3 истории успеха, которые начались с провала #my_coffeestory #кофестория

Счастье - это когда тебя понимают", - написал в сочинении один из героев культового фильма шестидесятых "Доживём до понедельника", сделав это утверждение почти девизом целого поколения. Однако за прошедшие полвека наше представление о счастье, которого мы желаем всем своим друзьям и знакомым в SMS-сообщениях на дни рождения и Новый год, претерпели существенные изменения. Если абстрагироваться от индивидуальных предпочтений и прочих поводов пофилософствовать, можно сказать, что у счастье сегодня есть свои вполне конкретные критерии, и их перечень начинается прежде всего с социального благополучия. А оно, в свою очередь, неотделимо от успеха, которого мы также обильно желаем всем своим родным и близким на любые знаменательные даты. В наше время успех как образ чего-то эталонного, того, к чему обязательно нужно стремиться, занимают умы не только взрослых людей, но и даже детей. В ответ на такой острый запрос общества, индустрия выпустила миллионы пособий на тему, как именно успеха достигать, как становиться богатыми, знаменитыми или как минимум уверенными в своём завтрашнем дне. Главное чётко разметить дорожную карту и пункты назначения. Ведь столько примеров вокруг, доказывающих нам, что успех - это закономерный итог правильно организованной деятельности, где есть условное начало, постановка цели, середина, создание плана исследования ему и конец. Итог деятельности, естественно, самый приятный, заранее ожидаемый успех. В каком-то смысле мы для самих себя становимся неким подобием прямой, которая, минуя все изгибы, упрямо движется вперёд по страницам нашей жизни непосредственно к почёту и уважению. Но у самой жизни насчёт наших жёстких планов своё мнение. Ей нравится, мягко говоря, постоянно корректировать наш график, вторгаться в установленный распорядок, внося абсолютный хаос в наше с таким трудом выстроенное чёткое расписание. что-то вроде постоянного мини-торнадо в раю перфекциониста. И когда подобное происходит, нас одолевает дикий страх и отчаяние. Мы думаем: "Ну вот, все труды на смарку". И в эти минуты нам особенно неприятно слышать знаменитую мантру оптимистов: что не делается, всё к лучшему. И всё это могло бы звучать не более, чем психологической поддержкой неудачников, если бы не факты. Жозеф Манье желал для себя лучшего, но никак не находил удовлетворения, скажем меточески так. Карандаш, которым он чертил свою прямую, постоянно ломался. У Жозефа был бизнес, который чуть его не разорил. И всё из-за перевозки пальм в глиняных горшках, которые в дороге постоянно бились, а деревья погибали. Это приводило Манье буквально выступление. С 1861 года он постоянно искал способ сделать садовые катки пригодными для перевозки и длительного использования. Деревянные не отличались долговечностью, а горшки и бочки из глины были хрупкими и тяжёлыми. Больше всего хлопотке мы доставляли катки для пальм, чьи корни без труда разламывали любой материал. Но при этом, как на зло, именно пальмы с середины XIX века получили особую популярность в светских гостинах, и именно на них можно было заработать. И Манье раз за разом чувствовал себя униженным, не сумев доставить товар в целости или получая его назад с претензиями от клиента. Мол, горшок мог бы прийти и не в виде осколков. Да что ж такое-то? Хоть закрывай всю эту лавочку. Но Жозеф, проклиная судьбу, всё же не сдавался и однажды от отчаяния создал опалубку. Вставил одну бочку в другую, маленькую в большую, после чего залил промежуток между ними цементным раствором. Не помогло. Тогда упрямый садовник сменил тактику. Он вставил бочку в каркас из железной проволоки, а для красоты густо замазал сам каркас цементным раствором. И догадывайтесь, чему Манье положил начало? Да, не только каткам удивительной прочности, но и железобетону. 16 июля шестьдесят седьмого года, спустя 6 лет проб и ошибок, он получил патентно свою укреплённую садовую катку. Однако, как вы понимаете, ему уже стало не до пальм. Железобетонные перекрытия, балки

