Алёна Апина: фото в купальнике в 61 год, суррогатное материнство, пластика и любовь после развода

Как правильно стареть? Должна ли женщина позволять себе фотографироваться в купальнике, если ей 60? Больше всего на какашке исходят мужики. Куда ты с голой жопой? Посмотри в паспорт. Ну, хорошая, почему нет? — У тебя после развода были отношения? — Да. — Что плохого в замуже сказать? — Ничего плохого, ничего хорошего. Для меня это какая-то дикость. Рождение Ксюши от суррогатной мамы, это было, конечно, событием. Как Ксюша узнала об этой информации сама? — У меня было девятько, девять подсадок и все неудачные. В прошлом году вышел сериал Комбинация, когда были девяностые. Я, честно говоря, слушала почти всю эстраду. Знаете, всё какой-то вот казалось, — да? Тогда мы все плевались на ласковый маю, думаем, что это за сиротки набление. Сейчас ты понимаешь, что это офигенские совершенно полотна. —

— Ну, начнём мы с того, что ты просто фантастически хорошо выглядишь. — Бухгалтер, милый мой бухгалтер. Он уехал прочь ночной электричке. Не забывай наш первый вечер не забывай — в Инстаграме куча запрещённый Instagram куча комплиментов куча комментариев в каких-то пабликах в Telegram-каналах что ну вообще апина вот это да год на минуточку а как вообще она выглядит и эти фотки в купальнике например этим летом которые — без фильтров которые сразили, значит, поклонников. А — как тебе это даётся? — Ну, сколько прекрасного я слышу в свой адрес, столько и говнястого я слышу. Да, куда? Ну, в общем, к этому надо быть готовым. И если ты выставляешь ход в купальнике, ты прекрасно понимаешь, что 40% говнецатов в тебя — прилетит. 100%, но 60-то они — комп — совсем другого качества. После развода

было тяжёлое время, а потом началась пандемия. — Так, — потом произошли все остальные геополитические события в мире. А я перестала спать — вообще на фоне стрессов вот этих бесконечных. И я стала пухнуть просто вот если к тебе приходят какие-то умные люди, которы Да, эндокринологи там, не знаю, биологи, всё прочее, и рассказывают, ну, вот сон там как-то в скольз, ребята, сон это сон. — Вот. И я чувствую, что я стала просто отёчная. Я сегод такою не то, что не нравлюсь, я просто ужасная. никакие косметологи, никакие там тренировки мои это всё — не одолевают — вообще никак. И я позвонила одной подружке, и она говорит: "Я тебе дам телефон, только ты не пугайся. Он психиатр чистый, не психолог, не психо, а прямо вот психиатр. " Вот я к нему пошла, он со мной поговорил, посидел, посмотрел, говорит: "Будненькая, вот тебе две таблеточки". Доктор сказал: "Не я сама в аптеку пошла, у провизора, говорю: "Дайте что-нибудь". И вот, ты не поверишь, я после того, как стала пить эти волшебные две таблеточки, я за 4 месяца, ну, пять, наверное, походила на 16 кг. То есть я просто вот я хожу и сдуваюсь. У меня пропадает всё. Я сплю по 12 часов, как крот какой-то. Вот. И всем тем, кто как бы сейчас на пути хорошо выглядеть. Ребят, сначала сон, потом всё остальное. — Обалдеть. Но на самом деле про сон - это фактор стресса просто, да? Так, — это стресса, там много чего, я не знаю, организм как-то восстанавливается, я не знаю, может, ему жрать некогда, потому что он спит постоянно. Не знаю, почему. Ну, короче, для меня вот такой вот триггер. Ээ я опять себе стала нравиться. Я нашла очень хороших косметологов других. Те были прекрасные, но они были для других целей целей, да. Вот. А вот для этих цели нашла ещё более прекрасных. И они, в общем, без хирургического вмешательства подправили мне и там, и там, и я себе стала Безумно нравится. Я сейчас смотрю на тебя в зеркало, Юль. Я лучше выгляжу, чем 20 лет назад. Не знаю, почему. Вот что такое произошло. Не знаю. Может быть, свобода, может быть, а, сон, еда, косметологи, не знаю. Ну, всё как-то сложилось в одну кучу, и никакие хейтеры меня не выбьют из этого знания. Пусть они обольются слезами.

— Вообще это, ты знаешь, потрясающая интересная тема, и я предлагаю её немножко на ней немножечко постоять, побыть, посидеть, всё, что угодно. А потому что мы с тобой более-менее ровесницы. Мне в этом году, ну как, у меня исполнилось 56, как бы, то есть разрыв у нас не очень большой. Прекрасный возь у тебя всё впереди. Да, да, конечно. Я но хейтеров я прекрасно тоже имею, хотя точно также имею и прекрасных, замечательных как бы женщин, которые мне говорят комплименты всячески. И главное, что я сама себе в зеркале нравлюсь. Что мне тоже кажется как бы крайне важным. Но вообще в чём популярность этой темы? как правильно стареть, как бы, да? Или вообще, как, ну, как бы должна ли женщина позволять себе, а, там, не знаю, вот действительно фотографироваться в купальнике, если ей 60. Ну, давай мы как бы по частям во всём этом разберёмся. Во-первых, а давай сообразим, почему ты выглядишь там, например, как тебе кажется, лучше, чем 20 лет тому назад. Ты, как я помню, по разным другим интервью очень часто говорила, что тебе всё в себе не нравилось, что ты не могла на себя смотреть, ты переключала канал, что тебе не нравилось, как ты, значит, одета выглядишь, операторы, и ты на всех была готова ругаться, и всё было ужасно. — Ну, ничего не поменялось в этом плане. Я до сих пор не смотрела свои видео очень редко. — Кстати, старые заходят прекрасно. Просто я сейчас стала в запрещённой сети выставлять свои старые клипы. Я думаю: "Блин, какая же я, какая же я была красотка". А тогда я просто не могла на себя отрить. Я не знаю, ну, что-то в голове, какая-то психиатрия тут. Да, это что-то как-то не во мне дело. — А сегодняшние не можешь смотреть? — Сегодняшние, да, должно пройти, наверное, 80. Я посмотреть на себя в шестидесятилетнюю и говорить: "Боже, какой". Ну, по крайней мере, я смотрю в зеркало. Мне — там всё — устраивает. — Всё устраивает. Пока. Может быть, это вопрос принятия себя какого-то? — Это вопрос очень много всего. А что касается в твоей голове, это я не знаю, как у тебя, но, например, у меня там какой-нибудь крочесносный фильм, а, интервью, книга, выставка, спектакль. Это у меня может повернуть мою голову вообще вот в такую сторону. И я начинаю на мир смотреть совершенно по-другому. Я как бы вот это для себя сделала открытие и стала в себе это очень любить. Да, я такая, я не самая, может быть, умная, не самая красивая, не самая голосистая, но я это я. Ну и, боже, какая же я классная. Вот. И мне как озарение-то пришло. И вот как-то оно, знаешь, на качество жизни-то

повлияло. — Почерпнула из одного твоего интервью. Ты говоришь, я первый раз увидела взрослую женщину Валентину Толкунову без одежды в гримёрке вы одной были. И она посмотрела на меня так и говорит: "Ну да, скоро такая будешь". — Ну она не совсем так сказала. Она, может быть, даже просто мне ответила взглядом. Но в этом взгляде именно вот эта фраза и читалась. Ну, мы молодые козлоногие девицы 50 кг. А, скакали с ветку на ветку, с концерта на концерт. И как бы мне некогда было рассматривать женские тела вообще, ну, в каком я мы только друг на друга смотрели, у кого кости выпирают. И я вот первый раз как-то и было время, мы сели в примёрку, и я вот увидела просто тело взрослой женщине после пятидесяти. — Да, я поняла. Я не знаю, мы пишем твою мать. Это же это же — это же я такая буду. Это неизбежно. И в этом нет ничего плохого. Это какой-то, ну, это другая красивая мысль. Всё. И для меня у меня вот эта мысль меня про не то, что она была уродливай, нет, она была прекрасной для женщины взрослой, которая уже по-другому. Вот это меня тогда первый раз эта мысль поняла, что — что надо готовиться. Ну что не надо готовить, что как не надо так относиться. То, что ты сегодня такая, завтра ты вот такая, послезавтра у тебя целлюлит, а после послезавтра у тебя, может, кислородный баллон, я не знаю, что. И во всём этом. И мы продолжаем жить в любом качестве.

— Как тебе казалось, там, я не знаю, в твои 20, 30, 40 лет, что такое 60? — О, я очень хорошо помню, когда я была соплё школьного возраста, а маме исполнилось 37 лет. И для меня она была, конечно, очень старожкой. Тогда 37 лет это же вообще столько живут. — Всё, столько не живут. — Я для себя тогда сделала подсчёт. Думаю, а мне вот в 2000 году будет 37 лет. Думаю, боже мой, какой же это ужас. В общем, сейчас я на всё это смотрю и думаю: "Боже мой, какая же какой же вообще вот эти цифры, они не имеют никакого Ты можешь в 60 выглядеть лучше, чем в 40. У тебя качество жизни совершенно другое. Ты можешь путешествовать, я не знаю, на тебе не сидят вот эти вот ээ мужья, малые дети, и ты свободна абсолютно. У тебя взгляд другой, у тебя, ну, у тебя всё другое.

— А что касается того, что ты себеде, ну, как бы пропластических, в частности, э вмешательство после развода, как я понимаю, ты тоже сделала себе талию, вот ты рассказывала, — да? Потому что, ну, как, значит, смотри, есть такая фраза: "Нельзя быть немножко беременной". Да. — Да. А я скажу, что можно быть немножко беременным. Значит, у меня было девять эко, девять подсадок и все неудачные, — да. — Чтобы подготовиться и провести этот ритуал-процесс, а женщина сидит на гормонах, — да, — и её раздувает, сдувает, раздувает, сдувает. Кожу у неё туда-сюда, и в какой-то момент, ну, эластичность уже не та. И да, и я поняла, что сколько худей, не худей, но кожу куда-то надо девать. Я пошла всё, сделала абмин, пластику. Я абсолютно не жалею. — Ну, это не то слово, и главное, что это абсолютно, ну, как сказать, и правильно, и в самом деле. Не у каждой есть такой анамноз, как бы, и это было. — Но ты говоришь, что у тебя такой талии не было даже в юности. — Она не то, что талия, она у меня такой ээ фигур, как это поленце. Ну вот. Да. И если я начинаю чуть-чуть поправляться, у меня поленца это тоже у меня вот такой, ну, в общем, очень хороший доктор, который, ну, чуть-чуть скульптор вылепил. Ну, в этом, понимаешь, когда людям дают такие знания, дают такие возможности, что в этом такого ужасного? Я не по Она пошла. Да, я пошла, потому что мне этого хотелось. Я имею для этого, ну, все права. Я взрослая женщина. Я хочу нравиться себе. Я понимаю, что никак по-другому я вот этого не добьюсь.

