Все без исключения родители с ужасом и тоской ждут наступления подросткового возраста. С одной стороны – дети растут, и это нормальное и желанное течение жизни, с другой – они начинают отдаляться, грубить, часто действуют импульсивно, не могут сосредоточиться на учёбе, у них появляются новые компании и увлечения, которые не всегда нас устраивают. Всё это так непросто нам даётся, что мы редко задумываемся о том, легко ли живётся самим подросткам? Что в этот момент происходит с их организмом, почему они постоянно уставшие и ничего не хотят делать, и вообще-то относимся ли мы к ним с должным уважением? В этих вопросах нам поможет разобраться клинический и системный семейный психолог Ольга Бочкова.
Сайт «Академии безопасности Ольги Бочковой»: https://bochkova.academy/
Соцсети Академии:
https://t.me/OlgaBochkovaAcademy
https://vk.com/bochkova.academy
00:00:00 В этом выпуске
00:01:01 С подростками можно позволить себе бестактность?
00:05:07 «Тебя дядя позвал незнакомый, ты бы с ним пошла?» - про «Академию безопасности»
00:07:27 Почему взрослые относятся к подросткам без уважения?
00:09:21 Во сколько заканчивается подростковый период сегодня?
00:11:57 Неуверенность и стыд: что происходит с подростком?
00:14:12 Почему подросткам сложно предсказать последствия своих действий?
00:16:02 Лень или усталость?
00:18:56 Почему подростки не хотят учиться?
00:19:41 Неформальные компании
00:20:50 Что скрывается за фасадом подростковых увлечений?
00:22:31 Детей нужно воспитывать или поддерживать?
00:23:24 Бардак и нежелание общаться с родителями
00:25:27 «Мама со мной очень боролась» - Юля про беспорядок в комнате
00:27:10 Вы хотите, чтобы ваш ребенок вас боялся?
00:30:16 Важно ли научить ребёнка говорить: «нет»?
00:31:21 Что делать, если подросток отдалился?
00:32:26 «Мы с дочкой – подружки». Хорошо ли это?
00:34:48 Как определить границы дозволенного?
00:37:25 Какой горизонт планирования у подростков?
00:39:02 Почему отличники не всегда успешны в жизни?
00:41:20 Двойки по всем предметам – в чём проблема?
00:42:23 Как возродить интерес к учёбе?
00:45:07 Плохая компания, сигареты и алкоголь – что делать?
00:48:34 Зависимость и опасное окружение – маркер проблем с родителями?
00:51:41 Сексуальная безопасность. Как проводить половое воспитание?
00:54:45 Когда говорить с ребёнком о сексе?
00:56:39 Как общаться на эту тему с подростком?
00:59:15 Как справиться с ощущением, что ты больше не нужен ребёнку?
01:01:56 Какие книги почитать родителям подростков?
📚 Список рекомендуемой литературы для родителей подростков от Ольги Бочковой:
📕 Александр Нилл, «Саммерхилл - воспитание свободой»
📙 Эвелин Кроне, «О чем он вообще думает? Мозг подростка - время уникальных возможностей»
📗 Джин и Роберт Байярд, «Ваш беспокойный подросток»
📙 Франсуаза Дольто, «На стороне подростка»
📗 Ирина Млодик, «Современные дети и их несовременные родители, или О том, в чем так непросто признаться»
📗 Ирина Млодик, «Книга для неидеальных родителей, или Жизнь на свободную тему»
📙 Роберт Маккензи, «Упрямый ребенок: как установить границы дозволенного»
📘 Адель Фабер, Элейн Мазлиш, «Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили»
📕 Галина Момот, «Любить нельзя воспитывать. Общаться с подростком. Как?»
📙 Никита Карпов, «Чертовы Подростки»
📙 Вика Дмитриева, «Это же подросток»
📙 Ольга Бочкова «Не дам себя в обиду. Правдивые истории из жизни Виты». Книга написана на реальных историях подростов в художественном формате. 18+
Всегда актуальны:
📘 Юлия Борисовна Гиппенрейтер, «Общаться с ребенком. Как?»
📘 Юлия Борисовна Гиппенрейтер, «Продолжаем общаться с ребенком. Так?»
📘 Юлия Борисовна Гиппенрейтер, «Родителям: как быть ребенком?»
Соцсети Юлии Меньшовой
Телеграм: https://t.me/JuliaMenshovaJulia
Сообщество VK: https://vk.com/samamenshova
Rutube: https://rutube.ru/u/samamenshova
Дзен: https://dzen.ru/samamenshova
#психология #меньшова #самопознание
Что стоишь, что сел? Уступи, ты что не понял? Ты что, не знаешь? У меня вот подростковый период - это один из самых таких тяжёлых физиологическим. Руки короткие, тело вытянутое, голова вот какая-то вся такая, и это всё не пойми как растёт. Если бы нам, взрослым, давали возможность подключиться вот к этому шторму, возможно, мы бы тоже творили дичь. Я была готом. Что было с родителями? У меня следующий вопрос. Кошмар, кошмар. И тут ещё обязательно сын мамы подруги. Главное чувство, которое руководит родителями в этот момент - это страх, панический ужас. Эта идея воспитай катастрофичная. Но есть и требования, и есть и границы, и требования не означают отсутствие любви. Поговорим тогда о сексуальной безопасности. То ли разговаривает, то ли не разговаривает. Мы живём в двух состояниях. Ещё рано, уже поздно.
Здравствуйте, с вами Самопознание, и сегодня мы с вами поговорим, а, на животрепещущую тему, я так думаю, для всех родителей, у которых, э, маленькие ангелочки постепенно вдруг превращаются в незнакомых людей под названием подростки. И надо сказать, что сегодняшний выпуск мы поговорим не только о том, как совладать с несносным ребёнком, но и как обуздать несильно выносимых родителей в самих себе, так я полагаю. И сделаю я это вместе с прекрасным основателем академии безопасности Ольгой Бачковой, детским и подростковым психотерапевтом Ольгой Бачковой. Здравствуйте. А, Оля должна сказать, что я вами очень заинтересовалась, когда наткнулась в Ютубе на совершенно потрясающий шорт с вашим участием, где вы, значит, от лица подростков, ну, как бы как дети могут видеть вопросы родителей, как если бы наши подростки разговаривали бы с нами, как бы с позиции, с которыми мы разговариваем, с ними. Ма, ну что, ухожёр-то появился уже? Да ладно. Можешь мне рассказать? Я же твоя дочь. О, бутерброд ешь с белым хлебом. Не боишься потолстеть? Тебе 45 уже, мама. Все твои сверстницы уже толстеют. Смотри, хочешь так же? Разнесёт ведь. Как вы вообще вот вышли на эту тему, я бы сказала, вот на такое понимание проблем подростков. Со мной случился эпизод. Я, как видите, с короткой стрижкой. Со спины я выгляжу абсолютно нейтрально. Ко мне можно как угодно, да, подросткам. Да, рост. Я, в общем, такая миниатюрная. И вот в аэропорту я стою в очереди, и вдруг со спины я получаю такой тычок, прямо тычок, ну, приличный. И ещё не успев развернуться, я уже слышу: "Проходи, давай". Я вообще в полнейшем недоумении оборачиваюсь до конца. Угу. вижу там стоит женщина и меняется в лице и она мне говорит: "Оже, извините, пожалуйста, я думала, это подросток, и я всё ещё нахожусь в недоумении" и говорю: "Ну, то есть, во-первых, мне неприятно, но я уже говорю от имени подростка". Говорю: "А что с подростком можно? " То есть я прямо окунулась, будучи взрослой, в это состояние подростка, которому тут: "Иди, давай, что стоишь, что сел, уступи, ты что не понял? Ты что, не знаешь? А как тебе? " Да это то, как с ним обращаются. Я представила себе, если действительно вот подростки стали бы взрослым аловерды такое делать. Угу. Если бы они им говорили то же самое, точно также лезли бы в их вещи, в их дела, в их карьерные вопросы, в их развитие, в их отношения, как бы себя чувствовал взрослый. И это так становится очевидно, нелепотся с этим сталкиваться. Этот ролик, правда, большой отклик нашёл. Вообще это очень соответствует тому утверждению, которое мы все э слышим и знаем и соглашаемся. Когда речь идёт о взрослых отношениях, мы говорим там во всех проблемах всегда виноваты двое. Но когда речь заходит о подростках, мы чаще всего склонны обвинять только эту сторону. Мы говорим: "Это ребёнок стал невыносим". Мы-то вроде как идеальные. Судя по всему, всё-таки подростковые темы и проблемы - это обоюдная проблема. Обоюдная проблема, точно. Ну, подростковая проблема, она, по крайней мере, для ребёнка возрастная. Он проходит свой этап, ему этот этап каким-то образом надо пройти. Вот у взрослого это непринятие, неготовность к этому этапу. Ну, подросток бежит в своём темпе, а взрослые не успевают, и он где-то отстаёт, и ему всё кажется, что он вот маленький, что я ещё могу его контролировать, ещё могу на него влиять. И в этом смысле это всегда случается, знаете, никогда такого не было. И вот опять, да, и каждый раз с каждым поколением так происходит. И все такие: "О боже".
