Сергей Жуков про кино "Руки Вверх!", 5-го ребенка, аншлаги в Лужниках и любовь к фанаткам

Страна сходила с ума. Мне присылают видео со стадиона в Германии. 40. 000 человек вдруг поютла обаер Ливеркузин. С самого начала как прикрепился такой вот ярлычок колхозники. И он как будто бы и не отклеплялся. Открывается дверь, стоит голый мужчина, говорит: "Ну что, сразу будем с вами спать или поговорим? Сначала в русских народных сказках от третий был Иван, а у вас третий Эван". Я ещё и принимал все роды всех своих пятерых детей. Да ладно, я перерезаю повину. Я первый беру ребёнка. Боже, ваша семья с региной. Это уже такой довольно длительный брак. Вот есть подкаблучники, но кто вообще посмел сказать, что это плохо?

Сергей Жуков, певец, продюсер, предприниматель, бессменный солист и лидер группы Руки вверх. Середина девяностых песни руки вверх вытеснили с танцпулов любые другие поп-коллективы и настолько глубоко прописались на подкорке, что ностальгия не теряет свои силы и спустя почти 30 лет. Какую музыку вы бы не предпочитали в то время, сегодня с первых же нот угадаете их хиты и с удивлением обнаружите, что знаете практически все слова. Можно сколько угодно спорить о незатейливости содержания и музыкального наполнения этих песен. Но даже в последние 3 года Сергей Жуков собирает аншлаги на самой крупной площадке страны стадионе Лужники. И этот факт, кажется, сам по себе подтверждает, что руки Вверх - абсолютно феномен нашей музыкальной культуры, а Сергей Жуков выбивается из всех установленных правил. Вопреки представлениям о разгуй жизни попсполнителей, вот уже 17 лет счастлив в браке, год за годом публично признаётся в любви своей жене, а в их семье подрастает четверо детей. Опровергая традиционный образ творческого человека, витающего в облаках, Сергей ещё и успешный предприниматель. В его бизнес-арсенале бары в стилистике девяностых, кондитерская и карельская клубника. И, похоже, секрет его успеха и тут заключён в том, что он не стремится к светской престижности и гламуру. делая ставку на близкое, простое и понятное людям. Добрый день. А, здравствуйте, Сергей. Здравствуйте.

Здравствуйте. Очень приятно. Что же вы такое тут принесли? Принёс хит. Новый хит. Так что тут рассказывайте. Первый эксклюзивный подарок, потому что ещё какая-то ещё не появилась. сделали народную, понятную косметику для людей. Вот такую красивую. Смотрите, видите? Боже мой. Так что вот только у вас всё, друзья есть, только у Юлии.

Серёжа, значит, много всяких событий в жизни, но я думаю, что не было ещё пока ни одного интервью. Во всякий случай, я не нашла уже после рождения последнего сына. Да. Эвона. Эвана, имена у вас у пацанов интересные. Один, значит, ангел, а Мирон попроще имя не такое распространённое, но попроще. Ну тоже. Ну тоже. Да. Не Серёжа. Да, тоже не Серёжа. А теперь Эван. Значит, в русских народных сказках от третьей был Иван, а у вас третий Эван. Ну да, в общем-то, когда мы крестили, он был, ну, Иоанн. Понятно, что это тоже Иван. Ну, то есть, скажем так, такая разновидность Ивана. Так, а что касается имён, это не какая-то дань моде, я не знаю, там или там желание как-то правда выделиться. У нас достаточно много как бы сказать мистики во всём этом. Каждое имя было дано исходя из определённого рода знаков, которые мы постоянно, соответственно, получали. Да. Э ангел Энджел. Я знаю, что в Иерусалиме к вам батюшка даже вот Да, это в Иерусалиме, да, была история. Ну вот с Мироном что было? Мирон, э, мы выбирали между нескольких имён и решили посмотреть природах. Ну, то есть вот. А учитывая то, что я ещё и

принимал все роды всех своих пятерых детей, то есть я ещё Да ладно, да, я такой этот самый м для меня важно это всё. И я перерезаю повину, я первый беру ребёнкаже. Вот и поэтому, конечно, там есть в определённо в этом какая-то связь немножечко большая. И он получился как некий ребёнок, который уже практически долгожданный, потому что с момента рождения, то есть там Ники Сэнджело уже прошло достаточно времени, мы, то есть, уже так основательно понимали, что хотим третьего ребёнка. Вот. И вот он со своим появлением как бы всех примирил, да, получается. То есть, ну, миро несущий мир, да, в данном случае. И мы говорим: "Ну, всё, ну точно". Потому что вот как только дети его увидели и вот это с этого момента соперничество между ними стало поменьше, вообще перестали. Теперь они, их задачей стала вот оберегать его, этот маленький комочек. И и, конечно, они превратились всё в помощников. Один бежит с памперсом, этот несёт, значит, там одежду. Тут этот я подержу его. Вот. А вот Эвон сейчас не то что примирил, он вообще просто всех взял и разнёс в клочи. Вообще, что сейчас в семье творится? Разнёс клоче в смысле любви, нежности, сентиментальности, пому Да, потому что, ну, у него теперь вообще разница самая громедная. То есть у него разница 16 лет с Никой, понимаете, 10 лет с младшим Мироном. И сейчас можно просто, как это сказать, очередь занимать. Можно сейчас звонить, записываться, да, из желающих, кто я возьму. Нет, я пойду, я возьму. Нет, я. Почему он берёт, а я нет? Вот это всё. Ника уже мамочки уже чувства, ну, такие прямо, то есть уже совсем бабушки, понятно. Там тоже в очереди стоят. Ну там, да, там своя очередь. И вдвойне приятно то, что э-э так сложилось, не знаю, почему, это, кстати, первый раз за всю мою жизнь, а что он имеет какое-то очень, ну, как сказать, сказочное отношение к отцу, то есть ко мне. Это, конечно, очень приятно, но потому что вот это единственный я. Если я отхожу в сторону и меня нет в радиусе, всё, ребёнок начинает плакать и папа дляже мама. Нет, не мама уходит. Нет, она говорит, что-то происходит, Серёжа, что такое? То есть это так, конечно. Но почему Эван так вы не сказали? Мы вообще думали, что было бы здорово, э взять и сделать Сергей Сергеевичем. Ну то есть вот так вот. Ну вот. А чего нет? Ну вот и опять же мы опять же долго вот смотрели за этим всем, да, и папов, который, скажем так, вобрал всех детей сразу подумал, что нужно что-то такое достаточно близкое к Мирону, к русскому, но всё-таки не хочется чуть-чуть выпендриться, чтобы был Ванька, но вот в понимании Ванька. Вот поэтому это получился Эван. Эвонов не так много. Вот. Да уж совсем прямо скажем, немного, но зато каждый навес золото.

Серёжа, 10 октября случится премьера фильма, а бойопика фактически едва ли не первого в нашей стране, я бы сказала, такого вот прижизненного бойопика. Как вообще пришла такая идея в голову? Как фильм будет называться? Мы придумали очень оригинальное название. Фильм будет называться "Руки вверх". Вау. Да. Ну, понятно, что иначе её никак не назовёшь. Но правда, честное единственное, что вот благодаря и сегодняшней нашей программе я очень хочу у многих развеять какие-то ещё небольшие неточные формулировки. Смотрите, очень многие думают, что Руки Вверх выпускают типа музыкальный фильм, ну, где просто там концерт в Лужниках, например, 3 часа показывают. Ну, допустим. Вот. И очень многие думают, что это документалка, например, или сбор каких-то редких кадров группы Руки вверх. Нет, надо, опять же, вот сейчас разветь все сомнения, сказать, что это на самом деле большое художественное кино. Теперь, что это за кино? Ну, во-первых, про прижизненность спасибо. Да, это правда тоже э такой нонсенс, по большому счёту, поэтому это вдвойне для меня, ну то есть ээ, скажем так, э слово всё пытаюсь подобрать не то чтобы опасно, но в смысле как-то, ну, трогательно, короче говоря, потому что я не знаю какова будет реакция, да, то есть для меня и то есть, короче, я очень боюсь. Вот Юль, боюсь. Я не волнуюсь, я ничего в жизни не боюсь. Вот по большому счёту, да, у меня две в жизни боязни, понимаешь? Это дети, когда болеют, вот это всё и или близкие. И вот фильм Руки вверх. Да, серьёзно, столько нервов не было никогда в жизни. Я не знаю, на каких ватных ногах я зайду в зал на премьеру, сяду и буду это смотреть. Ну, учитывая, что этот фильм-то я знаю, каждую секунду фильма мы его делаем, то есть монтируем, озвучиваем, но тут это будет уже со зрителями. Я говорю всем: "Всё, я уйду". Я, говорю: "Всё, на сцене скажу приветственное слово и уйду". Они говорят: "Серёж, ты что, шутишь, что ли? Ну, это странно. Жуков взял, ушёл. Ну вот поэтому я это будет, наверное, самая моя минута испытания, принятия вот как раз, да, того, что уже неизбежно. Вот. Поэтому, конечно, я очень волнуюсь. Вот. Ну и по поводу сценария, всего прочего, мы очень, э, так ревностно относимся к слову бойопик, потому что аэ даже бы если мы захотели вот показать, ээ, историю группы всю, да, мы мы, конечно, бы в жизни этого не сделали. Только опять же, Юль, вам открою секрет, что изначально, то есть первый монтаж фильма был 3 часа 20 минут. Многовато. Вот вы как профессионал из киноиндустрии знаете, что это такое. И поэтому сейчас он час 40. Представляете, сколько мы убрали? Очень хотелось не перекормить людей. Вот. Потому что, как ни крути, конечно, у нас всё есть для того, чтобы стать хитовым фильмом в прокате. У нас есть настоящая история простого паренька из Ульяновской области, который реально абсолютно сын учителя музыки и электрика. которых в нашей стране миллионы таких же мальчишек. Ничего с золотой ложкой меня никто не кормил. И не было ничего простого. Ничего не было простого. Но я сегодня на том месте, где я нахожусь. И каждый, в общем-то, может пройти такой

путь. Слушайте, но вот интересно мне, Серёжа, вот что, а кто пришёл с этой идеей и какова была первая реакция? Потому что вот я в своей жизни сталкивалась с тем, что ко мне приходили с просьбой издательства, написать книжку. Я говорила: "Ребята, я как-то это не я не знаю, ну, то есть у меня нету как бы потенциала внутреннего рассказать о своей жизни". Вот как-то так вот, мол, ну, значит, как было дело, но это же, ну, как-то нужно иметь какою-то ээ ну решимость на то, чтобы сказать: "Да, пожалуй, снимем биографический фильм". Да, вы меня подловили. Да, Юль, всё правильно-то так и было. Ко мне тоже очень часто приходили писать биографию. Давайте писать биографию. Я говорю: "Слушайте, давайте лет через 50 напишите мою биографию сами и ради бога, пишите, что там хотите". Вот не надо, да? А вот к этому я также отношусь. И когда мне спрашиват: "Почему, почему? " Я говорю: "Потому что ещё живы те, про кого я буду писать". Вот почему я говорю: "Это не боёпик". Потому что тут нет такого, что всё, мы должны рассказать всю историю по поводу, как всё это начиналось. Тут же, ээ, что самое удивительное, опять же, э, на всё, на всё то, что ты мечтаешь в жизни очень мало времени. Ну вот и пришла пандемия. Ну вот. И вот она помогла, мне кажется, вообще половина россиян тут уж точно как минимум собраться с мыслями, что ты и сам на самом деле бы хотел сделать. Так, например, таким образом мы с семьёй записали больше там птися голосовых аудиосказок, да. В то же время мы начали писать, вспоминать, записывать, собирать вот эти все мои воспоминания про так с чего, как, где что начиналось, в Тальяте, в Самаре, в Ульяновском институте. Мы поехали, когда уже сняли ограничение туда, нашли эти все старые студии, мои подсняли, сделали, и у нас сложился некий уже такой пакет определённый, а значит, како-то материалов. И к нам вышли сразу с предложением несколько телеканалов, которые предложили это сделать. Вот. Но а то, что они предлагали и показывали драфты своих сценариев, а мне вот лично не заходило, что называется. Поэтому мы сказали, что давайте мы попробуем сами. И слава богу, тут появились уже мои, так сказать, партнёры, коллеги. Тимур Вайнштейн, который, в общем-то, сказал сразу: "Серёш, я не то, что верю, я знаю, что это всё это будет, да, это будет хит и давай делать". И у нас прекрасный сценарист Сергей Калужанов, автор огромного количества хитов, кинохитов, естественно. Вот. Вот почему у нас очень много деталей. У нас снова воспроизводились все те же интерьеры. То есть, ээ, понятно, что многие не знают и не помнят, как это было, но мне самому