— А ты почему не скрывала этого, а так сказать? — Я никогда ничего не скрываю. То есть, ну, потому что я понимаю, что в какой-то момент какая-нибудь добрая человечина это всё, ну, понимаешь, когда у меня родился ребёнок с помощью суррогатной матери, мне, ну, как не все, многие, в первую очередь мой муж говорил о том, что давай сделаем, что ты беременна, вот тебя куда-нибудь в село — и пару фоток, и ты беременная. Всё. — Я что-то так села, подумала: "А как я буду в глаза смотреть ребёнка? " Ну вот, да, я даже на простой вопрос. А как там, в каком триместре у тебя там что? Я даже не смогу ей ответить, тем более, что она выросла доктором. — Угу. — Что тогда никто не мог предполо никто не мог предположить, да, вот что я буду ей говорить и как я буду ей смотреть в глаза там ище общаться с другими мамашами. И то есть самый простой и нормальный, мне кажется, путь, какой бы он ни был, может быть, не очень приятны. Это не всегда, конечно, но зачастую говорить всё-таки правду. И то же самое с абдоминопластикой, да, я хотела себе немножко скорректировать, поправить фигуру.

фигуру. Я её поправила. Я молодец. — А что касается пластики лица, я делала пластику лица очень давно. Ну, как пластику глаза. Ээ у меня всю жизнь какая-то была шея ужасная. Что-то вот здесь. Но это было ещё до рождения дочери. Это было очень давно, да. Нет, я очень хотела вот сейчас к шестилетию себе сделать, ну, как бы подтяжку, поняла, что совершенно спокойно я на своих дрожх ещё как-то — протянешь — протяну ещё. Да, и ещё нашла чудо косметолога, который возможными ещё всякими средствами поддерживает нормальный вид. Слушай, вообще, а

момент принятия своего возраста, а он у всех проходит поразному. Как у тебя он? — Ужасно. Я тебе говорю, что в 37 лет я думала всё эта старуха уже закончилась. Наступил 2000, ты поняла, что у тебя 37 и продолжило жить. А вот всё-таки было, когда мне исполнилось 40, я вообще заперлась в комнатой и родала. Сказала: "Отойдите все от меня". Это всё вот. Ну, в общем, короче, ну психиатрия процветает. То есть всё в твоей голове, всё. Вот любая дрянь, любая. Только ты полюбила себя в 60, и ты тут же красотка. Понимаешь? Если ты в 40 там, я не знаю, бьёшься лбом и говоришь: "Всё, жизнь закончена". Ну, значит, она

у тебя закончена. Сейчас в моём возрасте ты боишься никаких-то вещей. Ты понимаешь, что о непоправимы. То же самое лицо, пожалуйста. Нашёл своего человека, доверился ему, он поправил. Фигура, пожалуйста. То есть всё в твоих руках. Боишься других вещей, боишься какой-то немощи, бедности какой-то, потому что, ну, мало ли что может случиться, а не хочется. — Угу. — Потому что я до 25, наверное, лет жила в дикой нищете, и я у меня на подкорке это. Я прекрасно знаю, как это плохо. — Как это плохо, когда не на кого опереться. опереться, ты понимаешь, что, ну, вот однокомнатных в квартирах, в которой живёшь, там четыре человека. И любые там лишние колготки, это уже праздник, потому что я прошла этот, я знаю, чего бояться. — Угу. — И вот этого я боюсь. — Для себя или для дочери? — И для себя. Для себя в первую очередь. Вот поэтому я борюсь сейчас за исполнительские права, за то, чтобы как бы со мной как бы жизнь не повернулась, потому что сейчас это только а твоя активность, твой гастрольный график, твои какие-то, ну, хотелки и твоё как бы нахождение в обойме. Угу. — Как только ты вылезешь оттуда, всё. Поэтому я и хочу, чтобы исполнительская доля она как-то соблюдалась, чтобы, что бы с тобой ни случилось, ты всегда знал, что помимо там какой-то пенсии, да, у тебя по закону а какие-то авторские общества и всё прочее будет какая-то копейка падать, и ты, ну, ты шиковать на неё точно не будешь, но по крайней мере какой-то уровень будет

прошлое тебя будет кормить. В двадцать четвётом году вышел сериал, который стал сразу очень популярным слово пацана. И там была использована песня ваша Не забывай, она девяностого года. — Не забывай наш первый вечер. Не забывай моей любви. Не обещай последней встречи и до утра меня не жди. Я не буду тебя ни с кем делить. Я хочу лишь тебя. на забы не забывай. — Я ээ вычитала, что ты хотела, чтобы эту серию с этой песней заблокировали или изъяли этот трек и хотела судиться. Но вот то, что я до сих пор нашла в интернете, что суд оговорка, — хорошая оговорчка, а суд оставил иск без рассмотрения. — Нет, он оставил иск с рассмотрением. Эту песню удалили. А почему ты вообще так на страже стоишь своих интересов и интересов, я бы сказала, даже, ну, целиком групп. Это же даже не твоя личная песня. — Это не моя личная песня. Но если мы хотим поговорить на эту тему, то ну давай поговорим. Значит, когда мм рождается произведение музыкальное. А у этого музыкального произведения, вот сейчас мы говорим про группу комбинации, да? Да. — У него в той ситуации четыре родителя. Это композитор, это автор текста и это, ну, в нашем случае это не один исполнитель, а два. Два исполнитегу. — Если выдернуть одно звено, всё рухнет. Если вынуть другого композитора, то песня могла не стать. Если это был бы другой текст с другими гэми, крючками и прочими с шипящими изнкими, это тоже всё. И если бы это спели мы — это было тоже это всё вот так, понимаешь, этого всего не было очень много лет, всех разборок и всех каких-то проговорённых таких вот острых моментов до тех пор, пока опять не появился наш прекрасный цифровой мир с его монетизацией, потому что появились платформы, с которых скачивают эти песни, и люди получают прибыль, правильно? Да. — Вот. А у меня просто один вопрос. Почему прибыль должен получать конкретно или один человек, или человек, который там другой человек. М исполнительская доля существует во всех произведениях музыкальных по закону. Но прецедент о том, чтобы исполнитель — аа отсудил или как-то, ну, хотя бы весомо поучаствовал в каком-то разбирательстве. Пока этого ещё нет. Пока я вот лично я сейчас первопроходит, — первопроходит. Я понимаю, что за использование этой песни человек получил деньги тот же самый композитор. Он почему-то считает, что вся фонограмма принадлежит ему. С чего он так считает, ну, пока никому непонятно. Вот и ничего. Тогда получается, что или мы договариваемся, или мы просто это всё блокируем. Пока мы не можем договориться никак. И поэтому заблокировано. Да, я считаю, что это правильно, потому что исполнительская доля она очень важная, весомая, и она имеет право на то, чтобы мои дети, мне уже не 15, да, — после ээ могли получать какие-то

игнорары, дивиденды, — гнора. А когда была история с Первым каналом и с Алиной Джинабаевой, которая спела А это были, по-моему, три аккорда, да, где она спела песню Бухгалтер там тоже бы су Я выиграла суд, я получила 100. 000 руб. — Да. — А там что? Там тоже не спросили разрешения и там тоже была проблема именно, что исполнители не спросили. Но там ты, по-моему, автор. — Нет, там я автор. Тут дело даже не в сумме, даже не, а просто в подходе к самой проблеме. Я, ну, как автор, я сам, само собой, это как-то ещё обсуждается и имеет какой-то вес, но как исполнитель Ага. — до свидания. Почему в США? Непонятно. А там я выиграла в суд. Вот поругалась Первым каналом Клоче. Лично мне позвонил Аксюта, сказал, что забудь навсегда Первый канал. Но надо знать Аксуюту. Ровно через год он позвонил: "Привет, как дела? " И в общем, и мы продолжаем дружить. Продолжаем дальше сотрудничать и общаться. — Ну то есть ты будешь продолжать эту борьбу и оставаться этим первопроходцем по за Юль, ты понимаешь мне исполнительских прав, потому что я хочу и я знаю прекрасно, что все мы не вечны. Когда-нибудь мы уйдём, и я хочу, чтобы моя дочь, как бы не сложилась её жизнь, она всегда знала, что мама чего-то там в этой жизни сделала хорошего, что хотя бы там на булавки, на трусы ей хватит деньги, доли с использованием 2 копки. Я не прошу миллионы, это там получается совершенно какая-то, ну, мизерная доля, но она существует. Боже мой, давайте будем

ну, соблюдать закон. Сейчас наблюдается такая мировая тенденция смены какого-то такого взгляда на женский возраст. Э, то, что мы можем видеть, скажем, в большей степени, наверное, на Западе. Это, например, там Шерен Стоун, которая вот буквально сейчас в возрасте 67 лет снялась в капсульной коллекции Мюглера. Новая икона стиля Деми Мур, — которая, значит, что не премьера какого-нибудь фильма, да, и когда она, ну, просто любое событие, она всегда теперь на красной дорожке, потому что, значит, её фигуры там ей предлагают какие-то невероятные, значит, наряды. Как тебе кажется, в нашем обществе что-то меняется. Или у нас женщина в возрасте, это всё-таки, ну, скорее, ну, всё равно больше тенденция, так сказать, ну, ты уже давай на свалку уходи, освобождай место. — Наши, ты имеешь в виду сейчас, что просто нас у нас в стране нашей стране или в шоу-бизнесе, где? — Ну, в нашей стране, потому что всё-таки ведёшь социальные сети, наверное, ты чувствуешь, как бы меняется или не меняется эта тенденция. Ну, наверное, да, потому что, а, посмотри, сколько тёток ездит за рулём взрослых и нормально себя чувствуют. Они куда-то едут, они к подружкам едут, не знаю, там, может, путешествие или ещё куда-нибудь. Ну, то есть какая-то своя такая невыставочная жизнь происходит. То есть они активны — женщины вот 50-60 п, вот они собираются компашками, они где-то вот там что-то лазют, что-то смотрят, что-то вот радуются, что-то интересуются чем-то. Я мне трудно представить, что, например, моя там мама даже была такой: "Нет, какой в какой-то момент всё — начинается, да, начинается режим

доживания, то есть нет вот этой всего. — А как у тебя ощущение, а в нашем обществе сильна мезогенея? Вот кто в большей степени копит-то ломает по поводу тебя, как бы вот красотка ты или старушка, пойди накинь халат. — Ты знаешь, как я ээ полистала этих добрых людей. Ну там, наверное, боты какие-то я не знаю, нужно ли запускать ботов в мой адрес. Такая уж я прямо гранд персона. — Но больше всего на какашке исходят мужики. — Да ты что? — Да, как ни странно. Ну, видимо, импотенция, я не знаю, там не сложившиеся какие-то личные истории, ещё что-то. Ну вот от своего бессилия понимаю, что как вот у них прямо распирают это всё. Ты кто, блин? Я мужик, а ты что? Вот мне кажется, вот душок-то вот оттуда вот немножко, потому что, да, вот женщина, знаешь, ну как-то вот они там есть там две у меня какие-то не сильно здоровые, я их очень люблю. Вот. Но когда начинается прямо вот расчехляют говномёт, прости, Господи, я знаю, что это мальчишки. — Вот это для меня такое удивление на Я специально засела, вот полистала, да, по анализа, кто это. А, да, очень много тех, у кого там ноль подписчиков, ноль всего вот этого 00. Но на фотке, на аватарке какой-то мальчик стоит там с удочкой или ещё что-нибудь. Ну, чуется мне, что мальчики. — Угу.

