Встреча Маяковского с дочкой, планы жениться и новая безумная любовь. БРИКИ-МАЯКОВСКИЙ. 5 серия

В декабре 1925 года Маяковский возвращается из Америки, оставив там беременную Элли Джонс. А союз Брики Маяковский по всем законам жанра должен уже, наконец, с трезком лопнуть и развалиться. Но нет, именно усилиями поэта он неожиданно укрепляет свои позиции. Маяковский получает ордер на четырёхкомнатную квартиру в Гендриковом переулке. И, казалось бы, совершенно определённо и окончательно перейдя с Лилий в статус добрых друзей, тем не менее сразу же вручает ей деньги на ремонт и закупку мебели в общий дом. Как вспоминает Лиля, обстановка в новой квартире спартанская. Стол и стулья для столовой купили в Мосдреве. Рояль, чудесный кабинетный стенвей продали, не помещался. Никаких красот, красного дерева, картин, украшений, голые стены. На полах цветастые украинские ковры. Да и в комнате Владимира Владимировича две мои фотографии, которые я подарила ему на рождение в Петрограде в год нашего знакомства. Поэт также прикладывает руку к обустройству, заказывая новую медную табличку на входную дверь. Брики Маяковский. Не наоборот. Это была давнишняя мечта Лили, жить всем вместе, сохраняя за собой свободу выбора сексуальных партнёров за пределами общего жилища. Но теперь-то от воплощения столь странного замысла вполне можно было отказаться. Так зачем же? Непостижимо. Писатель Виктор Ардов в одном из интервью так характеризует некоторые удивляющие нас черты поэта. Маяковский при всей своей вот этой внешности и грмыхающей поэзии был человек женского склада. Когда он влюблялся, его интересовали какие-то такие мазохистические элементы. Это легко усвоить из всех его лирических поэм. Он любил быть страдающим. Может быть и так. Но в этой квартире Маяковский будет проводить не слишком много времени, находясь в бесконечных поездках по Союзу. И совпадение напряжённого графика эволюционной деятельности с переездом на Гендриков, полагаю, не случайно. Осип Брик, спешно возвращаясь из Берлина на похороны Маяковского, печально заметит встречавшему их с Лилией Василию Котаняну: "Володя давно был нужен свой дом и своя семья". Кстати, в Гендриковом переулке Осип также частенько будет отсутствовать. К моменту торжественного переезда он уже год как встречается с очаровательной библиотекаршей Женей Соколовой. Лиля потрясена и даже раздавлена. Молчаливая, скромная Женя совершенно не похожа на женщин привычного им круга. Поэтому поначалу она без стеснения вслух раздражается на недостаток её внешней элегантности и иронично вздыхает, закатывая глаза. О чём он может с ней разговаривать? Однако дискредитация вообще не срабатывает. Надо сказать, для Осипа встреча с Женей станет настоящим чудом преображения. Этот, казалось бы, бесчувственный человек рядом с этой женщиной наконец обретёт столь необходимое каждому из нас житейское счастье. К двадцатилетию их с Жене знакомства. Он даже напишет стихотворение, в котором были строки, что если бы он верил в Бога, то упал бы на колени перед ним за то, что их с жений пути пересеклись. Можете себе представить, куда только делись знаменитые равнодушие и цинизм. Впрочем, поначалу эта связь вполне соответствует принципам революционной свободы нравов. Женя не разводится с мужем, кинорежиссёром Виталием Жемчужным, а Виталий, всё зная и понимая, в свою очередь, активно дружит и работает с Иосифом и Лилией. Ну, как водится. Из сегодняшнего дня, рассматривая моральные установки тех лет, нет, да и впадёшь в ступор. Что вообще происходит? Они там все с ума посходили, что ли? Но контекст времени имеет в данном случае небывалое значение. В СССР замыслили не просто новый общественный порядок. Тут планировали изменить саму природу человека. Виктор Шкловский, писатель и