держинского. Ещё недавно его имя было помещено в новой советской энциклопедии, а теперь он в тюрьме. Казалось просто невероятным.

Однако невероятному пришлось поверить, потому что буквально днями Георгий Агабеков получит новое назначение в Константинополь, сменив на этом посту как раз Якова Блюмкина. Уже в Турции Георгий из частного письма узнает от своего товарища о дальнейшей судьбе арестанта. Итак, мой друг живой, таким был псевдоним Блюмкина на востоке умер. Он ушёл из жизни, вопреки ожиданию, спокойно, как мужчина. Отбросив повязку с глаз, он сам скомандовал красноармейцем по революции плит. Какое впечатление это событие произвело на Агабекова, можно судить потому, что буквально через год он сбежит из Константинополя во Францию, объясняя свой поступок несогласием с методами работы советских спецслужб и политикой Кремля. Собственно, расстрел Блёнкина придавил буквально всех его бывших коллег. Ведь если казнили человека со столь прочными связями в самых высокопоставленных кругах ОГПУ, то какая же участь могла ожидать любого из них? О том, как на этот приговор отреагировал Маяковский, в своих воспоминаниях, рассказала Галина Котанян, передав впечатление человека, который случайно встретился с Маяковским, когда тот выходил из здания ОГПУ на Лубянке. У поэта было страшное лицо, и он не поздоровался, хотя они были знакомы. И надо сказать, у Маяковского была особая причина настолько болезненно воспринять это и без того не рядовое событие. Янечка Агранов. Завсегда ты посидел их на Гендриковом. Добрый друг Осипа и Лили, всегда готовый поделиться нужным пропуском. член художественного совета театра Мирхольда, а заодно начальник секретного отдела ОГПУ. Яков Саулович Агранов был среди тех, кто допрашивал Блюнкина и голосовал за его расстрел. Разведчики из иностранного отдела пытались отстоять своего сотрудника, но секретный отдел, читая Агранов, их победил большинством голосов. С одной стороны, знакомство с Ограновым можно было бы трактовать как привилегию, своеобразную охранную грамоту, но, судя по всему, характер его отношений с подопечными был совсем иным. Своих для него не существовало. Косвенно об этом свидетельствует сцена, описанная близкой подругой Лили, переводчицей Ритой Райд. Однажды мы ехали на автомобиле и остановились в чистом поле. Я говорю ей: "Что же происходит? Сажают невинных людей". как раз тогда посадили мою родную сестру. А Лиля мне резко отвечает: "Если ты хочешь, чтобы мы оставались друзьями, никогда не говори со мной на эту тему". Похоже, Лиля сильно боялась добрых друзей, которые так часто гостили в их доме, и, может быть, больше всего опасалась как раз Янечку. Насколько неоднозначной была личность Агранова, говорит даже тот факт, что в тридцать седьмом году, когда чистки коснутся самого секретного отдела, он был арестован и, само собой, расстрелян. Но в отличие от многих других, в реабилитации Агранова было трижды отказано. Последний раз в 2013 году решение о реабилитации было аннулировано Верховным судом Российской Федерации. Чёрная полоса премиума прошла. Начинается белое с Альpha Only. Получите новый опыт впечатлений с Alpha Only от Альфабанка. Бизнес-зал Alpha Only Lounge с безупречным сервисом в аэропорту Шереметьева и поездки на такси бизнес-класса за наш счёт. Подключите Alpha О only, а мы подарим 100 сертификатов по 100. 000 руб. на культовые рестораны Москвы. — Нервное напряжение Маяковского выражается в том, что он вдруг начинает просто бешено ревновать Норум. Слишком много поводов для тревог, от которых ему проще отвлечься в обществе очаровательной женщины. Она нужна ему рядом, постоянно, но свидания временами превращаются для Норы в пытку. Полонская вспоминает, что поэт жаловался на усталость, на здоровье и говорил, что только со мной ему светло и хорошо. Раньше он совершенно спокойно относился к моему мужу. Теперь же стал ревновать, придирался, мрачнел, часами молчал. С трудом мне удавалось выбить его из этого состояния. Как назло, именно в этот период Яншин начинает подозревать жену в связи с Маяковским и практически никуда не отпускает её одну. Кроме того, Нора наконец получила роль в спектакле МХт. Для юной актрисы это огромное событие. Она увлечённо репетирует, когда поэт понял, что театр отныне является в не меньшей степени его соперником, чем муж, устроил настоящий эмоциональный абьюз. Он прочёл