— Не знаю, мне кажется, девочки подобрее. — Потрясающие клипы, а когда на которые смотришь сегодня, ну, в частности, вот бухгалтеры или какие люди в Голливуде, а, понимаешь, они просто в какой-то стилистике, я бы сказала, э, ещё недавняя группа Ленинград с её лабутенами. Вот это когда клип мини-фильм, когда это какая-то мини-история как бы, да, рассказана. И то, что нас там вау, мы сказали, какой новшество. Потом так посмотришь на ваш клип и думаешь: "Да нет, никакое не новшество. Всё это, значит, хорошо забытое старое. " — Бухгалтер, милый мой бухгалтер. Вот он какой такой простой бухгалтер, милый мой бухгалтер, закону, закосной. А ты помнишь, как это снималось? Была какая-нибудь концепция или это всё делалось на коленке тогда и придумывалось просто вот? — Ну это снималось, как ни странно, вовгики, например, клип бухгалтера. — Угу. — Это — нет, это не странно, как раз я представляю себе, почему. Да, туда можно было проще зайти. Можно было зайти. А сегодня сам жанр, само вот это вот большое искусство, как клип, как мини-фильм, как всё это, ну, осталось, наверное, только а в тех самых моментах у тех артистов, у которых на этом построено творчество. Ну, как Ленинград. Всё остальное - это опять же спасибо нашему прекрасному цифровому реальности цифровой, которую ты взял iPhone снял любую лабуду. Она заверусилась любая совершенно там, возможно, даже чушь. И она будет весомие. Сейчас вот снимаешь, вот я недавно написала песню, а прекрасная песня о как танцевальная, весёлая, всё. То есть, а она просто вот куда-то она там вот, знаешь, вот, ну, я не знаю, там, если плюнуть — с самолёта в Атлантический океан, то есть вот это вот результат, что каждый день выходит 100. 000 треков. Ну, ну сам масштаб, понимаешь, да, всего этого. И, естественно, — люди разучились быть долговнимательными и им смотреть вот эти вот 3 с по минуты. 8 секунд удерживать современный человек внимание, как бы дальше поэтому сам вот этот вот художественный формат клипа, он опять же

таки наших современных реалий не такой уж актуальный. А вот скажи, сейчас клип О как вышел? Там достаточно откровенный наряд, в котором хорошо заметна твоя прекрасная талия и вообще роскошная фигура. Что про него говорят? — Ну вот пишут, что чудесная фигура, да, куда-то с голой жопой. Посмотри в паспорт. -э, совершенно вот такой винегрет всякого разного. Ну и это нормально, это жизнь, это люди. Вот. Э, с другой стороны, что я только думала снимать не снимать — такой, — ну, вообще, в принципе, если снимать, только такой, потому что все вот эти вот задумчивые лица, кому зачем? Вот даже мне не интересно. — Угу. А с голой жопой ей проскочить по экрану, это сказать, а это мне интересно, потому что, ну, хорошая и почему нет?

— А есть такое знаешь, ещё вот было, мне кажется, вот во времена моей бабушки вот такое говорилось, что вот всему своё время. Конечно, — вот женщина она должна, скажем, там после п уж, наверно, тем более после0, но всё-таки должна быть какая не то чтобы там в монашенке пойти, но как бы не надо заходить на территорию, скажем, молодых. Вот что бы ты сказала на это? — Да вот ключевая фраза всему своё время. Вот оно пришло это время, когда можно бегать с голой жопой по экрану и ничего как бы не бояться. Знаешь, я всегда зависела от каких-то обстоятельств, от какого-то, а чтобы, ну, это вот мама вложила, то, что не положено, нельзя, нехорошо, вот это всё, вот какие-то рамки какие-то, скажут другие люди обязательно: "Да ты что, куда ты так пошла, так вырядилась вот это всё вот это вот". Аа и мне очень много лет понадобилось на то, чтобы осознать, что это бяка страшная, нельзя жить с чужими установками. жизнь одна прекрасна и только твоя жизнь, только ты можешь сказать, что хорошо, что плохо и что тебе в жизни надо. И это называется процесс взросления, который произошёл у меня очень поздно. И вот сейчас я могу тебе сказать, я чувствую себя взрослым человеком, который ответствен за всё — в этой жизни, за то, как я выгляжу, за как я себя веду, за то, что я снимаю, пою. Вот только я отвечаю за всё это. У меня такого не было, наверное, никогда. А тебе обидно, что это произошло только сейчас? — Нет, я этому дико рада. — Нет, ну вот, например, не думаешь ты о том, что ё-моё, вот было бы мне там в 30 лет такое же ощущение, — я бы не знала, что делать с этим знанием. Я бы его куда-нибудь не в торосло бы запихала 100%. — Вот пошла бы вот также отдела какой-нибудь корсет и там бы вот на парковке бы оно было. — Да все в 30 лет ходят по парковкам, понимаешь, корсета. В этом нет ничего

такого. А вот в 60 ты иди пройди. Начало этому осознанию положил твой развод, потому что вот очень вскоре появился как раз клип Близость, который тоже вызвал тогда такой вау эффект. — Да, мой бывший муж позвонил, мне сказал: "Ты что — муж бывший сказал проститутка". Ну, ну как бы да, что это вот смысл фраз был именно такой: — "Столо — уйти, — уйти из твоей жизни, перестать тебе говорить, что делать и как делать. А ты стала пороть такую дичь, вот снимаясь с голой жопой. Вот. Угу. — Объяснить что-либо человеку. И я поняла, что мне не нужно никому больше ничего объяснять, потому что, ну, какой-то там пубертатный и постпубертатный период за тебя решают папа-ма, за тебя решают какие-то догмы, на которые тебя бетонными плитами валятся. Нельзя, не ходи, там стыдно или ещё какую-нибудь чушь. Потом появилась комбинация, которой у нас всё решал Саша Шишинин. — Угу. — Потом я плавно перешла в руки к своего будущего мужа, который своим авторитетом тоже решал. А я всю жизнь была как-то вот — может мне уже тогда дико не хотелось какие-то вещи делать, наверное, петь какие-то песни там или участвовать ещё что-то. Ну, в общем, как-то по-другому выглядеть там. Но я ничего не могла сделать, потому что он всё решал. И только когда, после 25 лет этого брака я как каким-то чудом вырвалась из всего этого. И я только тогда начала понимать, как трудно и как клёво быть взрослым человеком. Это просто, ну, это, знаешь, это как вот, а вот у меня сейчас дома каштаны и они колючие такие ужасные зелёные гадости, которые Да. Нет. А потом, когда ты их положишь, они немножко полежат, и они лопаются, и оттуда такая вот коричневая вот эта красивая такая вот ягодка такая вот. Да. — Вот так мне вот надо было вот после развода немножечко вот полежать, чтобы из меня вот вышло вот это всё красивое, правильное. Вот. И я очень рад. А

представляешь, я бы так всю жизнь прожила, и у меня бы этого не было. А в этом была какая-то идея? А знаешь, есть такой мем как поводу того, что, значит, до развода, после развода или там в отношениях или, значит, или свободно. Там даже, по-моему, есть такая со статуей свободы, когда она значит статую свободы, потом она такая вся, знаешь, просто максимально обнажённая, там в карсете стоит и так далее. То есть, что это какое-то предъявление себя снова как бы, ну, вот на этот, ну, на этот рынок что ли какой-то, что вот я тоже опять ищу партнёра. — Нет, партнёра нет про себя, только про себя. — Ты знаешь, а когда меня добрые журналисты, интервьюеры спрашивают: "Ну вы же 25 лет жили вместе, что вас бркнуло-то? " Так продолжало бы жить, я не знаю. Ну, как бы а я как-то думаю, действительно, ну, я могла бы так продолжать жить, наверное, я бы чокнулась, но я думаю, а что же послужило, а, — такой, да, — да, вот этой кнопкой красной. И я вдруг для себя вспомнила, это 2016 год, я была на кастрюлях в Израиле, и я помню, что жила в гостиниц и вышла на завтрак, и открываются двери лифта, и там то ли масса, то ли ещё, но какие-то очень мускулиные, очень такие много таких вот взрослых, красивых мужиков стоят, понимаешь? Я помню, что я прошла в шортиках такая, знаешь, с хвостиком. Прошла вот так мимо них. И что-то я на них так посмотрела, а у них у всех вот так головы. Я думаю: "Блин, я что крутая? Я для себя не могла это просто выговорить вслух, что люди вот так вот сильно красивы мужчины люди, — они вот так вот обернулись. Я прилетаю домой, а у меня вот это ощущение, знаешь, оно прямо, знаешь, меня как приподняло. Я крутая, а мне никто как бы, ну, не то, что не говорил, я сама о себе это не говорю. И я прилетаю домой, и, а, я голая. Прохожу мимо своего мужа, который лежит в кровати. Ещё так медленно, думаю: "Ну, те же голову-то повернули, как бы, да ты-то что, что-нибудь скажи хотя бы. Ну, и мимо него так: "Ну хоть что-нибудь я считаю любую информацию". Он лежал так срил. — Одеял что ли поменяй? Жарко же спать-то под этим. — Я прошла в ванну, села, и вот тогда у меня вот совершенно чётко выключился тумблер. Я сказала: "Всё, такая вот печальная история". О чём я ещё говори? Я не помню уже. Но в общем, — нет, эта история крутая на самом деле. — Да, понимаешь? И то есть получается, что ты всю жизнь никогда не встречалась со своей со с собой как женщиной. Ты всё время работала. — Я с то я встречалась с собой как женщинам ещё как. Но это всё только было на сцене. Только на сцене и только пост сценическая пост вот какое-то киношно-сценическое, песенное, вот это всё вот вот на в той плоскости, на той территории, да, это моё. — Угу. Да, я получала комплименты, я говорила, люди смотрели. Вот, понимаешь, это, да, — но в жизни тебя не было возможности с этим. Это совершенно разные параллельные они только в одной точке