друг Маяковского, уже в семидесятых годах вспоминал в своём интервью: "Так мы же все были вольные. Если он мне нравится, если он мне сейчас нравится". Это другая нравственность, неустановленная нравственность, но неопровергнутая. Предполагалось, что старый брак - это две проституции, которые создают подобие одной верности. Знаете, мне сейчас семьдесят шестой год, так что мне легче разговаривать про верность. Но тогда я её просто не понимал. Мы думали, что мы не платим, мы не связываем, мы помогаем, но мы не думаем, что мы владельцы. Мы не старшие для этих женщин. И вот это ощущение потери собственности, что

вы сперва завладеете женщиной, как бы приобретаете её, а потом она ваша, она не ваша. Авторству Шкловского, кстати, принадлежит сценарий к фильму Третье мещанская, вышедшего на экраны в двадцать седьмом году. Его до сих пор можно отыскать в сети. Оригинальное название картины Любовь втроём цензура тогда всё же стыдливо подправила. Однако сам сюжет Шковский позаимствует из заметки в газете Комсомольская правда. В родильный дом к молодой матери явились сразу два отца. Оказалось, что женщина была одновременно женой обоих и поэтому не могла точно знать, кому из них новорожденные приходится сыном. Все трое комсомольцы и студенты Рабфака, а их новая социалистическая любовь была начисто лишена частно-собственнических инстинктов. В популярной в те годы повести Пантелеймона Романова "Без Черёмухи" одна из героинь и вовсе утверждала, что на всех, кто в любви ищет чего-то большего, чем физиология, смотрит с насмешкой, как на убогих и умственно повреждённых субъектов. Нельзя сказать, что сексуальное безумие охватило насквозь все слои населения, но люди искусства заигрывали с авангардными идеями, с наибольшим азартом. Художница Елизавета Лавинская, мать мальчика Глеба Никиты и активная участница движения Лев, идейным вдохновителем которого был Осип Брик, вспоминает атмосферу их круга. Ревность, буржуазный предрассудок. Жёны, дружите с возлюбленными своих мужей. Хорошая жена сама подбирает подходящую возлюбленную своему мужу, а муж рекомендует своей жене своих товарищей. Нормальная семья расценивалась как некая мещанская ограниченность. Я с невероятным надломом выкорчёвывала из себя позорные пережитки гнилого прошлого и заставляла себя дружить с Антоновыми, это муж Лавинской, возлюбленными. Я была далеко не одна. Барвара Степанова её родствовала, сама выбирая Родченко возлюбленных, а потом впадала в истерики. Подобные истерики могли заводить несчастных женщин весьма далеко. Например, актриса Александра Хохлова, смиренно наблюдая пылки Роман Мужикина, режиссёра Льва Кулешова с Лилией, в итоге попыталась покончить с собой, прыгнув с моста. Реакция Лили на это была такой, мол, ну что за бабушкины принципы? Мы бы немного побыли вместе и Лёва снова вернулся бы в семью. Однако, когда спустя пару лет она сама влюбится в режиссёра Всеволада Пудовкина, а тут внезапно окажется верным семьянином и твёрдо остановит её притязание, заявленные принципы дрогнут, и люто презирающее мещанство Лиля отравится Вероналом. Не умрёт, но надолго ослепнет. Выхаживать её, само собой, будет вечный паж Маяковский. В общем, изменить природу человека как-то ни у кого не получалось. 