мою роль и сказал, что роль отвратительная. Пье тоже. Пьесы он, правда, не читал и читать не будет. И на спектакль ни за что не пойдёт. И вообще не нужно мне быть актрисой, а надо бросить театр. Это было сказано в форме шутки, но очень зло. Я почувствовала, что Маяковский так действительно думает и хочет, но это были только цветочки. С каждым днём требования Маяковского повышаются. Теперь он добивается от своей любовницы встреч не только на тайной квартире на Лубянке, но и в городе. Уславливается ежедневно видеться в одном из кафе напротив МХАТ. Полонской крайне трудно вырваться днём из-за работы и ещё труднее сохранить эти выходы в тайне от Яншина, который работает в том же театре. Она часто опаздывает, а иногда приходит на встречи вместе с мужем. Но мрачная фигура поэта ширкополый шляпе каждый день на своём месте. Он говорил, что стал посмешившим в глазах всех официанток кафе- пишет Полонская, потому что ждёт меня часами. Я умоляю его не встречаться в кафе. Я никак не могла ему обещать приходить. Точно. Но Маяковский отвечал: "Наплевать на официанток, пусть смеются. Я буду ждать терпеливо, только приходи". О чём он думает в бесконечном ожидании Норы? Вполне возможно, составляют в своей голове список прегрешений перед партией, в которой, кстати, никогда не состоял. Он ненавидит любое насилие над своей свободой и как-то признаётся осебрику, а ну как пошлёп на хлебозаготовки. При этом он действительно всегда был советским человеком до кончиков ногтей. Но если теперь понадобятся веские доказательства, кажется, именно этот ход мысли поэта отражён в финальных строчках вступления в поэму во весь голос, написанных как раз в это время. Явившись в ЦКК, идущих светлых лет над бандой поэтических рвачей и выжих, я подыму, как большевистский портбилет, все 100 тому моих партийных книжек. Что ещё ему могут предъявить? Тесное общение с перебесчиком Беседовским, пожалуй, но по этому принципу можно пересажать всех агентов, отозванных из Парижа. А они вполне себе живут, работают в Москве и успешно прошли через чистку. Это он знает наверняка. Все они друзья дома на Гендриковом. Планируемая свадьба с белой мигранткой. Вот тут, конечно, объясниться будет сложно. Проявил политическую безграмотность. — Дело серьёзно усугублялось ещё и тем, что 23 декабря двадцать девятого года в белом платье с приколотым к нему цветком апельсинового дерева флёрдо оранжем, свидетельством девственности невесты, Татьяна Яковлева вышла замуж не за кого-нибудь, а за Виконта Дюплеси, недавно получившего должность коммерческого аташе при французском посольстве в Польше. В интерпретации советской агентуры должность самая низкая. Просто мелкий шпик. Но всё-таки шпик, то есть шпион, это бросало ещё большую тень на Маяковского и, если захотеть, давала повод к любым неблагоприятным фантазиям. Учитывая, что поэт заботился о сестре Яковлевой и даже помог той достать загранпаспорт, положение было так себе. Не меньшую тревогу вызывала и только что прочитанная с огромным успехом пьеса Баня. Её, само собой, принял к постановке театр Мирхольда, но и множество других театров поначалу засылали гонцов, чтобы вести переговоры с автором. Но как-то неожиданно этот острый интерес спадает. По свидетельству Валентина Катаева, вскоре на пути бани к общему удивлению появилось множество препятствий. Нечто очень похожее на хорошо организованную травлю Маяковского. Сам главрепертком почти каждый день устраивает обсуждение бани, где заранее подготовленные ораторы от имени советской общественности и рабочего класса подвергают Маяковского обвинениям чуть ли не в халтуре. Никогда ещё я не видел Маяковского таким растерянным и подавленным- продолжает Катаев. Куда девалась его эстрадная хватка, его убийственный юмор, осанка, полубога? Всеволадмир Хольт сразу же распределил роли между актёрами. Фосфорическая женщина досталась его жене Знаиде Райх. Образ бюрократа Победоносикова предстояло воплотить артисту Игорю Ильинскому, буквально только что блистательно сыгравшему Присыпкина в пьесе Маяковского Клоп. Сегодня мы вспоминаем Ильенского по роли товарища Огурцова из фильма Карнавальную ночь, но тогда он был театральным идолом Москвы. Маяковский лично ездил читать пьесу главному герою в Ленинград, где тот тогда был в командировке. Однако, вернувшись в Москву, Ильинский категорически отказался приступать к репетициям. Поступок достойной звезды