соприкасались. Тем не менее, когда тебе режиссёр клипа Близости забыла его фамилию, — Аслан Ахматов. — Вот. Да, когда он предложил такое решение. А, — о, это была очень смешная история. Расскажи. после э-э развода меня шибануло, знаешь, как вот этой шаром вот этим, которым сшиба Меня шибануло в творчестве, я стала писать песни. — И песни очень хорошие, но они абсолютно другие, они няпинские. И вот в этом состоянии я написала целый альбом. Альбом называется "Давай так". — А вот и одна из них была песня "Близость". Тогда была передача на радио. И ко мне приходили, значит, всякие интересные люди. И я нашла в интернете вот этого Аслана. Он прекрасно поёт, читает стихи. Просто, да, он такой очень знает восемь языков. И когда уже уходя со студии, я говорю: "Аслан, смотри, какая у меня песня". Это песня двух взрослых людей на полутонах. Там ручку подержал, там, значит, посмотрел. Может, помнишь, был такой клип, где Стинк с какой-то другой прекрасной Дивой. Вот они как раз вот на таких полутонах очень такой тонкий, взрослый, красивый клип. Я говорю: "Давай такой снимем". — Он говорит: "Ну, ты можешь это снять с кем-нибудь другим". Песня, говорит, про другое. То есть ты пишешь песню, и ты не понимаешь, что ты делаешь. То есть люди видят и слышат это совершенно по-другому. И вот он придумал, говорит: "Я буду снимать, если ты хочешь, давай рискнём". И тут началось. Мы вот этим вот этой провокации, ну, как бы немножко так это стрепнули

общество. — Стребенули общество. — Ну, а что были за комментарии? О, это было впервые в жизни, когда я, ээ, закрылась в комнате и ко мне зашла дочь, отобрала у меня телефон и говорит: "Или ты научись с этим как-то сосуществовать, или тогда не снимай вот это всё". Первый раз столкнулась с тем вот с тем, что, ну вот и про голую жопу, и про старую морду, и как только осталась одна, там ищешь себе чего, хренка помоложе. Вот эта вся, э, прелесть, эта радость, она вся на меня, конечно, столкнулась с каком-то, знаешь, водопадом просто негарским на меня. И я, а я первый раз вообще казалась в этом. Я человек другой эпохи популярности тогда, тогда не было всего этого. И тут меня всё это выявалилось. Я долго потом училась, как с этим существовать. Сейчас уже научилась ученичке, да. А как дочка, кстати, относилась к этому? — Прекрасно. — То есть вот ты ей специально показала как бы перед выходом, что вот будет такой клип или как? Нет, ничего. Я не готовила её. Она увидела её так же, как и все. Ну, потому что я не думала, что это вызовет такое. Я думаю, ну, что Артсхаусное кино такое лёгкое немножечко. Нет, она также увидела, она говорит: "Клёво, мне всё нравится". И ей писали, говорит: "Ты что, скажи своей матери-то, — чтобы она вообще взяла, чтобы она была в руки? Да, башка-ты где? " — Вот. Но она как могла, отвечала: "Нет

это мой друг, она всегда моей стране". — У тебя на руке есть татуировка рыбка Дори. А она где-то далеко её показать? Может, есть? — А вот она. Ага. А что это означает? — Это какой-то со смыс Это психоз был. После развода я решила психануть и думаю: "Так, а что бы мне такого сделать, чтобы вот, ну, что вот чего я бы никогда бы не сделал и, наверное, больше не сделаю никогда в жизни думаю. Должна быть татуировка". — Так, ну тогда, если это было после развода, теоретически она должна была быть на заднице. Вот я бы так сказала. Нет, — пусть все видят. А рыбка Дори - это мой любимый персонаж, потому что, ну, потому что все мы не вечные, а Дори, она себя очень достойно ведёт в этих обстоятельствах. Она, у неё очень короткая память, она добрая, и она в этом позитиве живёт. И есть там замечательная фраза в этом мультике, когда все потерялись, когда и он её находит, этот главный рыб, я забыла, как его зовут, вот, и говорит: "Ты кто? А что мы здесь делаем? Она говорит: "Я не знаю, но я знаю одно. Просто продолжай плыть". И вот это мой лозунг по жизни. Что бы не было

просто продолжай плыть. А про Саратов, откуда ты родом? А почему ты говоришь, что тебе кажется, что этот город тебя не любит и что там вообще тебя не очень принимают? И сама не очень его любишь? А-а, ну, наверное, из-за того, что я живу за забором и мне самой с собой хорошо, потому что мне кажется, казалось, что мы для этого города сделали очень много. Мы, я имею в виду группа комбинат. — Ну, конечно, вы его прославили, все знали, что вы приехали оттуда. Мы первые, мы не скрывали очень много людей, которые вырастила эта земля и Олег Ивановичковский, и Табаков, и, в общем, я сейчас и Женя Миронов. Я сейчас боюсь просто кого-то забыть, но очень много хороших, достойных людей, но как-то вот их биографии это всё очень так, ну, так это вскольз так пролетело событие в Сарато. Всё, то есть, а дальше, значит, Москва, трудовая такая жизнь, интересные события, в общем, вся вот эта движуха пошла уже позже. Мы, я думала, что, наверное, да, так и есть, что мы первые сказали, что о, какой город чумовой, мы оттуда. И вот спасибо этому городу и песни про Саратов, и всё. Да, но не знаю, как-то я туда приезжала и ещё когда мама была жива, и я ходила по улице, меня никто не узнавал. Мне, то есть, не говорили то, о, Алён приехал, ма, а, вообще, ну, конечно, должна быть местная легенда. Конечно, да. Не от того, что я там хожу, у меня все прямо падают, что б, а, Алёна, нет, — вы действительно событием должны были быть для города хотя бы, ну, там с точки администрации каких-то людей, ну, что-то сказать, что машина не нужна или ещё не у меня нет там машины не было, но хотя бы спросить об этом можно было. Никто никогда ничего не спрашивал. Ну, я также распрощалась, ничего не спросив, сказала: "Ну, до свидания, мы там пожили какого-то времени. Спасибо. Дальше мы будем прославлять Москву, потому что здесь люди спрашивают, нужна ли тебе машина

ани нужно чем помочь и так далее. У тебя после развода были отношения? — Да. — А а ты их не афишировала, значит, — я не афиширую и не буду афишировать, потому что я — это единственная вещь, которую ты скрываешь или — нет? Я не скрываю. Я просто знаю, что я больше никогда не выйду замуж. — Почему? — Не хочу. — Что плохого в замужестве? Не знаю, ничего плохого, ничего хорошего, но сам факт того, что я пойду ставить какие-то штампы перед какими-то людьми, зачитывать свои обязательства, для меня это какая-то дикость. Я Да, у меня есть человек, с которым мне прекрасно комфортно. Например, и я последний раз вот испытала слёзы у меня были, и я плакала как никогда, наверное, я не плакала, потому что я проснулась утром, а рядом никого нет. И я думаю: "Ну это нормально". А потом зашёл этот человек с кофе, со всякими штучками. И я поняла в этот момент, что никогда за всю мою жизнь мне никто не приносил кофе, никто не вставал там специально в 6:00 утра, чтобы сбегать там, я не знаю, в соседнюю кофейную, заказать мой любимый кофе принести и сказать, что это доброе утро, дорогое. Я считаю, что эти отношения они гораздо важнее всяких штампов и носиться с этим и показывать. Мой мужик, смотри, какой. Да, он у меня такой, и я не знаю, как дальше сложиться. Мне бы хотелось, чтобы эти отношения

сохранились только. — Класс. — Ксюша теперь дипломированный доктор. — Да, она — в этом году стала. — Она доктор. Она теперь м как это называется? доктор ординатор, она учится. Ну, как бы она уже там иногда даже уже ассистирует аа в Сечинском институте первом медиа. Ей ещё 5 лет, — потому что она выбрала вот как раз то, где ей 5 лет. Некоторые основные все 2 года, а ей пять. — Она выбрала пластическую хирургию или она уже сменила направление пластической хирургия? — Она как хотела быть с первого класса пластическим хирургом. Она — Откуда такой выбор? Я что это такое? Что она увидела? Это очень интересно просто когда вот человек хочет быть именно пластическим. — Я думаю, что доктор Хаус, а она думает Да. А она думает, что она говорит тем, что я показала фильм лобстер. Ну это такое артхаусное очень такое кино смелое. Как-то вот что-то послужило каким-то тригером. Я не знаю, у меня не у Саше, у мужа у нас ни у кого нет никаких врачей медицинских и вообще. Я смотрю все эти вот у передачи, там если что-то там показывают даже в каких-то там — в горячих новостях там что-то. Я вот так вот смотрю, потому что не дай бог там кровь, там ещё что-то для меня это прямо вот так вот. А она делает стопкадр и рассматривает там резанный глаз, там ещё

что-то. Ты понимаешь, да? Ну вот я вообще понимаю, что такая судьба новатора в некотором смысле тебя тоже касается, потому что ты очень многое делаешь как бы первое. Вот так. Ну и, конечно, рождение Ксюши от сурогатной мамы, это было, конечно, событием для 2001 года. Ты столкнулась, э, с тем, что тебя там, скажем, осуждали за то, что ты выбрала позицию говорить об этом. А в этом вопросе у меня уши залиты — бетоном. Бетоном, да. Потому что, что бы там люди не говорили, они не имеют на это права никакого, потому что они не знают, что такое, а, хотеть ребёнка и не иметь ребёнка. Только тот человек, который, ну, где-то рядом прошёл вот тот же путь, который я, ну, вот с ним мне будет интересно порассуждать на эту тему. — Обсудить. А, но таких людей немного, я так думаю, потому что я не имею в виду, к сожалению, тема бесплодия и неудач каких-то, она, к сожалению, частая, но так, чтобы дойти до конца, так ли сякли, не всегда получается. — Угу. — Вот люди сдаются, люди меняют своё решение или у людей происходит как-то всё это чудесным путём. Само собой. Ну, в общем, всё совершенно у всех по-разному. Мой путь такой. — А как вы пришли к ней? Вам предложили это врачи? — У меня подружка, подружка врач, и она говорит: "Ну, давай, говорит, попробуем". Я говорю: "Давай". — То есть не было ни секунды сомнения? — А какие сомнения? Нет. Ну, у нас как бы уже у меня уже как бы зрело в голове просто пойти и взять ребёнка. Вот. Но она предложила, я У меня была безвыходная ситуация. — Угу. — Мне ни один врач не мог сказать, в чём причина. У меня всё хорошо. У него всё