было важно. У вас в юности сыграло сразу несколько человек, в том числе и сын Энджел в каком-то из возрастов играет. Да что к девушке моей пристаёшь? Я домой пойду. Пойдёшь, когда споёшь. Корёна, кор погромче. Это, мне кажется, вообще очень особенное впечатление. Сын очень похож, очень похож на вас вот в том возрасте, в котором это всё начиналось. Аа но всё равно же нужно было что-то, наверное, ему там рассказать про себя. Ему не надо ничего играть. Он просто похож не только внешне, но и внутренне. Он абсолютно, ну, мы сидим вот просто и когда мама приезжает моя, мы просто сидим, говорим: "Боже, ну я не знаю, как вот как это кссирокопия". Ну я говорю, ээ приехав в Димитровград, мы снимали прямо в родном городе. Вот. И люди, которые приходили там мои там соседки и так далее, они такие: "Ой, Серёж, Серёжка". Ну то есть они его Серёжка, понимаете? То есть они меня с того времени и не видели. И то есть и мне так стало страшно, да. Это ты как будто ээ подглядываешь за своей жизнью прошлой собой и Но это же ты там стоишь. Ну, короче, ой, это прямо такое странное чувство. И вот на протяжении всего года я это чувство ловил во всём, то есть во всех съёмках, потому что потом Влад уже играл меня. Владла Прохоров, да. невероятно на вас похож. Он шикарный. Он, может быть, не настолько даже похож, но он просто, опять же, просто вот та самая безумная харизма, безумный, э, вот энергетики человек. И у нас Илья Русь, он вообще просто там вылитый лёжка в того времени. Ну просто вообще одно лицо. Настя, я прослушиваться мою ведущего. Как у вас девушку зовут? Ну, с большими перспективами. Я говорил смешно. Шучу. Как вас зовут? Алексей Потёхин. И вот я говорю, где-то мы прямо совсем повезло, а-э, где-то мы позволяли себе вольные там какие-то отхождения от внешностий. Больше там ушёл упор на именно как вот передать саму личность персонажа.

А я должна сказать, что вот пост в Инсте, который вы опубликовали, а он просто такой, знаете, мастер-класс по единению с аудиторией, потому что, а, вообще, мне кажется, что это один из таких мощнейших уроков, которые можно у вас взять, а это вот не присваивание успеха себе, ну, только себе самому, потому что вот вы пишете, что это кино про нас, про тот путь, который мы прошли вместе, про те песня, что стали саундтре треками сотен тысяч жизней. И я надеюсь, я хочу, чтобы вы увидели в этой истории себя, вспомнили, какими вы были. Вообще это чувство того, что вот успех он, так сказать, неотделим от людей, оно как рано а посетило. Тут есть несколько классных составляющих, которые нужно обязательно, о которых нужно сказать. Во-первых, я безумно благодарен тому времени, в котором я родился, тем людям, которые вокруг были, потому что чище, благородней я вот, ну, продолжаю встречать в лице моей мамы и там её окружения и того Димитровградского моего прошлого. Но настолько это чувство, во-первых, уважения к взрослым, чувство того, что ты, э, пообещал и сделал. Э ведь раньше реально, это же не рассказки, не байки из склепа, это же реально ты мог зайти в любую квартиру к соседям и попросить что угодно. Угу. Ну, табуретки, соль, понятно. Но я говорю, ты мог сказать: "Слушай, можешь хлеба дать? Пока нет". А пришли гости. Да, конечно, там, да, то есть это было абсолютно нормально. Никто не жил на зарплату, все занимали, отдавали, перезанимали, но, но система работала. Никто не был голодный всегда что-то было на столе, то есть и чужих детей не было, и всех всех кормили, всё было полной чашей, даже если у тебя нет денег, но ты всё вывалишь последнее. И вот это чувство, в котором я рос, в этом уважении, в этом всём, это позволило мне с таким же уважением относиться и к своему

слушателю. Это всё взято из жизни людей, из вашей жизни. Я всегда говорил: "Девчонки, вы представляете письма, рассказывайте истории, они попадают в песни, они попадают в сюжеты песен". Поэтому мы половину песен брали из сюжетов того, что слышали, видели вокруг. И именно поэтому они становились популярны, потому что каждый говорил: "Так у меня так было. Так вот, так это же что, он про меня что ли? " Именно поэтому до сих пор я знаю всех своих фанатов, которых по трое, четверо, пятеро детей в каждом городе. Я встречаюсь с этими фанклубами. Ну, то есть, а это уже наши все прожёные, дядьки-тётики, всё хорошо. То есть, в общем, это целый мир, который тоже нужно

поддерживать. Слушайте, а значит, вы третий год подряд собираете лужники? Вот, как я понимаю, в 22 было 72. 000, в двадцать третьем было 75, а по двадцать четвёртому есть информация, что 85. Нет, такого нет. 85 не собирается в Лжниках, как бы не хотели даже сами лыжники настолько не втиснуть. Это если убрать ту трибуну, где уже сцена находится, и туда вот ещё добавить. Ну тогда где выступаете, да, где выступаете? Вот поэтому 75 - это максимально, что можно туда вместить. По большому счёту, думаю, было примерно так же, плюс-минус. Вот. Но меня даже больше ээ в этом всём радует Нетта, потому что нет, абсолютно. Знаете, у нас так принято. Ну это, наверное, в коде в русском в таком, да, в нашем. А, ну всё равно там я не знаю, там ты сколько врагов победил, там я столько-то, а я вот столько-то, у тебя дубина такая, а у меня вот ещё больше и всё прочее. А как только руки вверх, первый раз решили сделать лужники, на следующий год все поставили лужники, все группы, все артисты. Но Вася Баста, это он, значит, в двадцать пятом году будет собирать два двое лужников. Но а он-то собирал уже лужники, понимаете? То есть он и мы - это единственный, кто собрали лужники. И поэтому, если с ним всё абсолютно ясно и понятно, у него всё будет хорошо, то есть молодые артисты, которые говорят: "Я тоже, я понимаю". Но мне кажется, Лужники это должно быть как м вершина. Ну да, такая вот награда, да, какой-нибудь вот как Греми или как что-то, потому что э даётся за заслуги. И если ты собрал столько людей, это и есть заслуга. То есть это заслуга твоей музыки. Значит, всё честно. То есть и поэтому лучше честно один раз в жизни собрать лужники. Угу. Но сделать это по-настоящему, да. И для себя сказать: "Я взял эту вот эту высоту, эту планку выше у нас в стране ничего нет". Причём, когда ты выходишь на сцену, ты не понимаешь, потому что для тебя это такое достаточно, ну, простите, это не к зрителям относится муравейник. В смысле? Это просто какой-то единый механизм, который существует. Ты не понимаешь, сколько это людей. Только потом представляя себе, да, когда ты смотришь уже потом на видео, понимаешь, что каждая эта точечка микрон, это люди, да, это люди и эмоции и так далее. И вот теперь открою секрет уже, чтобы это было понятно. Мы не делаем в следующем году никаких лыжников. Вот. Да. Но делаете ВТБ арену. Да, мы делаем ВТБ арену, но там уже другая история. там уже, а, возможность, э, немножечко уделить внимание больше самой концертной программе, потому что, что такое лужники, опять же, вот многие не догадываются. Вот, например, понимаете, в чём дело? Лужники - это открытая площадка. Ну, это режимный объект, да, в первую очередь, и там невозможно, например, сделать там салюты. Нельзя ничего отпустить в небо, потому что ничего там не должно летать. Нельзя ничего натянуть над людьми, потому что нет крыши и не к чему вообще прицепиться. на шоу, конечно, а в ВТБ сейчас мы попробуем сделать более камерную, классную историю, как раз вот с возможностью технической как-то подумать, сделать для зрителей что-то более интересное, а вот уже в двадцать шестом мы подумаем над какой-то новой площадкой в Москве, но это уже будет зависеть от того, как У нас всё будет в ближайшее

время, да, не будем загадывать так далеко. В какой-то момент в своей жизни вы играли в такую историю, как NFT, которая в котором был, значит, странный лот, значит, сумасшедший лот, в который можно было выкупить возможность не петь вам песню Студент. Почему именно студент взрывал у вас такую нелюбовь? Почему вы так выделили именно эту песенку? Аа не потому ли, что в ней неправильное ударение - в словах и там даже что-то такое. Я ты звонишь мне или я звоню тебе, не помню тогда. Да не, не за неё ли вас так сильно долбали и поэтому она стала такой нелюбимой? Есть разные варианты ответов. предложите я могу, да, предложить вам на выбор. Смотрите, первый самый понятный для всех, я думаю, будет ответ такой, что песня Студент одна из самых первых, ну, вернее, первая Угу. в творчестве группы Руки верх. Тогда ещё даже мы не назывались Руки Верх. И поэтому студент уже в девяносто пятом году, то есть 30 лет назад, он уже звучал, мы катались с ней по Самарской области. И поэтому получается так, что все концерты Рукер, которые за жизнь были, ну сколько их там было, я не знаю. Ну это там, образно говоря, там тысячи, тысячи. Вот. Соответственно каждом из них пелся студент. Другие песни они же потом добавлялись, ну только когда там спустя года и так далее, а студент был всегда. И поэтому это самая ненавистная песня. Ну, естественно. Ну, то есть, ну, потому что ты её пел больше всего в жизни раз. Ну то есть вот без неё нельзя ни один концерт обойтись, потому что ну как то есть если её пытаться миновать, то зритель скажет: "Студент". Да, это бесполезно, да, типа давай студент, не надо эту. Слушайте, в руки вверх 340 песен. 340. А петь мы должны каждый раз студенты. И поэтому я говорю, давайте вот этот придумаем лот. Ну просто мне даже интересно, найдутся сумасшедшие люди, которые выкуп, которые, да, скажут: "Всё, я запретил жук". К сожалению, не нашлись. не нашлись, но было несколько звонков. Юль, то есть ещё креативные люди, которые переспрашивали: "А как это будет выглядеть? " В смысле, а что он нигде не сможет петь? Или: "А это он не сможет только на телевидение". Ну такое

значит, уже мысли были. Не мой метод назначать главными звёздами, но тут ничего не поделаешь. Действительно, и цифры, и время а говори говорят сами за себя. Вы реально мегазвезда нашей страны. А, но есть такое впечатление, что с самого начала, как прикрепился такой вот ярлычок колхозники, и он как будто бы и не отлеплялся на протяжении всей жизни. Так и есть. Ну, прекрасно, да. Это же вообще просто наша самая большая удача. Про это тоже можно отдельно рассказать. Но вот не было комплекса никогда, что вот такая была высоколобая критика, которая говорила, что это там стихи для олигофренов, что это вот значит два прихлопа, три притопа. Но понятно, что вот это вот всё то, что как раз и делает хит-хитом. Юль, я просто ээ открою секрет. На самом деле не всё то, что ты видишь, и это так кажется, что так и есть. Вот так это замысловато скажу. Смотрите, глупо предполагаете, что мы настолько бездарны и безграмотны, что мы будем петь звонишь ты ей домой или звонишь ей домой в студенте. Ну, глупо думать, что мы не знали, что это ошибка. Нет, почему глупо? Ну, я могла допустить, например, поскольку вы были там молод, человек ссрским образованием не мог ошибиться, понимаете? Абсолютно точно, поверьте мне. Ну вот и, ну, слушайте, так 50. 000 человек вокруг на студии рядом, это все бы подсказали и подсказывали, а, но ты намеренно делаешь этот шаг. Для чего? Чтобы стать ближе к тем людям, чтобы просто люди сказали: "Вы колхозник". И мы отлично понимали, что это есть и что это будут говорить, но мы осознанно абсолютно это делали. Вот. И скажу ещё больше, и осознанно даже не парились никогда ни про свой внешний вид, ни про аранжировки своих песен. То есть мы не