но всё-таки, вероятно, странный. Его быстро заменили. Максим Штраух блестяще справился с образом Победоносикова. Но по Москве поползли слухи, что Ильинский так демонстративно дистанцировался от пьесы Баня, потому что испугался. Что именно могло вызвать такой страх у Илинского и почему пьесу принялись так рьяно распинать на диспутах? Маяковский догадался не сразу. Возможно, этот сложный ребус решил за него Осип Брик, нечуждый глубокого понимания политической обстановки и межпартийных интриг. Начиная с двадцать третьего года возрастающий конфликт Троцкого со Сталиным главным образом был сосредоточен на бюрократизации партийного аппарата и общества. При этом Троцкий ссылался на заявление самого Ленина, имя которого после смерти стало священным. Назревал раскол, который страна, только-только вставшая на ноги, не могла себе позволить. И 12 февраля двадцать девятого года, по ирония судьбы на пароходе под названием Ильич, Троцкий с паспортом на фамилию Сидов вместе с супругой и сыном Львом был отправлен в Константинополь, нынешний Стамбул. Но тема бюрократизации для Сталина отныне ич-то вроде Красной тряпки. Прямая ассоциация с Троцким и его неутомимыми последователями. А тот Маяковский со своей бесой, в которой главным объектом для злой сатиры стал именно что советский бюрократ. Само собой, Маяковский не закладывал в свою драматургию никаких политических намёков. Он просто был наблюдателен и талантлив и иронически точно констатировал узнаваемые ситуации из жизни советских граждан. Но когда старшие товарищи сложили для него 2 +2, можно себе только представить, насколько он был потрясён возможной трактовкой посыла собственной пьесы. Если учесть, что именно в этот период идёт чистка партии, трацкистов сажают в тюрьмы, легендарный Яков Блюмкин расстрелян именно за свою связь с Троцким, то потрясение Маяковского, скорее всего, переросло в панический ужас. С осени двадцать девятого все его поступки, как кажется, продиктованы невидимым диалогом с советским руководством. Он будто бы бесконечно доказывает свою благонадёжность и при этом живёт в постоянном ожидании возмездия. — Я хочу быть пони моей страной, они будут понять, что ж по родной стране пройду стороной, как проходит осожд. дождь по родной стране пройду стороной как проходит осой дождь дождь — Что ж, — сумасшедшая нервозность Маяковского сказывалась и на его отношениях с Полонской, которая, видимо, уже не раз пожалела о романе, который начинался так красиво, но теперь требовал о двадцатиоднолетней девушке железной выдержки. Часто он не мог владеть собою при посторонних. Уводил меня объясняться. Если происходила какая-нибудь ссора, он должен был выяснить всё немедленно. Был мрачен, молчалив, нетерпим. Я была в это время беременна от него, делала аборт. На меня это очень подействовало психически, так как я устала от лжи и двойной жизни. А тут меня навещал в больнице Яншин. Опять приходилось лгать. Было мучительно. Итогом проделанной операции также стала затяжная депрессия и отвращение к сексу. Понять и пожалеть юную нору более чем можно. Всё-таки физическая близость довольно тонко настроенный механизм. Однако Маяковский не хочет слышать никаких отговорок. Нежелание секса со стороны Норы приводит его буквально в неистовство. Он часто бывал настойчив, даже жесток, признаётся спустя 8 лет Полонска и продолжает. стал нервно, подозрительно относиться буквально ко всему, раздражался и придирался по малейшим пустякам. Я всё больше любила и ценила и понимала его человечески и не мыслила жизни без него. А когда я приходила и опять начинались взаимные боли и обиды, мне хотелось бежать от него.