15 июня двадцать шестого года Элли Джонс родила девочку. Почти через месяц у Маяковского день рождения. Ему исполнится 33 года, возраст Христа. Впрочем, в то время этому магическому рубежу значение не придавали. После его отъезда из Америки переписка с Элли носила поверхностный характер. Существуя на птичьих правах в консервативно-поританской стране под прикрытием полуфективного брака, Елизавета Петровна не рисковала впрямую написать, что беременна, опасаясь, что корреспонденцию в советскую Москву перелюстрирует и тогда ей не избежать обвинений в греховной связи. При этом аборты в Америке тех лет запрещены. Маяковский даже не догадывается о кромешном отчаянии молодой женщины. Ей совсем не откуда ждать помощи. С тех пор, как они простились в порту Нью-Йорка, Элли боялась даже сменить адрес, понимая, что тогда Маяковский не сможет её отыскать, и исправно выплачивала непосильную арендную плату. Она остригла свои каштановые волосы, доходившие ей до колен, и продала даже их. Элли не хочет быть навязчивой, но в мае за месяц дородов Маяковский всё же получают от неё письмо, смысл которого невозможно трактовать вояка. Через 3 недели необходимо заплатить 600 долларов в госпиталь. Если можете, пришлите по этому адресу. Думаю, что понимаете моё молчание. Если умру, олрай. Если нет, увидимся. Он отвечает ей такой телеграммой: "Не то чтобы я не хотел помочь, но объективные обстоятельства не позволяют мне сделать то, чего бы я сам хотел". Ну, как бы, учитывая частоту выездов за границу самого Маяковского и Читы Бриков, их огромный круг знакомств, а также постоянную связь с Эльзи Триале, проживающей в Париже, поверить в

физическую невозможность передать деньги довольно сложно. С другой стороны, после смерти поэта выяснилось, что о его связи с Элли Джонс действительно никому не было известно. Ни Лили, ни даже Всесильному ОГПУ. Может быть, в желании максимально скрыть эти отношения было дело. Так или иначе, денег он всё-таки тогда не отправил, но за ситуацией всё же следил. Новость о том, что он стал отцом, преодолел Атлантический океан без особенных задержек. Всего через месяц после рождения дочери Элли уже пишет в ответ на несохранившееся послание поэта. Так обрадовался вашему письму, мой друг. Почему? Почему не писали раньше? Я ещё очень слаба. Не хочу расстраиваться, вспоминая кошмарную для меня весну. Ведь я жива. Скоро буду здоровой. Простите, что расстроила вас глупой запиской. Если окончательно решите приехать, телеграфируйте. В Америку Маяковский не приехал, но удивительная черта отличает эту женщину. Много лет спустя, рассказывая своей дочери об отце, она была прежде всего озабочена тем, чтобы Элин Патриция ни в коем случае его не осуждал. Елизавета Петровна будет находить оправдание любой мелочи, которая могла бы задеть память Маяковского, оберегать от подозрений и, по сути, брать ответственность за всё только на себя. редчайшая и благородная натура. Замечу также, что, несмотря на всё возраставшую невероятную популярность Маяковского в Советском Союзе, Елизавета Петровна в течение всей жизни никогда, ни единым намёком не давала о себе знать. Она с достоинством приняла то место, которое определил ей в своей биографии сам поэт, кратко записавший на одной из пустых страниц записной книжки за двадцать шестой год. Дочка. Маленькая Элли стала плодом только её любви, и она устояла перед соблазном трактовать эту горькую правду. Иначе — плыли по небу тучки, тучек четыре штучки от первой до треть люди. Четвёртая была верблю. К ним любопытством объятая. По дороге пристала пятая. От неё в небо синем лоне разбежались за слоником слоник. Тем же летом, когда Маяковский вновь стал отцом, в его жизни появляются сразу две Наташи. Кажется, поэт впервые всерьёз задумывается о том, чтобы жениться. Хотя ухаживание за Наташей Хмельницкой, по разным источникам ей то ли 16, то ли 18 лет, в курортном посёлке Чаир явно спровоцирована тем, что в этом же крымском санатории отдыхает Лиля с Александром Краснощёковым. Это будет как раз последний всполох странного романа. И 2 недели они не без юмора наблюдают, как Маяковский старается быть максимально галантным с отцом юной студентки, доктором из Харькова, который всего-то на каких-то 8 лет старше самого поэта. Но Маяковский нисколько не смущается традиционных