"Тайная дочь. Почему Маяковский скрывал её от Лили и Осипа ?" МАЯКОВСКИЙ-БРИКИ. 4 серия

Чёрная полоса премиума прошла. — Начинается белое с Альpha Only. Получите новый опыт впечатлений с Альpha Only от Альфабанка. Бизнес-зал Alpha Only Lounge с безупречным сервисом в аэропорту Шереметьева и поездки на такси бизнес-класса за наш счёт. Подключите Альфа Онли, а мы подарим 100 сертификатов по 100. 000 руб. на культовые рестораны Москвы. В феврале 1925 года на сцене театра революции состоялась премьера скандального спектакля "Воздушный пирог", на которой ломится буквально весь московский бомонт. Лиля, Осип и Маяковский её демонстративно игнорируют, и этот факт лишь подливает масло в полыхающий огонь разнообразных слухов. Ведь в основу сюжета пьесы драматург Борис Ромашов положил самое громкое судебное разбирательство последних лет. За главным персонажем, банкиром Коромысловым, прозрачно читался председатель Промбанка Александр Краснощёков. А в его любовнице, актрисе и балерине Рите Керн, втолкнувшей крупного советского работника на путь преступления, без труда угадывалась Лиля Брик. Этот роман, о котором шепталась вся светская Москва, был, пожалуй, самым серьёзным в её насыщенной разнообразными любовными драмами женской биографии и представил немалую угрозу для тех, кого в домашнем быту Лиля именовала звериками, кисой и щеном. Декларация равных прав на свободу, выражавшаяся в ироничных телеграммах, которые Лили высылала своим мужчинам перед возвращениями из заграницы, проветрите помещение и произведите дезинфекцию, неожиданно меняет вектор. Тройственный союз внезапно затрещал по швам. Страстный роман начался летом двадцать второго года на даче в Пушкино. Вопреки привычке ничего не скрывать, связь с Краснощёковым Лили поначалу держат в строгой тайне. Не только от Маяковского, который отлучён от дома с условием на 2 с по месяца. А там посмотрим, но даже от Осипа и Эльзы, с которой она была больше всех близка. Пока поэт в своём кабинете на Лубянке в буквальном смысле размывает собственными слезами чернильные строчки поэмы про это, Лиля пишет в Париж. Романов у меня никаких. С тех пор, как не бывает Володя, все пристают пуще прежнего, но я непоколебима. Тик мой совершенно прошёл. Наслаждаюсь свободой. По вечерам танцуем. Ося танцует идеально. Мы завели себе даже топёра. Заразили этим всю Москву. Какая говорящая деталь, даже мучающий всю жизнь лицевой тик прошёл. Лиля в самом деле расслаблена как никогда. Жестокость тона новостей о Володе в последующих письмах к сестре житейски вполне объяснима пренебрежением к мужчине, который готов ради тебя на любые унижения. Лиля пишет: "Если Володя увидит, что овчинка стоит выделки, то через 2 месяца я опять приму его. Если же нет, то бог с ним". И далее, прошло уже больше месяца, он днём и ночью ходит под окнами, нигде не бывает, и написал лирическую поэму в 1300 строк. Значит, на пользу. Кстати, Лиля не так уж холодно строга в соблюдении режима изоляции, о котором они договорились. Иногда она отвечает на пространные письма Маяковского короткими записками. Время от времени они даже разговаривают по телефону. Но Маяковский посылает ей в качестве метафоры своего заточения птиц в клетке. Через короткое время ими заставлена буквально вся квартира бриков. Иногда он поднимается по лестнице и прижимается ухом к входной двери. Ему кажется, что разговоры с гостями ведутся только о нём и смеются только над ним. Этот эпизод отражён в поэмета, которая с первых минут своего появления общепризнана как гениальноя лирическое произведение, но лично для меня абсолютно невыносимо. Из каждой её строчки и рифмы просто выпрыгивает болезнь человека, воспринимающего отношения в рамках тотальной созависимости. Маяковскому тогда явно не помешали бы сильные антидепрессанты. На день окончания срока любовного карантина Лили и Маяковский назначают совместную поездку в Петроград. Как только поезд трогается, Володя читает ей в купе написанную поэму от начала до конца и захлёп рыдает. — Я бегал отванутых окон. Любя убегал