«Тебя дядя позвал незнакомый, ты бы с ним пошла?» - про «Академию безопасности»
А, ну давайте, прежде чем коснёмся всех проблем подросткового возраста, всех не всех, но какие успеем с вами охватить, а поговорим об академии безопасности, которую вы организовали. А что это такое, что вас сподвигло на её организацию? Академия безопасности - это учебный центр, где мы обучаем детей, взрослых, специалистов правилам безопасного поведения и общения в различных жизненных ситуациях, начиная от поведения с незнакомыми людьми на улице, с незнакомыми людьми в интернете, безопасность в интернете в целом, общение в коллективе, дружба, конфликты, травля, профилактика этого. Сексуальная безопасность - это вот вообще отдельный такой большой пласт, в котором мы даже исследования проводим. Вот, собственно, это большая тема, в которой мы и профилактику этого делаем, ну и, соответственно, рассказываем, как помочь, если вдруг с этим столкнулись. А как вы вообще пришли к этой идее Академии безопасности? Что вас подвинуло к этому? А, ну, у меня есть личный опыт. Э, и плюс ещё, когда у меня родился ребёнок, первая моя дочка, мы ехали с ней в метро. Тогда я ещё не интересовалась темой безопасности, я только получала второй высшее клинического психолога. И она общалась с каким-то мужчиной. Мы долго ехали, они перемигивались. Мужчина сделал такое движение руками, ей было 3,2 года, и она дёрнулась к нему пойти. И вот этот момент он для меня вот таким переломным стал, потому что потом я с ней обсудила. Вот тебя дядя позвал незнакомый, ты бы с ним пошла? Она мне говорит: "Да". И тут вот я: "О боже, господи". А говорю: "Ты же его совсем не знаешь? " Он говорит: "Ну, я бы с ним познакомилась, ну и всё". И у меня просто как бы у меня вот эта вся клиническая психология, она у меня такть сфокусировалась в эту область. Я начала изучать и очень много всего изучала, что есть у нас, что есть за рубежом. Наш учебный центр ИЧС, где спасатели учатся, в США я проходила обучение дополнительно по тому, как вообще обучать, какая есть методика, потому что у нас ничего не было. На тот момент это был 2016 год. Ну, в общем, и оно как-то просто постепенно расширялось. Тема приносит родители, говорят: "А вот это, а вот это". И ты понимаешь: "Ого, ого". То есть там такая бездонная тема, вершина айсберга, то, что люди хотят получить в виде чек-листа. Дайте нам, пожалуйста, 10 правил. А на самом деле это просто, ну, культура в семье, культура в обществе, которую и нам хочется развить.
Почему взрослые относятся к подросткам без уважения?
Как вам кажется, в нашей культуре, в нашем обществе, насколько нормой является такое неуважительное общение с подростками? Ну, в принципе, это в нашей культуре присутствует в целом неуважительное отношение к детям, а к подросткам, потому что они априори считаются м невоспитанными, непослушными, бунтующими, ничего не хотящими знать и делать, не учиться, не по дому помогать. Поэтому, конечно, да, это присутствует. Угу. А чем это подкреплено? Почему именно вот такая неуважительность к детям? Так мы привыкли, так нам кажется удобным, так нам так мы нас самих воспитывали. Мне кажется, я бы не стала здесь обвинять прямо только мм то, как мы привыкли, как нам удобно, потому что всё-таки это развитие отношения к ребёнку. Угу. И мы, на самом деле, на каком-то пути всё-таки движение в ту сторону, где мы его уважаем. Этого стало больше. Родители стали думать. Даже вот мы как родители, моё поколение родителей, они уже гораздо больше думают о личности ребёнка. Угу. Потому что, если мы отмотаем на 100 лет назад, там вообще не было никаких возрастных особенностей, никакого деления. Ребёнок - это такой маленький взрослый, поэтому он и нагружался, и требования к нему были как ко взрослым. Плюс есть ещё такие, а, ну, внешние обстоятельства, да, наши бабушки, которые жили в войну, они воспитывали поствоенных детей. И тогда психология, она вообще была на втором месте, на третьем, на десятом, потому что сначала надо было выжить. Тогда безопасность заключалась в том, что у тебя ребёнок сыт, накормлен, обут, слава богу, да, и какое-то маломальское образование получил. Поэтому сейчас как бы какие-то потребности такие закрылись, поэтому мы идём в ту сторону, но мы должны понимать, что это какой-то путь.
Во сколько заканчивается подростковый период сегодня?
Вот мы в этом пути находимся вот здесь. Тогда что мы на сегодня понимаем про подростковый период? Аа, во-первых, что мы понимаем про возраст, в когда ребёнка можно называть подростком? Умереть, конечно, можно от этой информации, но вообще по последним данным, это возраст в диапазоне от где-то 11 до, а, примерно 27-28 лет. Господи, да, действительно, вот это последняя точка убийственная. Убийственная, да. Я просто сижу и думаю: "Так, я махнула 28, по-моему, 26 всё-таки мы перепроверим. Хорошо, да, да, зафиксируем это вот. Ну, диапазон мы понимаем, что в любом случае это дальше индивидуально очень зависит уже от того, как непосредственно развивается сам подросток. Вот. Но в этом диапазоне есть, естественно, свои деления, когда это предподросток, где-то там до 13 лет, когда интенсивный подросток, до 16. А что определяет, что является признаком того, что вот человек там, условно говоря, даже в 20 ещё подросток? Ну, у него есть задачи, которые он решает, потому что часто очень говорят о том, что подросток - это тот, кто начинает хомить, дерзить и вообще не слушаться. И это совершенно не так, потому что, вообще-то, хомят и дерзят они сейчас гораздо раньше, к сожалению. Это тоже вообще Да. Я, кстати, вообще даже хотела сказать, я-то не ожидала, что вы скажете, что подростки с одиннадцати начинаются. Я думала ещё раньше. Бывает и раньше. То есть вот это раннее половое созревание, и у некоторых оно начинается в 9 лет. То есть вот это критерий, а, о котором мы говорим как о старте. Пубертат, то есть половое созревание, оно начинается сначала. Угу. Рено е же какую-то информацию извне получает и он ещё маленький и у него есть развитие мышления. То есть у него пубертат начался, а мышление у него очень конкретное, ещё маленького ребёнка, и ему самому с этим тяжело, и всем, кто с ним живёт, тяжело. Вот. То есть это вот начало. И дальше у него начинаются его задачи, которые он решает. Он начинает познавать себя. Кто я такой вообще? Как я вижу этот мир? Какие у меня ценности? Какие сферы у меня, э, и ключевые, в которых я хочу развиваться. Чуть-чуть попозже это пойдёт, да? Ну, это самопознание, дальше самоидентификация себя и профориентация и сепарация. Угу. И вот это может как раз длиться довольно долго. Иногда мы затягиваем эти процессы сами, когда мы
Неуверенность и стыд: что происходит с подростком?