и вполне мещанских жестов. Приносит подарки для младшей сестры, чаёвничает в кругу семьи. Короче, как может производит хорошее впечатление. Осенью начинает чистить с визитами в Харьков, назначает там лекции и творческие вечера, дарит Наташе цветы со свойственным ему гиперболизмом, корзинами и признаётся: "Вы самые чистые и хорошее, что на свете есть. Нет дня, чтобы я о вас не думал". А потом вы будете моей невесточкой, пока не примете решение. Только вот о каком решении речь? Предложение-то он не делает. Девушка буквально уже заходится в ожидании счастья, но Маяковский, как говорится, не мычит, не телится, как будто не понимает, как дальше распорядиться отношениями. То отвечает на её письма в Москву сухими отписками, то, переходя рамки приличий, зовёт прийти к нему в гостиницу, когда снова приезжает в Харьков. В общем, через полтора года юная Наташа, видимо, женской интуиции, предвосхитив бесконечность неопределённости, принуждающую её саму к поступкам, сделает крайне неожиданный для поэта выбор. Попросит его больше не приходить, не писать и не звонить. Он скажет

"Резко понимаю, нужен господин доктор или господин юрист". Наташа в отчая не возразит: "Никто мне не нужен, кроме вас, но я потеряла веру во всё хорошее. Лучше нам не встречаться. И даже тут поэта не осенила, что за подобными словами всегда скрывается женская мольба о ясной перспективе отношений. Он возмутится, мол, девчонка щенок. Что вы смыслите в жизни? Как вы можете вот так вот легко сразу решать? Но Наташа Хмельницкая ответит ему с удивительной женской прозорливостью: "Я не девчонка, и, поверьте, мне нелегко, но я знаю, что мы никогда не найдём общего языка". Длинногую Наташу Брюханенко Маяковский встретит в том же двадцать шестом году и сразу же попытаются взять на храб. В день знакомства они столкнутся в кафе с Осипом Бриком, и поэт покажет на двадцатилетнюю Наташу: "Вот такая, мол, красивая и большая, мне очень нужна". Он попросит её зайти вместе с ним на Лубянку за книгами, а там неожиданно начнёт откровенно приставать. Наташа даст однозначный отпор. Поэт будет над этим иронизировать, но, похоже, зауважает. Они встретятся снова лишь спустя год, и Маяковский начнёт новый круг ухаживания, теперь уже всерьёз. Шлёт ей телеграммы из Крыма, где находится в очередном туре с поэтическими вечерами. Очень жду. Выезжайте тринадцатого, встречу в Севастополе. Не получив ответа, снова строчит. Приезжайте скорее. Надеюсь, пробудим вместе весь ваш отпуск. Убеждённо скучаю. Наташа приедет. Весь август на пролёт они абсолютно счастливы. На её день рождения Маяковский подарит несколько громадных букетов. Потом начнёт скупать духи. Мол, я хочу, чтобы у вас на день рождения были все духи Ялты. Его приёмы неизменны, но все, кто их видит, уверены, что дело непременно закончится свадьбой. Настолько гармонично и красиво смотрится эта пара. Даже Лили всполошится доходящими до Москвы слухами, напишет: "Мне все говорят, что ты намерен жениться". Не делай этого. Мы женаты друг на друге. Нам жениц грех. Поразительная аргументация, конечно, учитывая, с какой частотой она сама крутит романы. Однако Лилия и впряме настолько взволнована, что даже приехала встречать Володю из Крыма на вокзал, но это не помешало развиваться отношениям поэта с Наташей аж до весны следующего года. Лиля как раз уехала в Берлин. Маяковский болен гриппом и немедленно звонит Наташа Брюханенко, умоляя посидеть с ним хоть в соседней комнате, если она, например, боится заразиться. Вот как вспоминала потом эту встречу она сама. Я пришла его навестить, но разговаривать нам как-то было не о чем. Он лежал на тахте. Я стояла у окна, прислонившись кода конь. У меня была новая мальчишеская причёска, одета я была в новый коричневый костюмчик с красной