задумывались над тем, чтобы понравиться этим. У нас была главная задача, это правда сделать песни, вот которые будут звучать из каждого там утюга, да, что называется, то есть понятные, простые каждому любому вот большинству количеству людей в нашей стране. Потому что, э, писать о больших материях, о каких-то очень важных там, не знаю, внутренних переживаниях прекрасно. Вот для этого у нас было очень много коллективов, так поющих и пишущих. А не хватало колхозной группы Руки Вверх, которая взяла и с ног на голову танцевальной индустрии поменяла. И мы, когда на гастролях встретились, помню, с Разиным, он привёл меня в дом, где там, значит, они жили. Он говорит: "Серёг, я считаю теории инкарнации Ласкового мая". Ну, то есть после мы как будто стадионы передали вам в пользование. И знаете, это может там плохое сравнение, но для меня оно, конечно, ценное и очень хорошее, потому что опять же, если говорят про культовые попсовые коллективы в стране, вот их вот я говорю, всего совсем чуть-чуть. И это большая честь быть в этой пятёрке там как минимум, да, внутри этой какого-то кода вот этого такого, да, российского, русского, вот танцевальной музыки. Мне трудно поверить, что в 19 лет это было такое осознанным ходом. Вот это может и не осознанно, но не было осознанности, что нужно что-то делать для этого больше. То есть, условно говоря, не оскорбляло то, что ээ называют колхозниками никогда. Так вот, смотрите, оскорбляло безумно, поэтому и хотелось говорить: "Ах, вы так тогда вот нате, вот нате вам". Майки Adдидас там вот вышли и всё. Два гопника нам говорили. Гопник и Стальяти у нас писали про нас. Ну вот когда, например, не так давно я слышала, что там клипами некоторыми вы гордитесь, потому что они там сложно сняты, придуманы и так далее, а приз всё равно будет у кого-то другого, там из какой-то другой, так сказать, когорты, эстрадных исполнителей, которые, так сказать, считаются модными. Что заставляет с этим примиряться? Я всю жизнь обожаю, просто, к сожалению, не помню. Всегда это цитирую, но не помню, кто это сказал. Встретимся указ. То есть всё расставит на место зритель на концертах. Угу. И вот ты можешь получать любые призы. Угу. И при этом у тебя не будет ни одного концерта ни в одном ДК в этой стране. И ты можешь не получать ни одного приза и будешь собирать лужники 3 года подряд и никогда не быть ни народным, ни заслуженным артистом. никаким. Но для этого мне ничего этого и не нужно. У меня это всё есть уже на концертах. Ну то есть это же мерило, ради чего ты пишешь новые песни, снимаешь новые клипы и так далее. В последнее время все уже, ну, вернее, не в последнее время, а вот уже достаточно долгое количество лет все уже нас представляют как, ну, там, легенды или там нам ещё что-то. Это, конечно, претит немножко, потому что я ещё типа никуда не ушёл. Ну я ещё как-то вроде Ну, знаете, Серёж, мы теперь боёпик выпустили. Так что уж с легендой придётся примириться. Знаю, ты меня не забудешь. Я приду, меня зацелуешь. Но поцелуев твоих немало.

Я хочу, чтоб ты мне прошептала. А давайте сейчас ещё коснёмся невероятной истории, которая произошла, значит, почти 25 лет назад, в 2000 году, когда, а, ваша а песенка с альбома девяносто восьмого года была выкуплена немецким продюсером, а впоследствии завоевала шесть, по-моему, платиновых там что-тодиктиков какой-то кошмар, да. Как это вообще произошло? Что, во-первых, это то, что ещё добавляем встретимся у кассы, добавляем ещё и это. У западных кас встреча. Да, у западных кас встречаемся ещё. Ну как такое произошло? Это, конечно, история достойна ещё одного фильма, но серьёзно. А у нас был чудесный парень, который занимался там, значит, пиаром, занимался музыкальными, значит, всевозможными конференциями, на которых мы, э, ездили, выставлялись на Западе, вот, и в Европе. Вот. И однажды приходит, говорит, там, говорит, компания BMG хочет очистить права вот на, значит, песенку ла-ла-ла. Ну вот. А я говорю: "А зачем песенка? Она уже год назад отыграла. Пусть возьмут вот там другую. Вот сейчас хиты такие-то, вот там ая и девчонка". Вот пусть эти говорит: "Нене, не хотят именно ту". Я говорю: "Не, ну не ту нет". И всё, ушёл. Ну типа, а зачем нам старую песню? кому-то что-то перевыпускать. Нет, он опять подходит. Серёж, ну хотят её. Ну вот, ну её хотят. Что? А что тебе? Какая разница? Она же уже отыграла. Я говорю: "Ну всё, давай, ну и давай, давай сюда". К-к. Вот так подписал. Всё. Я говорю: "Вот это вот какая-то секунда мгновения, да, была решающей мгновение". А сейчас на секундочку перенесёмся в 2024 год. Мне присылают видео со стадиона в Германии. где 40. 000 человек вдруг поют ла-ла-ла-ла-ла. О, Байер Ливеркузин, ла-ла-лала-ла. Оказывается, Байер Ливеркузин, тот самый, который выиграл Лигу чемпионов или что он там последнюю выиграл, взял гимном а своего клуба песенку Руки вверх. А у меня Мирон болеет за Байер Ливеркузин. Обалдеть. Каждую игру мы теперь смотрим телевизор, и там он смотрит, радуется за любимую команду, и там все трибуны поют ла-ла-ла-ла-ла. Вы представляете, как мне сторится и возвращается спустя 30, сколько там, 25 лет. Это просто, ну, вообще какие-то удивительные вещи. Вот. Причём, я считаю, это самое колхозной песни на земле, которую только можно. Мы даже куплета не придумывали. Что произошло? Ничего не понимаю. Песенку напеваю, ля-ля-ля и всё. Даже писать не хотели слова. Второй куплет тот же самый практически. Вот что произошло опять. Ну то есть мы, ну то есть это было очень легко. У нас она не была хитом. Она была связующая на концерте. Мы просто её пели. Ну и всё. И все пели ла-ла-ла-ла. Но вот этот ла-ла-ла-ла и есть волшебство. Вообще это свидетельство того, на самом деле, мне кажется, это, если для чего-то это должно было произойти, вот эта секунда отделяющая, а, наверное, не только для того, чтобы получать какие-то доходы, в которые мы не будем сильно вникать, но они наверняка были, да, условные доходы, которые, конечно, да, потом ещё были, мы вообще, ну, про это не отметаем, а наоборот дополняем, дополняет картину того, что это тоже волшебство, потому что я говорю, я в тот момент Никогда в жизни столько даже не мог подумать, что приносит песни столько денег, потому что тебе, чтобы столько заработать, нужно пару лет отгонять огромные туры по 50 концертов. Ну вот, а здесь нужно всего лишь ничего не делая, подпись поставить. Но я закончу свою мысль, что мне кажется, что это было ещё для того, чтобы подтвердить, что аа главное волшебство заключается в том, что вы чувствуете природу хита, а это, ну, что называется, боженька в макушку поцеловал и всё. Я, знаете, счастлив за что, Юль? Это не похвала самого себя, ничего. Но мы старались, всегда старались, чтобы, э, любая песня группа Руки вверх, знаете, как в Угада мелодию угадывалась, там с двух-трёх нот, не с семи, не с пяти, а сразу. И нам настолько повезло в жизни, что у нас столько хитов вот именно как бы маркеров, то есть лакмусовых, когда начинается тата всё, все сразу это мы знаем, это руки вверх или там потому что есть Ай, ну конечно, Алёшка, ну где же вы? Ну девчонки все понимают. Ай-ай-ай. Ну конечно же. И вот можно продолжать любую. И вот эта вот возможность ла-ла-ла-ла-ла. Понимаете? Это же всего три нотен. Угу. Вот. И вот тут вот это вот и есть, знаете, рука Божья, которая не моя, не Лёшина, ни чья-то, а вот это вот просто вложены в три ноты, которые потом исполняли и Spice Girls, и Металлика, песню Ла-ла-ла, понимаете, и оркестры симфонические, и все рэперы, которые только, возможно, западные и так далее.

И, конечно, огромное счастье, что мы к этому причастны. Понимаете? Слушайте, ну, кстати, к вопросу о колхозности говорит, что песенка самые, так сказать, колхозные слова. Ну, вообще я так вам скажу, что я поизучав э хиты, в чём прелесть иностранного хита? В том, что мы слов не понимаем, да? Вот, например, зачитаю вам. Сияй ярко, как бриллиант. Найди свет в прекрасном море. Я выбираю счастье. Ты и я, ты и я. Мы словно бриллианты в небе. Ты падающая звезда, которую я вижу видение экстаза. Когда ты обнимаешь меня, я жива, мы словно бриллианты в небе. Риано. Дадада. Миллиардные просмотры. Да, слушайте, Beatles, Beat Beatles там просто вообще Я всегда молодым потом, ну, талантам, которых продюсировал или там подсказывал или что-то, всегда объяснял простую вещь. Ну вот смотрите, я говорю, вот идёт свадьба, да, там, к примеру, да, и давай включи нам что-то. Вот нужно включить что-то, что все встали и сразу пошли. Да. Да. Ну ты же в этот момент не включаешь там, например, там, я не знаю, хочешь я убью соседей? У нас в России либо душа вот так, эх, на распашку и веселиться, либо просто грустить так плакать, да. Вот и поэтому у нас не дано третьего. У нас нет среднетемповости, как на Западе. У нас нет мажора, как во всей латинской музыке или там где-то ещё. То есть мы растём по-другому, по другой ветке развития цивилизации музыкальной, понимаете? Но зато у нас такая честная эта ветка, правда. У нас все народные песни - это просто обрыдаться, понимаете? Но зато я говорю: "Вот ажли залихватский, так залихватки". Или говорю или всё, или просто, чтобы упал уже и не встать после танца. Серьёзно, вот мы пошли по этому пути простому, понятному. И пусть что угодно говорят, но я говорю, при всём при этом ээ должна появиться была такая группа

которая бы была простой. Когда бы не задавались вопросы про заработки, когда бы не пытались, э, например, констатировать ээ список Forbes, в который вы входили, вы всегда как-то сливаетесь с этой темы. Это а способ оставаться своим? Нет. А просто смотрите, цифры хороши, когда ты занимаешься бизнесом. Так тогда ты должен приходить и говорить: "Я заработал в этом году 2 млрд. Ребята, идите со мной, верьте мне, давайте сделаем лучшую компанию в мире, станем единорогами, всё, всех победим, всё тогда, да, ты должен открывать и показывать людям. Так, когда ты творческий человек и ты на самом деле, то есть всё, что вот кроме творчества приносит мне деньги, да, но я же с вами сейчас даже здесь нахожусь всё-таки в качестве Сергея Жукова творческого человека, а не Сергея Жукова там, образно говоря, директора завода производства труп, да. Ну вот и поэтому вот про это я готов про всё рассказывать и показывать. объяснять. Вот. А всё остальное приносит деньги. Вот так вот. Понимаете, в чём прикол? Я хочу понять, это очень важно. Вы очень близко находитесь со своей аудиторией, и это ваше абсолютно, мне кажется, особенное качество. А, но почему меня так это интересует? Вот есть такая американская модель, которую мы когда-то как раз в девяностые, когда вы начитали, восприняли и считали, что она как-то, ну, должна и у нас утвердиться. Типа того. Если ты такой умный, что-то такой бедный. Не наша модель. А, вы знаете, у нас мне кажется, мы настолько гипертрофированно всё воспринимаем, то есть идея-то может и хорошая, а вот ээ мы настолько её возводим в ранг какого-то клоунадства, что уже просто вверх пошлости, как мне кажется, сидеть э рэперу с брикетами денег, понимаете, вот, и рассказывать о том, что он их заработал или там блогеру или неважно там кому-то человеку известному. Ну, слушайте, э всё шальное. Ну вот всё, что вот это показное, всё шальное. Ни один богатый человек не похвалится своими заработками. Мне говорит: "Почему у тебя нет одежды? Ты вот ходишь на эфир, ну что, ты не можешь себе позволить? " Я говорю: "Да причём тут позволили? " Да вот он есть, видите? Ну никогда не скажете, что он дорогой. Вот. Потому что он простой. И поэтому вот тут также я