не даём ребёнку сепарироваться. Так, значит, наше представление о том, что подросток - это такое создание, которое потеряло берега, она связана с тем, что ребёнок действительно начинает находиться, если это и есть точка отсчёта, половое созревание, значит, начинает быть под обстрелом очень мощного такого гормонального натиска, которые его начинают как-то сильно а менять и затрагивают все системы а организма. Верно? Всё верно, да? И то есть можем ли мы сказать, что в каком-то смысле, что его импульсивность и его незрелые какие-то решения, это не про мышление, не про характер, а про про, ну, как сказать, про то, что он находится под воздействием каких-то вот таких факторов. А, ну, мышление тоже, естественно. Характер тоже здесь невозможно взять и вот всё свалить только на гормоны, конечно, потому что вообще ребёнок - это совокупность очень много. Вообще человек - это совокупность всего, да, у него какая-то есть нервная система, которая является основой какого-то его темперамента. Дальше то вообще, как ребёнок растёт, развивается физически. Это тоже будет влиять на то, как он себя чувствует. Потому что представьте себе, вы встаёте, у вас тело там руки короткие, тело вытянутое, голова вот какая-то вся такая, и это всё не пойми как растёт, у мальчиков голос ломается, тут у них где-то кольнуло, заболело, и всё вот это вот одновременно происходит. То есть такой инопланетянин, который оказался в этом теле случайно. Как это может не влиять? Я смотрю на себя в зеркало и мне не нравится моё отражение. Тоже есть такое убеждение, что вот надо подростку, чтобы у подростка была хорошая самооценка, чтобы он там не обладал какими-то комплексами, надо просто всё время его хвалить. Ну, ребят, не избежать комплексов, потому что ты вот когда меняешься в теле, ты будешь на себя смотреть и ты будешь комплексовать от этого. Это просто потом пройдёт. Всё, что вы ему внушали до подросткового периода, оно потом как бы прорастёт обязательно, да? А в этом периоде он точно будет чувствовать себя неуверенно, неловко. у него будет стыд, у него будет смущение, он будет закрываться, он будет агрессивно на всё реагировать, потому что с ним что-то
Почему подросткам сложно предсказать последствия своих действий?
сейчас происходит такое, что он сам понять не может. Но, э, я, когда говорю про мышление, я имела в виду, что есть ещё вот незрелая прифронтальная кора, которая отвечает за планирование принятия решений и самоконтроль. И что это ээ и может быть чаще всего и влияет на то, что ребёнок принимает какие-то абсолютно импульсивные, так сказать, решения, которые больше всего и раздражают родителей. И это, скажем так, а ещё одна часть дополнительная в этом во всём, да? То есть, а, в принципе, незрелая кора, она созревает тоже у нас довольно долго, далеко за 20. Мышление проходит этапы, а у ребёнка совсем конкретное, у маленького ребёнка совсем конкретное мышление, и оно немного развивается, но где-то до 12 лет конкретным и остаётся. Угу. И поэтому я Мне очень сложно мыслить абстрактными категориями. Мне очень сложно какие-то задвижения, которые родители мне рассказывают, там профессии, про будущее, про там, э, про то, чтобы быть успешным где-то, мне это сложно, может быть, понимать, потому что я очень конкретно мыслю. А сюда же накладывают, естественно, отпечаток свой, то, как у нас развиваются наши зоны мозга и при фронтальная коралобной доли, в том числе. Но у них есть, ну, скажем так, до подросткового возраста всё-таки они ещё находятся в некотором тонусе. А в подростковом возрасте глубинные структуры, они как бы с этими лобными долями как будто бы местами меняются. То есть всё это уходит у нас там в спячку. Поэтому я не соображаю, что делать. Я не могу последовательность какой-то действие сделать, которые от меня требуют родители. Мне что-то сказали, я забыл, я пообещал, не сделал. Я там спрогнозировать не могу, как моё текущее событие вообще, то, что я делаю, как оно отразится на мне, на других людях. А иногда я понимаю, но в моменте делаю вот так вот. И говоришь ребёнку: "Ну ты что, не знал? Да знал, а что ж ты? " Да я не
знаю даже. То есть это всё у него вот так происходит. Он просто, ну, настолько обыреваем всеми этими изменениями, которые в нём происходят, что ему самому с этим сложно совладать. Плюс ещё на этом фоне, да, вот эта вся то, что мы называем ленью, усталостью и нежеланием что-то делать. А ведь органи, извините, Оль, простите, что я вас перебью, но я просто думаю, вот вы сейчас так много красочно хорошо описываете подростка, особенно когда вы рассказывали, что он идёт, а у него тут вот это кольнул и так далее. Я помню, что у меня вот подростковый период - это один из самых таких почти, ну, прямо даже тяжёлых физиологически. А я думаю, что я никогда в жизни так сильно не уставала, как во время подросткового периода. На самом деле мне действительно было всё очень тяжело. На что я помню, что мои родители всё им недоумевали и говорили, что ты с ума что ли сошла? Как бы, ну, тебе вообще тут там, я не знаю, 13-14 лет. Чего ты села, чего ты легла? Почему ты А у меня было всё через просто через не хочу именно так. И вот то, что мы и мы-то называем это ленью. Нам-то кажется, надо нагрузить побольше, чтобы в конце концов уже он что-то начал делать. А делаем мы только хуже, потому что действительно и устаёт больше. Ну, всё это вот эти все изменения, они влияют на то, что усталость накапливается, неравномерная очень вот эта энергия у человека. Я могу говорить, что мне тяжело утром вставать, сам сидеть до поздней ночи, потому что опять же всё это гормональное влияет на меня. С утра я еле-еле встаю, глаза продираю. У этого есть свои обоснования. Не только потому, что подросток поздно лег спать. Вообще лучше, конечно, в подростковом возрасте, ну, немного корректировать школьную программу и давать возможность им учиться начинать попозже. Но у нас она централизованная для всех одинаковая, поэтому приходится бедных подростков вот в этом смысле жалеть. Слушайте, я подумала, что, наверное, если бы сейчас появились такие разные прогрессивные истории с тем, что мужчине говорят, мужчину можно подключить к какому-то аппарату для того, чтобы он мог почувствовать, значит, что женщина испытывает во время схваток. Я подумала, что если бы нам, взрослым, давали возможность подключиться к аппарату, вот к этому шторму, который, значит, происходит с подростком ежесекундно, возможно, мы бы тоже творили дичь. Скорее всего, вообще, когда мы работаем с родителями и мы помогаем им немножко окунуться обратно в этот подростковый возраст, вспомнить его, очень много осознания у них происходит, когда они говорят: "Да, я ведь тоже вот так, а я ведь тоже там не мог, не любил. А вот у меня тоже в этом же месте с родителями был конфликт, да, или я тоже вот в этом месте вообще ничего другого не хотел делать, кроме как вот это. И хорошо помнить себя в этом возрасте или помочь себе вспоминать, а что мне было тогда важно, а что я хотела. А если я училась, то почему я хорошо тогда училась, вообще-то я правда этого хотела или я
чего-то боялась, например? Угу. Редко кто хочет в подростковом возрасте учиться. Чаще всего это падение в оценка. Да, говорят, что это один из вообще первых признаков наступления подросткового периода, что падает учёба, успе успеваемость, учёба, желание вот вообще в школе что-то делать. То есть не просто что-то делать, а желание делать что-то, что тебе не интересно. Угу. Вот у меня падение заключалось в том, что в одной из четвертей я получила четыре четвёрки. Да, мощное падение. Это просто мощное падение, на самом деле, было для меня, для моих родителей. Это был вообще кошмар для моей мамы, вот, которая была учительницей тогда. А, но оно проявляется в том, что ты уже просто не хочешь делать что-то, что не лежит в сфере твоих интересов. И для нас, как
для родителей, важно, чтобы был этот интерес. Потому что, если мы вспомним, я в свою юность я была готом. Это что? Да. Я так что было с родителями? У меня следующий вопрос. Так и а и я на полном серьёзе. Там чёрные волосы, вот это всё, там такие депрессивные вроде как настроения. Хотя все вся моя тусовка готическая, она была очень весёлая. На фасаде как бы это те люди, которые интересуются смертью, вампиры, там потусторонняя жизнь, вот эти мысли жизнь, смерть, противопоставление. Особенные люди, особенные. Ну, то есть мне кажется, это же вот это привлекает. А, конечно, это, ну, это же субкультура, она противопоставляет себя основной культуре. Вот это очень важная, да, часть самопознания, как раз и самоидентификации с кем-то. Есть период прямо, когда очень важно к какой-то группе принадлежать, найти эту свою референтную группу и быть там принятым. Не надо пытаться притянуть подростка к этой поп-культуре, да, к традиционной, к такой популярной и широко везде применимой. Пусть он найдёт себя ещё где-то. Если это не вредит ему и другим.