пускай однобоко. Пусть лишь стихом, лишь шагами ночными строчи становятся души страчные и любишь стихом, а в прозе не имею. Ну вот не могу сказать, не умею. Но где любимая? Где моя милая? Где в песне любви моей изменил я? Здесь каждый звук, чтоб признаться, чтоб кликнуть. А только из песни ни слова не выкинуть. Бегу на трель ногами в упор, глазами в цель гордясь, ногами не с места крыкну. — Теперь я была счастлива, - написала Лиля в воспоминаниях года спустя. Поэма, которую я только что услышала, не была бы написана, если бы я не хотела видеть в Маяковском свой идеал и идеал человечества. Звучит, может быть, громко, но тогда это было именно так. Видеть в нём идеал человечества, пожалуй, но не любовника и мужа. Несмотря на звонки всем друзьям, Володя написал гениальную вещь, а также издание поэмы со знаменитой фотографией Лили на обложке авторства Ротченко. Любовный роман с Александром Краснощёковым лишь набирал обороты. Когда тайная связь наконец станет явной, она окажется потрясением даже для ближайших друзей. Виктор Шкловский пишет Якопсону в Прагу: "Внимание! Лиля разошлась с Маяковским. Она влюблена навернула в Краснощёкого". О небывалой серьёзности этих отношений свидетельствует и тот факт, что Лиля поставила вопрос ребром даже перед Осипом. Тот же Шкловский вспоминает, что позже, когда Краснощёкова уже арестовали, Лиля взяла его дочку себе и, видимо, развелась с Бриком. Уехала из Бриковской квартиры на новую квартиру на какой-то оленений проезд в Сокольниках. Я помню, Лили говорит Оси: "Прощай, Брик". А он ей отвечает: "Прощай, Каган". Это было её девичье имя. Александр Краснощёков был в двадцатые годы личностью весьма популярный. Внешне, кстати, он чем-то схож с Осипом, но в отличие от Брика, Красночёков теориям предпочитал действия максимально масштабные. Вернувшись в Россию из Америки перед самой революцией, он успешно возглавил довольно опасный и независимый тогда регион Дальний Восток, причём в качестве председателя правительства и министра иностранных дел. В двадцать первом году был отозван в Москву, получил назначение в наркома финансов, но вскоре в результате интриг уволен. Ленин лично обращается к Молтову по этому поводу. Беседовал с Краснощёковым, знает все языки, английские превосходно. Показал себя умным председателем ДВР, где едва ли не он же всё и организовывал. Мы его сняли оттуда. Теперь как раз, когда он лежал больной тифом, его уволили. Всё возможное и невозможное сделано нами, чтобы оттолкнуть этого энергичного, умного и ценного работника. Ошибки были учтены, выводы сделаны, и в условиях объявленной новой экономической политики осенью двадцать второго года Александр Краснощёков становится председателем промышленного банка и, надо сказать, очень талантливо организовывает дело на американский манер с широкой сетью отделений и филиалов и эффектными рекламными кампаниями. Но всего через год, в сентябре двадцать третьего года, Краснощёков внезапно арестован в рамках кампании по борьбе с расхитителями социалистической собственности. Детали дела, изложенные стороной обвинения, настолько узнаваемы, что, кажется, читаешь сегодняшнюю ленту новостей. Промбанк передал все свои строительные работы обществу американско-русский конструктор, которое возглавлял родной брат Краснощёкова Яков. При этом никаких договоров или соглашений между обществом и банком не заключалось, но потоки различных выплат текли рекой. Далее выяснилось, что одна из иностранных фирм, заключивших договор с

Промбанком, переводила деньги на счёт бывшей жены Краснощёкова, проживающей с их сыном в Америке. И, кроме того, производила выплаты и жене брата Якова, живущей в Берлине. Прямо накануне ареста банком был подыскан в Москве особняк для личного пользования Краснощёкова, за который была внесена арендная плата 835 золотых рублей. Это была просто колоссальная сумма. Но наиболее современной деталь уголовного дела мне показалась привычка Краснощёкова сорить огромными деньгами в магазинах и ресторанах, которая компенсировалась со счетов банка и значилась в отдельной графе как вывоз мусора. К моменту ареста Краснощёкова в Москве уже широко известно об их страстном