Как жена Достоевского погасила его долги?История Анны Сниткиной. Катя Котофеева и Ирина Стрельникова

Талантливые мужчины, они сексуальны, даже с такой причёской. Вообще, в свою жизнь он встретил только одну приличную женщину. Это была Анна Григорьевна, его супруга. Прямо он ей говорил гадина проклятая. Через 3 минуты он ей начинает рассказывать про смертную казнь свою. Я обожаю таких людей, которые первую встречу тебе вываливают самые свою жизнь. Да. Высло, что у него в характере много вообще всяких замечательных черт. Например, он ужасно скандальный. Девочки, в какой-то момент он ей начинает говорить, что мы можем вырваться из этих денежных затруднений. Нужно поехать и выиграть деньги на рулетке. Есть одна тема. Он заложил все её платья. У неё осталось только шерстяное зимнее. Корсет он тоже её заложил. Я бы сказала: "Значит, Фед, знаешь что? Твоё, что хочешь, закладывай, корсет верни". И шёлковое платье тоже. Мне жарко. Она придумала, собственно, доставку. Доставку книг. Это думаем это Яндекс. Афиг. Это Анна Григорьевна Смиткина. Добрый день. С вами а новый

проект, ламповый проект, как вы можете заметить. Называется он Фиминитивы. аа в котором мы хотим рассказывать о женщинах, которые повлияли на историю. Мы вообще не очень как-то ценим своих героев в нашем отечестве. А, но в целом вообще интересно иногда узнать, что женщины совершали какие-то мощные э научные открытия или как-то преобразовывали какие-то события, влияли

на них. Должно сказать, что сначала думали совершенно о другой теме, на которую собраться и поговорить, но по пути тут выяснилось, что, значит, буквально в ноябре месяце 2024 года наш тоже соотечественник, писатель Фёдор Михайлович Достоевский выбился снова на первое место по популярности среди писателей. Вероятно, на это повлиял ещё и сериал преступления наказания, который вышел и вызвал немалый скандал. И мы подумали, а чего бы нам упускать этот повод? И не поговорить ли нам о об Анне Григорьевне Сниткиной, его супруге, которая совершенно безусловно повлияла на историю русской классической литературы, потому что без неё бы, вероятнее всего, мы бы не прочитали некоторого количества произведений Фёдора Михайловича Достоевского. И слушать эту историю я буду вместе с Катей Катофеевой, стендап-комиком. Всем привет. Да. И, а, расскажет нам эту историю, а, автор экскурсионного проекта Совсем другой город и лектор замечательный, и вообще человек, который знает очень-очень много, Ирина Стрельникова. Здравствуйте. Аплодисменты не будут. Нет, у нас же не стендап, Катюш. Мы тут как-то сидим тихонечко и нет, посмеяться можно время от времени, но надеюсь нам Ира предоставит такую возможность. Но судьба Фёдора Михайловича, конечно, не так, чтобы слишком смешна. Ну, смешного там достаточно. Ну, прежде чем мы перейдём к Ане Григорьевна, я спрошу, вы как Достоевском Кате? Я как я, честно, э ну в школьной программе, да, как-то касалась там преступления наказания, но не являясь каким-то безумным фанатом точества, но, естественно, уважаю его вклад в развитие литературы. Это, ну, бесспорно. Угу. А почему не фанат? Вы любите что-нибудь смешное? А, скорее, да, хватает каких-то черноты. А сериал смотрели? Я посмотрела вышедшие серии. Так, ну он, да, ещё не вышел до конца момент, когда мы сейчас с вами записываем. Да, да. Меня, кстати, не смутило, что остался вот старый слог. Почему-то все именно за это зацепились. Угу. Хотя, вроде бы как это такая м попытка сценаристов показать, что всё осталось так же. То есть спустя время ничего не изменилось. Угу. Вот такая была задумка, но некоторые этот диссонанс, ну, не восприняли, не поняли, и сразу много хейта обрушилось на них. Ну, мне кажется, не только из-за этого там много хейта, как бы типа всё равно осовременнили, зачем? Не поняли. Ну, вы знаете, если бы они не осовременили, а вот так вот прямо взяли бы, ну, сделали бы декорацию, да, костюм, никто бы не стал читать Достоевского по этому поводу, потому что как раз, если взять и поставить как есть, то это заменяет чтение, а это рассчитано на то, чтобы смотрели люди, которые уже читали и хорошо помнят, что там происходит. А если смотрят те, которые нехорошо помнят, то они, значит, срочно исполняют этот пробел, наверное, поэтому. Ну хорошо же. И давайте попробуем тогда с самого начала, перед тем, как мы двинемся в длинную, а жизненный путь Фёдора Михайловича, прежде чем он встретил Анну Григорьевну, сообразить, чем она должна быть для нас значима. Вот почему мы особенно отмечаем её в какой-то вклад для нас всех. Да. Ну, Анна Григорьевна, что признавали современники, была идеальной женой для писателя. Вообще быть женой писателя - это тот ещё подарок. Да, гении не годятся в примерные мужья. И, в общем, часто это очень плохо кончалось для супруги. Анна Григорьевна - это человек, который, во-первых, сумел своё место там найти совершенно адекватно. Она не мучилась. Точнее, на наш взгляд, ну, мы будем ещё с вами рассказывать разные истории. нам будет казаться, что любой человек на её месте бы мучился, мы бы мучились, а она вот нет. И таким образом она человека, который находился на э краю гибели, ну просто действительно ситуация была такая, что совершенно неизвестно, чем бы кончилось всё это для Фёдора Михайловича. Сумел ли бы он стать Фёдором Михайловичем? написать главные свои романы, если бы он не встретил её? А она же дала ему некую рамку жизненную, просто такой каркас жизненный, на который он смог оперяться и стать тем, кем он стал. При этом она и сама была очень яркая, конечно, интересная женщина. Ну, слушайте, давайте признаемся честно, э в мире сколько там миллиардов, по никто не посчитал, сколько миллиардов людей жило вообще на Земле. Это довольно трудно себя представить. Наверняка какой-то значимый процент из них был интересные люди, яркие. Мы про них ничего не помним. Ну, потому что история несправедлива. И, наверное, точно так же бы с Анной Григорьевно, если бы она не вышла замуж за Достоевского. Да, точно. Да. Хотя на самом деле э жизнь была очень яркая. Она была ээ цельной, гордой эээ натурой и очень неглупой э женщиной, с замечательной бизнесхваткой. Кроме всего прочего, что было характерно для её поколения, поколение женщин шестидесятых годов X века, когда они стали себя осознавать именно как свою необходимость реализации в

жизни. Вы знаете, вот Катя ведь не единственный критик ээ Фёдора Михайловича о творчества Фёдо Михало. Всё, теперь вы пошли с этим. Вот так меня объявить заново. Стнп комик, критик Достоевского. Это супер, да? Ну ещё при его жизни, конечно, были люди. И после, ну вот, допустим, Набоков крепко не любил Достоевского до такой степени, что на лекциях рвал его книжки. Бывало, что и книжки его рвал. И вот он как аргументировал, говорит: "Ну, слушайте, вы как какого-то такого психологически достоверного писателя его воспринимаете". Но, вообще-то, там одни люди, которых его герои - это такие люди, которых ты и не встретишь в жизни. Такие сплошные невростиньки, сумасшедшие. Ну, таких людей не бывает. К этому вёл Владимир Владимирович Набоков. Но на самом деле вот посмотришь на жизнь Достоевского, бывают. Мало того, никаких других-то вокруг него и не было. Вообще за свою жизнь он встретил только одну приличную женщину. Это была, я надеюсь, это была Анна

Григорьевна его супруга, потому что до этого, понимаете, ему даже вот, видимо, как-то не удивляло, что женщины должны себя вести с ним, ну, вот таким образом. Например, вот его первая супруга, это уже он её встретил. Мы сейчас про неё будем рассказывать, про первую супругу. Ну, чуть-чуть, давайте. Нене, не, имен у меня просто есть сопровождающий материал Кате. Мы можем показывать. Она же критик. Может быть, она будет менять у нас как-то. Маридмитну. Маридмитна. Сейчас мы покажем, как выглядела Маридминтна. Ну, тут она уже, конечно, сильно больна. Ну, понятно, что это она больна. Это эпоха. Это вау. Я хочу тоже так болеть, честно говоря. Но нет, она красивая женщина. Она была очень красивая женщина. Смотрите, вот, может быть, здесь она вам меньше понравится. Покажет фотографии, где я больна, вы с ума сойдёте. Потому что пока она была не больна, она была в Семипалатинске там, знаете, и ещё это эпоха до фотографии, там как-то особо не могли её сфотографировать. Красотка, безусловная, классная. А если учесть, что Фёдор Михайлович Достоевский, прямо скажем, ну вот юный Фёдор Михайлович, ну не так, чтобы красавчик. Ну талантливые мужчины, они сексуальны даже с такой причёской. Ну да. Самый сексуальный орган, мозг, как известно. Вот. Вот, например, тоже. Да. Нет, тут он просто, конечно, ужасен, когда вот его таким увидели в Петербурге, но он быстро понял, что так ходить нельзя по Петербургу. Да, он как это он понял, интересно. Ну, заметил, как уже до этого-то жил в Петербурге. Ему сказали, наверное, что как не надо так, да. Катаргет он там был, он пользовался большим, собственно, большой популярностью. А потом, когда он приехал через годы вот в таком вот виде в качестве унтерофицера с этими усами унтерофицерскими, как-то быстро понял, что он тут как-то не в тренде и нужно что-то менять. Быстро отрастил бороду

вот это вот убрал безобразие и уже стал такой, знаете, благообразный человек с бородой, стал хипстер. И тут мы настолько увлеклись личной жизнью Фёдора Михайловича, что забыли объяснить, как, собственно, он оказался на катерге и в Семипалатинске, о котором идёт речь. История эта сама по себе заслуживает отдельного подкаста, но сейчас расскажу вкратце. Итак, в 1846 году двадцатипятилетний юноша Фёдор Достоевский публикует свой дебютный роман "Бедные люди" и сразу же становится небывало знаменитым. Роман получил не только восторженные отзывы публике, но и был признан внутри писательской среды и даже был сразу же переведён на несколько языков. В тот же год к теперь уже известному писателю Фёдору Михайловичу на Невском проспекте подошёл организатор первого в России социалистического кружка Михаил Петрошевский. И в результате этой встречи Достоевский присоединился к кружку петрошевцев. Трудно однозначно сказать, насколько опасными для власти были их собрания, где в течение 3 лет велись беседы о социальных реформах, борьбе с крепостничеством и цензурой. Но ключевым событием, приведшим к аресту кружка, стало чтение Достоевским вслух известного, а тогда запрещённого письма Белинского к Гоголю, содержащего резкую критику религиозных взглядов писателя. И в мае 1849 года всех участников кружка привезли в Петропавловскую крепость, где без особого следствия продержали 8 месяцев. А в январе пятидесятого года арестантов доставили на Семёновский плац, где зачитали приговор Немедленный расстрел. Первая тройка была уже выведена перед строем солдат, когда внезапно было объявлено о помиловании и замене расстрела на различные сроки каторги. Достоевский был сослан в Сибирь на 4 года, а далее приговорён к бессрочной службе в рядовых солдатах. Сама каторга, как и момент объявления смертного приговора, а затем его отмены, стали одними из самых значительных событий в его жизни. Вернулся в

Петербург Достоевский только в 38 лет. А, ну, в общем, скучали они в этом Семипалатинске. У неё ребёночек подрастает. Вот ему, э, школьник, да, 12 лет, и она Достоевского, который там служил в солдатах, нанимает репетитором. И получается, что на весь Семипалатинск вот всего есть только двое людей таких образованных. И они, конечно, были интересны друг другу. Друг другу они друг с другом много разговаривали. Он в неё сразу влюбился. Ну, красавица, да. Сказать, что она влюбилась, тут, конечно, трудно. Хотя роман был. Ну, и всё-таки он уже к этому моменту-то известный писатель. Он не просто солдат, у неё муж сильно пьющий, и он как-то рассчитывал, что, может быть, там она замужняя дама в тот момен. Ну, у неё сын, да. поняла, почему она скучающая, если у неё муж алкаши и школьник 12 лет, там вообще не соскучите. Всё-таки сильно долго разговаривать с мужем алкашом. Ну, может быть, это вас развлечёт там, я не знаю, на полдня какие-то его будет иметь, что это Семипалатинск. Тем не менее вот, значит, они сошлись. Достоевский влюблён, она нет. И тут муж получает новое назначение. Уезжают они за полтысячи вёрст от этого Семипалатинска. И Достоевский тоскует, ээ, просто не знает, как выйти из этого положения. Поте, если до этого он вообще совершенно не собирался просить о том, чтобы как-то его приговор смягчили, е, вообще всё устраивало. Вот это, конечно, вообще интересно, да? Это потрясающе. Смиренность какая-то удивительная, да? Ну вот как-то у него вот как-то он по-своему видел катругу. Он ведь потом уже вот на каких-то приёмах с какими-то приличными какими-то министрами там, допустим, общаясь, он мог вот ээ к этому министру подойти и ему совершенно искренне так сказать: "Как жаль, что вы не были на каторге. Вот вам бы на каторгу, вот посидеть бы вам голодчик на каторгу". И все так от него: "Ну спасибо, лучше вы к нам". Дадада. На Колыму. никакого недовольства по этому поводу, никаких претензий, а наоборот, вот только ко всем подходил: "Вам бы на каторгу, вам бы на каторгу". Сам он воспринимал это как какую-то, знаете, вот удачу свою жизненную, потому что он узнал жизнь там. А Марь Дмитна, когда её перевели, ну, мужу её перевели в Кузнецк, она уехала. Затоевский тут наконец стрепнулся, что нужно что-то сделать, чтобы отменили приговор. Ну, смягчили приговор и разрешили ему всё-таки из этих солдатов как-то куда-то продвинуться. Это было связано исключительно с тем, что Мария Дмитривна уехала. Если Мария Дмитрина осталась бы в Семипалатинске, он даже бы ничего вообще не предпринял, чтобы как-то изменить свою судьбу. А он вообще впервые влюбился в своей жизни, похоже. Да. А ему сколько лет-то было? Слушайте, на каторге влюбиться было особо дневкого. Это понятно, да. Но вообще в целом он до этого никаких как-то систем. Может, он поэтому всем говорил: "Вам бы на каторгу там узнаете, что такое настоящая любовь". Да, может быть, ну как-то не успел. Ну что, он учился в этом своём ээ инженерном училище Михайловском. Там тоже девушек не было. Потом он внезапно стал знаменитым писателем, но даже не успел толком этим насладиться. И в общем, короче, не поже на каторге, да. Вот. Ну, в общем, добился он того, чтобы хотя бы внтер офицера произвели. Это уже кое-что. Значит, всё как-то в этом смысле стало налаживаться. Поехал он в этот кузнецк, бросился к этой любимой женщине. Она, кажется, там уже кого-то другого полюбила. Подождите, а муж где? Ну, муж она переехала с мужем, но пока Достоевский добивался права туда съездить, муж как раз и умер. А, и тут появился юноша, её сильно младша, на 8 лет. Если ничего не путаю, по-моему, на 8 лет, да, Вергунов её был младше. И она уже влюбилась в этого Вергунова. Достоевский приезжает, она ему говорит: "Ну вот я полюбил другого и замуж выхожу". А у тебя как дела? Примерно так. Да, вы знаете, вот, да, тут как раз пришло известие, что его произвели всё-таки внтерофицеры. Там Марь Марин говорит: "А, ну тогда я лучше за тебя выйду замуж, а то всё-таки Вергунов-то, э, ну, он младше, должность у него попроще". Ну да, и он младше меня как-то вот Ну, в общем, она ещё думала, на самом деле думала до последнего момента, когда они венчались, э, с Фёдором Михайловиче Мария Дмитна шафером был Вергунов, то есть он рядом стоял на венчании, да, и поэтому Фёдор Михайлович держал её крепко за руку во время венчания, потому что он всерьёз боялся, что сейчас за вторую руку её ухватит другунов, потянет и, значит, вообще увезёт. Это был вариант совершенно неисключённый. Они уехали вскоре всё-таки ему разрешили покинуть. Если бы священник был симпатичный, она

