Витрина для заграницы или уникальный педагогический эксперимент в СССР? #my_coffeestory #кофестория

В 1926 году в Ночлешке у Краснохолмского моста во время одной из облав чекистами был задержан беспризорник по кличке Цган. Он имел немалый авторитет у блатных, часто упоминался в сводках происшествий московских газет, славился остроумием, умением рисовать и даже писал стихи. Все его приятели мысленно с ним попрощались. Ну ясно же, сгнаят парня в тюрьме, если не сумеет сбежать. Каково же было их удивление, когда через пару лет они узнали, что цыган выпустил свой первый сборник стихов? Павел Железнов, так на самом деле звали цыгана, станет членом Союза писателя СССР, с началом войны уйдёт добровольцем на фронт, получит награды за отвагу, за оборону Москвы. Орден Отечественной войны первой степени выпустит более тридцати книг, превратившись в видного советского переводчика. Что толку на судьбу роптать, блатная жизнь украла годы, но их сумею наверстать и докажу, на что я годен. Из блатной шпаны в почётные граждане Союза. Вот это, я вам скажу, социальный лифт. Но так повезло не только ему одному. А всем без исключения участникам уникального педагогического и человеческого эксперимента, внутри которого оказался и удачливый воркарманник цыган. Беспризорники в начале двадцатых годов были национальным бедствием России. После пережитых войн, революций и эпидемий порядка 7 млн детей остались сиротами. Немыслимые, просто ужасающие цифры. Но ещё более страшным последствием самого этого факта оказалось то, что очутившись на улице, дети сбивались в шайке и банды и наводили настоящий ужас на города. Приёмники и детские дома проблему заглушали, но лишь на время сбежать из приюта для малолетних бродяк считалось за честь. Поэтому маршрут улица, приёмный пункт Дедом улица оставался для них неизменным. И социальной проблема быстро переросла в политическую. Дети, униженные и оскорблённые, а значит, склонные к агрессии, как к ответной реакции, не имеющие ориентиров и ценностей, такими будут 7 млн будущих граждан молодой страны. И в 1921 году, почти ровно 100 лет тому назад, правительством недавно родившейся Советской России была создана комиссия по улучшению жизни детей. Проблему всесоюзного масштаба поручили решать Феликсу Держинскому. Да-да, кровавому Железному Феликсу. У нас ведь нет иных ассоциаций с его именем. А между тем творец и вождь Грозного ЧК, пожалуй, даже и сам вызвался на эту должность. Под контролем чекистов были созданы распределительные центры, куда доставляли детей сирот разных возрастов. Но одно дело всех собрать и вылечить. Но можно ли было теперь спасти их души? и воспитать по-человечески, изменить привычки, дать новые перспективы. Чего же ты хочешь? Марафет, водки и девочек. И тут мы с вами подходим к абсолютно потрясающему рубежу нашей истории. Приказом от 18 августа 1924 года было решено создать для правонарушителей в возрасте от 13 до 17 лет Болшевскую детскую трудовую коммуну номер один на территории нынешнего города Королёва. Изначально в эксперименте должно было участвовать всего 50 человек, потому что надежд на перевоспитание было немного. Подходящих участников сотрудник ЧК и основатель Болшевской коммуны Матвей Погребинский разыскивал по стальчным подвалам и асфальтовым котлам, выдавая себя за своего. Участников также подбирали и в Бутырской тюрьме, и на Соловках. Квалификация у будущих жителей коммуны была разнообразная, от карманников и домушников до фальшивомонетчиков и медвежатников. Но условие для переезда в Болшего лишь одно: воров выбирали честных, ну, то есть таких, кто по воровским понятиям слово держит. Но главное, и Матвей Погребинский это понимал лучше всех, нужно было найти сотрудников, которые возьмутся за выполнение столь немыслимой задачи, и он их отыскал.

