Как психолог выжил в настоящем концлагере? #my_coffeestory #кофестория

1943 год. Концлагерь. Заключённый номер 119-104, плетётся в барак. Каждый его шаг отдаётся болью в обмороженной ступне, который, похоже, начинает гнить. У него вообще минимальные шансы выжить. Он еврей. Его отец умер у него на руках от голода и пневмонии. Мать погибла в газовой камере. А что с женой, неизвестно. И в этот самый момент, когда даже самый отчаянно стойкий человек, кажется, неминуемо бы сдался, заключённый концлагеря начинает представлять в своей голове чистую и тёплую аудиторию университета. В ней сидят студенты с горящими глазами и с нетерпением ждут своего профессора. Этот профессор он и есть, подтянутый в идеальном костюме. Быстрым шагом он взлетает на трибуну, и студенческий амфитеатр взрывается аплодисментами. Он поднимает руку и когда гул приветственных голосов постепенно стихает, объявляет название своей лекции, групповые психотерапевтические методы в концентрационном лагере. Заключённого под номером 119104 звали Виктор Франкл. Он действительно стал всемирно известным психиатром, создателем метода логотерапии, лечения словом и смыслом, писателем и учителем для множества людей. Его книга Скажи жизни да разлетелась многомиллионными тиражами по всему миру. Размышление Франкла неизменно остаются актуальными, а его метод, поиск смысла жизни по-прежнему помогает множеству людей справляться даже с самыми тёмными временами. Виктор Франкол родился в Вене году. Начало XX века стало сложным периодом для людей того времени. Бурный экономический и технологический рост, с одной стороны, а с другой кризис смыслов и традиций, которые категорически не подходили новой эпохе. Человечество лихорадочно искало новые объединяющие идеи. Если раньше в обществе важную роль играла религиозная принадлежность, то сейчас она стремительно уходила на второй и даже третий план. Люди начали задумываться о своей национальной идентичности и превосходстве над другими нациями или интересоваться социалистическими идеями равенства, братства и справедливости. Их ведь всегда в мире острая нехватка. В общем, европейское общество кипело, и, в конце концов, общая напряжённость вылилась в агрессию Первой мировой войны. Бессмысленность и жестокость этих военных действий ещё больше потрясла основы. Стало окончательно понятно, что опираться больше не на что. В этой неустойчивой шаткой атмосфере и рос Виктор Франкл. Ещё учась в гимназии, он начал интересоваться психоанализом. В каком-то смысле это было модным трендом всей венской молодёжи. Своего рода лавандовый раф на соевом молоке. Это неудивительно, ведь именно в этом городе жил кумир поколения, великий и ужасный Зигмунд Фрейд. Но в отличие от многих своих сверстников, юный Франкул в самом деле запоем читает его труды. И, ох уж эта самонадеяность молодости, даже решается написать своему идолу, чтобы поделиться собственными мыслями о его теории. На удивление Фрейд не только ответил самоуверенному молодому человеку, но и вступил с ним в активную переписку. Впрочем, увлечение Франкла психоанализом продлилось недолго. Категоричность концепции Фрейда постепенно начала его отталкивать. Ведь он с самого детства находился в поиски смысла жизни. Фрейджи на это смотрел абсолютно однозначно. В тот момент, когда человек начинает задумываться о смысле ценности жизни, можно начинать считать его больным. И продолжает: "Поскольку ни того, ни другого объективно не существует, ручаться можно лишь за то, что у человека есть запас неудовлетворённого либида. Это своего рода брожение, которое ведёт к печали и депрессии. При всём уважении к гению и признании его авторитета в качестве базы для любого психиатра, Виктор Франкл был готов биться и спорить до хрепоты, что подобное упрощение людей до биологических процессов немыслимо, что человек - это нечто большее, чем набор органов и химических реакций. Ведь у каждого из нас есть свой уникальный смысл жизни. Никто, кроме нас самих, не может его раскрыть. или точно сказать, в чём именно он заключается. Но этот смысл есть, надо его только отыскать. Двадцатые годы по Венекатилась волна самоубийств среди подростков. Цифры статистики ужасали, хотя причины были очевидны. Крайнее нестабильное время, последствия войны, тяжёлая экономическая ситуация и неопределённость будущего. Всё ясно, но что тут можно сделать? Выход из положения нашёл совсем тогда молодой Виктор Франкл. Ему было чуть больше 20 лет, однако он сумел