Вот у меня всегда вопрос: почему это плохо? Вообще, я думаю, Оль, мы с вами сейчас вот касаемся важной темы такой с точки зрения восприятия родителей и, мне кажется, главного триггера, который выстраивает очень сложные м отношения между родителями и детьми в этот период жизни. Я думаю, что главное чувство, которое руководит родителями в этот момент - это страх. Панический ужас. А что делать-то с этим страхом? Пугает-то всё. Я вот могу себе представить, там вы были готом, я не знаю, как пережили это ваши родители, когда вы говорите: "А почему нет? Откуда я знаю, что это безопасно? Откуда я знаю? Вы интересуетесь смертью? Может, вы завтра пойдёте все дружно возьмётесь за руки и прыгнете с шестнадцатого этажа? " Вот. Вот это, э-э, конечно, важный момент, чтобы родитель чуть глубже смотрел на это, чем просто на вот эту внешнюю картинку. Тото, что, я говорю, всегда вот есть какой-то фасад и нам хочется, чтобы в этом фасаде было всё понятно, прозрачно, вот мы могли на него опереться, но невозможно так посмотреть на своего ребёнка и только на этот фасад, потому что мы больше, чем вот эта картинка. Угу. Мы глубже, чем я увлекаюсь внешне. Просто готы, фасад. Я сижу в телефоне: "Фасад, что ты там делаешь? Какой ты? " Вот этим важно интересоваться, потому что у родителей этот страх и беспомощность ещё незнание, что делать. Вот эти два чувства, между которыми они м балансируют, и это их уводит в состояние вот этого гнева, агрессии и желания как-то, да, наказать или чтобы переломить ситуацию, чтобы она стала
да, чтобы она стала более контролируемая, да. И принять ещё тот факт, что когда ребёнок взрослеет, ты уже не можешь всё контролировать. Угу. И это невозможно. То есть некоторые вещи, с которыми мы должны как бы смириться. Вот это реальность такая. Реальность заключается в том, что наши дети растут, и они должны от нас сепарироваться. Они отдельные от нас люди с отдельными от нашего представления, от наших ожиданий, интересами. Они вообще не могут соответствовать нашим ожиданиям, потому что наше ожидания - это наше кино, которое мы себе нарисовали, это наш сценарий. Если мы будем под него пытаться ребёнка подделать, ничего из этого не выйдет. Мы не пытаемся. Вот эта идея воспитай, это идея катастрофичная. Угу. Мы не воспитываем, а мы узнаём своего ребёнка и помогаем ему вот таким
какой он есть, в этом мире адаптироваться. Но я пытаюсь зафиксировать дальше какие-то, так сказать, признаки. Значит, перед нами встаёт вопрос заново в подростковом периоде. Если мы хотим уважать своих детей, если мы хотим, так сказать, перестать быть такими по штампу относиться к ним просто, а это вот он такой, значит, невыносимый, а вопрос контакта и безопасности. Но на самом деле вот ровно эти, ээ, так сказать, две штуки и а проваливаются. Мы знаем, что дети в подростковом периоде очень часто перестают контактировать со своими родителями. Конечно. Почему? Потому что они сепарируются от родителей. А что делать? Ну, клиенты приходят и обычно говорят: "Он не убирается, он не помогает мне, он не хочет учиться, и он сидит в телефонах". То есть вот это вот как бы языком клиента проблематика, да? Вот это тот фасад, который они считывают и который вызывает тревогу, которай вызывает тревогу. И за ним, конечно, вот это вот всё стоит. Ну, на самом деле это тоже родительский фасад. Мы можем сказать: "Меня всё это беспокоит, меня всё это возмущает и так далее". На самом деле за этим фасадом стоит родительский страх, ужас. Страх там какая-то катастрофизация вот этого всего. То есть если он сейчас не убирается, это значит, что он в жизни будет вообще всегда неуспешен. Вот эти короткие решения, которые очень часто нам даются, знаете, бардак на столе, бардак в голове, это вот такие вот постулаты такие, которые кто-то где-то ухватил. Вот они этого всего нахватались, какой-то системной информации нету. Это всё вот так вот будоражит, кажется кошмар, кошмар. И тут ещё обязательно сын маминой подруги. Ойой. Да, да. Просто А он обязательно, конечно, поступает в ведущий вуз со всеми там олимпиадник со всеми 100 баллами и всё. И просто кошмар. Ты проваливаешься ещё в состоянии никчёмного родителя. Но что мы здесь делаем? Мы надеваем маску на родителя и начинаем с ними рассуждать. Вообще про для начала снять это ощущение катастрофы. Так что не всё катастрофа. И всё так ужасно. И что бардак на столе ничего не означает. И что вообще это у
«Мама со мной очень боролась» - Юля про беспорядок в комнате
всех нормально. Всё хорошо. У всех так. И у вас так было? Дада. Да, и у нас так было. Вообще, кстати, извините, пожалуйста, я что перебью, но я просто сейчас подумала, что это правда удивительно, но многие забывают собственный опыт, потому что я вот помню, что когда я была подростком, мама со мной очень боролась с моим невероятной неорганизованностью и таки вот этим бесконечным, значит, беспорядком в комнате. что она только не делала и так далее. Я вот сейчас думаю, что вообразить себе, что вот я та, значит, 13 лет, да, она мне даже, по-моему, поэтому и говорила это. Но уровень моего перфекционизма в чистоте, в наведении красоты, порядка в доме, он несопоставим с тем, что было в 13-14. одно из другого произрасти не могло меж тем, то есть людям действительно полезно бы вспомнить свой собственный, да, опыт и опереться на него. Конечно, и опять же, если этот конкретный подросток, ну, вот так случится, а сейчас все умрут, я не заправляю постель. Я представляю, как выются этой информацией, потому что я помню, что вам очень важно, чтобы у вас было всё красиво. Я не заправляю постель, это моя комната, да, ну, как бы нет, не никогда. когда-то я могу заправить, но в целом меня абсолютно это устраивает. Ну я скажу вам честно, я постель тоже не заправляю. Чаще всего расслабилась. О, я вол я волновалась, когда я произносили эту правду про себя. Ну ладно, хорошо. Моя спальня тоже, я думаю, моя спальня в конце концов. Вот. Ну то есть никто от этого не умирает. От этого не умирает мой муж, моя семья, жить можно. То есть всё о'кей. Если конкретный человек будет в мире и гармонии с собой, и он не будет мыть вечером посуду и помоет её с утра уже, когда он встанет
там после утренней гигиены, никто не умрёт. Прекрасно. Ну нет, всё-таки какие-то границы, наверное, должны быть, правильно? Мы же должны как-то тоже мы не можем жить только вот в этом импульсе бесконечно. Естественно. И тут очень важно понимать, что мы говорим опять же про какие-то краевые точки, но мы же не оставляем родителей в состоянии ничего ему об этом не говорить. Вообще не надо ему об этом говорить. Оставьте. Нет, мы говорим: "Вам это важно, пожалуйста, вы делайте, договаривайтесь, садите, обсудите. Но не сходите с ума. Это не значит, что в будущем ваш ребёнок станет каким-то таким каким-то таким, что вы себе, значит, какого-то чудовища и монстра нариставали. Конечно, вообще ничего не ведёт к катастрофе". Ну то есть как бы вы снимаете первоначальную тревогу, которая есть в любом родителе-подростка. Вот что главное, так сказать, триггерит эти отношения. А что дальше? А как вы говорите про контакт, про безопасность? А как мы сначала про контакт, конечно, и про отдельность вот эту, про то, что, ну, вот я, очень часто родители говорят, вот я в его возрасте, я уже что-то делал. Угу. И помогаем вспомнить это я, почему я это делал, почему для меня это было важно. И оказывается, например, что часто я это делал, потому что я боялся родителей. Угу. Я, например, учился так, потому что боялся родителей. Я, э, убирался, Я ещё что-то там делал, потому что боялся родителей. Потому что если бы я это не сделала, там был бы какой-то кошмар. И дальше достаточно задать вопрос: "А вы хотите, чтобы ваш ребёнок вас так боялся? " И тут становится понятно, что нет. И дальше мы сталкиваемся с одной очень важной тоже вещью, что у нас есть действительно разрыв между нашими родителями и нами как родителями. Вот в чём наши родители, им в какой-то степени повезло. Они