вот к этому так и отношусь. Вот. И самое главное про деньги. Давайте правду об этом скажем, потому что пусть это у вас будет эксклюзив, но чтобы было понятно. Вот, например, Юль, вот как вы думаете, вот сколько может стоить, а, допустим, сделать концерт в Лужниках? Не представляю себе. Вот правда. Ну, около 300 млн должен вложить я. Ёлки-палки. Вы думаете, это вот типа ох, как классно мы все заработали. Так не бывает. Билет на концерт руки вверх должники стоил 500 руб. на танцпол. 500 руб. билет на любой концерт любого западного артиста начинается там от 50-100 долларов. А вы делали такую цену, потому что мы хотим, чтобы люди пришли на концерт, потому что мы не мы тут не за коммерцию, мы вот за любовь, вот за это всё. Понятно, что она росла и ближе к концу продаж уже и так далее уже. И танцфол до 5. 000 доходил. Но ну эти билеты были реально по 500 и по 1. 000. Они всегда есть в начале продаж и так далее. Всё это есть. Одна арендажников стоит просто бысловных денег. А ты берёшь 7 дней, потому что 4 дня ты монтируешь сцену, концерт, потом 3 дня ты её размонтируешь, убираешь. То есть это вот об этом никто никогда не говорит. И вот Форbс вот это всегда любит. Он заработал за концерт они умножили количество 75. 000 людей на какую-то там стоимость. Не так считаются деньги. Вы же не считаете, сколько мы потратили. Ну да. Поэтому то, что мы заработали, но заработали абсолютно приличную сумму, то есть вот такую адекватную тому, что была проделана работа. Итак, во всём. Угу. То же самое на концертах. Поэтому порой ты летишь во Владивосток или летишь в Ухту или неважно куда-то, и там особенно там какие-нибудь небольшие Благовещ города или ещё что-то, там маленькие залы совсем. То есть там 2. 000 максимум человек дворец спорта. И в пересчёте на там входную цену билета, то есть ты практически даже не то что не зарабатываешь, даже ещё и в минусуешь, но ты понимаешь, что ты туда больше не доедешь. Тебе нужно обязательно проехать, пока ты едешь во Владивосток. Поэтому это наше плежи, это наше такое, знаете, только наше отношение к нашему

зрителю. Вот поэтому вот профессионалы так к этому относятся. Значит, история гласит, что ээ когда вы познакомились с Алексеем Потехиным в Самаре на радио Европа плюс, а вам было 17 лет, и вы решились на создание своего коллектива, который назвали Дядюшка Рей и компания. Что за дядюшка Рей? Что это вообще такое? Откуда такая идея? И почему хотелось чего-то иностранного? Давайте опять вспомним, что это было за время. Вот это уже и правда девяностые. И на страну просто каким-то, не знаю, цунами, а начинает приходить то, что всегда было в ужасном дефиците. Вот эти все жвачки, вот эти все Монтаны, вот эти варёнки, вот эти спортивные костюмы всех цветов, расцветок и так далее. Также хлынула и музыка, которой никогда у нас не было. И вдруг хлынула ещё и танцевальная музыка. А все группы того времени назывались очень сложно и странно Two Brothers там on the First Flow, там какой-нибудь, значит, Unlimited. И мы, конечно, тоже хотели в ново со временем быть. И я в тот момент был очень похож на солиста группы Лимидреис Лингорда. Вот это был просто тоже мальчишка. Вот с такой вот чёлкой. И я выстриг себе всё налысу, оставил чёлку. И вот и все говорили: "О, смотри, ты вообще этот ноуно но". И вот поэтому и Рей, собственно, вот. А значит, и потом когда мы начали писать первые какие-то песни, пытаться делать, мы их делали на английском. Английский. Вот. Значит, всё-таки вы прошли через этот путь, не быть колхозниками, а быть прямо обязательно. Это был крутой английский. Это просто моё произношение было вообще было просто шикарным. Ну вот giveроп my way. Ну вот это всё, что я знал там в школе. Вот у нас ещё учительница немка преподавала вот английский иногда. И вот произношение было такое типа good morning, children sit down. Ну вот the is a table. И вот я так как бы вот примерно и пел в этих первых песнях. И благодаря так сказать своему особому положению, что я всё-таки диджея на радиостанции, я по ночам включал, значит, эти свои песни в эфир. Вот. Ну, типа, ночью директор спит, уже не слышит. Ладно, можно, можно себе немножечко прокачать аудиторию. вдруг и вдруг так хоп и уже в Самарской

области мы там начали быть узнаваемыми. Когда прекратилась погоня за английским языком и схлопнулось название дядюшка Шкрей. Очень просто всё на самом деле произошло. Во всём помогли ээ пираты. Они не выговаривали дядюкрей? Нет, просто а на кассете не умещалось. А название слишком длинное, да? И они говорили: "Блин, ребят, ну и поэтому там у нас, когда была песня утренняя зарядка, руки вверх" и вот там была зарядка это всё, они говорят: "Всё, короче, надо всё писать, руки вверх, не надо это длинные ваши". Слушайте, история про пиратов потрясающая. Пираты - это вообще самое важное в смысле, они же тоже вот для людей потому, то есть это те люди, которые просто на рынках торговали кассетами. Они вас назвали, а название фантастическое. Да, и если так нам современный язык переводить, они самые крутейшие маркетологи вообще просто это чуйка, да, абсолютно. Да, слушайте, а вот мне интересно пиратство, это же вот мы се так с вами говорим, да, сегодня мы понимаем, что это плохо, но в тот момент вот на самой заре как бы формирования рынка пираты и были главными распространителями, как я понимаю, да. Думаю, да, просто на тот момент не существовало такого чудесного инструмента, как интернет. Да. Вот. И донесение до слушателя шло только двумя способами. Это радиостанция. Вот. И кассет. Ну, и в смысле, и вот, значит, да, и кассеты, диски и так далее. Поэтому к ним и приходили такие, как мы, кто хотел, чтобы их песни хотя

бы где-то звучали. А в девяносто восьмом году вы собрали какой-то немыслимый урожай премии за дебютный свой альбом. А там, господи, шесть серебряных, три золотых, один платиновый диск, значит, за количество проданных копий этого дебютного альбома. Но, а, в девяносто седьмом, то есть вот просто за год до этого альбома, вы были в активном поиске, значит, продюсера. Продержались вы с найденным продюсером всего 3 года до дх000го. Но вообще я не понимаю, зачем он вам был нужен, если у вас уже было накоплено огромное количество хитов, что это просто время диктовала, что если ты музыкальная группа, то у тебя должен быть продюсер. Ну, мне кажется, что вот сейчас, оглядываясь на всё происходящее, тогда понимаю, что там никакой функции продюсера значит наш продюсер не нёс. Не нёс. Сейчас это называется менеджер. Да, это человек, который берёт кассету и относит её куда-нибуд, берёт клип и относит на телевидение, сидит на телефоне и принимает звонок и говорит: "Там группа стоит столько-то, мы приедем туда-то". Вот, собственно, и всё. И с этим справляется сейчас любой человек на телефоне в любом офисе, на уровне администратора, на уровне вообще даже секретаря, честно говоря. Угу. И теперь понятно, что в общем-то, конечно, да, это была просто такая внутренняя для себя ловушка, но опять же времена были такие, что вроде у всех должен был быть продюсер, но через какое-то время вот как раз мы начали понимать, что ничего того, что он делает там, вернее, всё это же мы можем делать и, вернее, делаем всегда. Поэтому, наверное, так и деньги стали прилипать немножко в другом направлении. Ну да, вообще, ну, не прилипать, не доходить до нас. И поэтому, конечно, ну, возник резонный вопрос: "Ну, как бы, наверное, надо прощаться". Плюс добавим то, что это, опять же, как раз очень красиво в фильме мы показали, расход был абсолютно неласковым и нежным. Вот. Да, а это большая, классная, крутая, криминальная история. Ну вот. Ну и через это, наверное, тоже надо было пройти для того, чтобы, ну, как бы, да, чтобы уже выйти и начать работать по-настоящему, как ты хотел. Не виси плакат мой дома на стене. Ты уже не помнишь обратно. И подружкам ты боишься рассказать, как Алёшк ты не хочешь потерять. И стоишь ты рядом в дух шагать и не скроешь слёзы на глазах. Ты не знаешь, как ты далека. Между нас

слёз. Вообще, э, становление в девяностые годы - это само по себе очень кинематографичная драматургия, потому что, а, время было, что называется, лютое, а, и сюжеты подкидывало самые разнообразные. А вот ещё одна история меня зацепила, ээ, что в момент, когда вы искали продюсера, у вас была какая-то история с поездкой на метро Бабушкинское, где вам чуть ли не предложили, значит, сразу пройти в постель. Что это такое? И каково это было вам вот ребятам простым столкнуться с такой реальностью? Ну вот время, правда, было дикое. Вот, ээ, мы же как любой то есть музыкант искали того, кто в нас поверит, послушает, продвинет и так далее. Ну, то есть так строится всё в шоу-бизнесе. Поэтому мы рассылали кассеты вот и ждали какого-то отклика, конечно, сидели у телефонов, ждали звонка, что кто-то, может быть, перезвонит. Вот. И, значит, вот однажды этот звонок раздался. Здравствуйте, я продюсер такой-то. Вот мне понравилось ваше творчество. Давайте встретимся. Да, мы прыгали до потолка, говорим: "Конечно, давайте". Он говорит: "Ну тогда давайте в 12:00 ночи. Вот такой-то адрес". Мы такие: "100 ночи". Он говорит: "Ну, думаю, ну, наверное, занятой". Вот. И там чуть ли не заранее за час приехали, всё ходили там вокруг до около, ждали, что когда будет время уже заходить. Обычный вот этот, ну, микрорайон, как обычно, где-то на отшибе там. Вот. И всё. И вот открывается дверь, стоит голый мужчина вот и говорит: "Ну что, сразу будем с вами спать или поговорим сначала? " Ну вот. А мы-то с Лёшей из, ну, как бы с провинции, да, у нас за это рожу бьют. Ну, ну как-то и то есть и вот Но, но мы опешили. То есть он, видимо, понял, что-то прямо как бы не рады его виду. Он такой: "Ну ладно, заходите". Взял халат, одел. Ну вот мы говорим: "Слушай, нет, мы, наверное, пойдём. Да ладно, всё, что вы хорошего. Давайте, смотрите, короче, ребята, надо что делать? Вы молодые, короче, нормальная песня". Так вот, ты мне говорит, значит, я тебя познакомлю. Значит, есть женщина 64 года. Вот, значит, будешь с ней спать. Будешь с ней спать, она будет давать деньги тебе. Будем на деньги клипы снимать. Поэтому надо, чтобы она была довольна. Понял? Ты давай, молодой, всё, короче, вот будем спать. Я говорю: "Так, всё, я понял". Вон ты не понимаешь, где сейчас деньги брать. Клипы, всё вот это, костюмы, это всё деньги, понимаешь? А тут что? Вон есть бабушка, нормально, давай поживёшь с ней. Всё вот это начинает предлагать. Мы сидим в каком-то вообще мире другом. Просто это люди, которые пели Орлёнок взлечивыше солнце в детстве, понимаете? И то есть там и ходили в Димитровграде, значит, там на День Победы. Это с дедушкой. Вот мы бочком-бачком вышли, и Лёша говорит: "Серёг, а знаешь, почему в 12:00 ночи он нам назначил? Потому что метро закрывается, чтобы типа сказать: "Ну, метро закрылось, оставайтесь уже у меня что, утром поедете". То есть расчётливая скотина такая попалась. И мы пешком 3 с по часа шли до своего до своей квартиры. Господи, молчали. Встретили рассвет вот так по дорожке переваривали и переваривали. Да кто на что готов в этом шоу-бизнесе. сами для себя поняли, что, конечно, то есть не такой ценой нам нужен, да, успех и так далее, но никто друг другу ничего