организовать в Вене нечто вроде центров психологической поддержки для молодёжи. И благодаря этому опыту и начал складываться его метод поиска настоящего глубинного смысла жизни. И этот метод работал. Цифры печальной статистики в Венеча неуклонно снижаться. Подобный центр психологической помощи, но уже в концлагере заработает подпольно, когда в 1942 году Виктор Франкл попадёт туда вместе со всей своей семьёй. А в своей книге, которую он издаст после войны, он запишет важнейший вывод. Первыми сломались те, кто верил, что скоро всё закончится. Потом те, кто не верил, что это когда-то закончится. Выжили те, кто сфокусировался на своих делах без ожиданий того, что ещё может случиться. До тридцать седьмого года Франкл работал в клинике, расширяя и углубляя свой метод логотерапии, лечения смыслом и словом. Но после печально известного аншлюса Австрии, когда нацисты вошли в Вену, его жизнь, как и жизни тысячи других евреев, меняется в одночасе. Отныне ему нельзя было работать нигде, кроме единственной в гетто еврейской клиники Ротшильдов. Но даже в этих сложных обстоятельствах, полных ограничений и страха, он неизменно находил смысл и оставался настоящим человеком. Франкл помог многим пациентам избежать эвтаназии, ведь нацисты стремились создать здоровое и чистое общество, для чего хотели очистить социум от больных людей. Психически нездоровых пациентов ждала бы верная смерть. Но Виктор Франкл на свой страх и риск ставил этим людям более мягкие диагнозы и устраивал их в дома престарелых и вновь пытался помочь людям обрести смысл. Даже в этой абсолютно отчаянной ситуации он говорил: "У человека можно отнять всё, кроме одного. Последняя свободы человека выбирать собственные отношение к любым обстоятельствам, выбирать собственный путь". Тучи сгущались с каждым днём. И тут Франкло, как уже достаточно известному специалисту, достаёт визу в США только ему. И перед ним стал непростой этический выбор: остаться с родителями, которые живут вместе с ним в Вене или уехать. Выбор между жизнью и смертью в буквальном смысле слова. Остаться в гетто - это практически гарантированная депортация, а дальше пугающая неизвестность. Сложные моменты многие из нас ищут знак, который бы подсказал наиболее верное решение. Вот и Виктор Франкл мучительно его искал. И однажды вечером, вернувшись домой после длинного рабочего дня, он увидел своего отца, держащего в руках кусок мрамора. Это был осколок доски с десятью заповедями из местной синагоги, которую разрушили нацисты. Отец аккуратно проводил пальцами по неровному краю мрамора, рассматривая символы, которые на нём всё ещё можно было прочесть. А потом сказал Виктору, что абсолютно точно может сказать, какая именно заповедь была записана на этом кусочке камня, который он принёс домой. Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, который Господь Бог твой даёт тебе. Что же это и был знак, которого так ждал Виктор Франкл. Вскоре в клинике Ротшильдов он встретил свою жену Тилли. Она работала там медсестрой. Их брак стал последним, который был зарегистрирован в Вене. На следующий день евреям официально было запрещено жениться. А в 1942 году вся семья Франкла была депортирована в образцово-показательный концентрационный лагерь Дерезин штат, куда нацисты привозили иностранцев, чтобы показать, как дружно и весело живётся евреем. Но как только двери за посетителями закрывались, это место снова превращалось в ад. Разве что без газовых камер, но вскоре семья Франкла познакомится и с ними. За годы войны брат, жена, мать и отец Виктора Франкла все погибнут в концлагерях. Сам он пройдёт четыре лагеря, в том числе и кошмарный Аушвиц, более известный под польским названием Освенцем. Настало страшное время проверки всех его идей. Сможет ли он сам сохранить себя благодаря собственному методу через поиск смысла. Накануне отправки в лагерь Виктор начал собирать свои многолетние наблюдения за пациентами в книгу врачевание души. Франкл думал о том, что если с ним что-то случится, то прожитая им жизнь будет иметь смысл, если после него останутся его мысли и идеи и принесут людям пользу. Франкл зашил уже практически готовый экземпляр книги в подкладку пальто, и долгое время ему удавалось её сохранить. И всё же однажды рукопись сожгли в одной из печей Аушвица. Франкл не отчаялся, а наоборот обрёл для себя новый смысл переносить

страдания. Он решил, что книга, во что бы то ни стала должна увидеть свет, и начал пересобирать её заново. С тех пор его голова была постоянно занята формулировками мыслей, которые абсолютно необходимы человечеству. В эти минуты у него появлялось желание жить. Виктор Франкл называл такую целеустремлённость упрямством духа и был уверен, что подобное упрямство рождается только изобретённого смысла и что этот удивительный потенциал есть у каждого человека, когда вопреки всему в нас, казалось бы из ниоткуда возникают силы жить и творить. Он писал: "Девизом всех психотерапевтических усилий может стать мысль, ярче всего выраженная, пожалуй, в словах нидши. У кого есть зачем, тот выдержит почти любое, как. И это своё убеждение он не раз подтвердил своей же жизнью, чудом сохранившейся жизнью. Или в этом была своего рода закономерность? Несколько раз Франкл оказывался на волоске от смерти. При въезде в Аушриц доктор Менгли распределил заключённых на две очереди: Тех, кто будет жить и тех, кто прямо сейчас отправится в газовые камеры. Виктора определили в очередь смертников, но, увидев, что его знакомые находятся в другой очереди, он за спиной Менгли перебежал к ним. В тот момент он даже не понял, что спасся, ведь никто не знал, какая очередь счастливая. В следующий раз Франкл попал в список для отправки в газовую камеру, но его вычеркнул один из врачей, которому нужен был помощник. Но есть один яркий случай, который особенно сильно поразил меня. В самом первом лагере Терезин штат не было газовых камер, чтобы не пугать иностранных гостей. Заключённых отправляли