романе с Лили Брик. И общественное мнение безоговорочно назначила виновницей всех бед именно её. И тут надо отдать должное характеру Лили. Она не пытается слиться, исправно носит передачи в тюрьму и берёт под опеку его дочь подростка. Лоэла Краснощёкова до конца Лилиных дней будет относиться к ней с неизменным уважением. Когда они познакомились, Лили скажут четырнадцатилетней девочки: "Тебе будут говорить, что я целуюсь под каждым кустом, но ты сама посмотри". И на удивление выводы Луэлы окажутся в пользу Лили. Что же касается Маяковского, то, несмотря на то, что, казалось бы, все точки над и были расставлены окончательно, поэт всё равно не намерен отступать от женщины, которую назначил быть главной любовью своей жизни. Его упрямство, пожалуй, было равно его огромному таланту. Поэт едет в Париж, но даже в письмах оттуда упорно выходит на волнующую его тему. Да и что мне делать в Москве? Утешать ведь всё же себя нечем. Ты родная и любимая, но всё же ты в Москве, и ты или чужая, или не моя. Извини, но грусть. Лиля вынуждена оправдываться. Что делать? Не могу бросить ам, пока он в тюрьме. Стыдно. Так стыдно, как никогда в жизни. Поставь себя на моё место. Не могу. Умереть легче. — Но эту как раз настолько понятную и милосердную мотивацию поэт не в силах постичь. Он отвечает: "Ты пишешь простыдно. Неужели это всё, что связывает тебя с ним, и единственное, что мешает быть со мной? " Не верю. А если это так, то ведь это так на тебя не похоже, так нерешительно и так несущественно. Недоумение Маяковского, пожалуй, вполне законно. С момента, когда они все заключили негласный договор о свободных отношениях внутри Тройственного союза, никакие ограничения в расчёт не принимались. Даже рождение сына у художницы Елизаветы Лавинской, которому дали двойное имя Глеб Никита, никого не заставила размышлять в категориях стыдно. — Чёрная полоса премиума прошла. — Начинается белое с Alpha Only. Получите новый опыт впечатлений с Альpha Onн от Альфабанка. Бизнес-зал Alpha Only Lounge с безупречным сервисом в аэропорту у Шереметьева и поездки на такси бизнес-класса за наш счёт. Подключите Alpha Only, а мы подарим 100 сертификатов по 100. 000 руб. на культовые рестораны Москвы. Ребёнок появился на свет в августе двадцать первого года, и с этого момента по Москве начали ходить упорные слухи, что его отцом был Владимир Маяковский. Тут мы с вами вступаем на зыбкую почву, и я должна оговориться. В 2013 году дочка Глеба Никиты, по совпадению полная тёска бабушки, также Елизавета Лавинская, сделала громкое признание об этом родстве в одном из документальных фильмов. И надо сказать, Елизавета и впрямь внешне невероятно похожа на Маяковского. Ну а другие родственники столь же громко опровергли её заявление. Так что я в данном случае ничего не утверждаю, просто оперирую информацией из самых разных источников. Ведь задолго до появления упомянутого документального фильма об удивительном внешнем сходстве скульптора Глеба Никиты Лавинского с Маяковским свидетельствовал ещё в шестьдесят пятом году литература вет Евгений Оськов. Никита был действительно чрезвычайно похож на Маяковского, писал он. И взгляд, и манера, и чтение стихов. Потрясающий, глубочайший, низкий голос. Когда он начинал читать лошадь упала, упала лошадь, мы все видели в нём Маяковского. Дневнике Лили того времени также можно найти запись. Пойду посмотрю, что там получилось от Володи. Мальчик был на некоторое время отдан в детдом. По одним слухам, по настоянию оскорблённого мужа скульптора Лавинского, по другой версии, причиной был туберкулёз Елизаветы Лавинской. И когда она вылечилась, парня снова забрали домой. Но в любом случае