даже и не сказал, потому что даже и говорить не надо было. И понимаете, сейчас модно романтизировать девяностые там и говорить: "Боже, ой, как это классно, эти все там, э, барсеточки, э, там вот эти все пейджеры, вот это всё, вот это". Ну да. А, ну да, это весело сейчас одеться в это и пойти на вечеринку девяностых. Сейчас весело, но раньше эти барсетки и красные пиджаки таскали далеко не благородные люди и далеко не с чистой совестью, душой и руками. И поэтому, то есть прикольно, когда ты думаешь, что вот этот большой дядя, крыша, ещё что-то, ну, эта крыша убивал людей, эта крыша занималась рекетом, э крыша, то есть делала плохие дела. И даже у руки вверх была крыша. То есть, ну, естественно, все должны были играть по каким-то правилам. И поэтому это безумное счастье всем, кто прошёл это, да, то есть и смог, ну, остаться человеком. Вот, наверное, так можно сказать. Очень понятно, кстати говоря, что у руки вверх была крыша, потому что, конечно же, как можно было упустить такой доход мимо себя у криминала? А для того, чтобы общаться с подобными людьми, нужно было как-то обладать каким-то, не знаю, там, незаурядно дипломатическим талантом? Что надо отметить то, что они были разные. Ну, то есть это были разные люди. были глубоко верующие люди идеть, да, были очень сентиментальные. Вот у нас, например, один из наших основных, так сказать, кураторов охранников был как раз огромный килограмм 200, наверное, такой дитина. И ему было абсолютно нормально там приехать как-нибудь вечером, сесть на студии, поплакать под какой-нибудь лишь о тебе мечтая, пока мы записывали. Угу. Клёво вообще вот это всё. Да, знаешь, тут даже честнее сказать так, что опасней даже больше в тот момент был продюсер, чем крыша, потому что плохого больше делал он, чем они. Они-то хотя бы защищали. Угу. Это же тоже была честность по-своему. Это же тоже ЧОП. Ну просто, к сожалению, методы действия неправильные. Ну, в смысле, вообще безграничные. Ну да. Вот. А если бы играть по правилам, это всего лишь охрана. Просто нормально, как

у всех сейчас. К вопросу романтизации девяностых. А-а, на самом деле, как мне кажется, а, вы один из первых почувствовали его ностальгичность, потому что открывали бары, Руки Вверх по городам России, просили приносить вещи, а, девяностых в качестве реквизита для этих баров. Придумали жукоины, на которые это всё обменивали. Ну, то есть это всё очень было, я бы сказала, так креативно, и люди несли всё это, и кассеты, и пейджеры, и там, не знаю, ну, в общем, все и светера, наверное, да, тех лет. А в чём, мм, ну прелесть этого времени? Почему вы вообще почувствовали, что по этим временам люди скучают? Прелесть этого времени только в одном. В том, что в этом времени нам было очень мало лет, что мы были молодые. Вот и всё. Это единственная прелесть, поверьте мне. Ну нет прелесть первых поцелуев, первые там, я не знаю, первая девятка машина там или какие-нибудь первый твой компьютер, приставка игровая, ещё чего-то. Конечно, всё вот это и вот это в этом всём слово первое, да, оно главнее, чем всё остальное. Руки рбары, я всегда это тоже говорю, это настоящая работающая машина времени. Тут висят эти пейджеры, тут висят какие-нибудь там, значит, первые бенифонные телефоны мобильные. Здесь вот как раз пружинки. Вот тебе здесь там тетрисы. Вот тебе здесь тамлон шипор. Вот. Ну, в общем, всё. И ты как будто в таком мини-музее на тебя всё от запахов, цвето цвета, вкусов и всё прочее. И ты снова там ешь эту трубочку с сгущёнкой. ты снова опять вау, я в школе, блин, восьмой Г. Та вот это всё вспоминаешь. И ещё такая же музыка. И ещё выступает группа из твоего как раз детства. И всё это доступно. То есть это недорого, то есть это не какой-то там мегаизысканный ресторан. Вот без каких-то скотертей. Всё очень ясно и понятно. И вот ты уже приняв коктейль Алёшка, вот, значит, веселишься, радуся, танцуешь, веселишься, и через пару часов выходишь, и на улице снова оказываешься Иван Петровичем, директором там какой-нибудь строительной фирмыгу и утром все смот уже к этому моменту. Да. И вот поэтому мы очень хотели, чтобы они разграничивали, что вот мы им даём возможность побывать в детстве, пусть таким методом простым, да, но даём

возможность. И поэтому Ну, это вообще меня тоже поражает, Серёжа, на самом деле, потому что а вы начали это делать тогда, когда ещё был ну очень актуален пафос. То есть, когда открывались рестораны, чем дороже, тем лучше. Да, да. Когда, значит, все кичились какой-то, я не знаю, там, у нас такая посуда, у нас такая. Мы такого шефа купили, а мы такого купили. А вот этот такой противоход. Я вот всё время думаю, как это, как это было прочувствовать, на что вы опираетесь, условно говоря, когда вот вам приходит такая идея, на себя, на свою потребность, когда вы думаете, что я хочу. Я хочу в свою там в своё детство, в юность свою хочу. Хочу Вы это подкладываете или что? Ну, всё верно. Я человек, который должен, даже если я делаю что-нибудь плохое, я должен всё равно оставить что-то хорошее этим поступком. Сложная конструкция. Ну, бар не сказать, чтобы прекрасное место для воспитания молодёжи. А в этом смысле так, понимаете? Да. Ну вот и это не библиотека, чтобы я её открыл и гордился там или ещё что-то, или музей. Но, но опять же за скобки, убирая именно этот там какой-то нюанс, а можно сказать так, что я хотел в своих бизнесах продолжать делать людей счастливыми. Поэтому, если вы посмотрите на всё, что у меня есть в жизни из бизнеса, это любой из этих бизнесов приносит людям радость. Будь то кондитерской с женой, когда мы на самые лучшие праздники в семье заказывают парим, да, дарим, да, сладкое. Ну, в смысле людям вот это удовольствие, потому что это самое счастливое мгновение жизни. Будь то рукивербары по всей стране, где люди вот пытаются, значит, ностальгировать и становятся лучше, счастливее и так далее. Потому что иначе зачем? Можно, я говорю, выбрать путь, вот вы абсолютно правы, и сделать новомодный, там меганакручный ресторан, а можно просто взять и в железной банке из-под консерв подавать перловку вот с тушёнкой. Это будет так вкусно, намного вкуснее, чем жубодья от шефа такого-то. Я скажу так. У вас в руке вверх бар находится сковородка от бати там, да? Вот эта вот картошечка см она с сальцом, с колбасой, колбасой докторской. Я ду вот когда я бу подумала, что во-первых, это название фантастическая сковородка от бати, во-вторых, вот я должна сказать честно, как бы, наверное, мы все много где побывали, там как поездили по Европам. И у нас в Москве великое множество было открыто всяких ресторанах. Вот я со своей там подругой, когда-то мы с ней говорили, вот что самое вкусное я ела в своей жизни. Вот первое, что я вспоминаю, что самое вкусное вообще есть в этой жизни для меня - это картошечка с селёдочками. Ничего перебить вот этот вот ещё если зелёным лучком. Угу. Смерть вообще. И я думаю, что это, конечно, тоже, ну, уникальное понимание, что сковородка от бати, её ничего не перешибёт. Вот у русского человека никакой, да, вот э французский изыск не сравнит. Всё правильно, Юль. Значит, как батя готовил ужин всегда. Вот когда мама сейчас в холодильнике было. Вот именно. Так, что здесь? Так вот кусок колбасы. Нормально. Макароны позавчерашнией давай тоже одно яйцо пойдёт. Лучку порезал. Давай картошки пожарил, всё вместе залил и мазиком бас. И вот это самое вкусное с потому что папа приготовил не кто-нибудь, а папа. Да. И ты сидишь. А ещё папа у меня, он меня ужасно научил, ужасному. Мы покупали горячий батон это булки. Значит, он разрезал пополам, ну, просто намазывал маслом и вареньем. И варенье. И вот с таким вот с этим вот с этим. И какие любовь сладости сравнятся с чем? Да, я говорю, да. И вот растипопки эти, значит, но, но это или сахаром посыпать. Я вводил в рокербах такой бутерброд с сахаром, но это просто на ура. Вот. В общем, мы вот мы за честность, мы вот за то, чтобы человек эти эмоции снова испытал. Потому что, я говорю, вкусно поесть можно в очень многих

местах, а помолодеть можно не в многих. Я так понимаю, что в конце девятнадцатого года, начале двадцатого года, э, как раз встал серьёзный вопрос по здоровью. Э, сейчас уже стало понятно, что это было, что иммунитет сдался или что? Почему никак не могла зарасти рана? И вообще, что это было? Это то, с чем сталкивается любой человек, э, начиная с возраста 40 плюс. Мы всю жизнь убиваем своё бренное тело всем подряд. Представьте себе, вот руки вверх, вот в 19 лет у меня было 43 концерта в месяц. Это наш рекорд. представить это, я тоже сейчас даже не могу это себе представить, но это было, это вот был наш рекорд абсолютный, и это два три в день и это вот то есть, ну и после этого ты ещё веселишься ещё, потому что классно, потом ты в самолёт перелетаешь быстро в другой город, там у меня вообще не спишь, ни сна, ни отдыха, ничего. Всё. И так там 3-4 года, да? А мы настоине 30 лет. Должно было что-то вылезти, конечно, когда-то должно. Поэтому А что это было? Вы ударились и была была грыжа. Была просто грыжа, пупочная грыжа. Вот. Потому что надовал, значит, однажды надорвал, потом ещё раз надорвал, потом ударился, значит, на концерте обелезки, там не падал, а ударился об конструкцию. Ну вот и так далее. И всё, значит, совершенно вроде обычные вещи, но организм настолько не хотел бороться и не хотел вообще лечиться, то его не было имунитет вот вообще от, то есть не было сил, условно говоря, на самовосстановление. Ну это как ранка, знаете, да, которая, ну, вот не заживает и всё. То есть в результате состояние, которое ну вот у меня было, э, реально, знаете, какое вызывало примерно эмоции? Это было вот так примерно. Скажите, пожалуйста, а что, когда у меня заживёт? И доктор такой: "Ношенька, что там у нас три? " Я: "Подождите, что я не понял? Что-то я вас спросил, а что когда он Сергей, слушайте, вам бы выжить вообще, а не говорить сейчас про концерты и когда вы выйдете. И вот тут я понял, что всё, страх, я себя хорошо чувствую, по большому счёту, но просто у меня вот такая дыра в животе и не зарастает. Ну да. И всё. Я говорю: "Слушайте, ну подождите, ну как-то же все что-то делают, что-то там зашивают, как-то это берут откуда-то там кожу, что-то как-то это". Он говорит: "Ну, Сергей, если у вас была такая дырочка, мы бы что-то закрыли, у вас вот всё полный живот и всё". Ну, это правда страшно. Обычно такая ситуация вызывает какую-то переоценку ценностей. Ну, вот именно, вот именно в тот момент что произошло. Что произошло? Во-первых, э мы это даже основной темой в фильме в нашем сделали. Опять же произошло понимание, что мне, э, сейчас даже помочь не могут врачи, понимаете? И в этот момент ты куда обращаешься? Ну, обычно это происходит. ты обращаешься к Богу, но ты обращаешься к любимым людям. Поэтому рядом была Регина, поэтому рядом были дети в этот момент. И я сделал видеообращение к моим фанатам, написал: "Пожалуйста, помолитесь, потому что я не знаю, что со мной происходит". Я хочу сказать слова благодарности тем десяткам, сотням, тысячам людей, которые сейчас волнуются за меня. Спасибо вам огромное, друзья, за эти тёплые слова, которые вы мне пишете, за те лучики тепла и добра, которые посылаете, за те молитвы, которые отдаёте за меня. С Божьей помощью и с вашими тёплыми пожеланиями я обязательно поправлюсь. Спасибо. И Юль, можно сколь угодно в это верить или не верить, но ровно через 2 недели у меня всё начало зарастать. Ну мне же ничего не делали того, чтобы не делали до этого. И врачи говорят: "Сергей, надо было вам раньше записывать видеообращение". Ну, шутит. Я говорю: "Вы шутите, а никто не так мне и не сказал, потому что никто меня ничем не вылечил. Как и как всё было, так и было. Просто вдруг организм такой: пак: "Ладно, давай