мосты. Вот наследие успеха, на которые он вообще не рассчитывал. Ему хватило гибкости и интереса. разглядеть в своём открытии не продолжение первоначально спланированной им прямой, а самое настоящее зигзаг удачи. Вот этого качества сторонникам жёсткого контроля над собственной жизнью, следящих за исполнением пунктов намеченного плана, как раз частенько и не хватает. Жозефу Манье принесло успех то, что долгое время успех как раз и перечёркивало. Более того, успех пришёл не совсем так, как это ему представлялось, и точно не по расписанию. 6 лет перед этим чувствовать себя лузером. Впечатляет, не правда ли? В 1886 году германский инженер Густав Вайс выкупил патент Манье и усовершенствовал принцип железобетона. Именно его исследование и открытие собственной строительной фирмы распространили идеи Манье по всему миру. Спасибо им обоим большое и за открытие, и за отличный пример ситуации, в которой поначалу не видно было потенциала для нового и лучшего. А в реальности всегда есть повод для оптимизма. Кажется, именно оптимизмом от рождения обладал во всех смыслах герой нашей следующей истории. В 1898 году в итальянском городке Альба в семье Пекари родился Пьетро Ферера, будущим ставший кондитером. К сожалению, другие факты его ранней биографии практически неизвестны. Впрочем, это всё не так уж и важно. Куда интереснее то, что в послевоенные годы кондитерам Италии было выживать не просто из-за строгого регламента ввоза какао. Однако Ферера, не лишённый таланта, что важно и справедливо будет подчеркнуть, нашёл ему неожиданный заменитель орехи. В его пирожном батончике Джандуя состав выглядел так: фундук, мёд и какаомасло. Обычно считается, что рецепт Жаня был разработан ещё во времена Наполеона одним из итальянских кондитеров, но именно Ферера внёс определённые изменения в рецептуру сладости, что позволило сделать её более дешёвым и стал быть доступной для большинства. Семейный бизнес работал неплохо, пока однажды не случилась большая неприятность. Так мы обычно называем резкое вторжение непредвиденных обстоятельств в наши чётко отлаженные планы. Мэри Альба сделала Феррера для своего мероприятия большой заказ на его знаменитый Джандуя. Кондитер быстро управился с ним и оставил готовые пирожные в подвале. Но то ли не закрыл в него дверь, то ли погода была избыточно жаркой. В общем, на утро жена Петра вместо нескольких противне с пирожными обнаружила на каждом из них лишь причудливую горку топлёного шоколада. Ситуация грозила крупными репутационными и денежными потерями. Опустил ли Феррера руки? Да, но только лишь до уровня кухонного стола, на котором он разложил своеобразные шоколадные бутерброды. Не знаю, как вас, но меня это поразило. Человек не запаниковал, не проклял злодейку судьбу за такую, мягко говоря, подставу, не закрылся в своём доме со словами: "Не трогайте меня! " Не пошёл в мэрию с извинениями: "Мол, против форс-мажора ну не попрёшь". а попросту взял топлёную сладость, тогда ещё не носившую имени шоколадная паста, и намазал на хлеб, после чего уже пошёл в мэрию, чтобы представить свой довольно революционный кондитерский итог сразу же на суд заказчиков. И что же? Новинка пришлась клиентам по вкусу. Наверняка вы уже догадались, о чём идёт речь. Да. Так, на свет появилась знаменитая теперь Nutella. Успех буквально обрушился на семью Ферра. Последовало расширение бизнеса, была открыта первая фабрика. Но всё-таки отметим, что самым важным элементом всего последующего успеха стало то утро, когда всё пошло не по плану и полностью вышло из-под контроля. То есть плохое обернулось хорошим, очень хорошим. А первичное расстройство колоссальной победой. напоминает сюжет, книги или кинофильма с хэппи эндом. Но в жизни так не бывает, обычно говорят скептики. И если вокруг вас их слишком много, то вот вам пример наших героев, которые это доказывают. Рациональный контроль и жёсткий план часто истощают наши ресурсы. Они лишают нас возможности заметить парадокс. И тогда действительно сложно поверить в

песенку Айболита, которая утверждал: "Это очень хорошо, что сейчас нам плохо". Кстати, о медицине. Вот вам ещё один уникальный случай. Британский микробиолог Александр Флеминг случайный создатель пенициллина, отличался любовью к своей работе и какой-то даже детской преданностью ей. Правда, всемирную славу и Нобелевскую премию принёс ему не столько труд, сколько то, что труду сопутствует, а именно перерывы на обед, которые он устраивал прямо за рабочим столом. Об этом чуть попозже. Фляминг с юношеских лет питал интерес к науке. Родившись в 1881 году в градстве эшер в семье фермера. Он уже в 13 лет едет в Лондон, где посещает занятия в политехническом институте. А в 1901 