сам Маяковский в его адрес особого расположения не выказывал, хотя воспоминания Лавинской включает в себя множество эпизодов общения маленького Глеба Никиты с Маяковским, что, прямо скажем, выглядит довольно странно, если не понимать контекст. Впрочем, воспоминания эти также в полной мере демонстрируют, что даже если поэт точно знал, что перед ним родная кровь, относился он к этому факту вполне легкомысленный. Но мальчик, ну, шумит. Никакой сентиментальности. Но роман Лили с Александром Краснощёковым ни в каком смысле не был похож на её обычные увлечения, о которых Маяковский действительно всегда был осведомлён. Да и её поведение было нетипично. Тогда же, когда она напишет Маяковскому простыдно с близкой подругой она делится гораздо более откровенными мыслями. Краснощёков очень болен. Он в больнице. Вряд ли я его увижу. Думаю о самоубийстве. Я не хочу жить. О причинах такого отчаяния можно только гадать, настолько сильная любовь или Лили чувствовала свою личную ответственность за арест Краснощёкова. Потому что, как Иосип, уже давно работала на ЧК и во время романа сдавала всю информацию о нём ответственным товарищам. К этой версии биографии Лили Брик мы неизбежно ещё не раз вернёмся, но пока лишь констатируем, что Краснощёков в марте 24 был приговорён к шести годам одиночки, в ноябре переведён в тюремную больницу, а уже в январе двадцать пятого по окончании лечения неожиданно амнистирован. Борис Фрезинский в своей книге писателей и советские вожди опубликовал не так давно найденную в архиве записку Лили Брик на имя Льва Борисовича Каменева. Он 9 ноября двадцать четвёртого года. Лев Борисович, звонила вам по телефону 3 дня, так и не дозвонилась. Если можете найти для меня час времени, очень прошу вас позвонить мне 6710, чтобы условий к вам, может быть, удобнее вам ко мне. То, о чём хочу говорить с вами, касается лично меня. Хотелось бы, чтобы никто не знал об этом. Жму руку. Лиля Юриевна Брик. Записка эта поразительна примерно всем. Во-первых, Каменев в это время являлся одной из самых крупных государственных фигур в СССР, едва ли не главным наследником Ленина и обладал огромным влиянием. Откуда у Лили его телефон? Почему она уверена, что встреча состоится и на её территории даже удобней? Кто такая, собственно, домохозяйка Лиля Брик, чтобы настолько на коротке общаться с членом правительства о своих личных делах? Все эти вопросы, увы, останутся без ответа. Что-либо утверждать уверенно на основании документов никто не может. Но не исключено, что хлопотами Лили Александр Краснощёков и был освобождён из тюремного заключения в двадцать шестом году. Он, кстати, даже возглавил главное управление новых глубинных культур наркозема. Должность, конечно, уже не столь значительная, но всё-таки после настолько громкого дела он всё равно остался в структуре госуправления. Однако их отношения с Лилией постепенно сходят на нет. Казалось бы, трагические события должны были сблизить любящих людей. Но и в этом случае их встречи мерцают с полохами. Вплоть до летать шестого года Лили с Красночёковым выезжали вместе на Ондах, но параллельно у неё столько различных связей, что в них легко можно запутаться при первой же попытке выстроить хоть какую-нибудь хронологию. Однако Маяковский по-прежнему предпочитает оставаться верным рыцарем однажды избранной дамы сердца, хотя он молод, красив, на пике популярности и в любой момент может кардинально изменить линию своей судьбы. В Америку Маяковский рвался давно, несколько раз подавал прошение о визе и обламывался. Только после триумфального участия во всемирной выставке в Париже, где они вместе с Ротченко получили диплом и серебряную медаль за каталог советской экспозиции, включавший в себя оригинальную и яркую рекламу нашей продукции, Америка сама неожиданно проявила к нему интерес. Советская поэзия мало занимала американцев, а вот новые торговые контракты и креативные технологии пиара весьма привлекали. Короче говоря, в двадцать пятом году вовсе не поэт, а ценный сотрудник Моссельпрома Маяковский ВВ наконец пересёк Атлантический океан в койоте первого класса за счёт приглашающей стороны. Забавно, что при этом в кармане у него были сущие копейки. Во время остановки во Франции Маяковского подчастую обокрали и только пересылка небольшой суммы из Москвы отлили и