могла бы тоже передумать. Как быто тоже был шанс рыпнуться. А надо сказать, у него первый приступ эпилепсии серьёзный вот такой всерьёз вообще слово это прозвучало. Эпилепсия в день свадьбы с ней. Он так перенервничал с этим Вергуновым, что упал. После чего она, конечно, стала его страшно упрекать, что он подлец, что он ей не сказал о своей болезни. Да. А у него разве мне казалось, что начало эпилепсии положила вот эта вот история на плацу, когда вот их всех так даже не упал. Не у него, конечно, с детства что-то было, но вот это даже его отец, врач не диагностировал никакой эпилепсии. Они в семье это называли контрашка с ветерком. Как? Ну вот это трудно назвать медицинским диагнозом. Да. Это скоре с ветерком. Круто. Да, ну что-то с ним какие-то небольшие судороги были, но никто даже толком ему не диагностировали эпилепсию. Это вот в день свадьбы он упал. Угу. Ну и, значит, вот она его всё время в чём-то упрекает. Он всё время чувствует себя не виноватым. Вотновым она уже пообещала в болезни здравьи и не может, конечно. А увёз он её в Тверь, там у неё у самой начались какие-то нервные припадки. При этом у неё ещё там и чекотка. Ну, в общем, она сама тоже с ней всё непросто. И она как-то очень подурнела просто, буквально в считанные месяцы, когда этот Вергунов сгорает любви. Он там её засыпал, тем не менее, письмами. То есть она уже замуже Фёдора Михайловича, но Иргунов ей всё пишет, страстные письма. И когда он всё-таки примчался в Тверь, не выдержав этот возлюбленный, да, Вергунов, увидел, что она как-то уже стала нехороша собой, подурнела, постарела. И тогда Вергунов, э, как-то разочаровался, развернулся, уехал. А у неё совсем тогда уже с нервами стало плохо. Вот после этого она уже там каких-то чертей постоянно видела. Господи, то есть он ещё как-то удивительно умел Фёдже Михайлович выбрать в свою жизнь людей, которые таки выбора особого не было, что там в Семипалатинске она одна и была вот какая-то образованная дама, с которой можно было хоть как-то поговорить. Она и чехоткой больная, и нервная, и чертей видит, и Вергунов тут. И Вергунов тут тоже, ну, какая-то об этом она не предупредила. И это, кстати говоря, тоже он тоже мог бы предъявить претензию, но нет, он не такой был человек. А она была каким-нибудь прототипом в каком произведении потом? Ну, можно. Вот та же в преступлении наказания Екатерина Ивановна ступлённая, она в общем-то похожа. В чём-то похожа, да? Все знают весь Петербург, как просят милостын дети благородного отца. Мне как-то обидно, что вот этот Вергунов приехал, посмотрел на неё и отказался. Это же ужас, как по самооценке, наверное, бьёт. Хотя ей не до этого уже было. Ну, в общем, да. Но с другой стороны, что она тогда всё-таки за Заевского замуж вышла? Она тоже людей помучила. Ну уж вышла замуж. Ну, попробуй хотя бы пожить с великим писателем. А вы не без греха, да? Да. Ой, в своём глазу, да, бревна не видит. Я не вижу ничего такого в своём глазу. Так, так. Ну да. В общем, понимаете, вот тут у Достоевского не было никаких претензий к ней совершенно, никаких

упрёков. Он её не ревновал, всё было ровно. и хорошо в его отношении к них. Ну, потом, понятно, у него как-то любовь прошла, у него новая любовь тоже, значит, ещё хлещем, а, девушка, но это он уже возобновил свои писательские опыты, опять стал публиковаться, опять стал знаменит. И вот, значит, пришло письмо от поклонницы, которая просто читала его произведение, что я вас люблю. Он с ней повстречался. Это была начинающая писательница молодая вот Плинария Суслова из уже старопряческой семьи девушка. Фанатка, то есть фанатка, но начинающая писательница. Они вообще были тоже ээ она и её сестра. А девушки очень образованные. Красотка. Да, тоже хороша. А он опять-таки это она болеет или нет? Это вроде здоровая была. Слушайте, вот, ну, меня как поразил факт, что она была настолько образована, отец давал образование ей и сестре, что, э, вот даже не по ней видно, а по сестре. Сестра стала просто первым в России дипломированным врачом, женщиной. Ничего себе. То есть их хорошо учили. А это, значит, писательница. Это по гуманитарной части А Полинария. Ну и она интересная, она, э, значит, смелая, она дерзкая. Вот она как раз прототип всех инфернальниц вот этих. Настась Филипповна Грушенька, будь же ты проклят за то, что я тебя в одного поверила. Уйди, Рагожин, тебя не нужно. Да что он тебе такое показал? Что ты с ним носишь? Молчи и не смей мне впредь ты говорить. Ну и, соответственно, Роман, но при этом она видит, что он не собирается разводиться. Марья Дмитрину свою не хочет бросать, и она на него обиделась. Что так? Так, по-нашему, по-женски. Ну да, говорит, выбирай или я, или жена. Он говорит: "Ну не могу, подожди, она чехоточная". И стала она ему, конечно, мстить просто не знаю, у нас вообще какая аудитория та 6. Давайте расскажем 6 плюс или чего? Что она делала? Мы подрежем, если что. Даже физиологически мстила. Вот её была любимая такая собственно история. Вот как бы у них свидание. Вот уже как бы она его распалила. И вот в процессе у неё вдруг меняется настроение, она его просто прогоняет, она его выкидывает: "Э, уходи". И он там стоит просто часами у постели. Даже не по дверью, а просто вот у под, собственно, на полу тут рядом на коленях целуют её ноги. А и она, значит, вот своей властью наслаждается. Нет. Да. Нет. Соответственно, вот эти вот её перепады, то иди сюда, то пошёл вон, и вот, значит, ну, знаменитый токсичные отношения, сидеть, лежать, кувырок. И вот она говорит ему: "Поехали, значит, за границу". Он говорит: "Ну хорошо, за границу поеду. Мне нужно Маримена устроить. Тут у неё чехотка на кумыслечиться, пасунка. Паш тоже нужен куда-то там пристроить на это время. Она уезжает пленария на 2 недели раньше в Париж. чем Фёдор Михайлович. Как вы считаете, что за 2 недели она успела сделать? Я думаю, она замутить расстаться. Что-что? Замутить с кем-нибудь и расстаться. Слушайте, ну вот вы быстрая какая. Вот я бы успела сходить в Лувр, наверное, да? Залезть. Ну, Ирина, размышлять стреми. Это Париж. Это же Париж. После Лувра ещё 20 часов сутки. Ну да, Кать, ну надо же. Мне казалось

это экзотический вариант. Оказывается, нет. Ну, в общем, да, она успела. Обретает всё больше и больше веса, как критик и как эксперт. Я просто очень медленный какой-то человек. Полинария этим не отличалась. Да. Какой-то студент-медик испаниц какой-то. Они всё время студентов выбирают, вы заметьте, помоложе берут. Помоложе. И он успел её бросить, этот студент. В общем, кофе за недели такое развернулось. То есть она его нашла, замутила, он ещё и бросил. Она уже даже успела его начать преследовать и в том числе бросать, распалять и держать постели. С этим она по-другому с ножиком она на него бросалась, мол, вернись. И Фёдорчилась с ножиком. С ножом. Да. Таких женщин находил Фёдор Михайлович. Безошибочно выбирал типаж. Фёдор Михайлович приехал, увидел всё этот. Ну, кстати, да, нож он её отбирал, и он тоже её очень жалел. Он это всё понимал. ни одного упрёка никогда. Вот этим женщинам он их вообще никогда не упрекал ни в чём. Очень круто. Так мне нравится вот это вот это. Но мы сейчас придём к другой истории, основной истории. Знаете, вот если всё это не делать, как оказалось, вот была женщина в его жизни, которая вела себя иначе. Ну, собственно, Анна Григорьевна, его последняя супруга. Ничего такого она, ничем вот таким она похвастаться не могла. И в Париже она как раз ни с кем скорее пошла бы. Да. с кем-то замутило бы. Ээ, вот тут, конечно, пошло и упрёки. Ну, в общем, он себя пред он понимал отношения мужчины и женщины, похоже, так, кто-то кого-то должен мучить. Если не ты меня, то я тебя. Во всяком случае, первое время их совместной жизни с Анной Григорьеной вот пришлось и стяжка.

Двинемся дальше. Когда уж совсем измучился с плинарии, он поехал поиграть в рулетку, просто чтобы немножко отвлечься, и увлёкся мгновенно. И о Полинария быстро поняла, что вот это та соперница, с которой ей не совладать рулетка. Ну, очень сильная, да, зависимость у него была. Да. А вы знали об этом, Кать? Да. Что он игрок и так далее. А вот я когда-то, когда впервые об этом узнала, я была потрясена. У меня это никак вот не соединялось с этой внешностью. Вот этот вот человек, нежнейшее создание, испуганное какое-то, эпилептик, фишки достаёт и при этом игрок, который он просто проигрывал вообще просто всё на копеечке. Я очень верю вот эти творческие натуры, конечно, он и курил, играл, и пил, наверное, тоже. Не знаю. Ну нет, не пил. У него эпилепсия, куда там ему пить. Ну курил. Ну курил, да. Ну, в общем, а пленария, поняв, что вот он играет, а он действительно в этот момент был захвачен и как-то не очень заметил, что вроде как она и уехала, да и к жене уже пора было возвращаться. Пленарий всё так встал на паузу. Не то чтобы это совсем кончилось, но, э, она в Европе, он уже в Россию вернулся. Они переписывались, они долго переписывались уже, когда он женился на Григорине. Тем не менее а плинере писал. Писал ан. Такие токсики, они так быстро не отпускают, мне кажется, своих же. Может, очень долго письма доходят. Просто пока они идут, уже браки заключаются. Конец там почта России так дальше начала работать. Не очень, конечно, волновал. Анна Григорьевна потом долго она тоже его ревновала, и он её ревновал, и она его. И поэтому вот она потом признавалась, что как его эпилептический удар хватит. Ну, то есть, конечно, во время удара она там его спасает, она при нём, но потом после самого этого приступа какое-то время он просто долгое время спит. Ну, в общем, в таком полуобморочном состоянии, да, и она пользовалась этим временем, чтобы обшарить его карманы и посмотреть, нет ли вот найти письмо Суслова и почитать, да, что там, на какой у них стадии, о