отделкой. Но у меня было плохое настроение, и мне было скучно. Чувствуете, из каждой детали этого далёкого вечера на нас прямо-таки выпрыгивают такие узнаваемые штрихи женского отчаяния, в затянувшейся неопределённости. Она постриглась и даже надела новый костюм, идя к нему. Это всё ещё попытка понравится, но настроение плохое. Говорить не о чем, потому что колёса отношений давно прокручивают на месте. Маяковский прерывает молчание. Вы ничего не знаете. Вы даже не знаете, что у вас длинные и красивые ноги. И Наташа решается на поступок, который давно уже ждёт от него самого. Она говорит: "Вот вы считаете, что я хорошая, красивая, нужная вам? Говорите даже, что ноги у меня красивые. Так почему же вы мне не говорите, что вы меня любите? " Маяковский мгновенно парирует. Я люблю Лилю. Ко всем остальным я могу относиться только хорошо или очень хорошо, но любить я уж могу только на втором месте. и предлагает: "Хотите, буду вас любить на втором месте". И Наташ Анековский принимает твёрдое решение. "Нет", - говорит она. "не любите лучше меня совсем. Лучше относитесь ко мне очень хорошо". Таким был финал их отношений. Некоторые современники Маяковского были убеждены, что именно Лиллина властное слово каждый раз останавливало поэта от окончательного шага к собственному семейному счастью. Да и многие сейчас продолжают так думать. Но не кажется ли вам, что сюжеты любовных историй двух абсолютно разных Наташ имеют невероятное сходство? И при чём тут, собственно, Лиля? Вникая в житейскую канву биографии поэта, становится очевидно, что имя Лили частенько играет роль благородной ширмы, которой так удобно было закрыть собственную невнятность или же, наоборот, более чем внятное желание снять с себя любую ответственность. Не самое привлекательное мужское

качество. Кстати, все влюблённые Маяковского женщины, за редким исключением, впоследствии крепко дружили с Лилией и очень её уважали. Согласитесь, этот факт также даёт нам довольно точный ориентир. Лилю, в не сложившейся любви с Маяковским, его бывшие возлюбленные точно не винили. Пока Майковский тчетно пытался определиться со своим семейным положением, на другом континенте подрастала его дочь. Ей уже исполнилось 2 года, когда поэт приехал в очередную командировку в Париж. и на улице случайно столкнулся со своей знакомой по Нью-Йорку. Она сообщила Маяковскому, что Элли Джонс с дочкой прямо сейчас проводит время в Нице в ожидании каких-то документов из Европы, и он немедленно выезжает на Лазурный берег. Кстати, Лили Маяковский не пишет об истинных причинах поездки, но указывает, что может задержаться в Нице вплоть до 4х недель, упоминая неполадки со своим здоровьем. По воспоминаниям Элли, она увидит его рослую фигуру на набережной. Они обнимутся и будут так долго стоять. Потом возьмут дочку за руки и пойдут к нему в гостиницу. Началась гроза. Майковский оставил их у себя в номере и, конечно же, попытался идти в ратарённой дорогой. Но я не хотела заниматься любовью, - рассказала Эля через 50 лет своей дочери. Я знала, что поцелуями это не ограничится, потому что перед ним невозможно было устоять. Ты была совсем маленькой, ты заснула. Он положил тебя на свою кровать. Он сказал, удивлённо посмотрев: "Она дышит. Ты спала? " А мы разговаривали. Потом мы оба легли на кровать, обнялись и заплакали. Но спустя 3 дня абсолютного счастья, солнечных прогулок и купаний в море Майковский сбежал прямо по классике: "В Париж по делу срочно, но обещав, как водится возможного и невозможного, не задумываясь, как свойственные ему преувеличения могут сказаться на чувствах обычного земного человека, тем более по-настоящему любящего". По дороге Маяковский тут же напишет единственное сохранившееся письмо двум милым, двум родным Элли. Я по вас уже