хорошо. Всё хорошо и ничего. — А м как вы, общалась ли ты с этой женщиной? Нет. — Нет, я видела её два раза вз. А зачем? — Ну сегодня это очень принято. Видишь, сегодня ты совершенно другой, я бы сказала, протокол, что ли, да, взаимоотношений, что надо быть рядом, что надо там общаться, что держат руку на животе и так далее. Не так. — Нет, это было совершенно в другом городе, во-первых. — Угу. — Вот. И мне позвонил врач, сказал, что, в общем, прогнозы очень хорошие, там давление на седьмом месяце. — Угу. — Всё это она говорит: "Мы будем делать". Я забыла, как это, ну, в общем, стимуляцию. — Угу. Преждевременно роды провоцировать. Да. Да. — Она говорит: — "Я советую вам всё-таки приехать". Вот я полетела, была жуткая метель. Вот самолёт задержался. Я прилетела, она возвратилась. Я не всего это всей этой радости всё. И эта девушка Аня, она лежала в другой палате. Вот. А моя лишала сильно всё. — Но она была к тому же ещё и семимесячная, — да, — Ксюша. То есть ей ещё пришлось какое-то время выхаживать ветки. Она полежала, да, потом приехали, её забрали. — Да. — А какой была встреча? Это встреча с дочкой. — Мм, ты знаешь, мне настолько уже как-то вот калейдоскоп этих событий настолько у меня, я помню, как аа она схватила за палить Сашу. Просто вот он-то её увидел, да, и у неё, а у детей не хватает рефлекс, и она прямо его так, знаешь, прямо синилу так схватила. И я смотрю, он так расплылся просто другой человек абсолютно вот абсолютно стал другой человек. И я прямо у меня так всё, знаешь, отлегло. Я думаю, всё, я сделала это, знаешь, вот в тот момент я как-то поняла, что всё, жизнь пошла горость. — Но это встреча Саше с ней. А свою собственную не помнишь? Мм, ты знаешь, так много всего навалилось, ээ, и радости, и проблем, и всего, и того, что, ну, как я, я помню, я увидела её, а, и, и всё, и я понимаю, что мне надо

её оставлять, понимаю, что надо улетать. И, в общем, короче, какая какая-то жесть. — А как Ксюша узнала об этой информации сама? — Мы всю жизнь это говорили. — То есть вот с момента, как она там стала осознавать осознать, да? Да. — А что говорили? Что мама не была беременна, что там лицо? — Нет, это вообще, да. Что, ну, когда она стала задавать какие-то вопросы сама уже осознанно, да, я ей так сказала, что я очень хотела, чтобы ты появилась. Все тётя ходит 9 месяцев, я тебя ждала 9 лет. Сейчас, к сожалению, знаешь, что я слышу? У неё молодой человек, они вместе уже несколько лет. И, а-а, иногда, когда так вскольз какой-то, ну, понятно, что ей долго учиться ещё и всё, вскольз какой-то разговор про внуков, что-то такое, да, я слышу: "Нет, мамочка, — я возьму сороканую мать, и моей карьере это не помешает". И я тут понимаю, что вот как-то вот немножко не такого я ожидала от своей позиции, честно. Ну не знаю, может это просто разговоры, может. А с другой стороны, а я уже ничего не понимаю, что происходит у неё в головах. Может быть, может это её такое решение. — Ну, может быть, сейчас это же стало очень популярным и, так сказать, это стало настолько распространённым, что, возможно, это сегодня уже и звучит вот таким почти, — как это сказать, практическим подходом, да, чтобы ничто не мешало развивать

карьере ребёнок будет и так далее. для неё не было травмы, что об этом знали и другие дети, и, может быть, в подростковом возрасте там что-нибудь ей такого рода предъявляли. Мне кажется, это очень важный разговор. Я тебе бесконечно за него благодарна. Знаешь почему? Потому что, э, люди, которые прибегают к, ну, к договорам с суррогатами мамами, сейчас очень много, потому что проблемы бесплодия, невынашивастоит, ну, немыслимо остро, но — а в основном все предпочитают скрывать факт того, как родился ребёнок. Делают фотосессии специальные, значит, перед рождением и так далее, и так далее. Потому что, видимо, есть огромное количество предубеждений, как это можно рассказать, как бы не ранит ли это ребёнка, не повлияет ли это на его отношение ко мне, будет ли он меня считать родным и так далее, и так далее. Поэтому я тебе невероятно благодарность, что ты с высоты своего опыта можешь рассказать какие-то подробности, которые пугают людей. Всё, всё в голове. Что тут можно испугать? Пое у тебя есть факт. Есть ты есть твоя психиатрия, которая фонила изо всех то, что ты хочешь ребёнка чисто биологически. Это просто разрывало это на часть. И вот результат. — Угу. — Неужели какие-то разговоры стоят вообще всего этого? — А что, что ребёнок? Ребёнок, — ну не знаю, не было ли друзей у Ксюши, которые сказали: "А вот ты на самом деле родилась не так, а вот так, потому что это же было в прессе и так далее". Сейчас она наоборот она, ты понимаешь, а она говорит, что вы там все можете быть какие-то выбракованые все товарищи, мои друзья, одноклассники, однокурсники, а я так вот идеальная, потому что мне идеальную нашли яйцеклетку и идеально спратоют. И в идеальных условиях меня соединили, и я совершенно идеальная, совершенно вот такая вот прекрасная, индивидуальная появилась. Да нет, ну понимаешь, ну как что вложить в ребёнка, если ты в него вложишь, что это грех, это нельзя, это боженька не дал, понимаешь, вот эту всю, прости, Господи, — Угу. — ахинею, которая, ну, вообще ничего не стоит, не весит в сравнению с более ужасом женщины, которая не может иметь детей. Угу. — Если ты вс эту фииг завалишь на ребнка. Ну да, конечно, если бы было враньё, могло бы быть, когда открылась бы, да, она могла бы как-то сломать её э информация. А поскольку вранья не было, всегда была вот в свободном доступе и, пожалуйста, у неё там все есть журналы и всё. И она всё это открывала, читала. — А, мм, ваши отношения с ней сразу сложились, вот такие дружеские. Ну, ты знаешь, я очень ей благодарна, что она меня не окунула вот в это вот говнецо, пубертаты и всё прочее. Они как-то, — ну, как-то, знаешь, оно очень лайтово, я бы сказала, были всякие там, ну, — нюансы, как и у каждого родителя, ну, не бывают таких идеальных отношений. Вот. Но мы вышли очень лайтово, легко и, ну, в общем, без потерь, так скажем.

В прошлом году вышел сериал Комбинация, в котором ты тоже появилась в небольшой роли преподавателя консерватории. Что, какие твои впечатления от этого сериала? Потому что мне кажется, это крайне забавно смотреть на свою жизнь со стороны. — А я когда обсмотрела первые четыре серии, у нас Никита Власов, вот режиссёр, позвал на Мусфильм. — Угу. — А вообще я была дико против. Я сказала: "Вот я помру тогда и снимайте, что хотите". Что ты сейчас-то? гот нет вот я я не понимаю, что это такое вот какой-то вот прямо космическое озарение зашло на людей, которые прямо они бились, они бились за сценарий, они приезжали, они со мной разговаривали, они просто уговаривали, они Да, да, я говорю, ребят, говорю, зачем мы ещё живы тут кому это интересно? Нет, нет. Ну, думаю, ну ладно, Бог с вами хотите, ну, ну снимайте, ладно. Вот. И когда я приехала смотреть первые четыре серии

на мусфильм, у меня вот тут я поняла, что такое биполярное расстройство в чистом виде, потому что вот сижу я, вот Настя Уколова, которая дико на меня похожа, вот значит что-то там это моя жизнь, а вот сижу я. И вот ты вот понимаешь вот это вот у так оно, знаешь, раздваивается твоё сознание, ты вообще не понимаешь, что-то, что это, что такое происходит. Ходила я всегда ты был тогда уже большой мальчата, но мне твердил ты каждый день мной. Ажелика, а жека голубой хрустальный цветка. А что ли, ты меня так слане? Но зачем уносит петер голубые облака? Ведь никто на этом свете не заменит мне тебя. Меня свашелина. И, короче, ты знаешь, у меня прям и у меня стали хладить как-то руки, знаешь, то ли то, я не знаю, вот на биологическом уровне сначала в мозгах у меня произошло, потом на биологическом какая-то фигня. — Я доехала до дома, я легла на верандочке под пледик. Вот мне принесли чай, и я просто я не могла ничего говорить. Это я видела первые четыре серии. Я вот так вот легла и думаю: "Боже мой, я потянулась к телефону. Это у меня единственная была мысль. И вот единственное желание, если я его не сделаю, то я, ну, сейчас вот просто это вот так важно. Я взяла с телефон, набрала Иванову и стала рыдать трубку и говорит: "Танька, говорю, как же я тебя люблю, дуру". Она говорит: "Афен, ты пьяная? " Я говорю: "Я не пью". Она говорит: "Вот я тебя и поэтому спрашиваю: "Что с тобой? " Я говорю: "Танька, я посмотрела, что". Она говорит: "Я завтра иду смотрю, мы с ней в разные дни смотрим". Вот я говорю: "Слушай, говорю, ты, говорю, лучше не ходи, ты будешь рыдать". Она говорит: "Да пошла ты в жопу", говорит: "Я вообще, я так ждала этого момента". Я говорю: "Танька, всё, давай". Я говорю: "Я тебя люблю". И положил трубку. Ну, в общем, очень странные ощущения. Они неповторимые, они не проживаемы другими людьми никак. То, что людям зашёл сериал, то, что им понравилось, да, и все говорят, что: "Да, ты что, правда, что ли? " А я говорю: "Ну да, там ещё с одной стороны там и одной сотой части того, что с нами происходило, не показали, а с другой стороны показали вещи, которые немножко раскрыты, ну, как бы художественно, так скажем, да, додумано что-то". Ну, это могло бы быть, это было бы где-то рядом. — В общем, какой-то так. Ну, я очень благодарна этому периоду своей жизни и вообще вот этой и премьере прекрасной, и тому, что это шло. на экранах. После, значит, моей драки с Первым каналом за песню бухгалтер, — мне позвонил, значит, Ксюта, и я так думаю: "Да мы же типа поссорены". Вот он говорит: "Слушай, мы сейчас будем показывать сериал. " Я говорю: "Да, ну и показывай свой сериал". Я говорю: "Ну что ты? " Он говорит: "Ты что хочешь-то? " Я говорю: "Концерт хочу на Первом канале". Он говорит: "Ну хорошо". Я говорю: "В смысле хорошо? " Он говорит: "Ну давай вот закончи сериал, покажем твой концерт". Я говорю: "Ну и показывай". Знаешь, я даже не могла поверить, что это возможно. И действительно, спасибо большое, дорогие друзья. Я вас просто не ошиблюсь. Я всегда любила