Бедная, бедная нора. Впрочем, думаю Маяковскому тогда и самому время от времени хотелось бы сбежать от себя, от своих мыслей и фантазий, которые постепенно перерастали в параною. Он настолько издёрган, что многие знакомые начинают замечать его болезненное состояние. Друзья не в силах понять, что, собственно, происходит, но обсуждают между собой, что надо Володе помочь. Он не в своей тарелке, он болен. Причём, по-видимому, болен как-то серьёзно. Какой-то надлом. Но если знать, что всё это время Маяковский по косвенным признакам пытается вычислить отношение к себе властей и предупредить потенциальную угрозу, то многое в его поведении становится на свои места. Как, например, сцена с главным редактором газеты Известия Иваном Гронским. Надо иметь в виду, что Известие в тот момент один из главных печатных органов страны. И у Гронского в кабинете стоят телефоны, вертушки в связь со всеми высокопоставленными лицами государства и прежде всего со Сталиным. Считалось, что Иосиф Вессарионович курирует вопросы литературы и поддерживает связь с писателями именно через Гронского. И вот как он вспоминал о своём впечатлении от Маяковского в разговоре с журналистом Дувакиным. Одна из таких встреч произошла в доме Герцина на одном из банкетов художников. Я заказал ужин. Приходит Маяковский. Он поздоровался со мной. Я предложил ему сесть. Маяковский не сел, топтался на месте, жевал паперосу. Я говорю: "Какая муха вас укусила? А что такое? " "Ну вы же явно в расстроенных чувствах". Перекинулись несколькими словами, и неожиданно Маяковский меня спрашивает: "Скажите, Иван Михайлович, будете вы меня печатать? " Гронский заверил, что, мол, конечно, приносите материалы. Но Маяковский продолжал топтаться рядом со столом. Для Гронского также был заметен истерзанный вид поэта, и он предлагает: "Знаете, Владимир Владимирович, а может быть, вам стоило бы отдохнуть? Может быть, стоит поехать за границу? Я вам командировку за границу дам. Никуда не поеду. Никуда, никуда не поеду". Такой был ответ Маяковского. И сколько я его не уговаривала поехать куда-либо, он не соглашался. Ну, конечно, какая теперь заграница. Отныне он самый советский из всех советских граждан. Но любые косвенные признаки отсутствия претензий со стороны властей успокаивали Маяковского ненадолго. Его подвижная психика и склонность гиперболизации мгновенно предоставляли новые поводы для нескончаемой тревоги. И тогда он неожиданно задумывает юбилейную выставку 20 лет работы. Вообще-то дебют Маяковского состоялся в двенадцатом году, но однажды ради красного словца, а вернее, ради красивого названия при издании сборника Всё сочинённое Владимиром Маяковским 1909-19, он сместил эту дату аж на 3 года. И тут вдруг решил повторить фокус. Я её устроил, потому что ввиду моего драчливого характера на меня столько собак вешали и в стольких грехах меня обвиняли, которые есть у меня и которых нет, что иной раз мне кажется уехать бы куда-нибудь и просидеть 2 года, чтобы только ругани не слышать, - объяснял позже журналистам Маяковский. Но Осип Брик в своих воспоминаниях гораздо тоньше улавливает причину. Володя, по его словам, захотел признания. Он хотел, чтобы на выставку пришли представители партии правительства и сказали, что он Маяковский хороший поэт. Володя устал от борьбы, от драк, от полемики. Ему захотелось немножко покоя и чуточку творческого комфорта. А ещё