весь и соскучился. Мечтаю приехать к вам ещё, хотя бы на неделю. Примете, обласкаете? Ответьте, пожалуйста. Боюсь, только не осталось бы и это мечтание. Напишите, пожалуйста, быстро-быстро. Целую вам все восемь лап. Эля мгновенно отвечает: "Конечно, уродищи вам будут рады. Немедленно телеграфируйте о вашем решении. Мы вас встретим". Четыре лапы спят. Поцеловали в правую щёку за или для Володи, в левую для мамы. Потом объясняли долго, чтобы не перепутать, что именно на правой Володин поцелуй. Если не сможете приехать, знайте, что внице будут две очень огорчённые Элли. И пишите нам часто. И добавляет фразу, которая яснее и ясного говорит о том, что путь его воли или желания хоть один намёк. Елизавета Петровна без сомнения вернулась бы за ним в советскую Россию. Пришлите комочек снега из Москвы. Я думаю, что помешалось бы от радости, если бы очутилась там. Вы мне опять снитесь всё время. Но громогласно призывать вернуться в Россию Маяковский будет вскоре совсем другую женщину. Это, конечно же, Татьяна Яковлева. С ней он познакомится в Париже в тот же день, как прибудет поездом из Ниц. Не только забудет телеграфировать Элли о том, что больше не приедет на Лазусный берег, но и в целом. забудет в одну секунду, как ребёнок, увлёкшийся новой блестящей игрушкой, оставляет старого плюшевого мишку под дождём на качелях. Через неделю Элли пришлёт на его московский адрес длинное письмо, которое я хочу процитировать почти целиком, потому что эта женщина поражает меня глубиной своей смиренной любви и исчерпывающей точным пониманием натуры своего возлюбленного. Как же горько, что он этого совершенно не заметил, не понял, не оценил. Вы сказали: "Мы так долго лгали, лгите ещё". Теперь говорю: "Если все вами сказанное здесь было из вежливости, будьте ещё вежливы, если это вам не страшно трудно". Вы себе представить не можете, как я изнервничала за эту неделю. Я не знаю, о чём вы думаете, но мне и так тяжело. Я вас не очень люблю. Я просто люблю. Зачем же мне делать ещё больнее? Тогда не нужно было приезжать или и первое письмо не написать. Я же просила вас телеграфировать. Некогда. Сразу двух Элли забыли. Или, может быть, не понравилось моё письмо. Родной, пожалуйста, никогда не оставляй меня в неизвестности. Девочка всё время выбегала на балкон, думала, что вы

должны приехать в автомобиль. Потом я плакала, она меня утешала и грозилась, что сладкого не даст. Я начала уже было не так по вас тосковать, но вот вы приехали и опять ужасно не хватает вас. И по России скучаю. Вы же собственную печёнку готовы отдать собаке, а мы просим так немного. Ведь мы же тоже звери с ногами, глазами, уверяю, не заурядные. И страшно нужно для нашего спокойствия, чтобы мы знали, что о нас думают. Ну, раз в месяц пятнадцатого день рождения девочки. Подумайте о нас. Берегите себя. Да просите человека, которого любите, чтобы она запретила вам жечь свечу с обеих концов. К чему? Не делайте этого, приезжайте. Под человеком, которого он любит, подразумевается, конечно же, Лиля, а наличие которой Маяковский с маниакальным упорством оповещает любую женщину, возникающую на его пути. Гарантированная буферная зона безопасности. У меня есть Лилия. Берите нас в паре. Но, скорее всего, вы откажетесь. Однако прямо сейчас в Париже Маяковский впервые за долгие годы сам отказывается от этой привычной схемы обороны. Оборону скорее держит молодая красавица Татьяна Яковлева. Она окружена толпой самых разных поклонников. Но в Маяковском этот факт только лишь разжигает небывалый азарт. Как истинный игрук, он полностью поглощён сделанной ставкой и даже не заметит опасности, которая над ним нависнет. И не знаю, спугнула стали. Тучки взяли все и растаяли. И следом за ними, гонясь из жираф, солнце погналось. Жёлтый жираф. —