Первый канал и буду его любить. — Вообще сейчас девяностые вошли в моду. — Как тебе кажется? Почему? Время было яркое, прекрасное, с большими надеждами, с большой свободой. И повторить, наверное, это время невозможно. И каждый вынес столько, сколько смог. Кто-то свою судьбу построил, кто-то карьеру, кто-то вот и возможностей таких сейчас уже нет. И люди так оглядываются: "А, а можно так, а так можно было? " Мы говорим: "Да, потому что мы сделали это время". — Но ведь это время вспоминают очень по-разному. Оно очень контрастное. Кому-то оно сломало судьбу, кому-то оно сломало жизнь, с кем-то оно обошлось крайне несправедливо, обнулив все результаты прежние. — А — для тебя это время — возможности, — только возможности. У тебя вот этот ракурс — возможности. Радости, — да. Ээ, у меня вот так совпало вот этот период. Всё, что смогла, я взяла. И я думаю, что

плохого не взяла, взяла только хорошее. — Да, если бы не девяностые, твоя жизнь сложилась бы совершенно иначе. Ты занималась музыкой, ты мечтала о том, чтобы стать концертместером в театре оперы. Ну, ты знаешь, если бы не комбинация, може сложилась бы иначе, а комбинация - это восемьдесят восьмой год, поэтому не знаю, как там чего. Ну да, ну где-то там где-то рядом, да. У — вот после комбинации уже, конечно, никаких концертместеров в моей голове уже не было, потому что я понимала, что вот такой образ жизни, вот такие эмоции, вот это вот всё, вот это оно гораздо интереснее, чем Но тебя, как я понимаю, взяли в группу, а с условием, что, ну, это вот у тебя ноги хорошие, как бы поёшь неплохо, вроде бы, но вот на каникулах подработать, а ты всё время была не против подработать, что, собственно, понятно в восемьдесят восьмом году. Я думаю, многие из нас были не против подработать. А почему в результате остался? Как так получилось? Потому что я вдохнула этот отравленный воздух шоу-бизнес и поняла, что только там и нигде больше ты не вдохнёшь такого. Потому что вот этот первый концерт, который у нас был в восемьдесят восьмом году 7 сентября в Волгограде, когда мы, ну, в фильме есть этот кусочек, он там как немножко так скомкан. Вот. Я так с другой стороны, когда я вышла на сцену и 10 10. 000 человек сидит и все и 10. 000 человек тебя любят и они все в тебя какую-то радость просто. Они посылают её тебе прямо в голову, а ты должен им что-то отдать, и ты эту радость ловишь в себя. Это происходит молниеносно. Перерабатываешь им обратно с голосом, с радостью, с подачей. И они опять, знаешь, вот этот вот пинг-понг. — Угу. — И вот тогда это я поняла. Я поняла, что, конечно, концертместерствует прекрасно, но это камерный жанр, а тут 10. 000. — Ну что ты сказала продюсеру? И — ничего я не сказала. Я сказала нет. Нет, я сказала, что нет. Они сказали, что ты хреново танцуешь и ты вообще ты, ну, как бы не наша. Да, да. Ну, ничего. Да. И я сказала, что давайте немножко сейчас выдохнем, да, и попробуем ещё разок. Простая, ростая девчонка, за границей с роду не была. — Ты американец, ты мальчонка, — увози меня и все дела. Я буду плакать и смеяться, когда усядусь Mercedes и буду в роши купаться. Приезжай поскорей, за мной я здесь.

— Знаешь, о чём я думаю сейчас? Когда были девяностые, это же, ну, и моё время тоже молодости. И я, честно говоря, слушала тогда почти все всю эстраду, аэ, как некий тоже такой фон нашу и как то, что, ну, это всё какой-то вот казалось, — мусор, — да, вот прямо вот моё слово просто как ты это вот поняла, что именно это я хотела слово употребить, — правда, вот как будто бы музыкальный мусор какой-то такой. Угу. Аа а вот сейчас, смотря на это и слушая, ну, как бы именно с расстояния времени, я понимаю, что да, нет, в этом это не то, что да нет, это совсем нет. Ну, в этом был и стиль, и жанр, и содержательность, и уж там ваша группа, безусловно, абсолю, что там, ну, абсолютно отображала все эти явления какие-то, фиксировала, скажем так. А у тебя, э, было ощущение, что это мусор и переосмысление этого взгляда? Нет, то, что это мусор, нет, никогда не был, потому что как бы у нас там не складывались сейчас сложные отношения с композитором Окроковым, я всегда говорила и буду говорить, что он очень профессиональный человек. — Угу. — Там и гармонически, и мелодически, аранжировочно, и по-всякому там очень много всякого музыкального богатства. — И поэтому это до сих пор живо. А что касается музыки те того времени, тогда мы все плевались на ласковую маю, думаем, что это за сиротки набление, что это за непонятно что. Сейчас — ты понимаешь, что это офигенские совершенно ээ полотна. Вот седа и ночь. Это же просто она чисто психологически тебя цепляет. Оно вот как-то вот мм в этом есть помимо звуков и подачи есть дух. Вот я не знаю, вот что-то вот внутри вот такое, да, которое тебя ловит. — Угу. — И качает си — и качает и несёт, и радует. Если этого нет, — то всё рушится. Угу. — Как бы это не было прекрасно инструментально сделано, был вот в современном мире сделано чудесно технически, а пусто. Они просто — А вы думали остаться на века или нет? — Нет. — А что вы думали?

— А мы думали, чтобы удержаться в Москве. Это была первая мысль. Потом, чтобы песни были хорошие, а потом просто, ты понимаешь, вот некогда было думать, когда у меня спрашивают про девяностые, вот что это вот вам там повезло и всё. А для меня что девяностые, что семидесятые, что, ну, грубо говоря, потому что, а, постоянно были на гастролях. А у тебя есть какие-то любимые песни, комбинации? Вот чтобы сказать, что ты понимаешь, что это прямо, ребята, шедевр. — Да, у меня любимая песни. Я её сейчас и в Кремле даже пела её. Это Ой, да ты роди моя стороннока, сердцу милый волжский городок, а комбинация моя. Не могу я без тебя. Она очень странная. Она очень Но поскольку я туда внесла очень много в эту песню свою народную манеру исполнения, ну много там моего, и по мне так это очень такая красивая песня. Она Я очень люблю её. — А она была хитом? — Нет. — А то есть твой — она не была хитом. Но если говорить из хитов, ну, конечно, бухгалтер, потому что я не знаю, что у меня с неошло, и меня озарила, торкнула про этого бухгалтера. — Вот эта песня мне как бы она меня до сих пор кормит. Я её просто кормильце мои.

— А вот Ксюша и её друзья посмотрели э сериал? — Да, всем всё понравилось, конечно. Да. Есть какие-то песни, которые их зацепили и которые они сказали: "Ёлки-палки, а мы даже не знали, какой кайф". Мы теперь будем там это слушать, внесли в свой плейлист. А когда моя дочь ходит на какие-то тусовки, ну, как-то так сложилось, что класс, в котором она училась, котором я потом преподавала, я что-то пошла туда ещё преподавать музыку для того, чтобы держать руку на пульсе, что там делает моя дочь и вообще с кем она там общается. — Да, да, да. Суперконтроль, тревожность, это всё, это всё туда. — Вот. Но очень хорошие дети, очень хорошие родители. Мы до сих пор дружим. И до сих пор вот они куда-нибудь уходят, и я получаю видосики. — Так, бухгалтер, amicриican Boy, ну, электричка, понятно, да. Это у них просто не от того, что они это ставят, а

у них это вот прямо вот в плейлисте. А электричку ты не любишь? — Не то, что я не люблю, я очень люблю её. Конечно, я люблю её с точки зрения тоже кормилицы, потому что у меня были такие концерты, когда, ну, это — через одну бухгалтер, а теперь электричку. А теперь Я помню, что предновогодние какие-то поскакушки были, и я приехала какой-то там то ли банк, то ли ещё какие-то люди какие-то гуляли. Я говорю: "А что вам спеть? " Ну, знаешь, перед Новым годом, быстрее, быстрее с ёлки на ёлку. Они говорят: "Се раз спойте электричку и всё". Я сначала думала, что это шутка. Они совершенно серьёзно говорят: "Се раз электричку". Я говорю: "Ну, может быть, всё-таки чем-то разбавим. Не спойте, пожалуйста". Я говорю: "Ну, я так не могу". Я говорю: "На давайте хотя бы раза три начнём в середине и в конце. Ну — будут недовольны, да, типа заказчики". Я думаю: "Ну жопа-то какая, ладно, семь раз электричка". Поэтому

конечно, без электрички куда это. — А почему тогда с этой песней как-то, ну, не сложилась внутренняя связь? Ничего. То есть каждая песня что-то там буковку подправить, там нотку там с композитором-ожировщиком пособачиться, а тут я просто встала к микрофону спела и уехала. Потом приезжаю с гастроли, песня уже звучит по радио — хитах. — Да. — Вот это первый последний раз в моей жизни. И как это произошло, я вообще понятия не имею. — Угу. — А где ты читала, что это сейчас связано было с каким-то твоим переживанием личным, что ли? Нет, это как личное переживание. У, а моего бывшего мужа была любовница, ей я перестала как бы так сильно гастролировать месяцами. А, чтобы меня как-то обратно отправить. Она сделала всё возможное и невозможное. Я поела отправила на гастроли. Была сделана песня Электричка. — Ну, как бы эта песня появилась, и она способствовала тому, чтобы она была на всех радио везде, везде, чтобы эта песня, ну, она могла бы не быть, но её немножко, знаешь, так это промоакция очень хорошая была. И я опять поехала. И она опять, видимо, стала как-то общаться с моим мужем. Я это узнала чуть позже. Он уехал прочно ночной электрички. В темноте шагот всё ждёшь по привычке. Осень и печать, две подружки, сестрички рядом с тобой этой ночью не молой. Он уехал прочно в ночной электричке. С горе курить, да промоклись и спички. Осень и печаль, две подружки и сестрички. Девушка плачт, всё