чём они. Так тоже бывало. Вот. Ну, в общем, Достоевский ещё отличался удивительной совершенно верой в людей. Он считал, что, ну, вообще все люди, они честные. Он попал в совершенно, конечно, ужасный переплёт, когда умер его брат. Он как к скатерге вернулся. Его брат, бизнесмен, владелец папиросной фабрики, предложил ему издавать книжки. Вдруг неожиданно этот Михаил умирает, и оказывается, что всё там в деле, все деньги и в общем долги. Ну, естественно, они рассчитывали, что они отдадут за счёт этого писательского дела. Все долги на этом Михаиле, их как-то много. Хотя вот взять и посчитать, сколько этих долгов Фёдор Михайлович был не в состоянии. И действовал он таким образом. К нему приходит какой-нибудь человек и говорит: "Твой брат остался мне должен". А Достоевский мог даже иногда куда-то там заглянуть какие-то бумаги и говорил: "Ну подожди, он же тебе заплатил? " Нет, он заплатил не всё. Он после этого ещё взял 3. 000. Да. Ну тогда 3. 000 - это наш аналог там 3 млн примерно наших. И Достоевский тут же на слово верил: "Да вот ещё, ну, поскольку денег у него не было, говорит: "Заплатить-то я тебе не могу, но я тебе могу дать вексель". А что на? Ну, это такое долговое обязательство, значит, типа расписочка. Ну, типа, да. Ну, только вот такая официальная расписка, как нотариальная расписочка такая. Ну, Вексель по нему ещё и проценты надо платить. То есть когда-то ты его погасишь, то есть ты отдашь этот долг, но пока ты платишь по нему проценты. Это всё до преступления наказания, потому что я где-то слышала, что он огромную сумму получил за это там 7. 000, по-моему. Нет, он очень мало получал. Он ужасно мало получал. Да, встрече с Анной Григорьеной он жил почти в проглоть, по-моему. Ну, то есть это его обирали все, кто могли. Ему платили в три раза меньше, чем всем остальным писателям, его современникам, потому что он позволял платить мало ему. Нет, потому что он всё время сидел без денег, и он сам предлагал свои. Тут же нужно тоже выждать, чтобы тебе издатель ээ чтобы издатель был заинтересован, пришёл к тебе, а ты, значит, ещё там назначишь какие-то свои условия, а он посреду не к вам на стендап, а куда-то в другое место. Появились молодые классные ребята. Если вы действительно сами будете ходить всюду по передачам и вот с вытращенными глазами от того, что вам если сейчас денег не дадут, то вам просто нечем будет ужинать. Наверное, тоже видно, да, что у меня выторчены глаза. Ну, в общем, нету. Он всем раздаёт эти векселя направо-налево. К нему приходят самые разные люди или говорят: "Вот я у тебя, значит, у твоего брата повесть печатала, он мне не заплатил, а он обещал столько-то". И тут же Фёдор Михайлович выписывает этот вексель. Совершенно, в общем, хоро кажется, он совершенно не мог справляться с чувством какой-то находиться в конфликте. То есть у него какая-то болезненная была история. То есть если мы говорили строго, как бы, типа, да, он мне был должен, ну, он такой типа дата ли, ну, лишь бы просто вот не иметь никаких каких-то проблем. С другой стороны считал, что никто, ну, как человек врёт, что ли. В общем, долгов у него на 20. 000, значит, примерно на 20 млн. Господи, надо это вот он векселей рос. Это он веклей на раздавал. уже блиновская почти 20 млн очень. Ну только, понимаете, мог этого не делать, что характерно, потому что всё это, если кому-то и должен был брат, то какое-то имеет отношение к Фёдору Михайловичу, он мог совершенно спокойно от всего этого отказаться. Единственное, чтобы пострадало доброе имя Михаила. Ну вот Достоевский никак не мог допустить, чтобы пострадало доброе имя Михаила, поэтому он раздавал этих векселей на современные 20 млн, на тогдашние 20. 000. А, но он всех этих вот люди, людей, которым он давал вексель, он всем говорил: "Ну только, пожалуйста, быстро с меня вот это вот не требуйте, потому что меня сейчас нету, да, я попозже, мол, вернусь, да, дома буду. Как вы считаете, сколько времени Сейчас мы проверим ваш практицизм. Сколько времени прошло э с этого момента, как он всем раздавал векселя и до того момента, когда с него начали по ним требовать? Будут варианты ответы, Илина? Ну, как считаете? Ну, месяц меньше не выдержали они, да, через 2 недели пошли требования, в общем, осадили его со всех сторон. Требуют, требова эту вдову и сына взял на А, ну, конечно, у первой супруги был сын, как мы помним, сын Павел, пасынок, красавчик тоже получился, но очень неприятный парень. Сейчас покажем красавчик, а вы пока рассказывайте, да. И собственно, он содержит пасынка. Он содержит вдову брата с детишками, с многочисленными. Хипстер чистый, да, такой вот. Ну, как-то у него чуть-чуть, конечно, вперёд. Ну, мода такая была. Трамплин красивый парень был. Бесконечно требовал денег с Достоевского. Безстановочно просто, как и все остальные родственники. Содержал, значит, он вот его пасанка, содержал вдову брата с детьми многочисленными и содержал любовницу брата тоже с ребёночком. Вот это я не знала ещё. И любовницу брата. ещ вскоре зал его следующий брат Николай и тогда он стал содержать его тоже при этом у него вот эти огромное количество кредиторов единственное чем он может заработать - это литературным трудом естественно он готов за сколько угодно вот всем там Гончарову платили 500 руб за печатный лист а Достоевскому 150 потому что он просит вперёд ему заплатить ему же не столько даже долги эти отдавать сколько хотя бы процент по векселям платить ему выдавали аванс, как правило, потом пол. Ну, в общем, короче, ему, конечно, некогда было совершенно эти свои романы отделывать. Причём, как же тоже нужно было деньги как-то побыстрее получить. Поэтому вот он первую главу напишет, отдаст журнал, там

её уже напечатают, а вторая у него в наборе, а третью он ещё не написал, даже не знает, о чём это. И тут с него требует, он понимает, что самое срочное, вот прямо совсем требует с ножом к горлу а 3. 000 по векселям. Ну, наши 3 млн примерно, да. Вот этому нужно раздобыть просто быстро, быстро. И, э, тут появляется у жизни издатель Стеловский, который ему предлагает такую схему, говорит: "Давай так, значит, вот тебя требуют по векселям 3. 000, а я решу эту проблему. Ты мне должен за это написать роман, но давай так. 1 ноября, если ты его сдашь, то значит всё хорошо. Если ты задержишь на месяц, то, в общем, большая неустойка. Ты, ну, в общем, чуть ли не больше потеряешь, чем заработаешь на этой неустойке. Но если ты сдашь его после 1 декабря, то права на все твои дальнейшие произведения, всё, что ты бы не написал дальше, будут у меня. И сдаю только я, плачу тебе 3 копки. Ну и, в принципе, время-то ещё было, чтобы роман написать. Он мог, он, ну, согласился, но, э, он увлёкся работой для другого издателя вот преступления наказания и затянул. И как-то он опомнился, когда осталось меньше месяца до срока сдачи романа этому Стловскому. Э, что делать? А это тори из-за которого появляется в его жизни Ан. Дадада. Ну, это не пари, а это надобность, потому что он должен за месяц написать роман. как это сделать за месяц там ему друзья предлагают, говорит: "Слушай, давай мы тебя уже будем выручать писателя. Давай ты нам сейчас план романа набросай и дай каждому вот каждый из нас напишет по главе, а ты потом это всё приведёшь всё вот так вот выкинешь и сам заново напишешь. Я бы рад, но у меня нет никого плана, я не придумал сюжет. Ну что делать? Ну тогда давай хотя бы техническую часть, чтобы побыстрее дело шло. Ты будешь только придумывать. А хотя бы техническую работу с тебя снимем. Возьми-ка ты стенографист, стенографиста, потому что к этому моменту уже вот тоже есть стенография, да, ты будешь надиктовывать, он будет

записывать, и вот всё получится. А может быть, во всяком случае, есть шанс. И он действительно идёт был в Петербурге, там такой известный стенографист, владелец этих курсов. Возьмёшься? Го. Нет, сам не возьмусь, но у меня тут есть ученица хорошая, толковая. Вот я её к тебе и направлю. Приличная женщина, да? И Анна Григорьевна. Вот она Анна Григорьевна Сниткина. Ей 20 лет в этот момент. Ей 20 лет. Она только закончила эти курсы стенографисток. Она даже их ещё и не закончила. Не до конца закончила, мне кажется. А ему 40 на больше, чем на 30 лет, да? Полненная старше. на 25 он её так, ну, непол. В этот момент он выглядит вот так. А, да. И, соответственно, она приходит, а ей хочется очень собственно не то чтобы даже она как-то бедствовала, вообще у неё было, когда они поженились, она была гораздо более обеспеченной, чем он. А ей хотелось она до этого что-то пыталась учиться на, естественно, научном факультете, там физика, химия, зоология. Ну, там при ней какого-то кролика стали резать. Она испугалась, вот ушла и, соответственно, э пошла на эти курсы стенографистка и просто хотелось реализоваться. Да, вот это, то есть уже такое новое поколение женщины нарождалось, которое уже такое задумывалось о самореализации. Вот, значит, чтобы не только, значит, быть супругой и матерью, хотелось уже попробовать себя, да, строить какую-то карьеру. И вот она приходит к нему, к Фёдору Михайловичу. И совершенно, конечно, ну, во-первых, видит в какой он какой-то бедности, сам как-то так э одет. Ртук у него поношенный, ну, квартира тоже явно такая недорогая, но она для неё это, конечно, невероятная возможность, потому что она с детства его обожает. Её саму прозвали в семье Неточка, потому что вот его роман Неточка Незванова, она его в 16 лет зачитывалась этим. То есть она тоже фанатка, короче. Она фанатка была, да. И вот она к нему приходит, а он производит на неё немножко странные впечатление, потому что, ну, вот совсем она как-то не так ожидала, как успешные писатели должны жить. А, ну и обращается он с ней, конечно, очень интересно, значит, ну, она ему представляется, как её зовут. Он говорит: "Ну, давайте попробуем стенографировать вообще". Говорит: "Я не знаю, ладно". Говорит: "Можете курить". Она говорит: "Я не курю и я вообще даже не люблю, когда женщины курят. А хорошо, давайте попробуем, э, значит, я буду диктовать". И он берёт газету, начинает ей диктовать и как-то проброс. Так что, ну, вообще слишком, конечно, хорошо, что женщина, очень хорошо, потому что не запьёте. И, э, ну, слишком молодая. Что там вы умеете? Ну, давайте попробуем. раздражение. Он так диктует ей из газеты какую-то заметку, она записывает. Теперь говорит: "Расшифруйте, что вы". Она расшифровывает, и он прямо даже: "Ага, точку забыла поставить". Вот видишь, значит, ты не профессионал всё-таки. Ну, деваться при этом некуда. А, то есть он хотел, чтобы молодой человек был как-то, ему типа ненадёжно было, что женщина, да, с одной стороны не запьёт, с другой стороны точку забыл поставить. Ну вот слишком молодая может быть. Ну, мне кажется, он вообще особо не в этот момент он просто был раздражён. Вот Да, просто Да, к нему кто угодно бы пришёл, он бы ему накидал. Ну, может быть, да. Ну, и соответственно его месяц остался до сдачи Роман остался. Главное, ничего. Роман-то ведь в голову не приходит. Вот она уже готова записывать. Она сидит, да, сюжета нет. А он только ходит по комнате, вот кулаком стучит в стены в раздражении и выдать не может ничего. И потом он ей говорит: "Ладно, так мне нужно сосредоточиться. Вы, наверное, сейчас пока идите, приходите к вы вечером". А ей очень далеко от него идти туда до дома, поэтому он понимает, что туда обратно это тяжело и не успеет. Она пошла к каким-то родственникам. Она даже была уверена, что, может быть, ну, во всяком случае, она думала, может, и не надо возвращаться. Как-то всё это не задалось совершенно. Но она приходит к родственникам, рассказывает, а они прямо счастливы. Ты у Достоевского только что была, у самого Достоев, у самого. И она понимает, что нет, это, конечно, какой-то невероятный шанс. Нужно хватать всё-таки, да, хватать. Приходит к нему, он её встречает вопросом: "Как вас зовут? " Опять она, значит, себе, да, классные чело себя называет. Он говорит: "Можете курить". Блин, она могла придумывать каждый раз новое имя. Зачем она всё время не закурить могла, но удержала? Да. Вы курите? Да. Вот. Ну что-то они там, конечно, подиктовали немножко и уже, ну, в 10:00 вечера м говорит: "Ну, давайте чаем я вас напою напоследок". Хотите чаю? Ну, хочу. Принесите чай, принесите груш. Вообще они как-то чай с фруктами умудрялись пить тогда. Да, причём в течение долгих часов. Вот они работают, чай и груши, всё. Ну и, соответственно, он е Ну, проходите, будем пить чай, можете курить там, как вас зовут, это всё. А, и просто через 3 минуты он ей начинает рассказывать про смертную казнь свою. Ну так вот. А я же был на эшафоте и вот это вот всё. Вот я обожаю вот этих людей, которые в первую встречу тебе вываливают самые свою жизнь, да, яркие моменты. Да, я ведь чуть не утонул. Ну и вот, в общем, сначала сахар будете грушу угощайте свежей. Да, ну вот я тут на ишафоте. Вот на следующий день она приходит. Ну, понятно, вот это вот всё, как вас зовут, да? Первую неделю он её спрашивал. Потом, кстати, оказалось это, э, потом, кстати

изобрели бейджики после этой ситуации, чтобы она уже заходила. В общем, он ей рассказал вот эту всю ситуацию со Стеловским, мол, помогай. Угу. И она месяц с ним вот этим действительно стенографирует, она расшифровывает, они успевают. Она, надо сказать, удивительная женщина была. Она как-то очень логично, в отличие от Фёдора Михайловича, который был бесконечно спонтанен и вот так вот просто отдавался на воле эмоции, как я понимаю, она к нему пришла чуть ли там не на вторые, третьи сутки и сказала: "Я всё посчитала, что вот мы с вами за вчера типа написали столько-то, и если мы с вами будем диктовать в день столько-то часов, то это будет столько-то страниц, и тогда нам с вами хватит вот до такого-то срока. Если меня каждую секунду спрашивать, как меня зовут, то мы вообще до завтра управимся. Да. И если запомните, что я не курю, я не делаю перерывов на перекур, то всё будет вообще отлично. Ну, роман, правда, получился, конечно, не лучший. За месяц всё-таки хороших романов гениальных, наверное, не напишешь, поэтому Роман игрок. Ну, Роман и Роман, да. С другой стороны, короче, этот Стиловский, он и тут был коварный план. Было очень важно, чтобы Достоевский просрочил и Стеловский, наводя там какие-то справки, что там идёт какая-то диктовка, что ведь может мерзовиц успеть. А Стелловский просто берёт и убегает из дома 1 ноября, ну, не застал и не сдал. Но Достоевский с Анной Григорьевной, обсуждая это, они в принципе уже догадались, что может быть такая ситуация, что Ана Григорина догадалась очень может быть, потому что именно Анна Григорьевна выяснила, что нужно делать алгоритм выяснила она. Она обратилась к своей матери, и мать поехала к своему хорошему знакомому юристу. Они поговорили, они придумали, что делать. Юрист сказал: "Значит, вы идёте к Сыловскому, если его там не будет дома, значит, вы тут же идёте в полицейский участок. И там сдаёте рукопись эту приставу под расписку, что я сдал тогда-то, а пристав уже, значит, переда поручить тогда, когда застанет. И, соответственно, таким образом поступили