сейчас мы тебя подлечим". Да. после этой переоценки. И, во-первых, я пришёл, собрал всю группу и сказал: "Друзья, я вас обожаю, люблю, но теперь у нас будет меньше концертов. Концерты будут строиться по-другому. Мы теперь не будем делать там три подня подряд дня, потому что это всё прекрасно, я говорю, в 19, 18 и в 20, а почти в 50 - это, простите, немножечко другая история". И папа должен быть здоровый, живой, прекрасный, в добром здравии и хорошем настроении у своих детей. Ты уже себя вот всё, ты уже начинаешь думать другими некими этими позициями. А сложно это было перестроиться? Потому что мне кажется, когда так на много лет впахиваешь вот так, э, и сам о себе думаешь, что ты ещё х-хей. Конечно, сложно. И Юль тоже секрет открою. Э, у, э, любого музыканта, особенно у достаточно, так скажем, востребованного и популярного, а, к пенсии, назовём это так, развивается синдром, значит, синдром путешественника. Вот. То есть этим людям обязательно нужно куда-то ехать, да? То есть я порой чувствую, мне надо куда-то ехать. Знаете, ты идёшь такой: "Мне надо ехать". Надо ехать. Куда ты? Ты на отдыхе отдыхай. Нет. И жена мне говорит: "Куда ты опять собрался? " Я приезжаю, ну, куда-нибудь на курорт с детьми. 3 дня ещё ладно. А потом опять так что? Что так? Надо куда-то на куда надо всё стоять всё. Иди сюда, иди сюда вот на песок. Нет, я

говорю, я не могу лежать, мне нужно что-то делать. А концепция того, чтобы сделать что-то хорошее, откуда она? Кто-то объяснил, почему время-то очень перепахало многих людей. Кто-то довольно цинично выбирает под я понимаю, что звучит странно, и порой я тоже не могу это объяснить. Очень многие считают это за игру какую-то мою определённую. Вот для меня слово хороший человек не просто слово вообще. И когда мне мама в детстве говорила, допустим, там, я очень хочу, чтобы ты вырос хорошим, порядочным человеком. И, как мне кажется, я и стараюсь расти хорошим и порядочным человеком, и руководствуюсь порой в жизни нерациональными вещами. Вот. И делаю то, что не надо делать не коммерчески, невыгодно мне, ни так далее. Но я делаю, потому что у меня есть почему-то заложенная программа всё-таки соответствовать э каким-то восприятием родителей о порядочном, хорошем человеке. То есть не отказываешь, стараешься быть максимально это корректным. Вот также пытаешься со своими детьми выстроить отношения очень открыто, очень порядочно объяснять им, как это важно, потому что потому что, к сожалению, э плохих людей ты встречаешь больше, чем хороших за жизнь. Ну, они тебя, конечно, учат всему, но вот я в их числе не хочу оказываться. И вот можно верить, можно не верить. А мне мешает это. Ну, мне это мешает, безусловно, желание оставаться, какая-то порядочность мешает, да, потому что так хочется послать всё к чертям, хочется разбить всё. Вот хочется отвечать людям более прямо, хочется правду говорить. Вот. Ну тогда же кошмар

будет. Всем хана тогда. Просто вот что интересно всё равно. А то, что сейчас мы обсуждаем, это некий результат этого пути. А, но вот мы видим юного парня, который, значит, поёт: "Кокрошка моя". Клипы, слава богу, сохранили нам этот облик, а значит, молодого, прекрасного, романтического Серёжи Жукова. Аа мы понимаем, что страна сходила с ума. Значит, в какой-то момент фанатки одолевали тебя настолько, что твоей первой супруге приходилось открывать дверь с ружьём в руки. Нет представлений о том, что такое личные границы. есть территория, на которую не надо заходить в подъезде. Значит, это вот я могу себе представить, что такое было просто выйти из квартиры и зайти в неё обратно. Угу. Ну вот что за труд надо было производить с собою, чтобы не стать человеком, который, ну, условно говоря, презирает это или там устаёт от этого, который говорит: "О, господи, как это всё, ну, это невыносимо". Ну, человек так говорит, и такое бывало, конечно. Мне кажется, тут тоже всё, если разобраться, достаточно просто. А сначала ты пытаешься кому-то понравиться, всё как в жизни. Потом ты достигаешь, потом ты нравишься, ты такой: "О, класс, ес". Потом ты начинаешь очень сильно нравиться. Потом таких людей начинает становится всё больше и больше. И потом это начинает себя напрягать. Потом это начинает всё дискомфорт. Потом это прирастает физически серьёзные уже какие-то проблемы, потому что, э, жена-то выходила с ружьём не просто потому, что э просто так, потому что до этого несколько человек собирались облить кислотой, э, лицо. И поэтому я сказал: "Вот ружьё в любом случае, если будет ломиться сразу бери, вытаскивай ружьё, говори, что сейчас будешь стрелять". Ну что хотя бы хоть как-то могло остановить

кого-то. Вот и поэтому это физически становилось напряжённым, потому что одно дело любить на расстоянии и говорить: "Люблю тебя", другое дело даже на концерте там покричать и поезжать, поплакать. А третье дело - это, образно говоря, когда ты открываешь утром дверь, чтобы выйти, а дверь не открывается, а просто там лежит девочка, и она лежит там уже вот восьмой день, но в подъезде. И было так, значит, я звонил, приезжал участковый, он снова проводил с ней беседу, отправлял её куда-то, значит, на электричку. Она ехала к себе домой. Угу. Я приходил вечером, она лежит под дверью. И вот тут вот как раз и слом и происходит. То есть ты, тебе это дискомфортно, тебе проче, жена кричит: "Да выгони её или там убери её, чтобы её не было. А вдруг она что-то там ребёнку сделает? А вдруг вот это? Дадада. Ты начинаешь это. И таких их становится больше и больше и больше. Подъезд всё больше окрашивается в это, да, вот эти все истории. Потом тебя уже соседний на вид, говорит: "Делай ремонт". То есть, ну, короче, всё против тебя. Вроде всё начиналось классно. Вот как мы и говорили. Просто я хотел кому-то понравиться. Вот. И потом ты начинаешь уже проверять машину, не заложено ли тебе чего. Ты начинаешь это, то есть уже фобии, в

общем, уже не до недо смешно и недо понравится уже. И вот я говорю, в этот момент либо ты трансформируешься в скотину, которая не вообще просто не там плевать хотела на всё, что это происходит, либо рождается новая, вот эта какая-то безумная любовь к этой спящей девочке на твоём пороге, и ты понимаешь, что, ну, она не справляется со своими гормонами, не знаю чем там, своими нервами. Она здесь лежит почему-то. Это ей нужно помочь, понимаете? не мне участково вызывать её убрать. И я садился и говорил: "Зачем ты это делал? Расскажи мне, давай поговорим". Она говорит: "Я себе поставила задачу. Я должна каждый день получать от тебя автограф". Я говорю: "Да хочешь, давай каждый день буду тебе давать автограф". Она правда говорит: "Да, только спать ты не будешь здесь". Да. Ес. Да. Одну проблему решили. Она каждый день стала приезжать и ждать подъезде на окне. Угу. А и я каждый день, проходя мимо, "О, привет". Расписывался. На автобус успеешь? Да, успею. Ну вот и понятно, что через какое-то время у ней сменится акцент на что-то другое. Придётся уже и учиться, и, наверное, родители скажут: "Ты куда пропадаешь? Всё время". Так и вышло. И вот она ровно месяц получала автографы, потом приспокойно, видимо, пошла в свою другую жизнь. И а можно было поступить иначе, выгнать всех нафиг там, да. забрать кучу охранников, сказать, зачистить, ну там, не знаю, как угодно поступить. Да. А почему ты понял, что это имеет отношение к тому, что мы в ответе за тех, кого мы приручили или что? А это потому что благодаря такой же вот девочке, миллионам других девочек я на сцене вообще и я вообще деньги зарабатываю. Это же они платят за билеты

на концерт. Это они покупают кассеты и диски. Да, вообще, наверное, есть какой-то промысел, кому достаётся это испытание, потому что я слушаю, я думаю, мне кажется, я бы я бы, мне кажется, и не справилась вот с таким-то натиском, тем более, что это ещё и юные девочки. а оставаться к ним. Там ещё есть очень таким понимающим. Очень пикантная история о том, что у всех перед глазами кадры вот этих вот, да, орущих девочек с бешеными глазами на концертах, там Beatles там или там где-то ещё, да, падающие в обборок, непонятно с чего вроде чего там. Ну, от переизбытка чувств. Понятно. Вот потом стало всё проще, проще. Группис уже стали не такими. То есть это, но всё равно вот этот крикор, понятно, стоял и так далее. Но нужно опять же ещё признаться в том, что это были ещё и дети. То есть группа Руки вверх пела всегда для детей. Ну, детей, потому что это 12, 13, 15, 14, да? Ну, то есть ещё подростки. Ну да. Ну просто дети, на самом деле, скажем так, подростки, да. Поэтому, поэтому я говорю, тут скорее всего это опять даже ещё отечествен чувства какие-то определённого рода. И поэтому, конечно, ты и задумываешься над

тем, чтобы что у тебя за фанаты, что у тебя вообще за А что сегодня, кстати говоря, я вот под одним из старых клипов прочитала очень смешной комментарий. А-а, по-моему, он был написан года четыре назад. А, аутом типа я должен слушать сейчас, наверное, там Моргенштерна, а я здесь вот зависаю, не могу оторваться от руки вверх. Как много молодёжи сейчас? Молодёжи много. Это тоже для меня удивительный нонсенс, но я уже могу его оправдать. То есть, потому что на концертах я, э, общаюсь со своей публикой очень активно, очень часто. Вот. И когда я спрашиваю молодых, что сегодня здесь не будет Макана, сегодня Крит не приехал, говорю, вот ты стоишь здесь и говорю, и откуда-то ты поёшь все песни руки верх. И, конечно, ответ очень прост. Дома играет руки вверх. И вот эта вот история, когда я просто увидел это один раз и понял, блин, как же это классно, когда ребёнок, считывая поведенческую как бы вот историю родителей, видит, как родителям хорошо под песню "Руки вверх". Да, и он счастлив, что родителям классно, и он их таких редко видит в таком вот возбуждённом своём ностальгическом настроении, что он тоже проникается тем, что руки вверх - это хорошо, а потом он идёт с ними вместе на концерт, видит эту атмосферу и говорит: "Ба, да такого даже у нас нет на молодёжных тусовках, где такое единство, такая любовь, такоя энергетика". И в общем, мне кажется, что те видео, которые мне сейчас присылают с выпускных, ес там снова играет 18 мне уже. Угу. Вот и я говорю: "Опять спустя ещё 18 лет, опять 18 мне". Ну хорошо, слушай, это же приятно, что никто больше пока не написал, кроме Баста выпускной там вот там эту песню, да. Вот. У нас есть вот эти вот как раз такие знаковые песни, да, для выпускных и так далее. Угу.