воспитывали и воспитывали. У них не было книжек, и они вот то воспитание, которое меньше знаешь, лучше спишь, да, для них оно было правильно. Вот было оно авторитарным таким, я сказала и ты сделал. И они в этом уверены очень сильно. А мы продукт, в который уже поступила какая-то информация о том, как бы как надо по-другому. Мы продукт, э, который вообще-то не очень, ну, что-то помнит про своё детство. Нам не очень нравилось, когда нас били, оскорбляли, когда нам что-то запрещали без объяснения причин, когда нам навязывали свою точку зрения и не давали сделать что-то другое. Нам не нравилось, когда нам говорили: "Здесь нет ничего твоего, вырастешь, поймёшь, а я в твои годы". Мы всё это не любим. И нам хотелось бы, мы начинаем отрабатывать свои травмы на наших детях, получая эту информацию. Но засада-то в том, что у наших родителей они как бы из поколения в поколение передавали, и результат был какой-то для них прогнозируемый. А мы не знаем, что вырастает из детей, которых ты начинаешь воспитывать по-другому, когда ты даёшь им собой в таком бесконечном эксперименте находишься. Мы в эксперименте, мы не знаем, что из этого получится. Мы даём им свободу, мы начинаем уважать их личность. Мы даём им делать выбор. Мы говорим о личных границах, о как бы том, что нельзя ни в телефон залезать, ни в комнату заходить. Постучи, пожалуйста, да, у тебя есть мнение, ты можешь не эту
кофточку, а другую надеть с маленького возраста. И дальше у этого неизбежно есть другой результат. И в этом смысле приходится родителям напоминать, какая у них цель. Вы чего вообще хотите, какого ребёнка. Начинаешь им просто объяснять, а вообще, что у них за результат получился, почему он сейчас может тебе сказать нет. Потому что ты его учил говорить нет, и он теперь может тебе сказать нет. А это, по сути, мини общество такая модель, которую он дальше понесёт. И он сможет авторитету какому-то другому сказать нет, когда он уже выйдет в более широкую среду. Угу. И он не будет молчать, он не будет терпеть. А мы воспитаны в категории надо. Угу. Есть хочу, а есть надо, говорили нам родители. Там, где надо, там нет удовольствия. Много вы видели родителей, которые могут расслабиться вечером и вообще ничего не делать или забить на уборку, забить на какое-то дело и просто в удовольствие для себя чуть-чуть пожить. При том, что это у них там 1% от всей их жизни. Их очень мало, они напряжены. Всегда что-то надо делать
каждую минуту времени надо как-то себя нагрузить. Если ты не нагружаешь, то всё тревога, тревога. Что вы рекомендуете тем родителям, которые находятся в беспокойстве по поводу потери контакта? Примите это. Или по-новому наладьте эти отношения, да? И так и эк, то есть это не может быть взаимоисключающих каких-то вещей. То есть если ребёнок сепарируется, не значит нужно закрыть дверь и сказать: "Ну ладно, сейчас я как-то это переживу". Нет, конечно, мы всё равно будем общаться. А первое, что мы рекомендуем - это, конечно, организовать свою жизнь. Человек есть сочетание нескольких ролей. роль родителя - это одна из ролей, а дальше я вообще какой-то человек, я какой-то сотрудник, у меня какие-то хобби должны быть, я вообще, ну, как-то должен сам тоже реализовываться. И очень хорошо это будет всем на пользу. И родителю, и подростку, который находится рядом с родителем. Вот этот опыт, когда мой родитель интересуется не только мной, а чем-то ещё. Во-первых, это снимает тревогу родителя. Ему есть чем заняться, потому что если я ничем больше не занимаюсь, конечно, меня будет волновать только это всё, да, шоры вокруг и только ребёнок, а ребёнок хочет из этого
вырваться, у него есть свои интересы, и мне должно быть интересно с этим родителем тоже разговаривать. А, кстати, давайте коснёмся ещё такого родителя. Есть такие мамы, которые, наоборот, крайне гордятся, что у них идеальное отношения с девочками-подростками и которые для них подружки. Это это хорошо или это тоже по-своему ловушка? Это заблуждение, потому что значит подружки? Подружки говорят: "Пойдём покурим сишке". И подружка подружке скажет: "Ой, ну давай или ой, я не хочу". Родитель скажет так своему ребёнку. Ну есть некоторые такие родители, которые заигрываются в это, да? Вот это заигрывание, да? То есть в какой-то момент, в какой-то мы можем привести для этих родителей более серьёзный пример, в котором они скажут: "Ну нет, ты что, с ума сошёл? " И оказывается, что вообще-то не подружки, а вообще-то родитель и ребёнок. Угу. В совершенно других иерархических отношениях. Это не горизонтальные отношения. Никогда не будут такими и не должны быть такими, потому что всё-таки подросток, он этот мир познаёт, и он на какие-то границы стучится, и эти границы там должны быть. Если там безграничность, он будет идти до тех пор, пока он не столкнётся с границей. Как раз вот это как раз и небезопасный вариант. Вот этот вариант как раз, который мы прорисовываем, конечно. Поэтому когда дальше это вот переходя в сторону безопасности, да, когда нам родители говорят: "А что мне делать? А как мне ему устанавливать правила? А ему не хочется это делать". А мы говорим: "Ну вы родители, всё равно мы должны принять, что ребёнок и родитель - это вертикальные отношения. И вы как родитель устанавливаете эти правила. Подросток внутри этих правил будет вот так вот как-то себя, да, ощущать, да, бунтовать обязательно, потому что это его задача. Он будет недоволен этим, и вы, как родители, должны спокойно перенести его негативные чувства по этому поводу и справиться с этим, оставаясь спокойным и уверенным, сесть сначала и понять, что для меня критично. То есть вот он должен вот это делать, вот это, вот это и дальше забыть о том, что в этом месте я с ним договариваюсь. И это тогда, если я говорю ему: "Ты должен, это не договор", потому что договор обсуждается. Тогда это требование. И тогда мы подростку и вообще, в принципе, ребёнку мы не
подменяем понятие. Мы говорим: "Это вот такое требование в нашей семье, оно вот такое". То есть в каких-то областях мы договариваемся. То есть вот современному родителю надо понять, что к подростковому возрасту мы должны подойти с большим арсеналом, так сказать, коммуникативных э инструментов, как договорённость - это одна плоскость, но есть и требования, и есть и границы. И требования не означают отсутствие любви. требования не означают, так сказать, присутствие свободы в нашем и свободы выбора, но просто в других областях. Ну, узрослых они тоже есть просто, да, абсолютно. Потому что, ну, условно говоря, если мы доведём до абсурда этот пример, то если ребёнок скажет нам: "Моя свобода выбора заключается в том, что я там хочу опять-таки прыгнуть с того же шестнадцатого этажа, мы, безусловно, не примем эту свободу". Мы будем работать. Ну да. Значит, соответственно, есть и какие-то другие области, да? Сейчас может показаться, что это всё так сложно, так сложно. Давайте вот разберёмся. У этого может быть некоторая система. Э, и надо родителю поработать над этим. Вот понять для себя ценностно, в чём я могу дать эту свободу. Зелёный свет, пожалуйста. Вот в чё вот, например, что хочешь, то и ешь. Ну, кому-то будет сложно, потому что подростки начинают всякую гадость, ерунду обязательно, да. Вот, ну, например, там, одевайся, как хочешь. Дальше есть, например, а там жёлтый цвет, да, этих правил, в которых ты, ну, при определённых условиях или в каких-то обстоятельствах ты можешь это делать. Угу. А оранжевый цвет, когда только какие-то исключения. Хорошо, исключено, я не знаю, что ты там, а, ночуешь у друзей, но вот случилось так, что там у меня заболела мама, папа в командировке, и ты не можешь остаться один дома, я договорюсь с друзьями, и ты там у них поночуешь, чтобы так было. Да, это как пример просто как себе выделять это. И красный цвет никогда. И вот это никогда оно не обсуждается. Мы не можем в этом смысле договориться. Если для меня никогда это, ну, условно, вот это просто ночёвка у друзей - это очень частый вопрос. Если для меня ночёвка у друзей - это никогда, тогда я ребёнка не обманываю и не говорю: "Ну, давай мы с тобой договоримся, что ты не будешь ночевать до на 17 лет". В смысле договоримся? Ну, как бы а я не договариваюсь, скажет подросток. Как это ты не договариваешься? Ну, давай, ведь это так хорошо. Давай тебе за это телефончик куплю или ещё что-то. Это уже не доволя подку идут в ход тогда когда напрямую я не могу о чм-то, ну, что-то получить от человека. Требования есть требования. Всё. И чем они будут прозрачнее для ребёнка и для семьи