хотя тоже пристав ещё надо было найти, в общем, только в 10:00 вечера. Совсем дедлайн нашли этого пристава. А дальше, а Достоевский начинает к ней приезжать в гости. М она там волнуется. А он ей ещё, кстати, успел рассказать за это время. Они же сегодня чай пили. о жизни беседовали, что он вообще-то влюблён. Угу. Аэ и что вот он собирался жениться, но вот как-то брак расстроился. А он был влюблён в такую Анну Васильевну Корвин Круковскую. Она прототип оглая и пончиной в идиоте. А у меня и на этот случай есть фоточки, конечно. Я тут подготовилась по поводу программы. Сейчас посмотрим, как это красавица найдём. Тоже была, кстати, красавица. Считалась она красавица. Он с неё гла очень милая, милая. Сейчас, сейчас найду. Сейчас, секундочку, секундочку. Так, это Сослова, а вот Корвин Круковская. А с этой Корвин Круковской вот это просто вот история идиота. То есть тоже она генерал генеральская дочка, светская девушка. Она даже сначала как-то предварительно, в общем, согласилась выйти за него замуж, но ещё это как-то не огласили. А дальше она понимала, что он, конечно, невозможный совершенно жених. Вот общество у неё собирается, какие-то светские люди, да. приходит Достоевский. Сюртук на нём сидит совершеннейшим каким-то мешком. Но мало того, что на нём одежда не сидит, он ведёт себя очень странно. То есть он, он престаётся тем, что вам на карто нужно на катергу, когда, значит, видит, что никакого особенного посидеть, батенька, это чудесно, да? Нету. То он находит глазами эту свою Корвинкруковскую, она там, допустим, ну вот как вращается, да, в светских кругах. Он её находит, берёт её за руку и тащит её в уголок говорить о серьёзном. Ну там типа про каторгов, там про смертную казнь, про смертную, про католицизм и православия, там вот это вот всё. Соответственно, она быстро поняла, что нет, наверное, нет. Это всё-таки, хоть он и известный писатель, это льстит, но как-то, наверное, не даже это ему не помогло. Да я вас совсем не

люблю. Я люблю Гаврил Ардальоноча. Это неправда. Это правда. В него была влюблена её младшая сестра. Она была более серьёзная. Она была интеллектуалка. И сейчас мы узнаем, как её зовут. Да. Ну так-то вроде как, ну зовут человека Софья Корвин Круковская. Да. Ну и что? Ну просто вышла она замуж. Ну и что? Корвин Круковская. Сейчас ещё сильнее будете удивлены. Да. Она когда вышла замуж, она вышла замуж за математика Ковалевского, и она стала Софьей Ковалевской. Это та самая первая женщина профессор математик в мире. Господи, вот она была влюблена в юности так вот Достоевского. Она могла бы выйти за него замуж, если бы он обратил на неё внимание. Математика, да, и не было бы математика, была бы нервная жена у Достоевского, возможно. Но вот такого не произошло. И вот он это Анне Григорьевне и про это всё тоже рассказывал. Он стал к ней приезжать и но она всё равно как-то даже не верила, что это она вот предмето, ну, его интерес. Хотя на самом деле понятно было, что он человек совершенно одинокий. К этому времени он уже одавил, да, свою мартметину то он похоронил. Вот, значит, а Полинария только пишет. А Полинария где-то там

только пишет. Короковская про серьёзное говорить не хочет. Не хочет про смертную казнь. И ну в общем, понятно. В доме живёт Паша. Паша живёт, который который, значит, которому 21 год и который совершенно не собирается нигде То есть нет. Пытается его Фёдор Михайлович пристроить, куда-то работать. Ну, Паша, куда не придёт на работу, он первым делом начальства сообщает, что его папаша Достоевский с министрами знакомым. Вы знаете, кто мой отец именно так вот он прямо чистый вот такой вот просто по плечу начальника хлопал покровительстбивал на коне остановки вот это всё возможно дада в общем дольше месяца нигде не держался да в целом работать он не очень хотел он считал что папаша должен его обеспечивать да ну и ещё была вдова и любовница брата но любовница фёдна была

со своими тоже детишками всех их нужно было конечно кормить но поговорить-то не с кем былогу И, конечно, Анна чувствовала, что они очень так сблизились. Но даже она сначала, когда он уже ей сказал: "Всё, вот приходите ко мне, новый роман будем писать". Она пришла, и он говорит: "Ну, я сначала должен на вас проверить, психологически это достоверно или нет". Вот, значит, художник немолодой, больной, у него сильная болезнь, там рука парализована, вот, ну, он великий художник. И вот он влюбился в девушку сильно моложе его. А он там нехорош собой, всё там у него тяжёлое обстоятельство. Ну скажите, вот вообще вот чисто теоретически возможно, чтобы молодая девушка юная, значит, прелестная вот на такую завернул, зашёл и она даже не поняла, что это он она поняла, что он говорит, что это не роман, кажется, а что он с ней советуется. Поскольку перед этим было много рассказов про свою про его личную жизнь, то она подумала, она решила, что это он про вот эту корвинт круковскую опять. И, значит, говорит: "Да нет, она же, ну, вряд ли она, потому что она же, ну, она недостаточно для этого умна. Она вообще-то пустая". Он говорит: "Нет, ну почему пустая? " Нет, это не пустая девушка. Ну, вот вы, например, на вашем и тут она понимает, что он про неё. И она говорит: "Ну да, я бы ответила, что я вас люблю и буду любить вечно". И всё, они счастливы. Они жениха и невест. У них было очень счастливое вот жениховство. Они просто, ну, действительно были. То есть знакомы они месяц. Ей 20, ему 44. Да. Ещё через сколько? Значит, это у нас в декабре произошло предложение. Поженились они аа

в феврале или в январе. Ну, в общем, тоже вот тут совсем рядом. Ну, то есть такое решение, да. Вы знаете, кто меня поражает в этой истории? Меня поражает её мама. Вот, по-моему, безумно Достоевскому повезло с тёщей. Таких тёщ вот точно не бывает, потому что мама, ну, может быть, ей не нравился этот вариант, может, он её тревожил, ну, не пыталась она дочь отговорить. И дальше вот вся дальнейшая история, она ни разу не попыталась дочери сказать, что, слушай, ну, он творит что-то немыслимое, с этим нужно что-то делать. Исключительно она всегда была на стороне вот даже не просто своей дочери, а вот их пары, вот их семье. Она делала всё, чтобы, э, их семья, потому что, ну, вроде такое вот это эйфория, жениховство, всё как бы так прекрасно. Она счастлива, он счастлив. А, ну а дальше, значит, свадьба. Они начинают совместную жизнь в доме, где живёт Паша. Э всё время в этот дом приходит это вдова брата за детишками. всех. Значит, Достоевский мало того, что он всем даёт деньги, он всех кормит, потому что они беспренно обедают каждый день обедают, уж компания там, да, исключительно. А при этом он по-прежнему весь в долгах, как водятся кредиторы тоже. Значит, кстати, это Стиловский потом, как он выяснил, не просто так 3. 000 с него по векселям требовали. Так, а сам Стиловский требовал, это он купил эти векселя через подставных людей. Это такая была схема. О, вот, ээ, Стиловский плохо кончил, с ума сошёл. Так что он был наказан, да, Фёдор Михайлович. Ну и, соответственно, её страшно мучают его родственники, потому что они решили все дружно, что Фёдор Михайлович свои 44 человек, он больной, не молодой, и вот уже никакого там ни о каком счастье, ни о какой любви не может быть уже и речь давным-давно. Они все умирать пора. Да, только деньги давай. Умира, да. И, соответственно, они себе придумали такую историю, что он на ней женился, потому что ему тяжело вести хозяйство. Так ему из-за них тяжело вести хозяйство. Завтраки, обеда ужин. Он мог хотя бы только завтраки оставить. Включены только завтраки. У нас он ничего не мог. Он, мне кажется, вообще невезды он ничего не возражал. Один раз он возразил в своей жизни своей сестре. И вот на следующий день он умер, потому что вот он даже это уже перенести не смог. Аэ, да. Ну, в общем, соответственно, вся эта компания, при этом они ей всё время пеняют. Паша-то вообще считает, Паша её ровесник, Пасынок, что отец вот только женился ради хозяйства, она не умеет вести хозяйство. Так что мы её сейчас быстренько сбагрим. Сейчас вот он покажет, что она не умеет вести хозяйство, и отец её прогонит, и всё опять будет хорошо. А тоже какой-то лишний у нас тут человек, лишний расход, как оказалось Паша. Поэтому он всякое придумал. Например, Достоевский не переносил пыль у себя в кабинете, просил, чтобы Служанка, Служанка одна, естественно, у них денег-то особенно нету, чтобы она, э, утром мыла пол в его кабинете. Ну, тут Паша повадился всё время эту служанку отсылать, то за сигарами, сигарня сходи, купи, то какое-то письмо отнеси. Соответственно, Анна Григорьевна, понимая, что не успевают, сама там как-то мыла, потому что если сама не помоет, тот муж рассердится, что-то будет кричать на эту служанку. А то, что это всё Паша, интриги какие-то устраивает, он не видит в упор. Потом, значит, что Паша делает? У них денег у них мало, народу обедает много. Соответственно, нужно рассчитать количество продуктов, чтобы не было тоже и лишних. Ну, тоже всем хватило. сливок на завтрак. Кофе приносит. Служанка, значит, Анна Григорьевна с ней идёт, там покупают они где-то на рынке, всё это приносит. Паша выходит и выпивает, например, все сливки. Фёдор Михайлович выходит и нету кофе сливок. А Фёдор Михайлович привык к сливкам. Он начинает тоже раздражаться, ругаться. А Паша сразу говорит: "О, видишь, папаша, я говорил вам, что вот пока я вёл хозяйство, пока я за всё это отвечал, вот всё было сливки был были". Да. При этом он ещё Паша при нём, при Фёдора Михайловича к ней очень предупредителен, очень вежлив. Соответственно, Фёдор Михайлович не понимает, что происходит. Видит, то есть он такой Фёдор Михайлович у нас сердцевек. Паша, да, Пашал просто интригант, правда. А этот такой вроде бы психологически у нас психологические романы-то пишет, а что перед носом совершенно не видно. Эмилия тоже хороша приходит и всё время и этой молодой девушки, которая действительно хозяйство, в общем-то, не очень умеет вести, она вот умеет стенографировать, а до этого она училась в гимназии, до этого в немецком училище. Сказать, что она прямо такой специалист по ведению домашнего хозяйства, она действительно только как-то это всё начинает. Это Емилия приходит и ей говорит: "А вот первая жена Достоевского, она-то умела и деньги вот сколько бы не сколько бы он не получил за литературный труд, 500 руб. получат за, ну, казалось бы, да, ну, наших там 500. 000, это какие-никакие деньги, но через сутки от них уже ничего не остаётся, потому что Паши милии, а она понимает, что вот ещё немножко она не выдержит, потому что всё-таки её любовь к нему, она такая из головы, она скорее восхищение. А, ну вот такой любви она ещё не испытывает, она ещё не укоренилась у неё. И она понимает, что, наверное, она тоже как-то поторопилась, наверное, она сделала ошибку. В общем, они были близки к тому, что она бы ушла. Разъехались к этому времени, уже уходили. Ну, официально развести бысь было трудно, но, в принципе, тоже можно, хотя и трудно. Но разъехаться-то никто не мешал. И она уже была к этому близка, хотя ей было жалко. Она вспоминала вот это счастливое время жениховства, да

его. И однажды он всё-таки её застал в слезах. Она не успела привести себя в порядок и вытряс из неё правду, что происходит. Она всё это рассказала. Он схватился за голову. говорит: "Ладно, давай-ка мы с тобой за границу уедем. Вот сейчас я получу деньги за книжку. Будут у нас деньги, 1. 000 руб. должна прийти, и мы с тобой уедем за границу, потому что, ну, мы оставим 500, естественно, понятное дело, 200 руб. Эмилии, 100 руб. Паше, там сейчас всем раздадим, чтобы им хорошо жилось, ни в чём не нуждались. Они тоже у неё действительно в этом смысле. Она же ещё за него боялась, за его жизнь. Вот он ещё был женихом в какой-то момент в мороз. Он к ней приезжает в лёгком осеннем пальто. Она говорит: "Наго". Это современной экранизации Мерзоева бы приехал то, на голое тело тогда всё-таки было не принято. Да. Счастливое жениховство я себе так представляю. И она спрашивает, что он говорит: "Зложил шубуло, потому что вот нужно было что-то Эмилии срочно деньги". Он говорит: "Ну слышь, простудишься, у тебя здоровье слабое". Говорит: "Да ладно, он не переживай". Вот. Ну, в общем, короче, получает он 1. 000 руб. за эту книжку, раздаёт. Но тут выясняет, что Эмилия говорит: "Нет, 200 руб. мне мало". Они собираются ехать на 2-3 месяца за границу. Но она, кстати, даже не себе. Она говорит: "Я сейчас вот возьму у тебя эти 200 руб., а дальше Паша ко мне придёт". О, говорит: "Я Паше дам тоже 100 руб. Говорит: "Знаю я твоего Пашу, это 100 руб. очень быстро у него кончится, а дальше он ко мне. Так что нет, ты мне давай 400 руб. с тем, чтобы паша твоего тоже, значит, содержала. И получается, что как-то мало остаётся денег-то, и им не на что ехать за границу. Он говорит: "Ну вот, дорогая, да, м ужас в том, что нам кажется не на что ехать". А она уже, конечно, ну не в состоянии оставаться. Она говорит: "Ничего, она едет к матери, потому что мать ей помогала покупать это приданно". Говорит: "Мам, ну вот такая ситуация, да? А-э, жить я так больше не могу. Единственный какой-то способ вот из этой ситуации выйти - это за границу. Но денег нет, поэтому мне нужно заложить это преданное. Ты не против? И вот эта хорошая тёща Достоевского говорит: "Нет, я не про, я понимаю. Вам нужно спасать ваше счастье. Вам нужно уезжать, любы Бог с ними с этими вещами закладывает". А закладывает столовое серебро своё, вот которое ей в приданные какие-то вещи. И опять у них есть деньги, чтобы ехать. Ну, тут Паша, вот я сейчас мешаюсь, хочу сказать, что я, конечно, поражаюсь Анне Григорьевна в этом вопросе, потому что вот он говорит: "Да, давай поехали, да". А потом он говорит: "Ой, что-то все деньги забрали". Ужас в том, что мы не можем говорит ужас в том, что он, к сожалению, нам ехать снова не вчера было миллион, да, вообще амбасдорфи, знаешь, так получилось, что что-то Паша взял, Эмилия взяла, и вот вместо того, чтобы сказать: "Да ты не обалдел или хватит уже им вообще там всем надавать, как бы" она говорит: "Угу, поняла и поехала закладывать свои вещи". Ну какая-то просто в общем, короче, раздобыли денег. Конечно, Паша устроил скандал. Это ваши фокусы. Григорьевна, я не позволю. Знаю я ваши фокусы. Представляете, э, заграница ваша, значит, это слишком дорого, а деньги общие, деньги нужны не одной вам. Она говорит: "Мои деньги, это я уже". Ну, в общем, еле-еле вырвались. И то вотвор у них вроде бы осталось 500 руб. уже ехать. Ну, больше, да, 700 руб. там, допустим, ехать за границу. Тут Паша говорит: "Нет, подождите, а мне у меня пальто не модное. Ну что вы меня так оставите? " Чего? Вот ваш её ровесник, да. И тут Анна Григорьевна, то есть Достоевский там что-то даже пытался немножечко как-то осознать, что может быть что-то не тот. Ну, Анна Григорьевна понимает, что если он сейчас осознает, он расстроится сейчас эпилептический припадок опять. Ну он же, когда приходит