Угу. Но молодёжь - это всегда, конечно, приятно. Это, конечно, всегда здорово. И журналисты любят спрашивать моих детей там: "А какие песни, папы, ты знаешь? " Вот они такие: "А пугаются, потому что как будто они должны всё знать". Знаете, такое есть, не знаю, над ними проклятье, руки вверх, типа: "Ах, ты не знаешь песни папы, кошмар какой". Но иногда они приходят, говорят: "Слушай, у тебя же есть крутая песня, вот эта". Я говорю: "Ничего себе ты, а где ты нарыл? " А все сейчас слушают у нас. Ну вот, вот это приятно и вдвойне у нас вообще сейчас у молодёжи залетают от Леонтьева, там, Солтыкова и так далее. Сейчас всех А чем ты думаешь такой тренд на ностальгию сейчас? Не, вот у молодёжи, не знаю, может быть, они думают, как такой ужасный музон может сейчас существовать, потому что раньше, ну, кошмар, не аранжировки, ни, ну, то есть, ну, сейчас слушаешь, думаешь, что это вообще, как это вообще слушали, грязная запись, сведение, ну, то есть качество, всё. А это сейчас прямо крафтовое звучание. Забирай меня скорей, уази за 100 морей и

целуй меня везде. 18 мне уже. От каких каверов люди говорят руки прочь от руки вверх? Что? Ничего не хотят, чтобы перепевали? Серьёзно? Нет, конечно, нет. Ну, мне кажется, так много перепето уже сейчас и даже есть какие-то удачные варианты. Ну вот, слава богу, мы к этому относимся ещё очень там скрупулёзно, и поэтому мы не раздаём направо налево лицензии, то есть просто говорим: "Делайте все, кто что хочет". Нет такого. Нет. Вот. И поэтому, поверьте, вы даже не представляете, насколько мы спасли мир от какого количества каверов, нехороших каверов, да, и переделок и так далее. Просто об этом никто не знает, а мы спасли меня. А вы послушали. А мы, а мы это нам пришлось послушать. И когда мне присылают, и я сижу, у меня уши вот уже они такие свяли, свернулись в трубочку, я говорю: "Кто-нибудь услышал одно слово какое-то, кроме мата? " Ну, то есть нормально. Они говорят: "Да, там крошка моя". Ну вот единственно, всё остальное, значит, это, ну, молодые рэперы присылают свои варианты современный. Очень важно вообще, когда ты над чем-то работаешь, потому что я в свою жизнь, например, делал несколько работ совместно с уважаемыми мастерами. Вот, к сожалению, сейчас грустная новость, что ушёл Вячеслав Добрынин, с которым мы сделали целый альбом. И вот там я старался нежно и ласково взять любимые песни своего детства, которые я вырос с родителями на этих пластинках, и каждую сделать максимально красивой, чтобы не дай бог никто не сказал, что за ужас, как можно переделать там кто тебе сказал, ну кто тебе сказал или там любую какой-то из хитов Добренина. Вот и мы сделали целый альбом. И когда я пришёл и Руслав Григорьевич сказал типа: "Слушай, ты тоже, оказывается, мелодист, как и я". Я говорю: "Вот я, вот я хотел, старался". Он говорит: "Ну, ты единственный, кто сделал так, что я сам буду на концерте э выступать". И мы давали несколько концертов с ним, как раз уже с нашей аранжировкой. Хотелось

бы, чтобы такое отношение было любому музыканта. Тогда будет много хороших песен. А когда в 2005 году, э, вы решили расстаться с Лёшей Потехиным, аэ, и вообще есть ощущение, как будто бы была идея такая, что в целом, ну, хорош была такая мысль, что надо закрывать лавочку, что попили и хватит. Именно такая идея и была, именно так всё и должно было бы завершиться. Мы решили, что расходимся. В любом случае все понимали, что я-то точно продолжу петь, потому что, то есть это переход одного в другое, потому что всё равно я все эти песни написал сам, поэтому я и продолжаю писать, поэтому, ну, то есть ничего для меня не изменится. Вот. А, но мы решили поставить точку и решили уйти громко. Правильно? Да. Уходить надо с размахом. Вот и мы решили сделать олимпийские. И даже придумали, значит, название этого последного концерта Конец легенды. И мы даже сделали афиши и повесили их по Москве. Так, да, провисели они там буквально несколько дней. Те, кто организаторы захотели их делать, что-то там у них случилось, они сказали: "Мы не будем проводить". В общем, сняли. В общем, этого концерта не состоялось. Это опять как божий знак был, что не надо закрывать пока ничего, друзья. Ну вот не надо никаких концов нам. Вот. И мы уже просто по-спокойному разошлись. и просто по-спокойному начали работать отдельно. Так, но это абсолютно правильное решение, потому что творить надо и вот получать удовольствие и делать это тогда, когда это правда приносит это удовольствие. Вот и когда ты уже выдавливаешь из себя и пытаешься хоть как-то сохранить вот эту мину там, да, вот что типа всё хорошо, ну нет, уже всё, ну уже ну всё, мы вот ну не можем больше. Мне очень часто говорят: "Ну, объединитесь с Лёшей". Я всегда объясняю людям, они сразу такие: "Всё, понял, вопросов больше нет". Объясняю им на простом примере. Это как развилась девушка с мужем. Вот через 15 лет собирается все подружки и начинает говорить: "Слушай, может поживёшь с ним снова? " А она говорит, она говорит: "Вы ку-ку, что ли, совсем поэтому, конечно, это невозможно. И вот и именно так и должно заканчиваться

что-то большое и начинаться что-то следующее большое". Но бизнесы стали возникать как подстраховка или это такой объём, а, я не знаю, желания самых разных творческих начинаний, что вот просто это тоже хочется сделать? Ну, подстраховка и подстраховка, и, так сказать, подушка безопасности. То есть, э, опять же, когда ты уже взрослый человек, там я, дети, безусловно, к этому приходишь, начинаешь об этом думать, потому что вообще концерты вещь неблагодарная. То есть в плане того, что он абсолютно так же, как может сегодня быть, завтра может не быть, абсолютно спокойно. Это может быть всё, что угодно, порой, как мы знаем, не зависит ни от тебя, ни от чего. Поэтому начинаешь думать, что ещё, как и куда можно вложить свои деньги. Ну вот другой вопрос, что большинство артистов вообще не умеют этого делать, потому что они настолько витают в облаках и творческие люди, что вообще не понимают. Вот. И порой, э, вкладывается просто в полную фигню. и не знаю, и, э, думают, что это круто, потом, естественно, всё это прогорает, всё это закрывается и так далее. Ну вот. Но мне опять же грех вообще тут, как говорится, жаловаться, потому что со всего то, к чему я начинал

прикасаться и делать, у меня всё получилось, до сих пор работает. Что поразительно при этом, Серёжа, что один из бизнесов, например, это клубника из Карелии. Угугу. Я думаю, ну, это фантастика. То есть человеку предлагают назвать заправки своим именем руки вверх. Всего-то нам всего. Отдай название, руки вверх, и люди с удовольствием будут заправляться на этой заправке. Но это же надо внедриться в один из сложнейших, я бы сказала, просто сфер. В одну из сложнейших сфер. Значит, это сельское хозяйство, которое зараза зависит от всего, что только можно. Заморозки, не заморозки, хорошая погода-плохая погода, урожайный год, не урожайный год в целом. И при этом, значит, вот так вот подбрасывает Сергея Жукова, когда он просто ест вкусную клубнику и говорит: "Ё-моё, я такую не ел никогда. Пусть такая вкусная клубника будет побольше у всех". Ох, знаете, мне кажется, с возрастом всех тянет к земле. Есть момент. Это правда. Вот. Да. И тут вообще это лучше этого сразу от поддаться и всё. И даже не это очень сложный бизнес. И бизнес тоже такое слово тоже странное, потому что э вот из 3 лет, как я занимаюсь клубникой, например, 2 года были очень убыточным. Первый год из-за больших наводнений в Карелии и дождей, второй из-за засухи. То есть, ну, абсолютно два разных этих и всё подряд года, всё нормально, всё мы поняли, испытали, понимаем. Вот и да, и это, но это опять про любовь. Мы придумали у нас там на плантациях такую штуку, что, например, килограмм клубники стоит там, образно говоря, 300 руб., ну, к примеру. А ты берёшь и за 300 руб. приходишь и собираешь, а сколько хочешь клубники. То есть хочешь 3 кг собери за 300 руб. Хочешь 10 собери, пожалуйста, ради бога. Просто дело в том, что её нужно собирать. Её нельзя оставлять на это, а столько людей нет, чтобы их собирать. Так, и поэтому приезжают целые семьи радостно с детьми собирают, едят с грядок. Ну то есть, понимаете, вот это счастье. Вопрос, в чём бизнес тогда для людей? Ещё раз говорю, в этом смысл для людей. А нам нужно, чтобы её убирали клубнику, иначе её нельзя оставлять, загнуться кусты и всё прочее. То есть, по большому счёту мы, конечно, себе выгоды имеем в этом. Ну вот. Но при этом при всём это опять же стоят очередь записываться на эту акцию всей семьёй, пойти и собирать. И вот мы даже, когда приезжаем в Карелию, мы все семьё с сами берём корзинки, идём, прёмся и, понимаете, по часу-два собираем клубнику эту. Началось с того, что вы купили клубнику, она оказалась. это тоже удивительно, мы просто сидели на берегу озера с семьёй. Просто подошли люди вообще незнакомые. Зашли люди и говорят: "Сергей, мы хотим гостить клубника нашей". Вот такие ещё нетрезвые такие люди. Спасибо от души, спасибо, приятно. Вот такая клубника. Я пробую, говорю: "Боже, это что вообще? Побежал за этими людьми? " Говорю: "Где вы взяли клубнику? " Они говорят: "Это на у нас вот тут выращивают вот тут вот недалеко". Говорю: "Где? Говорите, где? " И я попёрся туда, говорю: "Ребята, а вы кто? " Они говорят: "Мы муж с женой, вот мы делаем просто умеем делать вкусную клубнику". Просто, да? Вы говорите об этом должны узнать. Я говорю: "Давайте делать много вкусной клубники, ребята, потому что это должны попробовать люди. Это просто же, это же всё. Это же вот и всё". И мы начали

делать к ник. Фантастика. Ваша семья с Региной, которая уже, а, обросла четырьмя детьми, и это уже такой довольно длительный брак. А вы опытные, муж и жена, но в некотором смысле это тоже такой, я бы сказала, народный лейбл, знаешь, такая счастливая семья. И можно подумать, что это картинка, красивая картинка. Но, э, когда я посмотрела там огромное количество ваших интервью и вместе с детьми, вот, собственно, дети, их открытость, их, не знаю, там, смешливость, свобода, с которой они существуют в кадре, и выдают что это всё мм не картинка. Но а первый опыт брака закончился разводом. Насколько ошламляющим событием это было для аа для того Сергея Жукова? Ну, для любого человека в жизни какие-то большие изменения - это всегда стресс. Ну, то есть определённый, ну, то есть это же понятно просто. А если бы не руки вверх, ну, в смысле, ну, вообще карьера и так далее, то, наверное, было бы ещё ужаснее всё, потому что, ну, потому что ты на гастролях 28 дней. Угу. И поэтому было чуть легче переживать это всё на то в работе, да, что называется. Ну, опять же, с высоты уже прожитого и пройденного понятно, что, ну, как можно быть идеальным мужем и отцом, работая 28 дней из месяца, да? То есть, ну, да, спросите меня, выдержал бы кто-нибудь и я выдержал? Нет, конечно. Угу. То есть поэтому это было, ну, как бы вполне обоснованно, понятная история, которая логично должна была так и так завершиться. Так, именно так, потому что, ну, никак никто это терпеть не сможет. Вот другой вопрос, конечно, когда всё это, ну, то есть обременяется любовью к своему ребёнку, вот, наверное, это самое больное при любовь в такой ситуации. И так получилось, что опять же есть один факт, ну, я, вернее, как, ну, есть одно, то, что, опять же, э, наверное, сейчас можно назвать к лучшему, это то, что буквально сразу после того, как произошёл развод, Елена взяла ребёнка, и они уехали жить в Америку. И, соответственно, тут уже нет такого. забери на выходные ребёнка. Или там вот папа-то плохой или там мама хорошая, а вот у папы лучше, да? Ну вот как вот очень часто это бывает, хочется казаться классным там папой выходного дня или а у папы весело, у мамы скучно там и так далее. Всё. Вот такого у нас не было. Да. Это очень грустно, с одной стороны, с другой стороны, позволило опять же сейчас а вот сказать, что слава богу, что не было вот этого там дёргания ребёнка в разные стороны за руку. Иди сюда, нет, иди сюда. Сейчас дочерь ей уже 22 года, она уже абсолютно взрослый человек. И то есть, а, и вот только сейчас это прекрасные моменты, когда собирается вся семья и когда мы все вместе и Сашка тоже с нами. И, соответственно, а вот сейчас можно и начинать давать ту самую любовь, которую не было додано за всё это время. Да. Вот. И поэтому, конечно, это было очень в тот момент тяжело. И я уже даже подумывал в тот момент, что это как у любых вот у любых артистов, мне казалось, да, удел такой, то есть становиться уже такими м такие престарелые, такие полумачо с молоденькими, значит, модельками, которые их сопровождают вечных и которые меняют. Казалось, что так и должно быть. Да. Я подумал, что да, видимо, вот теперь мне придётся просто жить, что хочу делать и так далее. И что уже о какой любви вообще речь, господи, он будет модельки какие-нибудь там ещё там девчонки, юбчонки и так далее. И я уже как-то просто так сказал и год абсолютно, то есть отпустил. И вот на таком дурацком состоянии, когда как какой-то странный калейдоскоп, понятно, желающих ээ там хищниц на тот момент то есть о Жуков-то развёлся там и всё такое. Ну