вообще, тем всей системе будет лучше жить. Теперь давайте с вами вот что обсудим. Оль. Мне кажется, что самые главные такие точки напряжения у родителей в отношениях с подростком - это первое учёба. Второе, я думаю, что, ну да, он взрослеет и, соответственно, в его жизнь входят различные соблазны, как то алкоголь, не дай бог там, да, любые психоактивные вещества и как бы, соответственно, там дурные компании, которые, которые это могут предлагать, да. И третья тема, которая нас, так сказать, мощно волнует, я думаю, что это вот сексуальная, так сказать, образованность, что это тоже вопрос будущего. По сути, я думаю, что вот эти три точки, которые я называю, да, они так или иначе касаются вот этого будущего, которое ребёнок сейчас вообще не способен воспринять как некое, ну, он его не соотносит с собой, с теми рисками, которые сейчас с ним могут произойти и так далее. Да, вот относительно временной перспективы, действительно, это как раз была тема моего диплома. Временная перспектива у подростков очень небольшая. 3 месяца года. Вот и всё. Да. То есть когда-то, если в семье, я встречаю таких подростков, если в семье зациклены на успехе родители, то тогда подросток много об этом говорит. Но чаще всего это для него становится просто предметом свободы. Он таким образом себе рисует картину, в которую он там съезжает от родителей, наконец-то
живёт, как ему хочется, там работает где-то, да, предков этих, да, да. Вот начнём с учёбы. Первое, конечно, лучше вспомнить про себя. Вообще у нас нет прямо такой прямой корреляции между отлични отличниками и успехом в жизни. Это абсолютная правда. Даже я, по-моему, где-то читала исследование, что чуть ли не вот как раз троешники, они самые приспособляемые, самые классные, самые там бизнесмены и такие успешные, да. Это можно даже как бы примером каким-то подчеркнуть. Например, если человек а умудрился себе нарисовать шпоры и как-то там сдать этот экзамен - это всё-таки его адаптация, конечно. То есть он нашёл для себя этот уникальный способ. Вообще они довольно действительно адаптивны. А второй момент, а даже получив действительно эту золотую медаль или этот красный диплом, можно потом спиться, ну как бы и в общем закончить по-всякому. Угу. Да. Ничто не гарантирует, короче. Нет, нигде такой прямой линии. Угу. Затем, когда мы внушаем ребёнку идею, что вообще всё интересно должно быть и везде должны быть пятёрки, мы, конечно, ему, а, очень тревожное будущее делаем. Вот это вот синдром самозванца, а, синдром перфекциониста и так далее. И мы, когда вот всё это отсутствие выбора. Угу. Ты не можешь выбирать. И дальше начинается. А на какую работу мне пойти? А это брать или не брать? А здесь какой проект? А как лучше? То есть мы не учим выбирать. Угу. И это аукается обязательно человеку. Что нужно по большому счёту? У нас, кстати, про уже современные исследования показывают, что прежние стратегии, а карьерные они не работают сейчас. Так, если раньше отучился, поступил в один вуз, пришёл на одну работу 40 лет и проработал, всё, сейчас такого нет. Уже современные исследования показывают, что человек за свою жизнь сменит несколько работ. И вопрос его адаптации, приспособляемости становится главным и обучаемости. То есть наша задача по сути научить его выбирать, делать этот выбор, чтобы в нём развиваться и уметь копать в глубину и изучать это. Угу. И тогда, ну, как бы идея всех пятрок в школе, она вообще
становится неактуальной, потому что пусть он выберет себе несколько предметов и в их в них копается. То есть для нас становится актуальным эта тема только когда у нас все двойки в школе. И тут, на самом деле, будет большой вопрос к всей семье, что там происходит в семье. Потому что если мы смотрим на развитие ребёнка, вот этот познавательный его интерес - это его один из ведущих интересов, который есть у ребёнка, у любого ребёнка любопытство, познание, желание что-то узнать, развиваться, развиваться. То есть, если у него все двойки, то это скорее не вопрос в том, что он не интересуется и а что этот интерес чем-то перебит, да? Либо забить настолько, что вот когда-то вот эта история про то, что я загружу своего ребёнка на ранних этапах всем, чем можно, и неважно, пусть будет занят, оно может аукаться в подростковом возрасте тем, что я вообще ничего не хочу, потому что я уже устал, устал и я вообще мне не дают выбирать, за меня всё время решают, да. И вот к подростковому возрасту, когда уже эта
сепарация, она уже на пике находится, она может уходить в то, что я вообще ничего туда не хочу и вообще ничего. Ребнку лучше оставить в покое, чтобы у него пробудился просто какое-то желание. А, да, вот в это в эту тему я скажу потрясающе есть Александр Нил сам архил воспитания свободой книга, где это достаточно давнишняя книга прошлого века, середина где-то её, где в Великобритании он создал школу для совсем трудных детей, которые не учиться не хотят, из дома убегают. Вообще там по полной программе все нормативы все нарушают. Дети туда поступали, и дальше они сами выбирали, где учиться. Их никто не заставлял. Вот почему воспитание свободы? И что он пронаблюдал, он достаточно долго, у него эта успешная школа, работала, и результаты были очень хорошие, что 2-3 месяца ребёнок, получив такую свободу, кайфовал и действительно никуда не ходил. Он просто наслаждался тем. И вот эти были дети, как раз там кто-то в 10 лет кто поступал, подростков очень много. Он просто наслаждался. Ну, в этот момент там параллельно учились уже другие дети, которые побыли там какое-то время. И вот когда он уже присытился этой свободы, когда ему реально уже стало скучно, и это очень важный момент, да, вот это скучно, а он начинал смотреть на то, что вокруг происходит, и туда сходил, не очень интересно. Сюда сходил, о, здесь получше. И он в какой-то момент вырисовывал себе эту линию развития сам. У нас просто родители, им очень сложно ждать. Они говорят: "Мы всё перепробовали, мы давали эту свободу. Долго вы её давали? " Ну мы день, два-три, вот неделю мы подождали и что он всё равно продолжает. Ну да, конечно, да. Вот это вот я не выдерживаю, да. Я настолько сильно тревожусь, что моя тревога, она меня заставляет всё равно вот пойти по тому пути, который мне известен. А он, конечно, тот вот жёсткий, авторитарный такой, где никакой свободы, потому что мне страшно, очень страшно здесь ждать. То есть, короче говоря, если ваш ребёнок забивает на какую-то часть предметов, но при этом у него остаётся, условно говоря, любимый английский, там, не знаю, он обожает вдруг там только физику, а всё остальное просто вообще говорит не круто, что у него есть эта физика. Вот смотрите туда и с ним разговаривайте дальше. С ним можно договариваться уже здесь, например, какие-то компью, да, к физике всё-таки, ты понимаешь, понадобится ещё в будущем ещё и вот это, если вдруг ЕГЭ сдавать, например, ты захочешь как-то это использовать, да, очень много детей, как раз вот этот процесс профориентации, он чуть-чуть попозже начинается, потому что есть процесс, когда я просто ухожу в там всякие эксперименты с собой, с компаниями. И вот эта профориентация, она действительно начинается там ближе к шестнадцати годам. И мы наблюдаем, когда в девятом-десятом классе дети вдруг начинают, если у них был там хороший подготовительный этап у этого, да, вдруг начинают чем-то интересоваться таким и
Плохая компания, сигареты и алкоголь – что делать?