Заведующий московской детской колонией беспризорников имени Роза Люксембург, человек, влюблённый в своё дело, Фёдор Григорьевич Мелихов, стал единственным профессиональным педагогом в этом эксперименте. Ну а вторым человеком, безоговорочно подставившим плечо помощи, стал деликатный и интеллигентный врач Сергей Петрович Богословский, с которым Погребинский вместе воевал в гражданскую. До революции в селе Костина, неподалёку от Болшева, располагалось имение шоколадного короля Крафта. Тут-то и решили обосноваться люди, бросившие вызов тому, что сегодня всем нам кажется задачей немыслимой. Создать нового, честного, доброго, ответственного человека из вчерашнего криминального элемента. Педагогические чудачества начались с первых же дней. Например, Болшева без призорников отправили без конвоя лишь с одним провожатым, а по приезду двух человек послали за хлебом и колбасой, вручив им на руки по 15 руб. Вдумайтесь, бывшим ворам и карманникам дают деньги и отпускают. И что вы думаете? Сработало, никто не сбежал. с хлебом и колбасой вернулись к своим товарищам. Кстати, эта сцена также есть в советском фильме Путёвка в жизнь, основанном на реальных событиях в жизни Болшевской коммуны. К ребятам, которых всегда воспринимали как неблагонадёжных, возможно, впервые в жизни отнеслись с доверием, как ко взрослым людям, равным себе и равным друг другу. Ну и с любовью, наверное, без злобы. И это тоже сработало. Никакого перевоспитания в привычном смысле в большего не было. Никаких нароучений, разговоров о том, что плохо, а что хорошо, как надо или не надо. Горький, который неоднократно посещал Комуну, писал, что Погребинский, мол, говорит с ребятами на обланом языке тем же грубовато дружеским, шутливым тоном, как и все они с ним. Но ненависть шпаны к легавству, то есть измену своим исту качества легалом, сумели направить против тех, кто нарушал законы учреждения. А законы, в отличие от нотации, там были. Праздный образ жизни вообще был под запретом. Ещё в самом начале образования коммуны было решено: "Ребята должны обеспечивать себя сами. Ничего готовенького, никаких паразитических настроений. А значит, производство - это стержень всего существования коммуны. Не зря же она называется трудовой. Ещё один важный этический и нравственный момент перековки, а именно такой термин потом приживётся во всём Советском Союзе. В прошлом человека в коммуне не сильно интересовались. Главный вопрос был не кто ты есть, а кем ты хочешь стать. Здесь как будто бы смывалось прошлое и начиналось будущее. С первых лет работы коммуны организаторы эксперимента стремились разглядеть в каждом из бывших беспризорников какой-то талант и в дальнейшем раскрыть его. Но, пожалуй, педагогической вершиной основателей Болшевской коммуны являлась идея, что вся ответственность за устройство жизни там лежала вовсе не на старших руководителях, а на самих ребятах. Самоуправление важнейший принцип общества будущего. Так они мыслили. В Болшева была своя администрация, проводились собрания, и сам коллектив принимал решения в разных конфликтных, ситуациях. Ну просто новгородское вече какое-то. В короткий срок небольшие мастерские разрослись и превратились в фабрики. Например, Болшевская коммуна фактически обладала монополией на производство коньков и ракеток во всём СССР и не только не требовала на своё содержание государственных средств, но и получала сотни тысяч рублей чистого дохода. А 1 сентября тридцать третьего года на территории коммуны начал действовать учебный комбинат. Обородованы химическая лаборатория, физический кабинет, кинозал. Два больших чертёжных зала, механическая мастерская, двусветный спортивный зал с раздевалками и душем. По сути, Болшевская коммуна стала целым городом со своим общежитием, кухней, больницей, школой, театром, кортом, фотокружком, оркестром, хором. За почти 11 лет существования коммуны её численность выросла с 50 человек до 4. 000. Жители села Костина, которые поначалу побаивались лиходеев, потом старались

выдать своих дочерей замуж за любезных гостей. Ну а что? Ведь вчерашние беспризорники стали действительно по-настоящему гордостью страны. Ошеломительный успех Перековки получил широкий международный резонанс. Об уникальном социальном и педагогическом опыте заговорили на Западе. И в Болшево потянулись делегация европейцев и американцев, которые хотели своими глазами увидеть, как выкаляется сталь. Ведь Советскому Союзу удалось немыслимое. Сложных подростков, фактически уже потерянных для общества, потенциально опасных преступников без давления и назидания сделать ответственными гражданами и социально успешными людьми. Писатели Бернард Шоу, Ровен Ролан и Андре Жит, члены палаты общин Леди Астр, датский физик Нильсбор