усилия торгового представительства России во Франции смогли обеспечить поэту тот мизер, чтобы поездка не срвалась. Впрочем, из России в Америке активно интересовались его приездом, что сулило кое-какие заработки на месте: лекции и творческие вечера. Но положение было необычным. Опять как в далёкой нищей юности. В каком-то смысле это был виток спирали его биографии. Нужда и опять встреча с Давидом Бурлюком, который в двадцатом году эмигрировал в Японию, а теперь поселился в США. Когда они созвонились через столько лет на вопрос Бурлюка: "Ну как ты? " Маяковский как обычно пошутил, как жил. Ну за эти годы у меня как-то был насморк. Бурлюк взялся продюсировать творческие встречи Маяковского в Штатах. залы собирались, но не так успешно, как хотелось бы. Аншлагов и больших заработков не получалось, зато разнообразным пати не было конца. На одной из таких вечеринок Маяковский и познакомился с двадцатилетней Элли Джонс в девичестве Елизаветы Зиберт, переехавшей из России в Америку пару лет назад. Поначалу его интерес к Элли был чисто утилитарным. Всё те же проблемы с иностранным языком. Маяковский спросил: "Не сходите ли вы со мной в магазин? Мне нужно купить подарки для жены". А после вечеринки Элли записывает в своём дневнике. Я понимаю, почему у него репутация сердцееда. Он сразу сообщает, что женат, однако настаивает на том, чтобы я оставила ему свой номер телефона. Когда они впервые поужинали вдвоём, Маяковский сказал, что хотел бы увидеться с Элли на следующий день и на следующий тоже. И через день, и так 2 месяца подряд. Мы всегда использовали официальную форму обращения, вспоминала Эли. Ни он, ни Бурлюк никогда не называли меня иначе, как Елизаветой Петровной. Знак уважения. На людях он целовал меня руки. При американцах он называл меня только миссис Джонс. И у этой странной конспирации взрослых людей была весомая причина. Любовный роман развивается в пуританской Америке, весьма далёкой от свободы нравов, принятых в Советской России. Ещё не так давно, в 1907 году, абсолютная мировая звезда, писатель Максим Горький, встретиться с которым пытались все влиятельные бизнесмены Америки, был с позором изгнан посреди ночи из отеля в Нью-Йорке. В прессу просочились слухи о том, что актриса Мария Андреева, сопровождающая его в поездке, вовсе не официальная супруга писателя, а, попросту говоря, сожительница. Их чемоданы в буквальном смысле были в тот же момент выставлены на улицу. Горький был настолько шокирован, что порвался в ту же ночь покинуть Соединённые Штаты. Но конфликт как-то уладили, хотя ещё несколько отелей отказывались принять у себя Горького и Андрееву, так как это проживание нанесло бы непоправимый ущерб их репутации. Элли Джонс давно разъехалась с мужем и самостоятельно зарабатывала на жизнь, работая манекенщицей, но официально всё ещё состояла в браке. И потому широкая оглазка её отношений с Маяковским грозила для Элли огромными проблемами, вплоть до высылки из страны. Спустя годы Элли писала: "Мы знали, что наши отношения должны вместиться в короткий промежуток времени. Это был как бы сгусток, капсула времени. Вот оно есть, и вот уже его нет. Всё, надо поставить точку". Но эта заведомая предрешённая разлука, кажется, только усиливала их чувства. Несмотря на то, что Маяковский сразу уведомил Элли о существовании Лили, в реальности он сам как будто бы впервые о ней забыл. За 2 месяца пребывания в Нью-Йорке он не написал Лили ни одного письма. Отбил лишь 14 коротких и довольно бессодержательных Telegram, после чего вообще замолчал на целый месяц. Раньше в поездках они всегда регулярно обменивались новостями. И вот впервые не Маяковский, а ошеломлённая Лили преследует его письмами и даже шлёт совсем отчаянную телеграмму. Куда ты пропал? И подписывается Лиля, а не как обычно твоя киса. Элли, вспоминая это время, позже скажет: "Когда мы только познакомились, он сказал: "Давай жить друг для друга. Давай оставим это время для себя. Это никого не касается. Только ты и я. Хочу думать, что он жил в это время с лёгким сердцем и был счастлив. Что ж, похоже, так оно и было. По-настоящему счастлива с ним была и сама Элли, весьма определённо, однажды ответившая на вопрос Маяковского: "Ты как-нибудь предохраняешься? Любить значит иметь детей". Вообще, должна вам сказать, Элли Джонс была удивительно прекрасной женщиной.