уже фокусироваться, исправлять сами оценки, и они это делают по своему собственному желанию, когда их уже это драйвит и мотивирует. По поводу, давайте, вот всё-таки самых острых таких вот болезненных точек - это плохая компания, дурные, да, привычки зависимости. Что с этим вы советуете делать? Потому что я вот, честно говоря, думаю, меня Бог миловалгу, а с моими двумя детьми и вот это именно вот турных компаний как-то рядом не было. Но я вот это был мой самый большой страх. Ну вот я не могу, не знаю, как вот сказать, например, Мои готы это была плохая компания или нет? А думаю, что она Нет. Думаю, что ну вот вы сидите перед нами, как бы живы, здоровы, всё с вами хорошо. Но, например, я думаю, что я бы боялась, да, если бы моя дочка, например, пошла бы в год и я бы, конечно, напряглась. Угу. Счастье в том, что интернет нам размыл субкультуры, и он из субкультуры таких классических сделал всё-таки больше такие сообщества. Сейчас можно к чему угодно принадлежать, но что тут важно? А, первое, всё равно подросток чего-нибудьто поделает, покурит, скорее всего, скорее всего выпьет. То есть это вот такое вот надо снизить свои ожидания в этом смысле и подготови свои ужасы, да, и подготовиться, к тому, что это, скорее всего, будет вспомнить себя. Опять же, небольшое количество взрослых пишут, что они не сталкивались с этим. По большей части сталкивались, причём сталкивались в компаниях, в которых за компанию они что-то, да, принимали. А первый момент. Второй момент, плохая компания плохой компании Рони. Иногда плохая компания - это по опять же вот этим ожиданиям родителей. Я бы, конечно, хотела, чтобы мой ребёнок общался в компании, где они обсуждают литературу, да, литературы желательно классическую, а не вот эти вот фанфики современные. Но плохая компания - это там, где есть угроза жизни и здоровья. Вот это плохая компания. Всё. Если этого критерия нет, то, извините, выборы ваших детей могут вам не нравиться, и ваш ребёнок обязательно пройдёт этап экспериментов в отношениях, где он будет кем-то манипулировать и им будут тоже манипулировать. Он обязательно столкнётся с предательством, с каким-то кидаловым, с обидами, невыборами и так далее. Вот эти вещи, от которых мы хотим ещё уберечь. И мы не сепарируемся сами от ребёнка и его боли воспринимаем как свои собственные. Они нас ранят так, как будто мы с этим столкнулись. Вот здесь очень важно отгородиться, сочувствовать, но, ну, как бы знать, что такой опыт будет и что он необходим, чтобы вообще как-то, да, учить, чем потом. Но всё-таки коснёмся, давайте, вот этого ужаса, когда всё-таки компания таки плохая компания и тогда мы вспоминаем безоговорочно плохая, потому что она угрожает жизни и будущему. И дальше мы вспоминаем тогда наш аэ нашу иерархическую позицию родителя, что если это плохая компания, мы не ждём, что ребёнок нам скажет: "Мама, забери меня оттуда, я готов. Мы забираем его оттуда. Мы его оттуда забираем". То есть, если он попал в эту плохую компанию, мы делаем всё возможность, может, смотрим по ситуации, как её его оттуда выцепить из этой плохой компании, что мы можем с этим сделать, потому что мы родители и мы отвечаем за его безопасность. То есть, если, условно говоря, нужно переехать в другой район, то это тоже наша отве это
Зависимость и опасное окружение – маркер проблем с родителями?
тоже наша ответственность, да? Если его нужно перевести в другую школу, это тоже наша ответственность. Если он уже родители обычно спохватываются вот в этих моментах, когда они приходят, когда уже поймали на чём-то. То есть очень долго я пребываю в состоянии как будто бы вот, ну, такого немного неведения, то есть отрицание. Мы очень часто отрицаем вот эту нехорошую реальность, просто не хотим её замечать. Не хотим замечать вообще и надеемся, что рассосётся. Это даже как бы не про обвинение родителей, а про то, что мы очень заняты, мы не на всё обращаем внимание, нам хочется отдыха, мы пере перегружены, мы устаём. Э, поэтому у нас фокус внимания тоже сужается. Мы не всем интересуемся, как дела, какие оценки, всё о'кей, хорошо. И вдруг мы сталкиваемся с тем, что ребёнок там его застали, он употребил что-то или он украл что-то. А вот тут, в этом месте, ну, разбираемся всё равно с ребёнком и с собой и вот вообще с нашими отношениями, что это, что произошло. Ну, то есть любая вообще зависимость и любая плохая компания, ищи, всё равно копай в отношениях с родителями внутри семьи. Практически всегда, практически всегда принятия вот такого, любви, да, безусловного такого вот, что вот ты такой, какой ты есть, ты для меня уже достаточен таким, какой ты есть. И все, весь недостаток эмоций туда, он просто Да, да, конечно, это всё там добирается в этом. То есть, э, забирать его оттуда, реабилитировать как-то и потом заниматься восстановлением отношений. Проводился эксперимент, возможно, вы знаете эксперимент на мышках, который проводился, когда нашли центр удовольствия. А, и при помощи наркотика его стимулировали. Мышку посадили в клетку, вот у неё была простая водичка и водичка с наркотиком. И вот смотрели, что она выберет. И она выбирала водичку с наркотиком. Там кнопочкой нажимала лапкой и бесконечно пила эту водичку, пока не умирала. Но потом этот эксперимент повторили и сделали его не просто вот как бы в вакууме эту водичку поставили, а поставили водичку с наркотиком и кучу всяких для мышек развлечений. Там можно было по лабиринтам полазить, где-то побегать, походить. И а те мышки, которые были без ничего, они заканчивали свою жизнь ээ неблагополучно. те мышки, у которых было чем заняться, вот эта разнообразная среда увлечения, в которых они могли реализовываться и разные эмоции, видимо, которые они могли, и они как раз получали всё это. То есть они этот вот дофаминчик, да, они получали в другом месте, и они не пили эту водичку. И вот это ещё один момент посмотреть, потому что а как будто бы ребёнок должен сам себе что-то придумать, сам себе что-то организовать, но он в этом смысле он в подчинённом положении находится. Это мы захотели пойти попеть, нагуглили себе школу, забронировали и пошли петь. Он не может, он приходит к родителю. Он всегда как бы через родителя, как посредник этого всего, как вот в это входное окошко, а после которого мне скажут да либо скажут нет. И иногда это может реализоваться в то, что он пойдёт по плохому пути. Не обязательно сразу в зависимость, но во что-то, где он будет, ну, добирать это. Кто-то через зависимость добирает, кто-то через рисковое поведение. Зацеперы
Сексуальная безопасность. Как проводить половое воспитание?
пожалуйста. Да. Что лучше? вообще не знаешь. Поговорим тогда о и о сексуальной безопасности, да, о сексуальной безопасности, потому что вот сейчас какого ракурса я хотела бы с вами коснуться. С одной стороны, современные родители думают: "О боже, этот интернет нам, значит, они совсем сами разберутся как-то, и не надо на эту тему с ними разговаривать". Ну, то есть, короче говоря, мне кажется, что сегодняшний родитель, он в таких тисках бесконечных, как бы, и в лабиринте, в котором он сам плутает, то ли разговаривает, то ли не разговаривает, то ли оставить на откуп, то ли как-то о чём-то предупредить. Ээ, ну, ну и не испугать, и в то же время дать какую-то правильную перспективу. Вот как вы считаете, что правильно а делать с подростком в этом смысле? Ну, правильно, конечно, бы делать до подросткового периода. С подростком уже сложно что-то сделать, если культуры такого полового воспитания не было, потому что она появляется с момента рождения ребёнка. И мы можем делать вид, что мы никакого плавого просвещения не проводили пока ещё. И вот там ребёнку стукнуло 10-11 лет, на самом деле проводили. Просто оно было вот такое в молчании. Как бы эта тема не затрагивается у нас, как бы, да, вот так вот это что-то там есть. Второй момент. Те чувства, которые мы испытываем, соприкасаясь с сексуальной сферой, они чаще всего где-то примерно в области стыда, неловкости и неуютности. И это не врождённые чувства. Стыд - это абсолютно приобретаемое чувство, воспитываемое в социуме. Да. И мы понимаем тогда, что оно нами заложено нашими же родителями, а им заложено их родителями. Конечно, откуда бы нам взять спокойный, естественный разговор на эту тему? Неоткуда. И если мы так себя чувствуем, это не значит, что это чувство должно нами руководить, потому что мы чувствуем одно, а ведём себя по-другому. У нас есть цель, безопасность нашего ребёнка. А значит, мы должны давать ему просвещение, а ценностно, вот исходя из наших ценностей, прививать ему какие-то ну культурные вещи. Каким образом это делается? Если мы с раннего возраста начинаем ему и спокойно говорить о половых органах, и рассказывать про правила купальника, то есть про неприкосновенность интимных зон, что делать, если кто-то к ним прикасается, и рассказывать о том, как он взрослеет, как меняется, что люди разные, то для него эта тема уже не такая запретная становится. Это раз. К подростковому возрасту, по-хорошему, вообще мы должны его подготовить к тому, что как какие изменения его ждут, потому что иначе это вот эти кошмары, когда у меня кровь потекла, а я думаю, что я умираю. Угу. И этих историй очень много. А доступ интернета - это мм такая ловушка для родителей, такая обманочка. Вот они там всё посмотрят, я тогда не буду рассказывать, да? То есть у нас мы живём в двух состояниях: ещё рано, уже поздно, середины нету. Здесь и сейчас у нас нету. Но что они там посмотрят? То есть надо понимать, что интернет - это вообще свалка всего. Там не только хорошее