пройдёт с — а м ты знаешь, вот мне кажется тоже так вот, если говорить про приметы времени, вот эта история твоего ухода из комбинации, потому что ты влюбилась в Иратово и потому что тебе сказали, что вообще там за ним ухлёстывают и его надо вообще стеречь, — и ты даже сорвала гастроли в Америку, потому что не могла никуда уехать. Или вот здесь ты там, значит, присела, на гастроли, не ездила. — Или вообще вы в этом, ну, смешная история про Таню Иванову, про то, что, значит, там выслеживали Иратова, она говорила: "Давай, значит, отметелим какую-то, значит, его бабу здесь, да, около моря за лежаками". Она — вообще боевая, как я понимаю, Таня была — в этом смысле. — Для меня это тоже какая-то примета того времени. Хотя, может быть, я просто не знаю ээ сегодняшних реалий, но как будто бы вот все девчонки, которые шли в эстраду, все мечтали о каком-то вот этом вот личном продюсере. Была такая установка или это был вопрос того, что и может быть даже не конкретно с Иратовым, а вообще в принципе искала ли ты такого мужчину, который как бы будет ответственный за твою а карьеру и судьбу? Ты знаешь, это любимая тема моего мужа. — А — бывшего, да? Как бы не я, — так ничего бы и не было бы. — было. А ничего, что уже всё было, когда у вас-то ничего не было. Ты понимаешь, жизнь предложила тебе вот это. А раз она это предложила, ну, я была бы дурой, ээ, как бы не взять это, когда вот перед носом вот лежит, скатер говорит: "Лен, ну садись уже". Я говорю: "Да пошли мы в жопу". и ушла. Да. Ну, ну смешно. Нет, села хорошо. Красивый мужик, москвич, — опять же таки при шоу-бизнесе, да, вообще в полный, я не знаю, фшрояль в руках. Понимаешь, почему я должна отказываться специально, чтобы прямо вот — такого вот искать? Нет. — А потом приходилось бороться за него. — Не то, что бороться, да. Он в принципе, наверное, неплохой человек. Он Да нет, он в принципе хороший человек. Да, в нём очень много хорошего, но, понимаешь, когда наступает момент и, ну, вы залезли друг другу вовнутрь, съели сначала основное блюдо, потом там, я не знаю, салат, там, десерт, уже ложками подъедаете уже там всё, что к чашке прилипло, уже пусто там, понимаешь, уже, ну, как бы и ты понимаешь, что жизнь надо как-то дальше жить. А как, как её жить-то? Он сейчас прекрасно счастлив. Третий раз он женился и чудесно у него новая семья и он там хозяин барин. То есть заявляе себе вещи, которые там со мной, например, он уже не мог себе позволить там послать

меня куда-нибудь или ещё или сказать: "Слушайте, поэтому тут другая история, то что если даже вы прожили 25 лет, да, ты понимаешь, что всё, ну край, ну ничего страшного сказать спасибо большое за эти 25 лет". Давай-ка попробуем — раздельно. — И в этом нет. Вот. А картинка рисуется мама и папами, что это — ужас. Как это можно? Да ты останешься. Да кто те стакан сначала есть страх. Это я хотела с тобой тоже обсудить. Это тоже очень важно. Сначала есть страх того, что нельзя оставить ребёнка без отца. Это то, чем руководствуется огромное количество женщин. И иногда терпятся какие-то просто совсем неприемлемые, ну, просто какой-то сумасшедший обьюз, который, в том числе, распространяется на ребёнка. Но вот эта идея, она какая-то такая всепоглощающая. — А, конечно, уже после пятидесяти — кому-то нужна, — ну да, этот страх уже даже это ведь даже не мужчина произносит. Эта женщина сама себе произносит — каждую секунду. Да кому я нужна? Да я старая, да я уже вообще просто. Ты себе нужна в первую очередь. Не знаю. Вот сейчас у меня собака новая, я и так нужна. Собаке нужна, дочери нужна, я не знаю, миллион народа, кому я нужна. И это не обязательно всё должно сходиться в одного человека, который, я не знаю, у него капусточка в образе застряла, но вот он есть, и он там почет себе что-нибудь, но зато вот он рядом. Да зачем ты мне нужен? У меня такая жизнь разная. То есть, понимаешь, вот эти установки, которые у нас просто кирпичами лежат в голове, они так

мешают, на самом деле. — Да. — А как, э, вы, Ксюше, сказали о том, что как ты Ксюша сказала, что ты собираешься разводиться? Для этого мы ей сказали, что мы как бы поживём отдельно, но у нас дом, в принципе, позволяет пожить в разных комнатах, как она говорит, что она поняла это. Так вот, а потом они уехали в Испанию на каникулы. Ну, у меня были какие-то концерты, они Саша с ней уехала в Испанию, а я поняла, что всё, или сейчас, или никогда. И я выложила пост о том, что всё, мы разводимся. — Угу. — Вот он был об этом как бы — уведомлен. — Уведомлен, да. Но он не понял, насколько это серьёзно. Думал, что, ну, сейчас перебесится. Он до сих пор думаю, что у меня климакс, меня шибанула вот эта радость прекрасная женская, и я сошла с ума. Ну, потом начались прекрасные звонки. Ты с ума сошла? Да ты то всё, да что ты творишь? Ты ребёнок плачет и так далее. И а я по телефону разговариваю с ребёнком. Я говорю: "Ты приедешь, обо всём поговорим". Я тебя предупреждала. Я думала, вы просто в разных комнатах живёте. Но это опять же такая защитная фигня. Наверняка она видела, что то, что ей уже было тогда 14. А потом она села в самолёт и прилетела в Москву. Я в ужасе думала об этой встрече. Думаю, что будет. Я позвонила одной своей подружке, но она проходила где-то вот рядом какие-то такие же моменты. Она говорит: "Не вздумай извиняться и не вздумай вступить в какие-то душещипательные, слезливые темы с обнимашками, обнимашками и прочим". — Я говорю: "Как? А как же? " Она говорит: "Просто ты решила, она просто другой человек". Я сначала как-то думаю, как это, как это. И когда она зашла там в 7:00 утра после самолёта, водитель её привёз, она заходит такая вся, типа, сейчас я там, ну, ещё и папа, да, там накачал, да. — Вот я говорю, сейчас идёшь спать, когда я найду время, я тебе всё объясню. Всё, развернулась, ушла, больше не стала ничего ей говорить. Она офигела, она такого не ожидала, но она действительно пошла спать. Потом она проснулась, потом началась какая-то рутина, школа, это всё пятая и десятая. Я говорю: "У тебя есть какие-то вопросы? " "Нет". Я говорю: "Хорошо". А потом прошло как там, я не знаю, год-два, мы с ней сели и чисто уже вот так по-женски я пыталась ей объяснить свою позицию вообще. Всё, почему ты мне раньше этого не рассказывал? Я говорю: "А как? Зачем тебе? Представляешь, ты бы жила с этим грузом наших вот этих сложных отношений. Я тебя наоборот

— огорожу от них. — Да. А — они сейчас в прекрасных отношениях, знаешь, — ну я так вижу ваши фотографии, вы даже когда вот Да, то есть вы встречаете бы — я дала ему половину участка своего, ну как с нашего вот у него получастка, он там живёт, — у меня живёт за забором, — если надо — с ново женой, да, прекрасно. Мы как бы можем общаться, но у меня не возникает частого позыва это делать. Но если надо, мы общаемся. Вот между нашими домами калитка. Там я специальные там кусты вот там задропировала. А Ексенька бегает туда-сюда. Всё совершенно спокойно. У него гости, она там с ними сидит. У нас гости, она к нам. В общем, и понимаешь, тяжело было в моменте. — Угу. — А по факту всем всё хорошо. И вот я просто хочу донести, что не несите на себе вот это вот груз какой-то чужих каких-то знаний, установок. Ну плохо всё. Ну пипец как плохо. Всё же понимаешь то, что не выберешь. Но надо доживать в этом плохом. Да не надо, ребят. Всё, всё как-то. И вам это не надо, и партнёру это пожалейте вы его, и детям тем более не надо. — То есть всё разруливается. Всё разруливается, да, всё не так всё по-третьему происходит. Не так, как ты думал, не так, как думали о тебе кто-то, а происходит, как были установки, всё, всё как-то по-другому. А в результате жизнь продолжается, — конечно, конечно. И ты её не доживаешь, а ты живёшь одну ту самую жизнь, которую ты и живёшь под саму.

— Слушай, у меня есть любимейшая песня из твоего репертуара. Это песня, как думаешь, какая? — Без понятия. Узелок, — да? Мне кажется, ну, понятно, что это танич, понятно, что это потрясающие ещё и стихи, и но это так вообще такое глубокое содержание. Угу. — Я его слепила из того, что было, потом что было, то и полюбила. И про то, что любовь и оно и есть только то, что кажется. Это какая-то, вообще-то, целая философия за этим скрывается. Ты знаешь, вот Танич за его вот этим фасадом, белый лебедь на пруду, лесоповал и всё прочее, он умнейший, тончайший и богатейший на продуктивность какую-то свою такую творческую. Поэт. Я спела 27 его песен. — Ого. — А эта песня написаны специально для меня, перепеты каким-то юбилеем. То есть там Текстильный городок я перепевала. У — для его какого-то концерта, ещ поклонников посчитал 27 песен. Я спела, перепела, в общем, допела и так далее. — Я его слепила из того, что было. А потом что было, то и полюбила. Узелок завяжется, узелок развяжется, а любовь она и есть. Только то, что кажется. Узелок завяжется, узелок развяжется, а любовь она и есть. Только то

что кажется. — В Инстаграме в запрещённой нынче сети твои посты всегда лайкает Лолита. А вы с ней дружите или это? — Да, мы с ней дружим. Мы с ней, ну как мы дружим? А для меня понятие дружба - это очень такая специфическая вещь. Я интровен, я люблю жить за забором, я люблю жить одна. А у меня очень узкий круг друзей. и дружить, э-э, в таком в масштабном понимании, как, а, держаться за руку, узнавать каждый день, как дела, там, я не знаю, целоваться в засос при встрече, там, ты моя солнышко, как это вообще не про меня. Но следить за человеком, радоваться успехом, а сочувствовать каким-то моментам, которые в жизни происходят, это да. когда у неё случилось вот то, что случилось, я не знаю, первое там, но я очень рада, что я всё-таки написала, что если ты захочешь бухнуть или захочешь просто какую-то чистую жилетку рядом, ты знаешь, что я всегда — для этого существую где-то поблизости. Только махни