добавлю от себя гарантий, что ему ничего не угрожает и личного общения, которое исключит какие-либо подозрения в его адрес. Ведь вот он весь перед ними как на ладони. искренний и ясный, и все 20 лет работы только таким и был. Но подготовка выставки лишь усиливает нервозность Маяковского. Творческое объединение Реф Революционный фронт, который поэт, вообще-то, возглавляет, отказалось взять на себя организационную работу. Его близким друзьям Кирсанову и Осееву не понравилась идея представлять Реф персональной выставкой. Это приведёт Маяковского к открытой ссоре со всем рефом. С официальной стороны, от федерации объединений советских писателей, поэт также не получит никакой поддержки. Он вынужден сам собирать основной материал, который сортирует и готовит в своей маленькой комнатке на Лубянском проезде с помощью Норы Полонской, Наташи Брюханенко и Лили. Любопытно, что рядом с ним только любимые женщины, бывшие и настоящие. Из-за проволочек с материалами открытие выставки

откладывается до 1 февраля тридцатого года. Но ведь юбилей-то в двадцать девятом, хоть и не настоящий. Скорее всего, по инициативе Лили, которая видит гнетущее состояние Маяковского, друзья решают сделать юбиляру сюрприз, о котором он не подозревает. Отпраздновать события прямо накануне Нового года. Гостиная в Гендриковом всего 14 м²ро, но она должна вместить в себя 42 человека. Стол вынесли, на пол накидали тюфики и подушки. На стенах развесили фотографии и плакаты Маяковского. Мир Хольт привёз с собой из театра костюмы: парики, шляпы, накладные бороды и маски. Среди гостей не только коллеги-лите литераторы, но и весомые представители спецслужб с супругами. Каждого гостя попросили принести шампанское. И в наполненной снегом ванне охлаждалось 40 бутылок. Праздник длился всю ночь. Гости танцуют во всех комнатах и даже на лестничной площадке. У всех превосходное настроение, кроме Маяковского. Он старался подыгрывать, но по единодушным свидетельствам выглядит очень подавленным. Даже когда после вечернего спектакля вместе с Яншн приезжает ослепительная нора, он ничуть не меняется. Она вспоминает: "Я приехала в вечернем платье, а все были одеты очень просто, поэтому я чувствовала себя неловко". Лилья Юрьевна меня очень ласково встретила и сказала, что напрасно, я стесняюсь. Это Володин праздник. Я очень правильно, что я такая нарядная. На этом вечере мне было как-то очень хорошо. Только огорчило меня, что Владимир Владимирович такой мрачный. Я всё время к нему подсаживалась, разговаривала с ним и объяснялась в любви. В общем, все женщины стараются, как могут. Но их попытки вытащить поэта чёрной хандры тщатны. Даже близкий друг Бриков и Маяковского Лев Гринкрук, который во всех источниках фигурирует как киноработник, а в реальности, конечно же, спецслужбист высокого уровня, когда случайно слышит на том вечере признание Норы, недоумевает, от чего Володя был так мрачен. Ведь даже если у него неприятности, то должно же его обрадовать, что женщина, которую он любит, так гласно объясняется ему в любви. Почти никто не понимает. При всей своей прямолинейности Маяковский не любит обнажать страхов. Но в 1930 год он вступает на грани нервного срыва. — Я хочу быть помн моей страной. Они будут только понятно, что по родной стране пройду стороной. Как проходит косой дождь, дождь по родной станет ройду стороной как проходит свой дождь. Дождь. — Чтож