есть, но там есть и ужасное, прямо откровенно кошмарная. Дети в 7-8 лет смотрят порно. Что они там видят и какой вообще, какое представление о романтических отношениях они получают там и как это на них влияет? Оль, на вот что делать? Вот как сказать, вот мы действительно мы знаем, что дети современные 7-8 лет смотрят порно. Это не первый раз, не только от вас я слышу, да, это данность. Что делать? Подойти к своему ребёнку, сказать: "Не смотри, ужас и кошмар". опять скажу сейчас к семи годам ребёнку рассказать вообще, что такое секс и как он происходит физически. Угу. Ну, то есть вот с подробностями, то есть подготовить ему к тому, что он увидит и вот этот секс, и почему он происходит, зачем он нужен и кто в нём принимает участие. Только взрослые. Потому что я беспокоюсь о здоровье другого человека, когда это делал, потому что это результат, это форма отношений. Но самых близких отношений. И раз самых близких отношений, то надо, чтобы был человек очень сильно проверенный. Угу. И что результатом этого, в том числе, могут быть дети. Не только дети, а в том числе могут быть дети. Угу. И тогда, когда он с этим столкнётся, уже дальше, во-первых, это открытая тема для разговора. Угу. Мой родитель мне об этом рассказал. И если я что-то такое вижу, значит, я могу прийти и ему сказать, что я это видел. Угу. и меня там по губам не нашлёпают меня и не скажут, что ты вообще ужасный, сам плохой, что ты это всё посмотрел, ты виноват. Я тогда я ещё и могу ребёнку сказать, что то, что ты увидел - это кино. Оно не настоящее, это к семи годам. Если этого не было, ребёнок, скорее всего, уже посмотрел. Скорее всего, он с вами это не обсуждал. То есть пребывать сейчас в э розовых очках, что я с ребёнком не разговаривала об этом там до 12, 13 лет, и он, наверное, ничего не знает, интересуется
куклами, не стоит. Ну, это прямо точно вот такое, ну, отрицание реальности. Так что делать к четырнадцати и к тринадцати, когда уже это подростковый период вовсю? Что говорить, что вот, ну, как бы есть позиция, как бы мальчику как бы дать презервативы прямо, да, там, а девочке тоже дать презервативы. Хорошая позиция и тем, и другим. Вообще сексуальное просвещение важно проводить одинаковые мальчикам и девочкам без перекосов, потому что у нас идёт перекос в сторону девочки, а мальчикам не дают, потому что им можно как бы нагуляться и с ними ничего не будет. А здесь важно с обоими, потому что, извините, у девочки с мальчиком случается ведь. Ну да. И мальчик как бы у мальчика-то получается сигнал: "Давай, молодец, мужик, вперёд". Да. И вот он, мальчик, идёт, простите, косит, а дальше мы говорим: "Это девочка виновата". Ну, а мальчику тоже никто не сказал, что как бы надо притормозить, вообще-то, и тоже надо быть выбора, ну, избирательным в своих отношениях, что не со всеми. Некоторые мальчики от этого, кстати, тоже страдают. Это очень уязвляет самооценку, потому что им не хочется. Но в мачокомпаниях как бы надо Угу. да. Делать вид, что я такой. Что делать? А, конечно, подростковый возраст - это возраст, когда родительский авторитет, он как бы у нас съезжает. Угу. И если у вас четырнадцатилетний ребёнок или старше, и вас он не слушает, то, возможно, вы найдёте кого-то, кого он может послушать. Это нормально. Главное, вы можете помочь ему в этой области. А кто бы это мог быть? Психолог, например. Например, психолог, например, вообще там любой тренер. Это может быть этот человек, который тоже какие-то ценностные вещи. То есть в таком случае найти какую-то такую компанию, которая, а, ну или там секцию или ещё что-то, в которой не просто функционально он тренируется и уходит, а в которой есть действительно какое-то сообщество. И подростку точно это будет интересно, потому что там обсуждаются темы, на которые он нигде ни с кем не может поговорить, по большому счёту, и которые для него, тем не менее, важны. Очень важны, они суперактуальны для него, и он не может раскрыться с человеком, который вот приближён к родителям. То есть вот эта вот утопия ещё иногда приходит под, ну, как бы родители подростков говорят: "Ну вот у меня вот знакомый психолог есть, может быть, я ему дам". Не надо ни в коем случае. Это не должен быть человек, которые знакомые родители, то ребн будет подозревать, что вы что-то там вам сольют, про него расскажут, он не хочет этого ничего. Наши подростки, они довольно умные, вопреки нашим представлениям. Они хорошо соображают, они чаще всего не хотят себе вредить. Конечно, у них есть отсутствие опыта, но вот рассуждениями такими, э, такими вопросами наводящими, своим каким-то опытом, без подробностей интимных
Как справиться с ощущением, что ты больше не нужен ребёнку?
естественно, да, вот каким-то такими вот выводами, этим всем можно много дать подростку. Я хочу на секундочку вернуться к тем, а, примерам, которые вы сделали в своём прекрасном вот этом шорце, который меня зацепил. Мам, ну куда ты этот пиджак нацепила? Ты же на работу идёшь, а не в овощной. Ну, выберешь что-нибудь помоднее. Ты вообще следить за собой собираешься? Ну что, мамуль, премию годовую получила? А не получила. А тётя Маша, между прочим, получила. И дочку на море свою везёт. Могла бы и постараться, или хотя бы повышение какое-нибудь. Совсем дочь не радуешь. Вот если взять эти ситуации, то родитель ведь пытается в такой ужасной форме, ужасной на самом деле форме проявить заботу и найти контакт со своим ребёнком. А-а, ясно, что, так сказать, в таком виде это успеха иметь не будет. Но я думаю, что ещё одна из печалей заключается в том, что у родителей возникает ощущение, что он вообще не нужен своему ребёнку. Вот вдруг сочувствую, надо сказать им, потому что правда ребёнку в этом возрасте не очень-то нужен родитель. Не очень. Ну а зачем он ему? Так, а когда снова будет нужен? На что надеяться? Куда ему, так сказать, устремлять свои ээ целеполагания? Угу. А мне вот в этом месте всегда рисуется эта притча про солнце и ветер, который поспорили, кто быстрее снимет плащ с прохожего. И вот ветер там дул-дул, а человек всё больше и больше заворачивался в этот плащ. Солнышко вышло, и человек плащик снял. Вот примерно вот для меня это такая аналогия с подростком. Если мы вот этим вот принуждением будем из ребёнка выбивать этот несчастный стакан с водой, о котором все мечтают, да, он сбежит от этого стакана в другой. То есть реально взрослые люди, которые мечтают как бы когда работаешь с ними, вспоминая вот это вот всё, до сих пор мечтают сбежать от этого родителя, от своего уже пожилого, который припоминает им этот стакан. Угу. Подросток вырастет, он свои задачи выполнит, но это не значит, что он порвёт с вами отношения навсегда. Он эти свои задачи решит. Вы всё равно остаётесь семьёй. Семьёй вы останетесь, когда есть тёплая связь, когда есть доверие, когда есть принятие, когда есть взаимоподдержка, взаимопомощь. Вот это основы того, чтобы человек вернулся. Но подростку надо оторваться, чтобы потом вернуться. Как
раз, если мы его удерживаем, вот чем дольше мы его удерживаем, она просто его. Оль, вы знаете, ээ я вам очень благодарна за наш разговор, потому что тема подростков именно она какая-то самая острая всегда остаётся. И вы вот упомянули какую-то одну книжку замечательную, так сказать, ээ давнюю, древнюю, но я подумала, может быть, вы ещё что-то можете посоветовать, потому что если кто-то хочет развёрнуто погрузиться в тему, а, и ещё не дойдёт до вашей академии или вообще в целом, так сказать, не имеет такой возможности, захочет просто почитать, побольше себя утешить, можете ли вы что-то посоветовать родителям подростков? Слушайте, точно могу посоветовать, но я всегда, как говорится, страдаю названиями книг. Вот прямо сразу сходу. Давайте мы больше договоримся тогда с вами. А мы вы нам составьте списочек. Без проблем. Он даже есть. Я его прямо нам его пришлите, а мы его потом как-то в конец нашей программы приложим. Оль, спасибо вам большое. Было очень интересно, насыщенно и я надеюсь, что мы помогли. เฮ
![Будущее мира [часть 1]. Астрологический прогноз от Константина Дарагана](/thumbnail/F6iDwokk7WQ.jpg)