возбуждение, у него припадки эти страшные. Поэтому она говорит: "Нет, всё, давай, давай 40 руб. дадим этому Пашу на пальто. Всё, поехали". Всё. Итак, значит, наши герои наконец выехали за границу, которая не столько их манила, потому что она за граница, как я понимаю, потому что просто была возможность побыть вдвоём. Побыть вдвоём и уехать от кредиторов и уехать от семейства. От кредиторов ещё можно было уехать. То есть так-то они могли наведываться домой и говорить, где денежки. Именно поэтому заграница вместо дву-трёх месяцев она обернулась четырьмя годами. Вау, нифига себе. Да, но тут выяснилось, что когда они наконец-то остались вдвоём, и Анна Григорьевна сначала была счастлива, что может своим обожаемым мужем наконец-то побыть, тут выяснилось, что у него в характере много вообще всяких замечательных черт. Например, он ужасно скандальный. И ругается он, ну, то есть он может с кондуктором сильно поссориться, может с официантом. Один из таких Рекфки. Флаг. Самый, по-моему, странный скандал был. Это просто вот непонятно, почему он пришёл в раздражение. Он просто увидел на улице идёт гусар. Ну, саксонский гусар, да. Он к нему бросился и стал значит выговаривать этому гусару. Зачем саксонский король держит гвардию 40. 000 человек? Это же вот, ну, совершенно, мол, какая-то нерациональная трата. Вдруг, значит, оказалось, что Достоевский большой специалист по рациональности трат. Да. Особенно саксонской армии, да, и может поучить того саксонского короля экономии. Она еле, значит, его умновела. Или А вот он очень любил, он очень любил в Дрездоне ходить в галерею. У него просто каждый день обязательно один час они проводили в дрездонской галерее, потому что он обожал секстинскую мадонну. Но секстинскую мадонну он тут, я его понимаю, как экскурсовод эти как раз вещи хорошо понимаю, но её нельзя смотреть с одного ракурса так снизу вверх. Ну, надо ракурсы менять. А поэтому он, когда приходил в эту галерею, он, значит, сразу откуда-нибудь тащил стуль стульчик, ставил стульчик и залезал на этот стульчик, чтобы, значит, а, ну, вы представляете себе, что в музее, если так себя ведёшь, то, ну да, забрал у бабушки стульчик. Будешь уметь делаться смотрите. Мало того, что её стульчик забрал, соответственно, каждый раз скандал со смотрителем. И вот эти вот он раздражён, он всё время, значит, с кем-то он ругается. И она тоже вон в какие-то моменты раздражает. Он кидается на неё тоже, значит, ты подлая, ты чёрт там, вот это вот всё потом с него сойдёт, да? Вот так. Ну тогда так ругались. А или тоже было замечательно, значит, они как-то поссорились, она на чём-то на своём настаивала, он не соглашался, они, значит, надулись друг на друга. Ну, уже вроде заснули. Тут среди ночи он её будет, просто будет раз растолкал. Она открывает глаза, что нет. Григорьевна, подплучком я у вас не буду. Такой ела. Да, да. Спи теперь. Всё. Она тоже, да, мол, хорошо, спим. Всё. Вот это. А, во-вторых, у него совершенно болезненная ревность. Он её всё вот этих он своих дам до этого не ревновал, которые ему изменяли совершенно спокойно. А Анна Григорьевна, вот она где-то на улице повстречала своего давнего знакомого. Был просто её однокурсник. Вот по этим курсам стенографии они друг другу узнали и раскланились и дальше пошли. Всё, тут же нужно скандал. Вот теперь иди к нему, теперь живи с ним. В конце концов она просто Я так, кстати, тоже делаю. Да, ну Пан, ну я шучу, конечно, но там, если, например, у меня муж там где-нибудь на улице встретит какую-то свою давнюю знакомую, они там: "Привет, как дела? " Я буду там: "Привет, как дела? Ну и живи с ней тогда". Вот. Вот такой угар у меня. Только я смеюсь, кстати говоря, с этого больше никто не очень. Ну да. Ну я считаю вот своей обязанностьються на этой теме. Дадада. Ну вот можно, знаете, тут же ещё реакция интересна. В обычной ситуации ты с мужем можешь как-то поссориться, что-то начать с ним выяснять, да? Ну а тут-то особенно ссориться нельзя, потому что он войдёт в какое-то возбуждённое состояние, кончится всё это припадком. Эпилепсия, соответственно, его нельзя волновать. Ой, нельзя волноваться. Нет, ну на самом деле у него были эти припадки, и она тоже, по-моему, он сам доводит себя. Ну, с одной стороны, да. С другой стороны, мне кажется, у него припадок-то тоже при ней случился, тоже чуть ли они на каком-то свадебном обеде, что это такое. То есть он просто первый раз на свадьбе с первой женой, а тут это были приёмы, они всё время ездили, ну, это обычное дело для X века, свадьбы. Потом по всем родственникам ты ездишь с визитами. Проектом. Ага. И вот, а везде, и везде шампанское, а ему пить вот нельзя из эпилепсии. И как раз вот несколько дней подряд он пил это шампанское. И кончилось тем, что у её сестры у него был первый раз двойной припадок, потому что в обычной жизни он старался, то есть

она уже знала, что это такое вот что имеется в виду. То есть она понимала, что если дело дойдёт до припадка, то это, в общем, ничего хорошего, да. Ну и плюс, конечно, ээ денежные затруднения, что-то ему туда присылают, говорит, там что-то публикуется, что-то присылают, денег мало. И тут в какой-то момент он ей начинает рассказывать, она для них это всегда проблема деньги, потому что они даже не пробуют отдать этот долг в 20. 000, они только проценты платят. И вот это съедает совершенно всё. И туда нужно деньги в Петербург посылать. В какой-то момент, значит, Эмилия написала, что денег настолько нет, что она заложила свою шубу, вот ходят, мёрзнет. Ну и Фёдор Михайлович говорит: "Ань, что делать? " Анечка, ну вот надо же Эмилии послать, чтобы она шубу выкупила. Там же холодно в Петербурге. Говорит: "Ну, у нас нету денег. Ну, может быть, мы тогда твою шубу заложим". И вот они закладывают её шубу. Ну, типа, в Женеве потеплее, чем Я, во-первых, не очень верю, что у них настолько нет денег. Там, скорее всего, у нас настолько нет денег, что у меня пальто немодное. Вот этот Паша Паша, да. А Эмилия тоже. Они просто в наглую сидят у него на голове. Ну, потому что он ничего ни в чём не может отказать. Но меня поражает и должна сказать, что тактичность Анны Григорьевны, потому что мне кажется, вот любая из нас сегодня уже бы просто на второй раз встала на ДБ и сказала: "Так, Федя, давай как-то это возьми голову в руки. Почему вообще мы всё время у тебя кредиторы, ладно". Но как бы этим-то мы что всё время платим? И когда говорит: "Давай заложим твою шубу", потому что, ну, как бы смысл в том, что деньги, может быть, придут вот скоро и мы его выкупим из заклада. Ну и у него всё время мысли, он в какой-то момент он е начинает говорить, что мы можем выр вырваться из этих денежных затруднений. У меня есть целая система игры на рулетке, нужно поехать и выиграть деньги на рулетке. И у нас как бы нам есть одна тема, да. Дадада. И она как-то поначалу верит. И поэтому ей 20 лет. Ей 20 лет она этого совершенно ничего не знает. рассказывал про то, что бывает лудомания и что вообще бывают зависимости и что в целом у неё довольно токсичные отношения. Да. Ну, в этой реальности он бы тапал хомяка, скорее всего. Вы знаете, что это? Да, конечно. Хотели меня унизить, а я знаю, что такое такой хомяк у меня был. Да, у меня тоже был хомяк. О'кей, я ещё какую-то попытку использую и унизит меня. Хорошо. Ладно, договорились. Так и вот, ну, в общем, едут они э в Баден, где в тот момент рулетка. А у меня на этот счёт тоже была картинка. Сейчас мы вам покажем. Она наблюдает вот это всё довольно быстро. Она понимает, что то, что он ей надиктовывал, роман Игрок - это на самом деле реальность. Любимое казино Фёдор Михайловича Достоевского. Очень красиво, кстати. Сейчас вот так оно выглядело давненько. А так современная фотография. Лично я там была в этом казино и проиграла 20 евро сразу же и после этого ушли. Вы знаете, что? Я лично абсолютно не азартный человек. Я была в казино, проиграла 20 евро. Я абсолютно не азартный человек. Я совершенно не Ну я проиграл. Я, смотри, я положила себе, что я буду тратить 20 евро и не больше. Ну, просто, чтобы попробовать. Но в целом я должна сказать, вот какой-то у меня включается невероятная рациональность. Вот именно вот я как-то могу иногда быть в чём-то страстным человеком, наш како-то эмоции повестись. Вот именно в казино я очень рационально я понимаю, что, ну, это просто вот специально созданное заведение, чтобы отбирать деньги, чтобы я без серёжек ушла оттуда. чтобы я ушла оттуда, да, желательно без серёжек. Поэтому я себе определяю сумму, ну, как бы, чтобы не просто стоять в углу, как бы сказать. И так думаю, ну, вот сейчас я там 5 евро поставила, всё, их больше нет. Ну вот ещё 5 евро нету. Ну ещё, ну, всё, как говорится. Ну и я домой. Развлеклась, вроде. Да, развлеклась, вроде. И тут и Фёдор Михайлович где-то хаживал, как-то заодно и отметилась. Вот так. Вы играли в казино когда-нибудь? У, никогда. Но однажды вы тапали хомяка. Я нет, я в автомате каком-то просто какие-то там должны условно три обезьяны или там три банана высветиться. Я просто вот во все места нажала. И это вообще было в торговом центре ещё в Уфе, когда я жила очень давно. И вы выиграли миллион? Нет, ну что-то какая-то большая сумма аля там 5. 000 мне просто выплыло из этого. А это говорят потому что банкомата первый раз, когда играешь, везёт, говорят. Да, я вообще в восторге была. выигрывали когда-нибудь или играли. Я вообще не понимаю, вот как можно от этого получать удовольствие. Но я много от чего не понимаю, как можно получать удовольствие, поэтому это совершенно Ну, в общем, Анна Григорьевна наивная сказала: "А системаправи сейчас мы, да, сейчас мы разбогатеем". Ну, довольно быстро она поняла, что нет, таким образом они не