на смерть другие лагеря. Для этого каждое утро за ними приезжал эшелон. Каждое утро. И вот в один из дней Франку объявили, что подошла и его очередь умереть. У него осталась всего одна ночь, и завтра его уже не станет. Для некоторых заключённых ожидание этого эшелона смерти было настолько невыносимым, что они бросались на огораживающий лагерь проволоку под током. Проще было покончить с собой здесь и сейчас, не оставаясь в ужасе ожидания неминуемого конца. Вспоминая этот пиковый момент в своей биографии, Франкл говорил, что в эти минуты он неожиданно обрёл понимание, что, пожалуй, сделал в своей жизни всё, что мог, но также понимал, что ничего и никогда не предопределено и абсолютно всегда есть место случаю или чуду. Нельзя терять надежды. Так он чувствовал даже в этот абсолютно отчаянный момент жизни. Эшелон не пришёл. Это был единственный случай за всю историю лагеря. Почему? Что тогда случилось? Причины никогда не стали известны Франклу. Просто не пришёл и всё. Знаете, после войны Франко часто называли идеалистом, а я думаю, что эти люди просто недооценивали, сколько раз за эти 2 года и 7 месяцев он в четырёх концлагерях сталкивался с чудом, которое спасало ему жизнь. После освобождения Франкл вернулся в Вену абсолютно один. Вся его семья, кроме младшей сестры, которая успела эмигрировать, погибла. Множество людей, сумевших спастись, оказались в мирной жизни на грани глубочайшей чёрной депрессии. И Виктор Франкл садится дописывать свою книгу, которую начал ещё в лагере. Он бесстрашно идёт навстречу с самым кошмарным воспоминанием и заново проживает все ужасы концлагеря, чтобы обрести смысл и помочь его осознать другим. Ведь после нечеловеческих пыток, издевательств и страданий многие бывшие заключённые теряли ориентиры. Они не знали, как жить дальше, зачем или ради чего. Их переполняли только злоба и ненависть. Франкл писал о невозможности отстраивать жизнь на этой негативной основе. Смысл всегда в созидании, а не в разрушении. Хотя ожесточение людей более, чем можно было понять. Ещё одна тенденция его настораживала. Мысли множества пострадавших сосредотачивались исключительно на месте всем немцам, ведь они все виноваты. Идея коллективной вины витала в воздухе, но Виктор Франкл не соглашался с этим посылом и приводил в пример одного эсэсовца, который за свои средства покупал лекарства для евреев в лагере. После освобождения лагеря американцами евреи прятали этого мужчину, пока не получили гарантии его безопасности. Так что же такое человек, - писал Франкл. Это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись с молитвой на устах. Кем станешь ты? Это всегда только твоё решение. В этом и состоит наша свобода. Франкл говорил: "На свете есть только две расы людей. Только две

люди порядочные и люди непорядочные". Книгу, которую на одном дыхании написал Виктор Франкл после войны и которая теперь широко известна как Скажи жизни да вышла тогда под скромным названием "Психолог концлагеря". Франкл издал её маленьким тиражом и даже не указал авторства. Но один из авторитеснейших американских психологов Гордон Олпорт, прочитая её, пришёл в такой восторг, что посодействовал изданию книги в США и даже написал к ней предисловие. Позже именно он пригласит Виктора Франкла с лекциями в Гарварт. И подтянутый лектор в элегантном костюме сбежит на трибуну, а студенческий амфитеатр взорвётся аплодисментами. Сбудется всё, абсолютно всё, о чём мечтал заключённый номер 119104. А создание книги на английском языке начнётся и мировая известность самого Виктора Франкла. Вскоре после окончания войны Франкл возглавил венскую неврологическую клинику, а впоследствии стал профессором неврологии и психиатрии Венского университета. Обрёл он и семейное счастье. Его второй брак был долгим и счастливым, а родившаяся в нём дочь Габриэль станет отличным детским психологом. Виктор Франкл прожил огромную долгую жизнь и покинул этот мир 2 сентября 1997 года в возрасте 92 лет. Страшная Вторая мировая война к этому времени уже всем казалась настолько далёким прошлым, что опыт психолога, сумевшего мотивировать стольких людей в концентрационном лагере, перестал быть настолько ценным. Психотерапия искала новые, более эффектные и яркие методы помощи своим пациентам. Что ж, пожалуй, идеи Франкла можно назвать старомодными, хотя бы потому, что они категорически не учитывают инфантильный запрос общества потребления. По версии Виктора Франкла, у человека совсем иные отношения с жизнью. Вся сложность в том, что вопрос о смысле жизни должен быть поставлен иначе. Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждём от жизни, а в том, чего она ждёт от нас. Говоря философски, мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращён ежедневно и ежечасно к нам. Жизнь ставит вопросы, а мы должны на них отвечать не разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь жить в конечном счёте значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым из нас. Можно, конечно, отмахнуться от этой идеи и сказать, что она нам больше не подходит, но всё же стоит помнить о том, что именно эта концепция имела практическое подтверждение и помогла сотням людей выжить в максимально экстремальной ситуации. เฮ