году становится стипендиатом медицинской школы при больнице святой Марии, где изучает хирургию. После чего в 1906 году становится членом королевского колледжа хирургов. Продолжая работу в лаборатории при больнице Святой Марии, он учится у одного из родоначальников вакцинации и иммунологии. Он оставался преподавать при больнице вплоть до четырнадцатого года, пока его не призвали на Первую мировую войну, которую он как военный патологоанатом, пройдёт до самого конца. А в двадцать восьмом году Флеминг станет профессором бактериологии. И взаимосвязь этих событий очевидна. Война оказала большое влияние на научные взгляды учёного. Соприкоснувшись с бесчисленными смертями солдат, Флеминг впоследствии направит все свои усилия на поиск лекарства, способного побеждать инфекции и залечивать раны. На момент 1928 года Флеминг уже приобрёл широкую известность благодаря своим научным исследованиям. Он стремился доказать всему миру, что антисептики, тогда активно использовавшиеся для лечения любых ран, хороши лишь для ухода за поверхностными ранами, тогда как применение их для лечения глубоких ран приводит к смерти. Тогда же он и приступил к изучению свойств бактерий семейства стафилоковых. Будучи охваченным стремлением спасти в будущем множество жизней, Флеминг не находил ни времени, ни желания убирать своё рабочее место, за которым он, напомню, устраивал в том числе и обеденные перерывы. К слову, по свидетельствам очевидцев, Флеминг в принципе не слишком следил за чистотой в своей лаборатории. Короче, был таким всем нам хорошо известным типажом учёного, сосредоточенного только на своих научных идеях. А вокруг царил такой творческий беспорядок, что по всей лаборатории раскинулась плесень, затаилась, так сказать, в ожидании своего часа, который наступил 3 сентября двадцать восьмого года. Именно в этот день Флеминг вернулся в лабораторию после отпуска, длившегося целый месяц, и увидел, что одна из чашек Петри, надеюсь, вы помните эту стеклянную тару для проведения экспериментов и опытов ещё по урокам химии. Так вот, одна из чашек Петри скульптурой стафилоков, которую он небрежно оставил на столе перед отъездом, зацвела, ну, то есть оказалась поражена столь распространённым грибковым образованием, как плесень. Зачем-то учёный решил взглянуть на всю эту красоту под микроскопом и неожиданно отметил, что колонии бактерий, оказавшиеся рядом с плесенью, погибли, тогда как те, что находились дальше, остались во вполне бодром состоянии. И в результате различных опытов Флеминг выделил элемент, убивающий целый ряд болезнетворных бактерий. 7 марта 1929 года он назвал выделенное из грибов вещество пенициллином, который стал первым в мире антибиотиком, разделив всю историю медицины и фармакологии на до и после. Впрочем, это важнейшее открытие не так уж просто дошло до людей. Нобелевскую премию в области медицины в 1945 году Флеминг получил вместе с американскими учёными Флори и Чейном. Ну а толчком к его массовому выпуску послужила бомбардировка Перл Харбора 7 декабря 1941 года. Да и, собственно, вся Вторая мировая война - это история активного использования пенициллина. Флеминг достиг своей мечты и цели. Его лекарство действительно помогало спасти множество жизней по всему миру. Но если вдуматься, настоящая революция в медицине случилась на ровном месте, на ровном, неприбранном

месте. По сути, случайность, по-другому развернувшая ход истории медицины. И нельзя не отметить, всё обошлось без дотошного планирования, без чтения мантр, приносящих удачу и прочих ингредиентов успеха. Запланированные эксперименты у Флеминга шли как раз не шаткане валка, а плесень, которая могла бы опорочить репутацию и лабораторные исследование любого другого микробиолога, а вдруг оказалось главным достижением и успехом. Так если всё делать только в случайности и успех непредсказуем, можно расслабиться, так что ли? Вывод всё-таки такой: жизнь гораздо сложнее наших представлений о ней и не подчиняется нашим прогнозам. И как бы ни было трудно, единственное, что мы можем сделать - это постоянно принимать имеющиеся обстоятельства и каждый раз строять свою жизнь из этой точки, не возвращаясь мыслями: "А как могло бы быть, если бы? " А находя новые решение. И тогда досадная неудача или случайная нелепость для тех, кто не отчаивается, могут неожиданно обернуться делом всей жизни. и даже небывалым успехом.