разбогатеют а деньги. Хотя он выигрывал время от времени. иногда выигрывал, да, но чаще всё-таки он проигрывал, поэтому они закладывали вещи, заложили уже всё, что угодно. То есть кончилось тем, что действительно это уже весна поздняя, жарко. Он заложил все её платья. У неё осталось только шерстяное зимнее такое, в общем, в которой не на люди, которое дома. И все кругом ходят нарядные дамы в шёлковых платьях по этому бану. Она ходит в зимнем шерстяном, а в какой-то момент ещё и без корсета, потому что корсет он тоже её заложил. Ё-моё, тоже нижнее бельё пошло в ход. Своё он, естественно, тоже всё заложил. Это понятно. Иногда он выигрывал, иногда он приходил: "Я выиграл там, э, 40. 000 талеров, всё отлично, э, мы спасены. Сейчас мы выкупим твой корсет, твои платья, мой там мою одежду всю выку. Сейчас всё выкупаться. У тебя будет талия. Да, да. И, э, ну, только говорит: "Хорошо, вот на тебе эти 40. 000, дай мне только 20. 20 талеров мне дай. Я вот схожу ещё раз. Через полчаса он пришёл ещё 20 талеров, ещё 20". В общем, в конце концов она плюнула и легла спать. А он всё время приходит, уходит, приходит, уходит. Ночью он её будет, плачет, стоит на коленях. Прости, я вор, я убийца, я всё проиграл. Но под кавычком я у тебя не буду. Какой она сделала вывод из этого? Какой бы мы сделали вывод? Понятно. Мы бы сейчас его потащили там к психологу, но тогда таких не было, да? Э какие-нибудь там пытались былечить от зависимых. Нет, она сделала вывод, что больше она с ним в горный город ездить не будет. Он будет туда есть один. Она вот просто это всё не будет наблюдать. Она вот останется там, где она. Она будет терпением была женщина. Я думаю, вот какой бы вывод сделала я, я бы сказала, значит, Федь, знаешь что? Ты как бы своё, что хочешь, закладывай, корсет верни. И шёлковое платье тоже. Мне жарко. А главное, что он ей ещё вот что я тоже у меня сейчас вспышка в сознании, я вспомнила, я же тоже что-то знаю про биографию Фёдора Михайловича и Анны Григорьевна. Он ей перед свадьбой подарил, значит, кольцо и серёжки, да, бриллиантовые с рубинчиками какими-то. Это дело он сдал, как я понимаю, и не выкупил. Не смогли выкупить. Не смогли. Не выиграл ничего. Ну это позор уже, конечно. Почему она на это шла? Во-первых, она же видела, ну он писатель, он гений, он великий писатель. И уж не говоря о том, что они жили только на то, что он писал, но ещё и, конечно, у неё был великий пиетет перед тем, что он просто пишет. Она видела, что у него не идёт работа, рулетка не идёт у него работа не идёт, писать не может, не может придумать, мучается. Соответственно, она понимала, что он сейчас переключится на эту рулетку, испытает, а он может испытать вот только счастье очень острое вместе с очень острым горем. Сейчас вот он вот этот вот процесс э пройдёт, он переживёт какие-то эмоции, у него ступор этот кончится, он начнёт писать. Она действительно работала. Поэтому это было, правда, он играл и потом у него начиналось какое-то творческое, а-а, ну, какой-то период, и он писал. Всё равно это невыносимо. Всё равно невыносимо. Но она как-то терпела. Вот она терпела. Всё, у него было время от времени всё равно раздражение. Всё равно он ей говорил: "Година проклятая". Ну, потом потом, конечно, и при этом она вспоминает эти четыре года. Сегодня я не только чёрт, да, но и гадина проклятая, между прочим. Сижу в этом свитере в целом, так себя и ощущаю. Ну, это вот мы бы так сделали. А для неё эти 4 года самые счастливые годы её жизни. 4 года за границей, потому что, ну, это же тоже не постоянно, это же всё-таки мы как бы берём-то только вот эти вот эпизоды ужасные, да, но там же было ещё и дни-то были и хорошие, и нормальные тоже для неё было счастье. А хотя и первое вот несчастье тоже их там постигла. У них дочка там первая родилась за границей. Ну и простудили. Дочку продула и просто ей буквально там месяц было или два вот умерла. А они он очень увлёкся дочкой. Он вообще был на самом деле прекрасный семеянин. Вот при всём при этом потом уж, когда следующие дети появились, редкий на самом деле был человек, который был абсолютно погружён в проблемы семьи. То есть это было вот всё, что касалось её, касалось его. Он там и детьми мог бесконечно заниматься. Там, если они какую-то брали, это уже более поздний период уже в России они, э, выжили на даче, взяли корову, чтобы, значит, э молоко своё получать. Вот эта корова там, если как-то не возвращалась вовремя с пастбища, Фёдор Михайлович бежал искать эту корову. Вот это даже его знакомые не могли понять. А что некому больше поискать корову? Почему ты ходишь? Ищут. Он говорит: "Ну как? Ну это же вот нам нужна, нам детей кормить. Корова тут ушла". А соответственно

блин, а вот это выражение Нони на корову уже играем, оно случайно не оттуда. Может, он на её уже к этому время перестал играть, потому что его лудомания, она просто перетерпела, Анна Григорьевна, и его лудоманию сняло как рукой. Вот однажды он ей просто написал письмо, он поехал опять играть. А пишет ей: "Я всё проиграл, но не переживай, это был последний раз, я больше никогда играть не буду". Она ему не поверила, потому что это вроде бы как ну говорил такие вещи до этого, но тут был всерьёз. И вот действительно ему было ровно 50 лет, и он как отрезал. Да. Вот я должна сказать, что я не знаю, э насколько это я не по дневниковым записям, как бы сказать, слышала эту историю, но слышала её в пересказе, и она меня просто поразила. Вообще, вы же знаете, что вот лудомания в целом - это как бы очень серьёзная зависимость, ничуть не меньше, чем, скажем, наркотическая или там алкоголизм. Это прямо вот, ну, дико серьёзная зависимость. Бороться с ней очень сложно. И там по многу лет люди тратят на то, чтобы её как-то перебороть. И я, а, слышала, что вот именно её смирение Анна Григорьевна, которая вот что она его даже вот в тот раз это она его отправила играть. Она ему сказала, что я вижу, что тебе так плохо, что ты что-то мечишься, бьёшься и что тебе хочется играть. поезжай. Я вижу, что, ну, ну ты себе места не находишь. А они и так уже просто типа, условно говоря, она в этом шерстяном платье как бы, да, говорит ему, задыхаясь. Езжай, Федя, езжай, я вижу тебе нехорошо. На улице 40, ну, а я ничего, я потерплю. Ну, то есть, ну, как бы шутки шутками, но практически так. И он тоже был вот настолько поражён её смирением вот перед этим. Он же понимал, что, так сказать, ничего радостного за этим нет, что она его сама отправила, что она вот сказала как бы: "Ну ничего, я потерплю, я вижу, что ты без этого вот жить не можешь" и так далее. И что он на фоне этого ещё, когда он, видимо, нади, ну, как у всякого удамана есть эта вот сверхидея, что я там зато я тебя сейчас одарю и так далее. Короче говоря, когда он проиграл в пух, он сказал: "Мне так стыдно, мне настолько стыдно, что я тебе обещаю, что я никогда не буду играть". И оказалось, что правда. Но меня поразило в этом рассказе, что который я вот читала, что вот эта женская какая-то вот я думаю, что действительно мы потащили бы к психологу или бы мы сказали так, выбирай или я, или твоя, значит, зависимость. Я так жить не могу больше. Это невыносимо, как бы ты должен что-то с этим делать. Ну, короче, но точно бы мы этому как-то противоречили бы, но как-то с этим боролись бы. А человек взял вот так сказал: "Вижу, что ты без этого жить не можешь полностью, да, такое принятие позволило, да, и вдруг это сработало на то, что человек смог овладеть собой". Никаких психологов, ничего. Просто он сказал: "Всё". Может быть, ещё какая-то часть его хотела что-то там вопреки делать, а тут ему всё было дозволено, и поэтому было не очень интересно этим заниматься. Может быть, факт остаётся фактом. Больше не играл. Он потом ездил за границу уже без неё, когда ему нужно было лечить лёгкие. И

даже мысли не было. Он просто не ездил в эти города, где рулетка. Поэтому это прошло. А Анна Григорьевна продолжает ему помогать и в качестве стенографи продолжает. Мало того, она даже когда они сидят и просто разговаривают, они, естественно, очень много разговаривали, она тоже стенографирует эти разговоры. Она потом не всё успела расшифровать. Но больше её даже вклад не в том, что она помогала ему работать. Вот когда они приехали в Россию, она просто полностью сумела организовать его жизнь, потому что они же приехали, а за это время долги-то никуда не делись, да? Они выросли, проценты на них набежали уже. Они должны не 20. 000, а 25 они должны. 25 млн считается, да? А доход при этом, ну, такой, а вся вот эта шайколейка, которую они вернулись, она не работает никто вообще. Вот единственное с Эмилией, дело в том, что за это время, за эти 4 года дети Эмилия подросли, начали работать. Дочка вышла замуж хорошо, как-то удачно, сын начал зарабатывать. Эмилия перестала нуждаться в деньгах. Подостала, да. А Паша, а Паша и брат Николай, значит, ээ, ну, тоже она сумела договориться, что будет хотя бы какая-то ограниченная сумма. Допустим, Николай получает в месяц 50 руб. Ну, где-то 50. 000 на наши, да. Но при этом Николай каждый раз, когда он к ним заходит, он ещё получает 5 руб. А заходит он под любым предлогом кого-то поздравить, там своих крестников, но дети там уже появились, да? А просто заходит несколько раз в неделю и тоже по 5 руб. он всё равно получает. Паша, Паша-то вообще, когда они вернулись, Паша говорит: "Ой, э, ну, у вас тут хлопоты всякие, давайте я вам подыщу квартиру". Подыскивает квартиру. А Паша женился. Паша за это время женился и говорит: "Вот, смотрите, хороший вариант. Вот, вот квартира, она большая, тут, значит, ээ я буду жить, тут моя. " Ну, а Анна Григорна: "Подожди, Паш, ты вы собираетесь опять жить с нами? " Говорит: "Ну, а как же? А как может быть иначе-то? " Да, мы живём вместе. Вы платите за квартиру. Ну, а ещё с женой его получается, да? А это куда жену девать? Да нет, Анна Григорьевна тут решительно воспротивилась. Нет, это никак

невозможно. У них уже дети, да. Ээ, слава богу, жить вместе не стали. Но всё равно Паше, конечно, деньги давали. Но самое главное вот эти вот для кредиторы, они же как узнали в газетах, напечатали, что Достоевский вернулся и кредиторы все побежали. Обратная сторона популярности. Все в курсе, что ты приехал. Да ну, Анна Григорьевна тут уже взяла в свои руки. Мало того, он на неё обижался, что от меня скрываешь. Он же ревнивый. Ты мне не говоришь, куда ты пошла, а она идёт на встрече с кредиторами, потому что она умеет с ними жёстко разговаривать. Научилась. Мало того, они она забирает, э, деньги тоже ээ за э книги, но она понимает, что всё равно не хватает. Но Фёдор Михайлович идёт на работу. Он, он просто работает редактором журнала Гражданин, несколько такого одиозного на тот момент, потому что все друзья там старые на него обиделись. Это очень консервативный журнал. Он редактирует, она понимает, что ей тоже надо работать, чтобы выбраться из долгов. Она сначала хочет сценографировать и, э, собственно, ей говорят: "Ой, тут как раз симпозиум надо поехать, по-моему, в Варшаву, насколько я помню, в Варшаву нужно поехать стенографировать этот симпозиум". Ну, Фёдор Михайлович весь в сомнениях, как её отпускать, нет. И тут как раз какой-то сидит у них гость такой очень мало знакомый, но тем не менее он слышит вот тоже, как её уговаривают симпозиум. И тут он студент молодой. И а студентов он не любил. у нас как-то нехорошо, да, как мы помним, ещё со времён Марь Николаевны отражаются на его судьбе студенты восторжный, говорит: "Ой, да вы не переживайте, Фёдор Михайлович, если надо, я даже с ней в одной гостинице поселюсь и буду её стражить". Да, да. Тут Фёдор Фёдор Михайлович, конечно, взвился, говорит: "Прекрасно, меня это прямо утешает. Студент будет жить с тобой". Да, это вот то, что прямо нужно. И уходит весь расстроенный. Она

понимает, что нет, наверное, по его характеру он с ума тут сойдёт, пока она будет на симпозиуме. Нужно думать что-то другое. И она начинает прощупывать почву. Ну что мы всё вот издатели на нас богатеют, а мы, соответственно, получаем как бы с этого совсем мало. С другой стороны, она знает, что ни у одного писателя, несколько писателей пытались сами издавать свои книги. И никогда из этого ничего хорошего не получалось, потому что тут немножечко ещё сговор. Книгопродавцы, вот непосредственно владельцы книжных магазинов, они знают, что с крупными издательствами нужно вести себя одним образом. Угу. И там не загуляешь, не забалуешь с крупными издательствами. А вот эти мелкие издательства, которые делает каждый там отдельный какой-нибудь писатель, им можно руки выкручивать. Поэтому они берут с них пятидесятипроцентную комиссию и, в общем, получается невыгодно. И писатель уже знает, что он заработает на самом деле вряд ли больше, а только вот это всё возня, это всё хлопот, это какие-то риски. Но она говорит: "Нет, а мы попробуем всё-таки, может быть, у нас выйдет". Они вместе с Фёдором Михайловичем этим занимаются. А напечатали они тираж. Там тоже у них небольшая квартира. А как же это тогда было с квартирами-то? Ведь обязательно должна быть отдельно гостиная, отдельно столовая, как мы помним тоже по Булгакову должен быть кабинет у Фёдора Михайловича. Он был. А у неё, значит, будет комната. Вот. В смысле? Не у неё комната, а есть у них общая спальня. А ну вот квартира не очень большая, поэтому когда туда приносит 2. 000 экземпляров, кабинет Фёдора Михайловича непыльный. Угу. Здесь выбыли. Не были там случайно. Была у него несколько реально в Петербурге квартир. Угу. После казино заглянули. Нет, казино в Баден-бадне, поэтому так пришлось перелететь. И потом уже в Петербург заходила. Там хорошая квартирка, кстати говоря, очень милая. Там такая, да, атмосферная. Я вообще люблю музей квартиры. Там прямо так бывают замечательные интерьеры. У меня несколько чудесных экскурсий вот именно по интерьерам в музей квартирах. Да. Вот когда так захоте сохраняются вещи вот как-то. И не знаю, потому я вообще почему-то очень люблю так вот зайти в прихожую и стоишь или по лестнице поднимаешься. Вот лестница-то настоящая точно в Питере. Прямо вот ты понимаешь, что ровно по этим ступенькам он и ходил. И что-то на меня это так производит впечатление. Думаю, там дышится по-другому. Ну как-то, не знаю, как-то думаю, вот человека уже нет, а вот прямо вот он реально вот он ушёл вот такие, что вот какие-то вмятины может были. Как-то он на это смотрел, что-то думал, не знаю, почему это завораживает меня такая фигня. Ну материальная культура, конечно. Ну да, да. А Анна Григорьевна, надо сказать, ну это же вообще великий поступок. Это вот вы говорите они вместе с Достоевским. Достоевский мы над ней подтрунивал сначала. А, ну, как по её воспоминаниям, они, в принципе, затели это вместе. Причём они очень здорово разыгрывали какие-то вещи. Вот, например, когда к нему пришёл один книгопродавец, а, и сказал, что хорошие были условия, предложил, но Вексель не сразу деньги выдать. Хорошую хотел большую взять очень партию, э, но дать ему вексель. И тогда, собственно, что Достоевский вышел на минутку коридор, сговорил с Анной Григорьеной. Достоевский, значит, будет продолжать с ним разговаривать, тянуть время, а она быстро сбегает в типографию к знакомому владельцу типографии и спросит, какая репутация у этого человеку он отдаст или нет. Она сбегала, узнала, сказал: "Векссель абсолютно нормальный, даже если вы со мной расплатите за типографию этим векселем, я возьму, потому что там всё надёжно". И она быстро прибежала, помахала Фёдору Михайловичу там как-то. Ээ я думаю, что эта идея была Анны Григорьевна, а не Достоевского. В любом случае, они действовали вот прямо как вот ээ вместе, да, потом у неё уже в продолжении этого стали появляться следующие бизнес-идеи. И, но она, если бы Фёдор Михайлович прода вот с книгопродавцами дальше бы всё время имел дело, условия были бы. Сейчас бы он поверил, что он им должен вообще на самом деле. Они бы книжки забрали, оказалось бы, что ещё он должен, да, и приплатить должен. Да, это мы всё видели за предыдущие годы. Соответственно, она вела и у неё получалось здорово. И получается, что у них единственный вообще вот это в аналогов такого такой истории не было. Они первые начали издавать сами свои книжки и сами продавать. Всё это оказалось действительно выгодно. Занималась этим Анна Григорьевна. Ээ и они начали отдавать долги. В итоге она их все долги его отдала. Ну за год до его смерти они уже расплатились со всеми долгами. Вот эти огромные были долги. Нет, это всё очень круто. Но это за год до смерти. Ну, его смерти, да, его смерти, потому что он был очень нездоров, пережив уже каторгу и, так сказать, вообще в целом его здоровье было не очень хорошее. Ну, они уже жили на что-то хотя бы было что-то, они же их