и другие делились своими впечатлениями. Правда, чуть позже, когда слова о Комони уже уйдёт в забвение, советские диссиденты будут говорить: "Мол, Болшева - это и была витрина для иностранцев. Надо же, мол, было что-то хорошее показывать". Какое знакомое. уничжительное отношение к самим себе. Самое гениальное открытие, эксперименты. Мы всегда прежде всего готовы обесценить и осудить. Да, мол, что хорошего могли придумать наши? Короче, как обычно, мы свою очередную и при том невероятную победу не пиарили ни потом, ни непосредственно в моменте. Статья о русской ферме, колонии, как её там называли, для малолетних преступников, не сходила со страниц западной прессы. Немецкая писательница Елена Кербер писала вот что: "Мы проходим по широким улицам колонии. Всюда нам встречаются коммунары, которые приветливо здороваются с воспитателем. Красивые обширные строения, широкие аллеи, большая теннисная площадка, всё выглядит великолепно. Но действительно ли так велики достижения или, быть может, успехи работы преувеличиваются? Я вхожу в дом с квартирами для семейных. У входа на лавочках сидят матери со своими детьми. В комнате средних размеров стоит широкая кровать, сбоку белая детская кроватка. У окна небольшой рояль. Ошеломительный успех был очевиден, но главный признак этого успеха был всё же вовсе не в том, что о нас заговорили западные газеты и журналы, а в том, что Болшевская коммуна получила известность среди нашего сурового преступного мира. Туда стремились попасть, и желающего было так много, что места на всех не хватало. И сокамерники наказывали направлявшимся из Словков в коммуну товарищам, чтобы жили и трудились они по совести. и своими поступками не закрывали туда дорогу остальным. Целых 11 лет с двадцать четвёртого года Болшева была настоящим торжеством добра и справедливости. А в тридцать пятом году Комуна была названа именем Ягоды. Новый глава НКВД, сменивший Кровавого и Ежова, ну и сам ненадолго задержавшийся на этом посту. Его участие в судьбе коммуны, как и вообще ВЧК, уже было минимальным. Большой производственный комплекс уже скорее технически относился к ведомству, но теперь судьба его была предрешена. С арестом Ягоды последовало самоубийство руководителя колонии, легендарного Погребинского. Всего лишь за 3 дня печально известного 1937 года более 400 человек в коммуне арестованы, и многие из них вскоре расстреляны. Принцип самоуправления, сотворивший когда-то чудо, теперь не казался государству настолько привлекательным. Гораздо больше он вызывал опасений. В течение тридцать седьмого-тридцать восьмых годов вообще все детские трудовые коммуны ГПУ на НКВД перестали существовать как воспитательные учреждения. Болшеская коммуна была превращена в комбинат по производству спортивного инвентаря. А мысль о том, что почти каждого неблагополучного подростка можно перевоспитать, теперь шла в разрез с идеологемой, что антисоветскую преступную деятельность ведут индивиды, невосприимчивые к перевоспитанию. И вот так гениальный педагогический эксперимент был навсегда погребён под обломками истории. Спустя полвека забвение память о Комуни стала постепенно возвращаться редкими

всполохами. Но в перестроечные времена на первое место всегда выходила роль кровавой ВЧК и репрессии. Рассмотреть за разговорами о жертвах режима суть невероятного педагогического эксперимента никак не удавалась. И это, надо сказать, ещё одна невероятная наша черта. Мы постоянно пытаемся переосознать свою историю в целом глобально, от и до. И просто додроже любим выбрать для того или иного периода истории цвет, в основном чёрный, хотя могли бы уже не раз воспользоваться несколько иным мировым опытом. Ну, например, Франция. Французам дорог и Наполеон, и Французская революция. И они не слишком переживают, что во Вторую мировую войну мгновение ока сдались Гитлеру и даже в какой-то степени стали его союзниками, пока их не освободили победители, среди которых были наши с вами бабушки и дедушки. Франция предпочитает вспоминать на публику о партизанском движении сопротивления. Рефлексировать свои беды и проблемы они предпочитают между собой. Нам же как будто нужен бесконечный повод для посыпания головы пеплом. Россия страна ресурсов, нефть игаз. Пожалуй, не соглашусь. Даже если рассуждать в этой концепции, мы как-то часто забываем упомянуть другой важнейший ресурс людей. Я серьёзно людей потрясающего таланта и одновременно невероятной скромности, но которые, например, однажды оказались способны воплотить на вот на этой самой земле абсолютно идеалистическую идею. не теоретизировать о ней, не писать диссертации, а сделать былью и кардинально изменить жизнь тысяч детей, подарив им новую биографию. И это страница нашей с вами истории.