вот и встретилась Регина. И и Регина оказалась не просто девушкой из группы. То есть она с одной стороны была участницей группы Сливки, с другой стороны, это же надо девушка таких понятий, которые 6 месяцев заставила ждать вообще первого поцелуя и провожания себя до, а там по шагу приближения к подъезду или к окну, из которого мог бы увидеть её папа. Тут всё просто. Это всё неправда. Что неправда? Так не было. Нет, сейчас объясню. Нет, Регины не существует. Не существует меня. Это какое-то другое измерение то, что произошло с нами. Я абсолютно уверен, что Регина - это чёткая реинкарнация девушки с какого-нибудь XVI века. Это просто доказано всеми моими наблюдениями за все эти годы. Мы все вокруг это знаем. Все друзья, все знакомые, родные знают это, видят. Потому что она просто родилась не в то время, но просто пере перепере перепутала, да. Вот перепутали. И таких нету больше. Их не существует в наше время. И поэтому только такую женщину я мог получить от Бога и полюбить. Вот только такую. Я, понимаете, не бывает 18 лет экстаза. Вот. Но не бывает. Я наслаждаюсь любым вообще состоянием Регины, в чём бы она и как она сего не проявляла. И каждый раз, с появлением ли нового ребёнка, с появление ли новых интересов и так далее, я всё время убеждаюсь, что любая другая бы никогда так не сделала. Никогда бы так не сделала. Взяла бы выгоды из этого, сделала бы по-другому, красовалась бы этим, наслаждалась бы этим. Сделать Я не понимаю до сих пор её. Я её до сих пор не разгадал, но я как мальчишка счастлив, как дурак. Вообще это просто удивительно. И все говорят вот типа: "Ой, вот вы идеальная семья" и так далее. Вот я говорю: "Э, может быть, это так и складывается с виду, что всё такое фильдиперсовое, всё такое вылезанное, вот они такие все красивые, но у нас нет показательных фотосессий, как это все любят, да, нет каких-то вот, э, вот этих всё". Так, мы должны сейчас всей семьёй вот это сделать или что-то, да? А если посмотреть там, э, сколько мы друг друга выкладываем, очень мало, потому что мы не снимаем всё. Нам не

нужно это, да, на каждом углу стоять, целоваться и показывать, как мы друг друга любим. Но есть одна штука. Каждый год, а социальные сети, а, и ваши поклонники сидят в предвкушении дня рождения Регины. когда будет выложен умопомрачительной красоты, а, романтичности, пост от Сергея Жукова в адрес своей жены. Я вот что хочу спросить, Серёж, очень мало мужей пишет красивых постов своим жёнам. Почему это так в нашей традиции? Вот говорят, дурной пример заразительный, а я верю, что хороший пример тоже заразительным. Если это сподвигнет хоть какое-то количество мужчин, хоть раз в жизни сесть и написать две строчки своим жёнам, ну, слава богу. Или как минимум сказать, просто не писать, не сочинять, там, не стараться, но просто взять и не побояться сказать, что чувствуешь. Почему? Почему ты должен не показывать свои чувства? Чувство - это то, что делает нас людьми. Чувство то, что позволяет нам находить наших любимых женщин, создавать семьи и рожать прекрасных детей. Да и поэтому не

надо бояться этого. Это к вопросу и про роды, и про что-то. А ты был народ, зачем? Это же ужасно смотреть, как потом вообще с женщиной спать. Это же вообще вот это. Ну, если так относиться ребят, ну, тогда всё в жизни ужасно, то вообще всё плохо. То есть нельзя это вот так сидеть. А если брать другую сторону? А если ей тяжело в этот момент, если у неё сейчас она чуть ли не клинической смерть испытывана, у неё такое происходит, ей нужен кто-то рядом, любимый человек, вот просто руку взять и держать. Ей этого достаточно, понимаете? И поэтому очень хочется, чтобы там все сказали: "А я вот читал, Серёга, конял народа, я тоже пойду". Ну круто. Значит, слушайте, мы тоже шажок сделали в вечность для кого-то. Ну то есть для к чему-то ещё к хорошему. Поэтому эти стихи и правда пока как бы должны просто показать то, что э нормально. Абсолютно это абсолютно нормально говорить об этом честно, что ты любишь свою жену. А поэтому э всё виновата Регина. В общем

это всё закольцовываем к ней. Да, но она между тем говорит, что очень часто, а поскольку ты всё-таки старши, а отношения в ваших браке вытягивал ты, то есть какие-то были ситуации, когда их вытягивал ты. Ты можешь сказать, в каких ситуациях ты, э, помогал справляться аа или, может быть, у вас есть какой-то набор правил и так далее. Вот есть подкаблучники. Так не похожи. Вот. Да. И вот есть подкаблучники. Но, но кто вообще посмел сказать, что это плохо? Ну вот в смысле кто? Ну кто где это прописали? В Библии или где? Где это? Где вот правил опять же? А подкоблычных ли я? Нет. То есть обожаю я свою жену настолько, что я готов всегда ей уступать. Да, это плоткоблучник. Нет. Поэтому вот в нашей семье это так. Я не боюсь абсолютно там первым спокойно помириться или первым сказать: "Слушай, ну блин, ну давай всё, нуби давай миримся, хорош". То есть я знаю, что, допустим, вижу, что человек не готов мириться, так можно играть в эту игру бесконечно. Ты не готов, я не готов. И вот месяц они ходят, два неприкаянных по разным комнатам, не общаются. Вы месяц жизни потеряли. Потом в девяностые будете говорить: "Вот я". Мы бы месяц-то бы могли бы вот это. Поэтому лучше через 5 минут подойти и сказать: "Да, о'кей, всё, ладно, считаю, что я не прав. Договорились. Подкаблучник. Это нет, это просто на самом деле человек, который любит. Вот и всё. Вот мы просто, ну, короче, так живём. И вот почему Регина говорит, что я, э, часто, то есть она говорит там, ты мой солнечный мальчик. То есть вот и нужно быть таким солнечным мальчиком для девочки, когда вот грустно, и ты такой падум и солнышко такое зажглось, и ты такой покуха, сейчас всё придумаем. Опа, решил всё. Неважно, это сейчас проблема. Сейчас закроем, подожди. Потом оп, вот это всё. Неважно, какой ценой. Ну вот важно, что вот ты её солнышко. Это же вау, грандиозно. Надо соответствовать вот и быть этим солнышком. Но опять же говорю, это всё возможно только при одном условии, что ты любишь человеку, потому

что иначе это не работает. А дети старшие Ника и Энджел пошли по актёрскому пути, в том числе сейчас ты увлёкся кино очень сильно, очень много занимаешься продюсированием и шоунером во многих, так сказать, историях. И вот у Ники есть главная роль в фильме Блакса. Значит, Энджел снялся в роли тебя самого, и ты думаешь над тем, что делать с ним дальше и так далее. Но понятно же, что в мире шоу-бизнеса это очень уязвимая история. Им никогда не удастся, говорю тебе, как человек, который носит фамилию Меньшова, избавиться от ярлыка, что все их достижения ноль, потому что им всё устроил их папа. Аэ в этом смысле заниматься бизнесом каким-нибудь гораздо более безопасно, потому что это не публично. В публичной сфере они этого не избегут. А почему тем не менее ты продвигаешь их в этом направлении? Сейчас скажешь: "Тот что ли? " Потому что я люблю своих детей. Вот вам опять ответ, Юль. Потому что, ээ, ты должен дать ребёнку самому решить. Это не мой выбор. Не я засовывал их в театр, не я ставил их на табуретку и заставлял петь в детстве. Я вообще говорил: "Не дай бог, не надо по папиным стопам, не надо". Вот как мы сейчас обсуждали, да, и говорим о том, что да, и они всегда будут со сыном и дочерью Жукова. Да, всегда так и будет. И это отдельное испытание. И если там говорить о том, не сказали ли им об этом до миллиарда раз, и уже везде, и все, и это огромные были ужасные слёзы, это было ужасное там состояние детей, хотелось пойти всех нафиг бошки поотрывать. Но детям своим я говорю, вы просто должны, ну вот как бы это ужасно не звучало, а-а, расслабиться и получить удовольствие в понимании того, что наплевать вообще абсолютно, что говорят. Это будут говорить и это будет в любом случае. Поэтому просто делайте, что любите. Делайте, что любите, и всё. А это вам просто от папы в подарок, в придачу, к сожалению. Вот это вот вечная сравнительная степень, которая-то, ну, я в чём виноват-то? Ну я-то, к сожалению, не виноват, что вот так вышло, да? И поэтому как только придёт мой сын или дочь, скажет: "Слушай, что-то я задолбался, я хочу заниматься биткоинами", я скажу: "Иди сюда, смотри, вот такая биржа есть, и помогу ему в этом". А потом он скажет: "Я очень хочу управлять какими-то там, значит, роботами, кранами там. Это я говорю: "Давай, что нужно сделать, потому что вот мы должны помочь им, а выборы должны они.

Вот это, по-моему, удел здоровый удел родителей". Слушай, поскольку это такой большой опыт продюсирования, вот такой большой опыт самостоятельного как бы контакта с аудиторией, ты можешь сказать какие-то правила, которые должны учесть там молодые люди для того, чтобы они были успешны? Вот, короче, никто не любит скучных, серых, неприметных, неинтересующихся, абсолютно инертных, абсолютно вялых людей в любой сфере. Любой человек, которого мы знаем, успешный - это огромная харизма. Всегда каждый из этих людей фанатик своего дела, фанатик безумный. Ты должен любить то, что делаешь. Ты должен это делать не для себя одного единственного, а для а для Вселенной, для будущего, для, я не знаю, для того, чтобы таких вот людей вот как-то гореть, да? Э, и от него должны люди вот этим огнём либо греться, либо зажигаться, либо сгорать. И такое бывает. Если у тебя есть амбиции и желание что-либо сделать, нужно просто найти в себе то, что тебя будет выделять от других людей и в чём ты сможешь быть лучшим. Да и как я уже сказал, это может быть всё, что угодно абсолютно. Вот. Потому что у нас не хватает ни опытных врачей, ни сиделок, я не знаю даже элементарно, ни нянечек, ни каких-то таких людей, которые очень всем нужны, их всегда все ищут, не могут найти. Вот. И всегда радуются, когда, боже мой, есть хороший там человек, да, профессионал или так далее. Ну, вообще ты прав, на самом деле. Я думаю, когда вот, да, даже в жизни мы делаем какой-нибудь там ремонт или ещё что-то, мы же изустно передаём вот очень хороший мастер, и мы его помним годами и говорим ему спасибо и так сказать, и он всегда успешен в результате. Да что говорить, у вас у девочек ээ только маникюр только по только по знакомству. Именно так. Поэтому я очень хочу, чтобы люди, правда, чуть больше вот в своей жизни делались любовью. То есть думали не об

успехе, а о любви и не о себе. Да. Знаете, что я хочу сказать, Серёжа, что вообще считается, что добро не драматургично. Как-то вот сколько бы, значит, ещё с девяностых это обсуждалось, как раз почему нет добрых новостей, почему людей интересуют только и самые плохие новости. А вот потому что плохие привлекают, скандалы привлекают, а добро не привлекает. Сижу я всю вот эти долгое время разговариваю с вами и понимаю, что вы, ваша история успеха и ваша история жизни тотальное опровержение этого утверждения. Я уж думал, вы скучный, неприятный, никому неинтересный добряк, тюфяк. Ничего подобного. Сижу и думаю, вот он парадоксальный пример, когда добро драматургично, история потрясающая, а при этом добрая. Спасибо вам большое. Успеха вашему кино и любому другому начинанию и вашему прекрасной семье вместе с Эвоном, которому в декабре исполнится годик. Да. Спасибо большое, спасибо.