поэтапно отдавали и процент становился меньше. Хотя всё равно он совершенно не мог рационально. Вот у них уже у них было ещё потом родилось трое детей. Она, значит, тоже всё равно вот долги нужно раздавать. Паша всё время приходит. Паш, что-то требует. Она, значит, тоже боит. Меня бесит уже. Я не могу уже всех бесит. Да. Причём он ещё он мог к ней прийти, говорит: "Мне нужно 50 руб. " Она говорит: "Мы только-только раздобыли. Вот я сейчас очередной только что заплатили процент по долгам. Очередные что-то вот в очередной раз отнесли в заклад. У меня 20 руб. Паша, возьми 15 руб. и скройся с глаз моих. 5 руб. мне нужно оставить на жизнь у меня дети и так далее. Паша ещё с ней спорит, а потом, когда уходит, взяв 15 руб., то вот у неё полное ощущение, что она, что он ей сделал одолжение. Во всяком случае, с таким пафосом он ушёл. Она боится, что Фёдора Михайлович узнает, расстроится и будет припас. Ну, тоже сюськались, они с ним лишнего, конечно. Да, вот это я просто, да, бесит страшно. Хочется просто шибануже. Да, у меня папа вообще он угорал. Он мне на день рождения там отправлял какую-нибудь 1. 000 руб. и говорил: "Ни в чём себе не отказывай". Так что в целом можно было и так тоже поступить. А это ещё если заметить, что Паша не родной ребёнок Фёдора Михайловича опасно, с которым он познакомился, когда ему было 12 лет, да, когда он был репетитором этого челове, человека. И этот Паша уже, как я понимаю, под 40, как бы, я не знаю, ну, не под 30. И всё, он приходит и говорит: "Дайте денег". И мало того, так она, она рассказывает, как к нему ещё бесконечно просители приходили. Вот какие-то какой-то я нищий студент, а я вот бывший сильный. И каждый вот без рубля вообще никто не уходит. То есть его нельзя было одного оставлять, да? Да даже с не она тоже как-то это терпела. Вот если мы куда-то едем, вот в тот момент, когда мы зашли в вокзал и до того момента, как вот мы выйдем с этого поезда, он портмане из рук не выпускает и вот только вот смотрит, кому бы ещё рубль дать. Мы вот пока доедем в зависимости от длины дороги, соответственно, эта что такое в нём было. Почему это такой было интересно? Он всех жалел. Если вдруг он выяснял, что вот его точно совершенно обманули, вот этот писатель, ему сказал, что Михаил с ним не расплатился и тут же подал на взыскание этот вексель, то потом оказалось, что расплатился этот писатель, то какая реакция у Фёдора Михайловича? Вот до чего доводит человека крайность, говорит он. И задумывается об этом. Как же крайность вот довела предположить, что просто человек обманщик и вот просто используют его, он не мог. Это он нет. То он докапывается до гусары на улице, то он говорит до чего у коро. Вот такой человек противоречие. Да. А она была рядом. Он Весы или что? Кто он? Весы. Этого я не знаю. Нарва надо отправить, я думаю, да, потому что я ещё 30 октября. Это кто?

Скорпион. Скорпи. А он скорпион. Ну, я родилась тридцать первого, я скорпион. Значит, наверное, он скорпион. Ну да. Ну, в общем, короче, если у него вот деньги какие-то были в руках и вот прямо сейчас не надо никому отдать деньги жгли карман. Деньги жгли в карман. Он бежал, например, потому что он же понимал, что она для него делает. Ему очень хотелось что-то ей подарить. И вот у него как-то 500 руб. образовались. Она тоже радуется, что 500 руб. сейчас нам будет с детьми на чтожить. Но он идёт в гостиный двор, покупает ей браслет за 350 и дарит ей этот браслет. А у неё в этот момент мыслит: "Ага, 500 руб. появилось, я сейчас обувь детям куплю". И тут вдруг выясняется, что она сейчас лечитель там тетрадки, что пото уже, да, школьная форма выросли, да. Ну и там физру надо заменить, да. Так, а тут она сейчас становится счастливой обладательницей браслета. Ну и ей ему сказать неудобно, он такой счастливый, что он наконец-то вот жену побаловал, не заложил её шубу, а что а ей принёс. Так и вот она, а она опять недовольна чем-то. Она даже боится ему сказать, но в то же время ей ночью не спится, потому что ей так жалко этих 350 руб. Потому что не нужно его расстраивать. Нельзя его расстраивать. Она нет. Думаю, всё-таки я пойду, он там в кабинете спит. Нет, ну пойду сейчас как-нибуд деликатно ему. Ну феденька, ну понимаешь, ну потом давай браслет. Давай мы его всё-таки сдадим. Ну просто очень сейчас нужно физру купить, да, я тебе очень благодарна. Ну просто такая ситуация. И он говорит: "Ну ладно, хорошо, давай пойду завтра сдам. Не, голубчик, не беспокойся, всё, ээ, я всё понял". Значит, она идёт спать. Тут уж не спит он. Ну я же так хотел ей подарить. Ну так хотел. Ну что же она, что же это вот что же ей прямо браслет она? Он ворочается, идёт её будет. Говорит: "Нет". Григорьевна поши. Ну вот говорит: "Слушай, ну ведь я мы заработаем, у меня же ещё сейчас будут публикации. У меня как раз сейчас хорошо идёт творчество, сейчас всё. Ну заработаем, ну оставь ты себе этот". Он ещё очень, у него хороший вкус, он хорошо в вещах разбирается. Он всегда и одежда ничего не сидела, а как быть ей

подобрать он мог и вообще как бы обладал хорошим вкусом. Спасибо. Почему мы до сих пор не увидели какую-то фотографию браслета? Ну увидим, что браслет сдали. Анна Григорьевна после некоторого количества лет жизни с Фёдором Михайловичем можем заметить, что она немножко измоталась. Зато камея всё-таки появилась, но у неё есть камея, серьги, серьги и какие-то кружеватушие, кстати, все говорили, что Но глаза не потухшие, но такая немножко осунулась осунулась. Ну он помолодел, как это водится. Нет, вообще когда, по-моему, обычное дело. Если вот пара с большой разницей в возрасте, то, э, старший из них, как правило, мужчина молодец. Выглядит хорошо. Точно так же он выглядит. Абсолютно просто залезал назад. Просто укладка другая у него. Она, конечно, сильно постарела. Если ей кто-то говорил, что ты как-то нехорошо выглядишь, она говорила: "Ой, слава богу, ну, меньше меня ревновать будет и всё, не приставайте с этим". В общем, короче, они всю ночь ходили друг к другу. И вот в конце концов сдали они этот браслет. А всё-таки она победила. Да, он к этому времени уже её стал слушаться, вообще-то, во многом видел вот её. Вообще, когда он вернулся из границы, все знакомые говорили: "Слушай, как он изменился? " Он настолько стал какой-то спокойный, уравновешенный. Ээ вот другой человек гово ещё хороший семьянин во все эти он мог с детьми долго заниматься, развлекать их. Он как семьянин-то просто вот я имею в виду по вот этой степени включённости в проблемы семьи, он был совершенно не характерен даже для своего времени. Так мужчины-то редко, ну да, они в основном делу как-то отдавались же, знаю, что-нибудь какие-нибудь коровы, дети, да, дети, служанки, няньки, ну, каким-то там врачам вот там побежать это всё. Так что, как он ей потом говорил прямо буквально перед смертью, ей сказал, говорит: "Я тебя не только не изменял, но я тебя даже в мыслях ни разу не изменял, вот зная это". И это похоже на то, что это всё тайм-менеджмент страдает. Вот это тоже он решил на последний день оставить вот эту фразу. Ну она тоже ревнивая. Я думаю, что он ей часто говорил, а это было важно сказать перед смертью, чтобы она уже окончательно поверила, потому что она тоже, вообще-то, его ревновала. Они оба друг друга ревновали. чтобы она уже окончательно вот так вот успая забавная парочка такая вот эта абсолютно измученная Анна Григорьевна Достоевский тоже и ревнует друг друга и они думают господи его все хотят у меня увести и он думает ну на такую красотку каждый просто засматривается сртук у него сегодня сел вообще как плиту да просто как плитой да его теряю думает не знаю э не знаю ну слушайте это век тогда Да. Влюблялись. И вот арел славы тоже, ну, личность, масштаб личности Достоевского, там же тоже эти вот падали лучи его славы и на жену тоже, потому что тут путается это всё, что где любовь, где вот это вот какое-то уважение, обожание, пиетет. Это же всё перемешано. Я думаю, что были бы желающие ээ оказываетесь ней, да, посягнуть, несмотря на то, что она

измождённая. Просто она это совсем как бы даже близко не могло быть об этом и речи. Так что дело такое. Потом некогда ей было. Она следующий бизнес придумала. А ну-ка. А она решила, что, слушайте, дело в том, что он ещё тоже был успешный проект. Он издавал так называемый дневник писателя, где он просто какие-то, ну, эсс такие свои рассуждения тоже отдельные. Социальная сеть была такая. Ну да, да, примерно точно. Раз в месяц, потом что-то он устал, перестал. Ну, у них было издавать это дело. какое-то количество подписчиков, а не в Москве, ну, и нагородних. Ой, в смысле, почему не в Москве, не в Петербурге, да, не в столицах. А было какое-то количество провинциальных подписчиков, и она подумала, что ведь до них новинки доходят долго. А вот она придумала, собственно, доставку. Доставку книг, доставка новинок, да. И такое вот это думаем, это Яндекс Афик. Это Анна Григорьевна Сниткина. Да, в жёлтом Сюртуке кто-то приходит. И оказалось, кстати, очень такая вещь, ну, не то чтобы прямо супер суперприбыльная, хотя она видела потенциал, что можно развивать, потому что у неё было ещё пока не очень много подписчиков, ну, что-то человек 30. И она им вот она покупала новинки и они у неё подписывались. Через неё же они подписывались на журнал. То есть она продавала не только новинки, имеется в виду Фёдор Михайловича. Нет, не то. Всё, всё подряд. То есть типа она говорила: "Вышла новая книжка, там не знаю, стихи не красо будете брать? " Они говорят: "Будем, да". И она говорит: "Вот вам в дополнение к дневнику писателя, на который вы по У нас ещё стикеры есть, мы положим его. " Да. Про мерч она не догадалась. Единственное, она понимала, что для того, чтобы это хорошо шло, нужно всё-таки, чтобы это был вот бренд

Фёдора Михайловича, что это книга, что это пиар, да, великая вещь. Соответственно, он мог уже спокойно работать, хотя надо сказать, что поскольку всё-таки, ну, как он мог спокойно работать, всё равно ни один свой роман он не мог написать по-человечески. То есть вот чтобы не поджимал дедлайн его. Вот так вот, чтобы сесть и не торопясь написать роман, потом его вычитать, как-то отредактировать, пусть он отлежится, я его как-то А у вас нет такой проблемы, Ирина? Вот я с такой проблемой знакома. Прокрастинация называется. Вот когда нужно что-нибудь сделать и вот думаешь: "Ну вот есть же время, как раз вот сейчас вот можно заняться, но вот тут какие-то мемчики можно посмотреть, там сериал, как на зло, да, и книжка интересная какая-нибудь. Потом надо с подружкой поговорить, потому ещё что-то. И обычно я обнаруживаю себя, да, за ночь до мероприятия, когда я думаю: "Ну вот теперь уже, к сожалению, отступай чёрта. Мне был нужен этот сери сериал-то главное плохой. Для чего я его смотрю? " Вы смотрите. Слушай, совершенно не исключено, что Фёдор Михайлович тоже. А вы думаете, на рулетке умнее что ли играть, чем ям смотреть? Конечно, нет. Я думаю, что он доводил себя до вот этого, когда отступать больше некуда. И тогда он говорил: "Ну вот теперь и начинаем писать роман, завтра сдавать". Вот типа так. Ну я тоже, да, бывает, бывает такое, когда надо написать там. Я очень вообще рада, что ээ я даже специально иногда, ну как сказать, у меня есть мысль о том, чтобы пойти куда-то в проект, а где тебя люди будут контролировать в плане вот этих дедлайнов, потому что сам себя ну очень сложно настроить наприду. Это правда. Вот когда ты, что называется, фрилансер и как бы только ты сам себе обозначаешь эти сроки, и это какой-то ужас. Как можно делегировать это ответственность, да? Кто-то тебя обязательно поджимает, когда тебе так вот пинается просто спины, говорит: "Так, так, всё, надо было вчера". Всё-таки хорошо, когда этот кто-то, кто тебя контролирует, в принципе, у тебя есть такая опция, как сказать: "Слушай, нет, всё-таки я не успел и на месяц э задержим". И тот, может быть, будет стенать, ругаться, но не посадит тебя долговую тюрьму. Это, безусловно, хорошо. Да нет, мы такие, да, не предполагаем опции за теми, кто в системе нас будет подпивать. Анна Григорьевна за это время тоже уже как-то напугалась с этими. Она как-то, знаете, бодрая такая была в смысле зарабатывания денег. Она и потом после него она издавала его книги полное собрание сочинений. Да. И, ну, жила при этом