Чтение её немногих сохранившихся писем к Маяковскому стали для меня когда-то потрясением. Да вот же она идеальная женщина, которая могла наполнить его жизнь теплом, заботой, пониманием, нежностью, мудростью, вот всей этой обволакивающей женской силой. Удивительно, что Элли была ещё и внешне очень похожа на Лили Брик. Тот же типаж: точёная фигурка, огроменные глаза на маленьком личике, причёска на пробор, только склад характера прямо противоположный. Вся суть Лили с её эгоистической сосредоточенностью на себе в Элли была проявлена невероятным принятием другого человека и даже жертвенностью. При этом она была умна и даже литературно одарена самостоятельно, независима. Впрочем, рядом с Элли тоже была в каком-то смысле альтернативная версия Владимира Маяковского. Лекции не приносили особенных доходов. Он не имел возможности щедро заваливать подарками даму сердца. Эли напишет, что он был самым бедным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Маяковскому даже придётся покинуть Америку значительно раньше срока окончания визы, поскольку буквально не на что было жить. Но, несмотря на отчаянное безденежье, накануне отъезда он купил Эли тёплую одежду. В Нью-Йорке резко похолодало. Коричневый шерстяной костюм и самое дешёвое твидовое пальто, какое они только сумели найти. Кроме того, поэт оплатил её съёмную комнату на месяц вперёд, 50 долларов или что-то около того. Последнюю ночь своего пребывания в Америке они провели у Элли. Утром она хотела попрощаться в комнате, чтобы в порту её не заприметили газетчики, ведь это было буквально опасно для её дальнейшей жизни. Но он умолял: "Нет, нет, ты должна пойти на корабль. Я хочу быть с тобой как можно дольше". И она, конечно же, не смогла ему отказать. Когда Маяковский поднялся на борт, сердце Элли разрывалось. Еле дотерпев до возвращения домой, она вбежала в свою комнату. Я хотела броситься на кровать и рыдать, но не могла. Моя кровать была устна цветами, незабутками. У него совсем не было денег, но он был такой, напишет она много лет спустя, вернее, наговорит вслух, на несколько магнитных плёнок для своей дочери. Тоже Элли. Эти записи Елена Владимировна Маяковская расшифрует и опубликует уже после смерти своей мамы. С момента знакомства Маяковского с Лилей этот роман был самым серьёзным и наиболее продолжительным. Но когда спустя 2 недели после возвращения из Америки поэт будет встречать Лилю на вокзале в Берлине, то вырнет от смятения трость из рук, только завидев её. Комната Лили в отеле как обычно была сплошь уставлена цветами в корзинах и вазах, да ещё и целое дерево цветущих камелей. И как обычно они поселились в разных номерах. Однако кое-что всё-таки изменилось существенное. Маяковский впервые даже не попытался добиваться близости. Уходя, он остановится на пороге её комнаты и, мягко произнесёт: "Спокойной ночи, детка, не буду тебя больше мучить! " И закроет за собой дверь. Знал ли Маяковский, что Елизавета Петровна ждёт ребёнка? Такой вопрос задали журналисты Елене Владимировне Маяковской. Она же Элли Патриция Томпсон, когда она впервые приехала в Россию. Знал, - ответила она, и просил маму писать ему обо всём, но на адрес своей сестры Ольги. Он боялся, что письма попадут в руки Лили Брик. Скажу, смотри, даже здесь, дорогая, стихами громяздёнче жуть. Имя любимое, оберегая тебя в проклятиях морих обхожу. Приди раз от зависих я всех от бегов тут. Теперь лишь ты могла б спасти. Вставай, бежим к мосту. Быком на бойле под удар башку мою нагнул сборю. Себе пойду туда. секунда и шагну