рукой. Ты как-то сказал, что испытание медными трубами - это ещё и когда тебе перестают звонить и вспоминать, что в этой профессии нечего делать, если ты, так сказать, если у тебя слабая душевная организация. И, как я поняла, ты была рядом каким-то образом с, ну, непосредственно рядом, а дружила или общалась с Муратом Насыровым, когда вот он перед тем, как с ним случилась вот эта трагедия. Как мы вообще мы в принципе как дружили, мы с ним сотрудничали, у нас с ним был общий концерт, у нас была общая песня Лунная ночь, и мы дружили с семьями дружили. Мы встретились на дороге. как-то. И машины рядом стояли, а он ехал и как раз Наташа была беременна акимом. Он так открыл окошко, ткнул пальцем. Мальчик: — "Ну, клёво. Это мы уже тогда перестали вместе петь". — Вот. А потом встретились с ним, ужаким родился, встретились с ним на каком-то концерте. Он был какой-то весь, ой, весь какой-то он был потерянный. Как бы знать-то, да, что вот надо просто сесть человека, может быть, бухнуть и сказать: "Слышишь, всё это пройдёт неизвестно это и это не спасает, да? Но у меня есть как бы знакомые, которые за полчаса с ним разговаривали по телефону и тоже они себя корят о том, что — не помогли, — как бы знать-то вот, понимаешь? А он очень сильно переживал от того, что он же сам писал. И пел он очень, ну, так как никто не пил в нашей стране очень оригинально, как бы пережить бы, переждать бы. Вот сейчас бы это время он бы сейчас творил бы, конечно, чудеса. Но как этот человеку объяснишь? И главное в моменте не поймаешь. — Рыжая девчонка из восьмой квартиры говорит, что ночи лишь для любви. В это я поверил и открыл ей двери. Рыжая девчонка. Ну где же ты эти лунные ночи серых дней короче? Кто придумал их только для любви? Если только захочешь этой луной ночью будем мы с тобой только я и ты.

У меня ещё был такой же период, когда мы где-то на гастролях и как раз обсуждали узелки с ребятами, с музыкантами. Я говорю: "Как же клёво". Ну вот песня там, ну вот что-то стали вот тему раз они говорят: "Да, Серёжа Кржуков - это композитор этой песни". Вот я говорю: "Слушай, говорю, позвонить бы ему и сказать: "Серёрка, классный у меня и с этой мыслью легла спать". А через 2 дня я узнала, что он вышел из закры. Вот что бы мне вот тогда не позвонить и не сказать: "Серёж, ты классный". Может быть, он бы сказал: "Действительно, да, я классный, не апи позвонил". Понимаешь, вот таких вот моментов я называю это медными тругами. Человек не Мне очень одно время Таньч сказал хорошую вещь. А-а, он говорит: "Ты знаешь, что мне в тебе нравится? " Ну я говорю: "Да, Михалсавич, что? " То есть я слушала, как истощённый жаждый человек к источнику, что сейчас скажет он — хорошее, что хорошее скажет: — "Да, да, да, да". Он говорит: "Ты знаешь, говорит, ты с этими хуёчками относишься к тому, что делаешь. А я в то время я понимаю, что я не могла осознать, что на меня вся эта свалилась вот эта вот прекрасная радость моего существования, моя популярность всё это". Я так, я до конца так и не принимаю, до сих пор не приняла головой, что всё произошло со мной. А некоторые же начинают — изображать из себя просто. Я вот сразу вижу, когда смотрю на своих коллег, что у них корона. Ну ладно, бог с ним, корона это, да, ты заслужил, ты в короне в этой ходишь, но она врастает прямо в это — в теме. — В теме, да, в кожу. Её уже не вырвешь никак. Он прямо с короной с этой вот и ходит. И ты знаешь этого человека, ты его любишь безумно и никак ему сказать не можешь: "Ну сними, ну она уже не снимает", понимаешь? А я всё равно несерьёз отношусь к тому, что происходит в моей жизни. — А тебе приходилось переживать этот момент, когда меньше звонят? — Конечно, да. Постоянно. Мне сейчас практически никто не звонит, потому что я так построила свою жизнь, что мне никто не звонит. — Да я сейчас про другое говорю. Я говорю про то, что меньше вообще востребованность. — Дружить я так не умею. востребованность она не меньше, она стала другого качества. — Какого? — Аа стадионы, естественно, при желании, может быть, знаешь, там разорвать себе анус там и сделать что-то невозможное, понимаешь, там, я не знаю, вложить, — да, — какое-то огроменное количество денег. Ну, ну да, ты, наверное, опять, ну, поедешь эти стадионы собирать. А зачем? Мне всё это уже было, мне это не интересно. работать какие-то кассовые концерты. Ну, тоже, наверное, сейчас я отработала Кремль, я поставила себе галочку, да, прекрасно, хороший концерт. Мне долго потом писали люди посторонние абсолютно, знаете, мы вышли, всё метро пела и танцевала, но для меня это лучшая вообще похвала и то есть такой какой-то, ну, мы закрыли страничку и пошли жить дальше. Угу. — Ну, ради этого стоило, но ради того, чтобы постоянно как бы косить и доказывать самой себе: "Я могу, я могу, я вот это смогу и вот это смогу". Нет у меня вот такого. От чего это зависит? Как тебе кажется? Вот поскольку сейчас девяностые снова, так сказать, востребованный, вот там, не знаю, сейчас полыхнёт Таня Буланова вдруг там благодаря ли, что у неё там на подтанцовке ребята танцуют ещё её же поколение, благодаря ли тому, что вдруг какая-то песня в ТикТоке за вирусица, да? А там Лолита, которая никогда не сходится. — Лолита совершенно другая история. Лолита у неё какой-то в хорошем, опять же говорю, только в хорошем смысле, невроз на хорошие песни, но постоянно надо что-то делать, надо, надо двигаться дальше, дальше. Так как у Лолиты у меня не будет, да, как у Тани Булановой тоже не будет. У меня как у Апиной. А у Апиной совершенно всё по-другому. — Вот. Вот можешь мне объяснить, от чего это зависит? Вот почему у Апиный так, а у кого-то по-другому? А у кого-то по-другому в каком смысле? Ну вот, а были как бы вы все были такая плеяда звёзд, скажем, да, и все разные, но потом кто-то угасает, кто-то продолжает быть так же горе, — кто вдруг опять откуда-то бабах. Это вирус. Это какая-то вирусность, понимаешь? Это, ну, вот завтра забрусится какая-нибудь фигня с моим участием, ну или с нашего интервью, или кусок моей прекрасной голой задницы, или кусок моей старой или новой или песни. Я не знаю, что может случиться. Вот это непросчитываемый момент, как нельзя просчитать аа формулу хита, — также нельзя просчитать момент вирусности. А сейчас, к сожалению, мы все очень вирусозависимы. — Это правда в нашем цифровом мире. Поэтому тут может случиться в любой момент, и я буду любому как бы варианту развития событий рада. Если случится, например, какая-нибудь вспышка архипопулярности. Ну и скажу: "Ну что

ребят, ну поехали". Знаешь, у меня есть любимый пример, случай, я обожаю его. А вот он очень много объясняет позицию такую жизненную, которой я, в принципе, сейчас сильно придерживаюсь. Тоже — у меня есть подружка, она очень богатая женщина. И у неё ни одна копейка мим не пролетает вообще. Она выставила на продажу толь на Авито, я не знаю где. Старый принтер сломанный, но она не могла пройти. У неё принцип такой: "Ей надо всё продать". Старый принтер. Какой принтер? Факс. — Факс. — Да, интересно. Так, — а она говорит: "Ну, продам, не продам, но говорит: "Выложить надо". Через 2 дня я позвонил человек сказал: "Вы продаёте? факс фирмы такой-то, номер такой-то. Она говорит: "Да". Она говорит: "Господи, я же вас нашёл". И она говорит: "Тут, говорит, меня просто разобрало любопытство". Она говорит: "Я не могла не спросить, а на кой лят этот старый убитый неработающий факс? " Он говорит: "Да вы не представляете". Говорит, я с работы увольняюсь, а на мне висит там куча всякого хлама, который я должен отчитаться. И куда, блин, делся этот факс? Я говорю: "Не знаю". Мне без него никуда. И тут ваше объявление. Ты понимаешь, Юль, на каждый сломанный принтер найдётся свой потребитель. — Свой потребитель. Поэтому какой бы ни был там сегодняшний момент в моей биографии, насколько я там, может быть, кому-то покажусь непопулярна или давно популярна, а сейчас просто доживающая на лаврах и так далее, всё равно есть люди, которые, э, без этого принтера дальше факса не смогут. Что-то у них в жизни сложится, поэтому совсем без концертов ээ я не останусь. И с другой стороны посмотреть, я дикому этому рада, потому что я очень люблю свою работу. Ты знаешь, а пример офигенный про факс, но должна тебе сказать, я, во-первых, тебе желаю оставаться нашим таким флагманом в вопросах того, чтобы продолжать публиковать фотографии, значит, в купальнике. И мы будем равняться на тебя все за тобой идущие, и будем публиковать также эти фотографии в купальниках, да. и утверждать, что жизнь после птися, после 60ти и далее продолжается и совершенно нет вообще никаких концепций доживания. Женщина всегда остаётся женщиной. Но мне история про факс не нравится. — Почему? — Потому что мне не нравится, что ты сама про себя думаешь, что даже на сломанный факс — найдётся потребитель. Мне кажется, нужно ты несколько раз за наше интервью сказала: "До может я не такая крутая, может, — потому что сейчас нет, Юля, сейчас мы живём". Ну, как, по крайней мере, мы с тобой разговариваем в тот момент, когда Надя Кадышева собирает стадионы, — вот именно — в тот момент, когда моя очень хорошая подруга Таня Буланова аа гремит на всю страну какой-то новой славой, популярностью. Я просто к тому, что сейчас в данный момент у меня этих радостей нет. — Вот я тебе их желаю, и мне кажется, что не знаю, что там заруси, завирусица, но я тебе желаю быть готовой к тому, что это зарусица и знать, что ты крутая. — Спасибо, Юля. Спасибо. Я очень рада, что ты меня пригласил, потому что а сейчас собираешься на интервью как на бой. Потому что ты прекрасно знаешь, что вопросы могут быть разные, и отвечать нужно всегда правильно. Спасибо, что ты не сдала каких-то глупостей, которых не хотелось отвечать. С другой стороны, я думаю, что я тебя не разочаровала. — Не минуты. —