достаточно скромно. И, ну, как-то деньги она при этом зарабатывала. Бодро зараба, кстати, насчёт Паши бодро зарабатыва. Вот он уже умирает. Фёдор Михайлович Достоевский, он первые понял, врачи ещё считали, что есть надежда, что вполне он может выжить, а он уже на него утром сошла эта мысль, что всё, он сегодня умрёт. Он довольно спокойно к этому относился. Быстро, значит, священника только мне приведи. Исповедовался подробно, долго с ней, значит, попрощался. Он понимал, ну и всё, лёг уже как бы умирать. действительно умер. И в этот момент примчался Паша и всё, значит, в щёлку за ним подглядывал, находил э момент, чтобы к нему войти. Но Фёдор Михайлович его заметил. Тут первый раз, наконец-то. Он, э, попросил Ану Григорьевну не пускать Пашу. А Паша пришёл с тем, чтобы Нужно же понять, когда к нему, когда он будет себя нормально сейчас чувствовать, чтобы нотариуса привести писать завещание. Она говорит: "А зачем, говорит, писать завещание? Все свои права он мне уже подарил. А так наследики, понятно, я и дети". Ну, Паша всё надеялся, что Но там ещё потрясающе, там ещё и сестра включилась. Вот Фёдор Михайлович под конец получил наследство от своей богатой тётки прямо. То есть тогда, когда он уже расплатился с долгами, тут ещё и привалило наследство. На самом деле там вообще там даже наследство пришло раньше, но они как-ника никак не могли найти время, все наследники, чтобы собраться и разделить, кому чего, потому что там нужно было действительно разделить эти большие имени. То есть они как-нибудь вместе не могли собраться. кого-то не хватало. Времени не было у людей, чтобы получать, значит, получить, да, крупную вот эту. Лучше они все будут там действительно с голода умирать. А и когда они всё-таки разделились, он получил эту свою часть наследства. Тут же к нему примчалась его сестра Вера, а-а, с предложением, чтобы он это дело отписал в качестве наследства её детям. А её дети были уже взрослые, в отличие от его детей, которые были ещё совсем. А ещё вот, э, Михаил Иванавич писал, что москвичей испортил квартирный вопрос. Я вам хочу сказать, там тоже было: "Будь здоров" и вовсе не в Москве, в Петербурге. И вообще он уже кричал голос, он уже стал кричать. Что послушай, твои дети взрослые, мои маленькие, они как вообще жить-то? Вот как ты себе это представляешь? Как они будут жить? Э раскричался и, собственно, ну, может быть, из-за этого, хотя он там ещё какую-то этажерку двигал. Воновался. У не, ну, ему нельзя было, он уже последнее время из своего этого заболевания лёгочного, он не мог громко разговаривать. Ему нельзя было громко разговаривать, потому что там лопались сосуды сосуды. Угу. И а тут он покричал и ээ тоже, значит, ещё какую-то этажерку двинул, ручка у него туда завалилась, и пошло кровотечение. И, собственно, оно его и убило. Угу. Вот первый раз он взбутовался на память Анны Григорьевны. Он своим родственникам смог жёстко дать отпор. Да, отпор. Ну, а следующий вот уже, видите, раздухорелся, разошёлся и велел даже Пашу не пускать к себе умирающим в комнату. Оказалось, так можно было. Так что Паша так ничего не достал. Даже не знаю, как он жил-то. Вот как-то он ушёл потом из поля

зрения историков. Как же он жил-то без работы что ли пошёл? Прямо даже страшно себе подумать, вообразить. Вот. Но то, что Анна Григорьевна в результате обеспечила ему возможность работать, во-первых, она его действительно очень это был единственный человек в его жизни, который его любил, просто единственный. Ну, дети потом появились, потому что вот все как дойную корову его исключительно, как кажется, воспринимали. Мы не знаем, как отразилось это на его творчестве. Мы же не знаем, что было бы, если бы не было Григорьена, как бы он, что бы он писал. Ну, во-первых, для начала я думаю, что он бы навсегда был бы рабом. э Стеловского, потому что без Анны Григорьевна он совершенно точно не успел бы написать роман игрок и всё. И дальше он попал. То есть он был и так в рабстве у одних кредиторов, а тут ещё бы он бы попал в рабство к Стиловскому, который бы ещё платил ему 3 копки. То есть как бы я думаю, что единственный путь его был бы, да, значит, либо в за границу куда-то бежать, да, за границу бежать, либо просто помереть, потому что это действительно выжимало последние соки. прожил бы он без неё, конечно, меньше, без её заботы и без того, чтобы она просто наладила его жизнь. Соответственно, не узнал бы, что такое

отцовство, скорее всего, счастлив бы не был, потому что с ней он, конечно, был просто счастлив, он обожал этих своих детей, и они его любили. А сколько было ей лет, когда он умер? Значит, ему было 60. Ему было почти, ну, ему было 59 с, да, а ей вот 35. Она потом ещё это у нас какое? Вот у нас самое начало 1881 года. Она прожила до 1918. Ничего себе. И всё это время она вот занималась, ну, как она издавала его, она расшифровывала, издавала изданное и неизданное, расшифровывала его дневники и издавала, делала его музеи и в Старой Русе, и в Москве там она создавала музей. То есть вот просто полностью занималась его творчество была полностью в это погружена. Вот это, кстати говоря, тоже всегда такой подвиг, который остаётся незаслуженно забытым, да, а потому что ведь это же очень большая работа, это вклад и труд такой вот абсолютно теневой. Никто на это никогда не смотрит. Все как-то или даже когда рассказывают: "Ну вот там жена там занималась", все такие говорят: "Ну а, ну а конечно, ну а кому же ещё этим было заниматься? " И она так никогда больше не вышла замуж. Нет, даже об этом не могло быть речь совершенно. Когда она занята каждый день? Нет, он она служила ему она Да. Она даже и с детьми как-то там дочку там у дочки немножко как-то что-то приключилось во время похорон Достоевского. Дочка, опять-таки, двенадцатилетняя осознала, что все сходят тут с ума, что её папа - это что-то очень значительное, тут что-то происходит, да, все родают и дочка. Потом, в общем, как-то стала немножко себя вести как Паша. А, да вы что? Она не понимала, почему столько внимания она обратил, она просто поняла, насколько он значимая персона и стала себя вести как дочка вот этой значимой персоны тоже вот такая заносчи, да, тоже испытание, да, это вы, а, потому что а вот рисунок, я не помню чей, но как бы вот современника это похороны Достоевского он, видите, какие мощ мощная какая. Ой, да там от 60 до 80. 000 человек его проводило. Ничего себе. Поэтому, конечно, тоже, я думаю, тут трудно не поехать ещё. Дочко дочке поручили. Она была подростком. Сколько ей там было лет? 14 что ли. Учили из его венка траурного, который на его гробе лежал, вынимать по цветочку и дарить его на похоронах стоят безутешным поклонникам. Мне кажется, ещё, извините, не получилось прогоревать, наверное, на похоронах, потому что когда там 60 человек, а 60. 000 человек, а ты цветочки каждому раздаёшь, да? Э как вообще, мне кажется, вот эти эмоции, они смешиваются с другими, когда тебе просто некомфортно того, что это твой папа, а с другой стороны это такое национальное достояние, это очень трудно. Ну, пыталась быть писательницей, но без особого успеха. По по-немецки писала воспоминания уже за границей. Сейчас биографы понимают, что там очень много неточностей, хотя какой-то взгляд тоже свой этесный есть. Ну, как-то, в общем, осталась одинока, сама замуж не вышла, тоже вот всё как-то, как дочка Достоевского себя и несла, но и что-то с ней сломалось в момент похорон. Угу. А Анна Григорьевна так до конца своих дней и, собственно говоря, занималась всеми вопросами памяти Достоевского. Ну, она единственное, что всё-таки очень много жила в Крыму, где с ним особо ничего не связано. Там и сын стал жить в Крыму, потому что стал Федя тоже Фёдор Фёдорович конезаводчиком. Ну вот она сидела в

Крыму, приводила в порядок эти дневники, записи, да, записи. А как она реагировала? Давайте коснёмся жареных фактов. а-а после смерти Достоевского, как после ухода любого а-а значительного человека, всегда начинаются какие-то, значит, толки. И появилось огромное количество всяких слухов. И в том числе вот был такой их друг дома Страхов, который написал какое-то письмо, э, Толстому, в котором который занимался воспоминаниями тоже как бы, да, биографии Достоевского и который там просто вот обвинил его, чуть ли не обвинил его там в и так далее. Да, это, конечно, было при том, что Достоевский настолько был он был какой-то болезненно, то есть в его представление нормы это какая-то невероятная нравственная чистота, в том числе и самоограничения там во всём, да, если он не мог её выдержать вот этой какой-то абсолютной этой чистоты, то он себя начинал страшно винить. Плюс у него ещё было впечатление детства очень страшное. Там, когда он ещё был ребёнком, они жили в Москве вот при этой мариинской больнице, отец служил там лекарем. Он дружил с какой-то дочкой. Вот, ну, кто-то из прислуги сейчас не очень понимают, то ли там кучер был, ну, девочка была. Он с ней дружил, ээ, и как-то очень трепетельно к ней относился. Она вот была нежная девочка, ей там всё какой-то цветочком любовалось ему. И эту девочку кто-то изнасивал и такл, что она умерла. Его отец пытался её спасти. Угу. Но не успели. Она умерла. Для него это было совершенно страшное тоже потрясение. Поэтому вот эти какие-то образы девочек замученных. Вот. И когда Страхов написал, что это вообще русский маркиз Десад, да, что у него такие садистские с наклонности, да, да. Толстой ему отлуп дал. Толстой, который, в общем-то, нельзя сказать, что хотел даже никогда не были знакомы с Достоевским и не хотел с ним знакомиться. И не сказать, что он любил Фёдора Михайловича, ну, произведение его, да, не очень любил. Ну, в общем-то, отдавал должное, но не, ну, так холодновато. Толстой дал прямо отповедь всерьёз, поэтому Да, ну, Фёдор Михайлович, ну, совсем не развратник. Ну вот как бы каждое своё какое-то то, что

нам даже и развратом не покажется, а он там потом себя изводил, ставя себе в вину. Преступление. Моё предположение, что всё-таки именно благодаря появлению Анны Григорьевны Сниткиной мы можем быть благодарны, что у нас есть роман Братимазовы идиот и окончание преступления наказания, мне кажется справедливы, потому что всё-таки как-то они более последовательны, но брать Крамазову уже просто совершенно отделанное произведение. позволить себе немножечко не гнать, да, он, поскольку он научился всё-таки испытывать счастье без того, чтобы вот находиться на безне, на краю бездны несчастья, то они стали, может быть, действительно, потому что если сравнить, э, ну, они стали, может быть, более глубокими, возможно, более такими менее истеричными, скажем так, да. А, Угу. Там появилась действительно, он занялся размышлениями о жизни, ведь вот эти вот его эсс, это дневник писателя, ты не можешь заниматься размышлением о жизни, если тебе нужно через каждый месяц задавать роман, чтобы просто тебя действительно не засадили, тебе уже там не доразмышлений. И тут у него появилась, конечно, возможность о чём-то подумать. Да, комедии тоже, кстати, можно отнести, что мм что очень тяжело бывает там ставить какую-то мудрую мысль и вплести там красной нитью там в монолог, который у тебя длится на экране, там 7 минут. Угу. Ээ там с монтажом ещё меньше. Вот. Это когда ты пишешь а часто очень какие-то короткие отрывки, короткие монологии, то многие там комки признаются, что им сложно писать большую форму. Когда ты уже расписываешь там спешал или концерт там на 40-50 минут, ты уже немножко отвыкаешь от того, что, оказывается, можно и подумать о чём-то глубоком, и дать место подышать где-то даже без шуток, только своё размышление. Вот. И поэтому бывают сложности с тем, чтобы переходить от такой короткой формы, где нужна, важна плотность юмора, а не мысль, к чему-то более глубокому и такому экзистенциальному. Ну а что, Кать, вы нам скажете про Анну Григорьевну? Какие ваши впечатления? Ну, конечно, мне сложно представить, как бы развивалась его жизнь без неё. Она вот эта вот главная бывшая, которая у каждого мужчины должна быть. Есть какие-то ещё какие-то, ну вот романы, недороманы, но есть вот эта женщина, которая вдыхает в него какую-то новую жизнь, какие-то краски. Мне почему, наверное, не особо э жаль её сейчас. Хотя, когда, ну, делились какими-то рассказами, где она в такой проигрышной позиции, я думала: "Блин, да уже уходи, наверное, от него, уже хватит". Но я так понимаю, что она была действительно счастлива, несмотря ни на что, и ни о чём не жалеет, поэтому и я не буду. Да она-то точно, она же, наверное, сейчас не поняла бы нас. 4 года за границей были самыми счастливыми. Вот тогда, когда как раз она в зимнем платье, ну иногда это же так, ну это же так всё-таки эпизоды. Ну вот бывает и так, а бывает и вся, а бывает и по-другому. Но это было очень интересно, и мне кажется, мы отдали должное а Анне Григорьевне Сниткиной. И я продолжаю настаивать, что мы ей должны быть благодарны за большой кусок творчества Фёдора Михайловича. А, ну что ж, засм простимся. Спасибо. Спасибо вам большое, Ира, что вы так подробно и с такими чудесными деталями рассказали нам про жизнь Анны Григорьевна Сниткина и Фёдора Михайловича Достоевского. Ну, сейчас-то можно аплодисменты устроить какие-то? Аплодисменты можно, конечно. Да, всё, поехали. А не Григорьне Не